11

Протяжно и печально взревели трубы, когда Мак-Кейд по широкому проходу пошел к Скале Правды. Многие тысячи ильроннианцев справа и слева от него встали и склонились в почтительном поклоне. Охотник заметил, что большинство носило мундиры Звездной Гвардии.

Наконец трубы замолкли, под ногами шуршал гравий, и, поднимаясь по извилистой тропке на вершину плоской скалы, Мак-Кейд мог слышать звук собственного дыхания.

Именно с этого места когда-то проповедовал своим последователям великий Илвик. Как только солнце скрывалось за стенами каньона, они приходили сюда, чтобы внимать его речам. В последние годы жизни великого Илвика трубы возвещали о его появлении, и это стало традицией.

И пусть более пяти столетий назад каньон сделали крытым, а его дно разровняли для удобства паломников, все равно это было то же место. Святое место, в котором, благодаря времени и поклонению бесчисленных поколений ильроннианцев, душа наполнялась чувством мира и глубокого покоя.

Дрожь пробежала по телу Мак-Кейда, когда он оглядел собравшихся. Из огромных люков лился солнечный свет, как обычно, тут и там плавали в воздухе телекамеры, и двадцать тысяч дьяволов ждали, пока он заговорит. Этого не могло, не должно было случиться; тем не менее он здесь, он будет судить и, в свою очередь, будет судим сам. Микрофон завис напротив его рта, и Мак-Кейд поднял обе руки, обращаясь к аудитории:

— Во имя великого Илвика, я приветствую вас! Пожалуйста, садитесь!

Благодаря автоматическим переводчикам он говорил на классическом языке Иль-Ронна, и его голос гремел по всей длине каньона.

Двадцать тысяч ильроннианцев сели. Это сопровождалось громким шелестящим звуком, будто ветер шумит в зарослях сухого тростника.

Мак-Кейд опустился на тот же камень, который выбрал когда-то для себя великий Илвик, и вытащил сигару. Ильроннианцы сами не курили, но и не видели причин запрещать это. Охотник раскурил ее и выдохнул облако дыма вместе со следующими словами:

— Мое имя — Сэм Мак-Кейд! Хотя я и не ваш соотечественник, но я носил браслет и смотрел глазами великого Илвика. Я предстал перед вами, чтобы судить противоправное деяние и, в свою очередь, быть судимым вами, поскольку, если я не справлюсь, разразится кровопролитнейшая война. Помолимся, чтобы справедливость восторжествовала, и начнем слушание дела.

До этого места у них с Нимом все было отрепетировано, но за все, что должно произойти дальше, ответственность полностью ложилась на плечи Мак-Кейда, и это была тяжелая ноша. В древние времена Илвики наделялись правом отправлять правосудие на родовом или племенном уровне. Но с ростом разделения по профессиональным признакам эта функция постепенно переходила к собранию коллег.

Таким образом, если клерк из какого-то отдела регистрации побьет своего товарища, дело будет рассматривать Илвик из того же отдела, и его приговор будет утвержден или изменен присяжными из числа коллег клерка. В Иль-Ронне считалось, что только они одни действительно равны по своему положению, и потому вправе подтвердить или отменить приговор.

По словам Нима, не было ничего необычного в том, что испытуемого на заключительном этапе посвящения ставили судьей. С точки зрения ильроннианцев, правосудие и религия составляли единое целое, поэтому роль судьи лучше позволяла выявить степень духовной подготовки кандидата. А поскольку его решение подлежит утверждению присяжными, равными обвиняемому, то что может случиться плохого?

«Да все, что угодно, — думал Мак-Кейд, когда группа ильроннианцев подошла к скале. — Абсолютно все может пойти не так, как надо!» Особенно исходя из того, что он даже не знает, какое преступление было совершено. Чтобы судьи были беспристрастны, в Иль-Ронне им не давали никаких сведений по рассматриваемому делу вплоть до заседания суда.

Невысокий военный в мундире Звездной Гвардии взял слово первым.

— Я — Дикс, командир подсектора, и выступаю от имени тех, кто требует наказания.

— Спасибо, командир Дикс! Кто выступает от защиты?

Вперед вышел другой ильроннианец, одетый в костюм капитана торгового флота — невоенных кораблей, осуществлявших коммерческие операции между мирами Иль-Ронна. Он сказал:

— Я — капитан Оим. Я выступаю от имени защиты.

Охотник увидел, что Оим был старше обвинителя, кожа частыми складками собиралась на его шее и запястьях; легкая сутулость говорила о годах, проведенных в тесных помещениях торговых кораблей.

— Благодарю вас, капитан Оим, — ответил Мак-Кейд и взмахнул сигарой. — Пусть обвиняемый сделает шаг вперед!

После этих слов молодой ильроннианец, можно сказать, юнец, шагнул по направлению к судье. Он носил мундир командира шестнадцатого ранга Звездной Гвардии — самое низкое офицерское звание, примерно соответствующее младшему лейтенанту на флоте Империи. Было видно, что юнец испуган, но стоял он, демонстрируя отменную выправку, и доклад его был четким.

— Я — командир шестнадцатого ранга Рип, сэр!

— Спасибо, командир Рип! — Мак-Кейд повернулся к Диксу. — Зачитайте обвинение! — приказал он.

Командир Дикс шагнул вперед.

— Командир шестнадцатого ранга Рип обвиняется в невыполнении приказа своего прямого начальника. Вина его усугубляется тем, что в это время его группа перехватчиков вела бой, и еще тем, что он нисколько не раскаивается в своем проступке.

Его действия создают опасный прецедент, и если обвиняемый не понесет должного наказания, это поставит под угрозу само существование Звездной Гвардии.

Мак-Кейд заерзал на своем камне. Складывалась довольно любопытная ситуация, во всяком случае, так выглядело на первый взгляд, но судить об этом еще рано. Он смахнул пепел с кончика сигары и повернулся к Оиму.

— Спасибо! Капитан Оим, у вас есть желание дать свою оценку событию?

В знак согласия Оим махнул хвостом.

— Да! — сказал он. — Я не отрицаю, что командир Рип не повиновался приказу своего начальника, но настаиваю, что он в данной ситуации действовал правильно.

Мак-Кейд кивнул:

— Понятно, благодарю вас! Командир Дикс, доложите нам, в чем конкретно провинился командир Рип.

Дикс снова вышел и встал так, как на смотре войска встают по команде «Парад, вольно!». Если ему и казалось диким, что его дело судит человек, он не подал вида.

— Есть, сэр! Десять суток назад наше соединение было назначено патрулировать участок сектора Некта. Сектор Некта является частью границы с Империей людей, и, из-за необыкновенно большого количества звездных систем в этом секторе, люди, именуемые пиратами, используют его для входа в пространство Иль-Ронна. С годами они научились исключительно грамотно использовать планеты в качестве заслона от наших систем обнаружения во время прыжков от одной звезды к другой.

Мак-Кейд бросил окурок на камни и растер его сапогом.

— Ваше соединение было полностью укомплектовано? И если нет, сколько кораблей входило в него?

Задав этот вопрос, охотник увидел, как удивленно качнулся хвост ильроннианца: вопросы военного характера исходили от гражданского! А в понимании Дикса гражданские, да к тому же люди, относились к категории самых низших по уровню развития существ.

Тем не менее сейчас этот человек имел власть, а что такое власть, Дикс прекрасно понимал. Он тщательно подбирал слова. Силы Звездной Гвардии были до предела растянуты вдоль границ и испытывали страшную нужду в финансовых средствах; с другой стороны, его руководству вряд ли понравится хотя бы намек на то, что граница плохо защищена, особенно высказанный в присутствии человека. Командир ответил не как военный, а как дипломат:

— В состав соединения входил крейсер, несущий перехватчики, легкий крейсер и два фрегата-истребителя. Так что хотя соединение было несколько недоукомплектовано, нам этого было вполне достаточно.

Теперь Дикс надеялся, что он обошел все рогатки.

— Спасибо, — сказал Мак-Кейд. — Продолжайте!

Дикс прочистил горло.

— Есть, сэр! Мы провели в патрулировании шесть суток, когда один из наших разведчиков заметил группу из пяти кораблей людей, которая хотела нарушить границу. Мы расположили свои корабли вдоль траектории их движения и затаились в засаде. Когда нарушители оказались в пределах досягаемости, мы сделали предупреждение и предложили им сдаться.

Последнее не совсем соответствовало истине, так как секретный оперативный приказ предписывал открывать огонь по пиратам без предупреждения, но Дикс не мог этого сказать без разглашения государственной тайны.

— И затем?

— Они попытались уйти, и мы открыли огонь, — ответил Дикс. — С несущего крейсера стартовали перехватчики и завязали бой с аналогичными боевыми машинами пиратов. И в это самое время в результате каких-то просчетов на поле боя появился корабль капитана Оима.

— Каких-то просчетов?! — возмутился Оим, его глаза гневно пылали под большим и выпуклым лбом. — Да как вы смеете! С каких это пор торговый корабль, следующий официально утвержденным курсом и на законном основании, оказывается допустившим какой-то просчет? Я имел полное право выходить из гиперпространства в этом секторе. В секторе, который, кстати, был бы совершенно безопасен для таких судов, как мой корабль, если бы Звездная Гвардия больше внимания уделяла патрулированию, а не сидела по своим норам…

— Джентльмены, — сказал Мак-Кейд, прочистив горло, — прошу вас! Капитан Оим, через некоторое время у вас будет возможность высказаться. Пока же слово предоставлено командиру Диксу. Продолжайте, командир.

— Как я уже сказал, — продолжал Дикс, убежденный в своей правоте, — мы вели бой с противником, когда корабль капитана Оима... м-м-м... оказался в зоне боевых действий. К несчастью, он вышел из гиперпространства довольно близко от кораблей людей. Тотчас же опознав корабль как принадлежащий Иль-Ронну, пираты набросили на него густую сеть лучей захвата с большим дальнодействием и стали уходить, прикрываясь торговым судном, как щитом.

Мак-Кейд мог представить изумление пиратов, когда ильроннианский торговый корабль выпал из гиперпространства прямо в их лапы. Кто-то очень сообразительный понял, как использовать судно, и захватил его. Поставив «купца» между собой и боевыми порядками кораблей Иль-Ронна, пираты получили возможность не просто выйти из-под огня, но и уйти с добычей. Скрывая это ото всех, охотник восхитился находчивостью пиратов. Но суд есть суд, и он спросил:

— Что же было дальше?

Дикс нахмурился.

— Опасаясь, что мы можем убить невинных граждан, наш командующий приказал прекратить огонь и отойти. Конечно, пираты ушли бы безнаказанными, но тем самым мы не подвергали риску жизни капитана Оима, пассажиров и команды корабля.

— И вы выполнили приказ?

— Да, сэр, все, кроме командира шестнадцатого ранга Рипа.

Дикс повернулся и осуждающе посмотрел на упрямого Рипа.

Молодой офицер не заметил этого взгляда; он не отводил глаз от какой-то точки над головой Мак-Кейда.

— И как же поступил командир Рип?

Дикс вновь повернулся к Мак-Кейду, и, когда он заговорил, его голос был исполнен порицания.

— Игнорируя неоднократно повторенный приказ отойти, командир шестнадцатого ранга Рип бросил свой перехватчик на боевые порядки противника и выпустил две торпеды. Обе попали в цель, они уничтожили самый большой корабль противника, освободив тем самым судно капитана Оима. Увидев это, наш командующий приказал соединению атаковать, и все корабли противника были уничтожены. Не подчинившись приказам, командир шестнадцатого ранга Рип подверг опасности жизни гражданских лиц и своих товарищей. Командование Звездной Гвардии просит приговорить Рипа к разжалованию и последующему заключению в военной тюрьме сроком на пять лет.

Сэм видел, каким тяжелым грузом слова старшего офицера обрушиваются на Рипа, и знал, что сейчас у того на душе. Хотя обстоятельства дела несколько и отличались, все было очень похоже на давний суд военного трибунала над самим Мак-Кейдом. Они оба, и Рип, и Сэм, не подчинились приказу прямого начальника, спасая жизни гражданских лиц. И в результате каждый был вызван на суд. Трудно поверить, что это случайное совпадение.

Что же рассказывал им Свонсон-Пирс о его, Мак-Кейда, жизни? Очевидно, достаточно для того, чтобы они могли заставить его волноваться, судить вместе с Рипом себя самого и возвратиться к былым переживаниям. К тогдашнему гневу, страху и стыду.

Усилием воли охотник отогнал эти мысли.

— Благодарю вас, командир Дикс! Капитан Оим, вы готовы представить свое мнение по данному делу?

Оим нетерпеливо махнул хвостом и сказал:

— Буду счастлив! Командир Дикс дал великолепное объяснение того, как протекал бой, но он предпочел опустить некоторые факты, несомненно, повлиявшие на решение командира Рипа. Всем известно, что пираты убивают пленных ильроннианцев. В Империи людей рабы из Иль-Ронна не пользуются спросом, стало быть, зачем пиратам кормить и одевать нас? Действительно, зачем? Проще и быстрее пустить луч в голову! И командир Дикс, и любой другой командир Звездной Гвардии знают об этом прекрасно. Так что когда наши корабли прекратили огонь, они это сделали ради себя, а не ради нас, предпочитая бездействие возможной критике в случае непредумышленного разрушения и гибели моего корабля!

В этом месте Оим вытянул правую руку и с пафосом воскликнул, уставив дрожащий палец с птичьим когтем на Рипа:

— Только этот молодой воин имел мужество рискнуть жизнью и карьерой ради нас! Он должен был бы получить за доблесть нашу высочайшую воинскую награду, но он стоит перед нами, обвиняемый в преступлении. Всем и каждому из нас должно быть стыдно за этот день и за этот суд!

Мак-Кейда впечатлили ораторские способности Оима, и он подумал, что независимо от того, какие напасти обрушивались на Рипа до сего дня, получить в конце злоключений такого защитника, как Оим, — это большая удача.

— Благодарю вас, капитан Оим, — сказал он и обратился к обвиняемому: — Командир шестнадцатого ранга Рип, вы хотели бы что-нибудь добавить?

Казалось, что Рип вырос на дюйм, встав по стойке «смирно» и щелкнув каблуками в ответ.

— Никак нет, сэр! Капитан Оим прекрасно изложил мое дело.

Мак-Кейд кивнул:

— Хорошо. Я удаляюсь, чтобы взвесить все обстоятельства этого слушания. Когда вернусь, я сообщу вам свой приговор. Обвинитель, защитник и сам обвиняемый могут вернуться на свои места.

Когда Сэм встал и направился в пещеру за каменным выступом, он услышал, как все громче становятся разговоры публики. Двадцать тысяч ильроннианцев обсуждали дело. Что же решит человек? Хороший вопрос. Ему бы тоже хотелось знать на него ответ.

Входя в обитель великого Илвика, Мак-Кейд испытывал странное чувство. Ведь в своих снах он бывал здесь бессчетное множество раз и знал каждый закоулок и трещинку. Тут стена сильно закоптилась — здесь великий Илвик готовил свою нехитрую пищу. А там, где лежит копия тонкого тюфяка учителя, он спал. Мирно спал, пока однажды ночью за ним не пришли и не забрали его.

И даже когда истязали его хрупкое тело, выжимая последние слезы из его умирающих глаз, он простил и благословил своих мучителей, пообещав: «Я вернусь!»

И ведь он возвращался с помощью браслета, тысячи раз воскресая в бесконечной цепочке сознаний потомков, проходя с ними заново свою жизнь. И в своих учениях великий Илвик продолжает жить и служить примером того, каким может быть духовный мир личности.

Внезапно гнев и решимость заполнили сознание и мысли Мак-Кейда. С одной стороны, Фиал Слез был какой-то глупостью. Культовая поделка, над которой великий Илвик посмеялся бы, будь он жив. Но с другой стороны, она имела значение как нечто, связывающее прошлое и настоящее, как символ принесенной жертвы и того, ради чего она была принесена.

Теперь Мак-Кейд твердо решил найти этот Фиал, и не только ради Сары и Молли, но ради самих ильроннианцев. Но сначала нужно стать полноправным Илвиком и, значит, вынести решение и для Рипа, и для себя.

Усевшись на вогнутую поверхность выступа, сидя на котором Илвик любил общаться с природой, Сэм сунул сигару в зубы и вернулся к только что выслушанному делу. Как и в случае с ним самим, здесь был явный конфликт между военной дисциплиной и состраданием к невинным жертвам. Как и Мак-Кейд, Рип был вынужден выбирать: или — или, и он тоже выбрал сострадание.

Но в отличие от случая самого Мак-Кейда у Рипа был судья сочувствующий и здравомыслящий. Это говорило в пользу того, чтобы приговор был оправдательным.

Но Мак-Кейд и сам был офицером когда-то. И он понимал роль дисциплины в армии, он знал, что невыполнение приказа погубило куда как больше людей, нежели спасло.

Так каким же должен быть приговор?

Размышляя, Сэм вертел в пальцах свою так и незажженную сигару, и в это время решение пришло к нему. Пришло оно из глубин его сознания или было подсказано стенами, впитавшими мудрость великого Илвика, этого охотник не знал, да и не думал об этом, потому что слова, несомненно, принадлежали великому Учителю:

«Истинное правосудие лежит выше возможностей рода, племени или расы, и не нам дано отправлять его. Поэтому любой приговор есть не более чем отражение идеи правосудия, и уже поэтому он далек от совершенства».

Приняв решение, Мак-Кейд встал, сунул сигару в карман и вышел из пещеры.

С его появлением публика постепенно смолкла, и наконец наступила полная тишина.

Поднявшись снова на Скалу Правды, Мак-Кейд окинул взглядом двадцать тысяч ильроннианцев, затем посмотрел на тех троих, которые с наибольшим нетерпением ожидали, когда он заговорит.

Дикс был исполнен непоколебимой убежденности в своей правоте, в то время как Оим был явно озабочен, а Рип изо всех сил старался выглядеть невозмутимым.

Охотник откашлялся и приготовился говорить, но тут ему на глаза попался окурок, который был брошен им раньше. Почему-то теперь этот окурок раздражал его. Сэм наклонился, поднял и сунул его в карман. Затем, выпрямившись, он вновь оглядел собравшихся. Две телекамеры подлетели к нему поближе. Мак-Кейд произнес:

— Я вынес свой приговор и предлагаю его на ваше рассмотрение.

В абсолютной тишине сорок тысяч глаз неотрывно смотрели на него.

— В своем решении, — продолжал Мак-Кейд, — я исхожу из того, что позиции обеих сторон правомерны и они должны быть отражены в приговоре. Командир Дикс прав. Дисциплина абсолютно необходима в любой военной организации, а как признает сам обвиняемый, он отказался выполнять приказ свого прямого начальника. В силу этого приговор должен предусматривать его разжалование и заточение в тюрьму.

Охотник увидел и как улыбнулся Дикс, и как Рип поник на мгновение, но тут же выпрямился и вновь замер в стойке «смирно».

— Но с другой стороны, мы не можем не учитывать результат действий командира Рипа. Благодаря его мужеству поражение обернулось победой, невинные были спасены, а пираты уничтожены. В обычных обстоятельствах за это обвиняемого следовало бы представить к Медали вечной воинской доблести.

Теперь посветлело лицо Рипа, и надежда загорелась в глазах у Оима.

— Таким образом, в качестве наказания я приговариваю командира шестнадцатого ранга Рипа к тюремному заключению на пять лет условно и к понижению в звании до сержанта. А в знак признания его храбрости я награждаю командира Рипа Медалью вечной воинской доблести и поздравляю его от имени народа Иль-Ронна.

Слова Мак-Кейда затихли, и наступила томительная тишина. Сердце тревожным набатом уже забилось в груди охотника, когда послышалось шипение. Еле слышное вначале, оно становилось все громче и громче, пока наконец не заполнило весь каньон.

Дикс смотрел сердито, Оим шипел, а Рип улыбался, видя, как двадцать тысяч хвостов выражают свое одобрение.

Правосудие свершилось.

Загрузка...