6

— Выпей это!

Охотник открыл глаза и оказался лицом к лицу с самым безобразным ильроннианцем, которого в жизни видел. Хотя ему никогда и не попадался более-менее пригожий ильроннианец, но этот был уродом из уродов. Лоб у него выдавался вперед, а один глаз располагался немного выше другого.

Но в своей когтистой лапе он держал чашку с водой, а жажда мучила Мак-Кейда до такой степени, что он принял бы воду из рук самого дьявола.

Сэм оперся на локоть и с жадностью выпил воду.

В притворном испуге ильроннианец затряс головой и сказал:

— Тиба хватил бы инфаркт, если бы он увидел, как ты глушишь Н2О, словно Икк на водопое. Ты должен пить священную жидкость с благоговением, вот так.

Обеими руками ильроннианец поднял чашку. Затем он склонил над ней голову, закрыл глаза, сказал:

— Пусть жизнь втекает в меня! — и, открыв глаза, маленькими глотками выпил воду.

Мак-Кейд поставил свою чашку и спустил ноги с рундука. Свежий воздух приятно холодил тело, он снова был на «Пегасе».

— Расслабься! — посоветовал ильроннианец. — Ты еще не оправился от последствий теплового удара. Поскольку мы не такие уж специалисты по вашей медицине, мы попросили твой компьютер подсказать нам ход лечения.

— Ну и?.. — Сэм потер затылок.

Гуманоид улыбнулся.

— Твой компьютер предложил пристрелить тебя, чтобы ты не мучился. У вас все компьютеры так шутят?

— Почему ты думаешь, что это была шутка? — спросил Мак-Кейд.

Он встал, подошел к аптечке и взял две таблетки от головной боли. Похоже, они становятся обычной частью его диеты. Сэм бросил таблетки в рот, плеснул в стакан воды и поднес его к губам.

Увидев взгляд ильроннианца, он опустил голову, пробормотал: «Пусть жизнь втекает в меня» — и сделал глоток.

Ильроннианец печально покачал головой, плотнее кутаясь в свой теплый плащ.

— Лучше... но тебе все еще не хватает лоска цивилизации.

Шлепая босыми ногами, охотник прошел по коридору в кают-компанию и опустился в кресло, ильроннианец сделал то же самое, завернувшись в свой красный плащ. Мак-Кейд открыл сигарный увлажнитель, вытащил сигару и раскурил ее. В горле першило, но он все равно втягивал дым в легкие и выпускал его длинной серой струйкой, разглядывая своего собеседника. Наконец он сказал:

— Не хочу показаться неблагодарным, но что, черт побери, происходит и кто ты такой?

Ильроннианец улыбнулся.

— Я отвечу на твои вопросы в обратном порядке, если ты не против. Мое имя Ним. Я твой ниф, или наставник. Ты — Илвиг, первый человек, удостоившийся такой части, и ты готовишься ко второму этапу испытаний.

— Значит, я выдержал первый этап?

Ним кивнул.

— С блеском! Ты их просто потряс. До этого все были уверены, что браслет общается только с расой Иль-Ронна. Звучит эгоистично, но нас можно понять.

Сэм посмотрел на свою руку. Браслета не было.

— Он упал с руки, как только ты ответил на последний вопрос, — ответил Ним на недоуменный взгляд Мак-Кейда.

— Странно, — сказал охотник, потирая запястье. — Эта проклятая штука даже не шевелилась, когда я пытался ее снять.

— У меня были те же проблемы, — признал Ним. — Но браслет легко сошел с руки, когда мои испытания были окончены. Наши теологи-рационалисты считают, что браслет — это особый вид искусственного интеллекта, который знает, что стал частью нашей религии, и поддерживает это убеждение.

Ним пожал плечами и продолжал:

— Так или иначе, для нас все это очень серьезно. Допустим, если бы кто-нибудь еще услышал, как ты называешь браслет «проклятой штукой», тебе бы вогнали кол в задницу и оставили умирать в пустыне.

— Прошу меня извинить. — Мак-Кейд очень старался исправить свою бестактность. — Я не то имел в виду. Это — изумительное изделие. Мне бы очень хотелось, чтобы у нашей расы было такое!

Ним удивился совсем по-человечески.

— Зачем? Несмотря на обладание браслетом, мы убили наших величайших учителей, включая великого Илвика, и пренебрегаем большей частью его учения. Как это ни удивительно, браслет не дарует мудрости тем, кто не обрел ее сам.

Мак-Кейд стряхнул пепел и по-новому взглянул на ильроннианца. Он как-то отличался от своих собратьев. Если большинство ильроннианцев держалось официально и церемонно, он был прост. Когда ильроннианцы были настороженно замкнуты, он был дружелюбен. И если большинство ильроннианцев старалось скрыть свои мысли и настроения, этот был — открытая душа. По размышлении выходило, что Ним больше тяготел к человечеству, нежели к Иль-Ронну. Даже его манера говорить более походила на принятую у людей.

Сэм ткнул сигарой в сторону Нима.

— Не хочу тебя обидеть, но ты почему-то отличаешься от сородичей, в своем поведении ты больше похож на представителя нашей расы.

Ним улыбнулся, продемонстрировав ряд острых как бритва зубов.

— Верно! Интересно, когда ты это заметил? Так получилось, что я — специалист по человеческой культуре; если мерить вашими категориями, у меня степень доктора наук по экзоантропологии. Вдобавок я не совсем нормален.

— Не совсем нормален? — спросил Мак-Кейд. — В каком смысле?

— Ну, — ответил Ним, потупив глаза, — я безумен.

Мак-Кейд поперхнулся сигарным дымом.

— Безумен? — переспросил он. — Мне что, дали сумасшедшего наставника?

Ним поднял руки, протестуя.

— Это не так страшно, как кажется, Сэм. Я не психопат или что-нибудь вроде этого. Просто, по нашим меркам, я страдаю крайней формой индивидуализма. Это в совокупности с нездоровым интересом к человечеству позволяет считать меня клинически безумным. Поэтому меня назначили твоим нифом, и компьютерный поиск установил, что я — один из немногих ильроннианцев, которые достаточно хорошо относятся к людям, чтобы учить одного из них. Ты заметил, как я уродлив?

Охотник попытался выглядеть удивленным.

— Уродлив? На мой взгляд, ты прекрасен!

Ним покачал головой.

— Это очень любезно, Сэм, но, помимо всего прочего, я специалист по человеческой мимике. Дело в том, что я выгляжу так из-за родовой травмы. Как это бывает с дефектными членами общества других сообществ, я с детства был отделен от других детей и предоставлен сам себе. В результате я стал необщительным, но приобрел богатую фантазию и в конце концов, как говорят у вас, у меня крыша поехала. Во всяком случае, так утверждает мой психиатр.

Мак-Кейд поднял брови.

— А сам ты что утверждаешь?

Ним улыбнулся.

— А сам я утверждаю то же, что и любой сумасшедший. Я нормален... а все остальные — психи!

Ним слегка подался вперед, как бы поверяя свою тайну.

— Но если говорить серьезно, все это очень важно для меня. Общение с человеком — достаточно жуткая процедура, но это чертовски лучше, чем сидеть взаперти в смирительной рубашке. Если я справлюсь, возможно, мне снова разрешат преподавать.

Мак-Кейд глубоко затянулся и постарался выразить сочувствие на своем лице. Ему, как всегда, «везет». Невыполнимая миссия, нелепое посвящение в религию иной расы и сумасшедший наставник. Что будет следующим?

Загрузка...