26

В невесомости корабля управлять космическими салазками было легко. Выбрасывая небольшие порции азота из сопел рулевых двигателей, Мак-Кейд удерживал салазки на месте, ожидая, когда откроется люк.

За бортом на тысячи миль простирался Пояс астероидов Накасони. И где-то в этом потоке блуждающих небесных тел находилась тайная база Понга, а если им очень повезет, то и сам Фиал Слез.

Сопротивляясь охватившей его усталости, Мак-Кейд бросил на язык еще одну таблетку стимулятора. Эта была пятой или шестой? Трудно сказать, поскольку последние несколько дней слились в одном нескончаемом и изнурительном напряжении сил.

Сон. Он отдал бы все, все что угодно за то, чтобы поспать, но на это нужно время, а оно работало не на них. Только активные действия Мак-Кейда, Нима и Ребы обеспечат выполнение их плана, дадут шанс вернуть Фиал и предотвратить войну.

Сбежав из Братства, Понг многое сделал, чтобы скрыться ото всех, но несколько ошибок он все же совершил. Первая — он выбросил Генриха на свалку, вторая — убил Сикса, третья — уничтожил «Пегас», и четвертая — напрасно он оставил Мак-Кейда в живых, совершив первые три.

Наконец люк раскрылся. В его обрамлении виднелись ближайшие астероиды и звездное небо за ними. В нем плавали тысячи астероидов — от небольших, около мили в диаметре, до огромных, раз в пятьсот больше; они находились в постоянном движении, перемещаясь и по орбите, и друг относительно друга. Так что если не знать дороги, потребуется вечность, чтобы выбраться отсюда, но это еще не все. Здесь путешественника могли поджидать и рукотворные опасности.

Вот почему в эту разведку они отправились вдвоем с Генрихом. Получился разведывательный дозор из одного человека и одного компьютера.

Мак-Кейд включил микрофон.

— Спасибо, что подвезли! Провожать не надо, мы дорогу найдем.

— Добро! — ответила Реба. — Ним желает вам всего наилучшего. Берегите себя! Через двое стандартных суток мы вас встретим, если «Мафусаилу» будет угодно.

Каждому кораблю нужно имя, а поскольку грузовоз был старым, весьма капризным и очень зависел от милости Всевышнего, имя «Мафусаил» казалось для него вполне подходящим.

У них был план, хотя слово «план» подразумевает что-то более правильное и логичное, чем то, чем Сэм располагал в настоящий момент. Пьянящую радость оттого, что Генрих знает дорогу на тайную базу Понга, сменило отрезвляющее разочарование. Генрих знал, как попасть туда, но не помнил ни оборонительных систем, ни сколькими кораблями располагает Понг, ни каких-либо иных деталей военного значения.

Будучи машиной, разумной в пределах функционального назначения, Генрих мог сам составлять себе программу. Это означало, что, получив задачу, он сам решал, какие области знания будут полезны для ее реализации, а какие — нет. И хотя Генрих неохотно признавал это, объем его памяти был ограничен, и ему постоянно приходилось отбирать то, что следует помнить. Да, он держал в памяти длинные ряды чисел, необходимых, чтобы пройти сквозь Великий Пояс Накасони к базе Понга, но был бессилен сохранить там же сведения о том, как защищен путь к ней. На большом крейсере это входило в задачи других компьютеров.

Поэтому и было решено переоборудовать космические салазки и снабдить их запасом кислорода, чтобы Мак-Кейд мог разведать оборону противника на пути сквозь Пояс астероидов. Генрих будет с ним в качестве проводника, он покажет дорогу туда и обратно.

В то же время Ним и Реба должны были сделать прыжок в гиперпространство и лететь к ближайшему форпосту Империи за помощью. Собрав все силы, которые представится возможным, они возвращаются обратно и встречаются с Мак-Кейдом и Генрихом. А дальше — штурм базы Понга.

Хорош он или плох, но это был план, и он мог даже сработать. В противном случае Сэм будет вечно вращаться вокруг Кипры II с несколькими тысячами астероидов в качестве компании.

Хотя его часть плана была весьма опасной, Мак-Кейд считал, что Реба и Ним рискуют еще больше. Ведь вероятность благополучного возвращения из прыжка в гиперпространство всегда была несколько дальше от ста процентов, чем хотелось бы, даже для судна в хорошем техническом состоянии. А состояние «Мафусаила» было каким угодно, но только не хорошим.

Малейшая рассогласованность — и они окажутся в том месте, о возможности существования которого до сих пор спорят математики. Это была очень неприятная перспектива.

Реба заговорила вновь, и оказалось, что она прочла мысли Сэма:

— Если мы не появимся в точке рандеву, можешь действовать без нас.

— И на том спасибо, — сухо сказал Мак-Кейд.

— Как там старина-штурман?

Это заговорил Генрих. Воскресив придурковатый КОРКОМП грузовоза, он назвал его Стариной. Все, что требовалось от древнего КОРКОМПА, — это рассчитать координаты одного-единственного полета в гиперпространстве, но Генрих сомневался и в этих его способностях.

— Старина в полном порядке, — ответила Реба. — Он только что завершил самоконтроль и заявляет, что он в отличной форме. Говорит, что будет рассчитывать полеты еще долго после того, как из тебя сделают кофейник.

Генрих насмешливо фыркнул, но промолчал, поскольку Мак-Кейд потянул на себя обе рукоятки и отправил крошечную капсулу салазок в космическую пустоту. Отойдя на некоторое расстояние от корабля, он на секунду отпустил левую рукоятку, а затем и обе. Салазки повернули влево, и сила инерции повлекла их вперед.

На фоне звездного неба темной тенью плыл «Мафусаил».

— Есть отделение от корабля! — доложил Сэм.

— Добро! — Реба приняла его доклад и сказала на прощание: — Будь осторожен, Сэм. До скорого!

Мак-Кейд проследил, как Реба увеличила тягу единственного маршевого двигателя корабля, и «Мафусаил» растворился в черноте космоса.

Невыразимое одиночество охватило Сэма в эту минуту. Без товарищей он стал гораздо меньше и уязвимей — никчемный микроорганизм в безбрежном океане Вселенной, мельчайший и столь же беспомощный.

От этих мыслей его отвлек Генрих. КОРКОМП был в том виде, в каком он обычно работал в составе консоли управления, он только сделал себе несколько дополнительных приспособлений. Круглый металлический шар с одной рукой-манипулятором украсился солнечной батареей для подпитки основного аккумулятора и несколькими кабелями для подключения к примитивной системе управления салазками. Его место в салазках находилось под сиденьем Сэма.

С этого момента Генрих возьмет управление на себя, позволив Мак-Кейду вести наблюдение и следить за обстановкой.

Из пяти салазок, что они нашли в разрушенном куполе, эти предназначались для наружного ремонта корабля или для коротких полетов с корабля на корабль. В силу этого салазки не имели ни цельного корпуса, ни вооружения, ни даже обивки на рамах сидений.

Мак-Кейд попытался сесть поудобнее. Уже четыре дня Сэм не вылезал из скафандра, и его кожа страдала от множества потертостей, сделанных складками костюма. Постоянно хотелось почесать те места, до которых нельзя дотянуться, и, несмотря на стимулирующие таблетки, он устал до изнеможения.

— Сэм, если тебе будет угодно, — сказал Генрих, — я возьму управление на себя.

Мак-Кейд отпустил рукоятки.

— Принимай вахту, Генрих. — От утомления он едва шевелил губами. — Веди посудину.

И Генрих принялся за работу. Используя простейшие системы ориентации салазок в пространстве, КОРКОМП установил режим скорости в половину от максимальной и полетел к Поясу астероидов.

Вскоре Мак-Кейд заметил, что этот полет является одним из самых опасных, но вместе с тем и самых интересных путешествий в его жизни. Ему случалось плавать в открытом космосе и в салазках, и даже в одном скафандре. Но тогда удаление не превышало нескольких миль, и помощь всегда была рядом. Теперь ему предстояло пройти сотни, а может, тысячи миль, и все это ради массы астероидов, беспорядочно летящих в пространстве.

Отделенные друг от друга расстоянием в несколько миль, астероиды проплывали справа и слева по борту, и это усиливало ощущение движения, когда Мак-Кейд пролетал между ними. Казалось, понятие времени исчезло, час пролетал за часом, и только данные на табло расхода кислорода убеждали, что оно течет со своей обычной скоростью.

Далекие, сверкающие отраженным светом точки становились все больше и ярче; наконец они закрывали звезды и проносились мимо на расстоянии в сотни футов с одной или другой стороны. Яркий солнечный свет скользил по поверхности медленно вращающихся астероидов, создавая бесконечную и причудливую игру света и тени. Это было красиво, так красиво, что Сэм, заглядевшись на величественную картину вокруг него, чуть было не пропустил первую станцию слежения и оповещения.

Все, что он успел заметить, — это свет, отраженный ровной металлической поверхностью, и космическое тело умчалось вдаль.

— Притормози, Генрих, и отметь, что мы только что прошли что-то похожее на пост оповещения. Весьма вероятно, что впереди их будет еще больше, — отреагировал Мак-Кейд на эту встречу.

Так оно и было. Сбросив скорость, Генрих осторожно вел салазки среди астероидов, позволяя Мак-Кейду засекать станции. Они встречались через равные промежутки времени, и внешне все установки выглядели одинаково, конструктивно оформленные в виде металлического контейнера с электронной аппаратурой, с похожей на цветок солнечной батареей и целым кустом блестящих антенн.

Благодаря этим станциям Понг получал информацию о любых кораблях, прилетавших к нему или покидавших его базу, а в случае вторжения он будет предупрежден задолго до контакта с противником. С этим приходилось мириться: станций было слишком много, чтобы Мак-Кейд мог их уничтожить. Но даже если бы он и нашел способ, как это сделать, сама такая акция явилась бы предупреждением о нападении.

Весьма вероятно, что станции уже засекли салазки и ведут их от поста к посту. Хотя нет, у салазок была очень маленькая масса, не было радиоизлучения, а двигатели на сжатом азоте не выделяли тепла.

Так что если не делать фигур высшего пилотажа, станции скорее всего не обратят на него внимания. Все-таки это пояс астероидов, и вероятность быть обнаруженным среди летающих нагромождений камней наверняка меньше одной тысячной процента.

Внезапно астероиды окружили салазки со всех сторон. Считанные мили отделяли один осколок от другого; несмотря на то, что Генрих снизил скорость до минимальной, они проносились мимо с невероятной быстротой.

И здесь Мак-Кейд увидел их — одну, две, три боевые платформы впереди по курсу их следования; они были расположены так, чтобы противник, войдя в узкий проход, непременно попал под их перекрестный огонь.

Спокойным, размеренным голосом Сэм стал диктовать Генриху данные наблюдений. КОРКОМП привязывал информацию к соответствующим навигационным координатам, составляя детальное описание системы обороны Понга.

— Похоже, что на внешнем кольце обороны стоят только автоматические огневые системы, — отметил Мак-Кейд, — поскольку нигде не видно признаков жилья. Конечно, казармы могут быть размещены где-нибудь в глубине сооружения, но я так не думаю. Дело в том, что мною нигде не замечено свалок мусора, указывающих на присутствие человека.

Сейчас мы проходим наиболее узкую часть прохода. Здесь я не заметил никаких оборонительных сооружений. Это оправданно: на небольшом расстоянии батареи могут попасть под взаимный огонь.

Больше пока огневых точек не видно... стоп! Наблюдаю впереди блестящий предмет. Ого! Прямо по курсу огневые позиции оборудованы на всех астероидах, окружающих проход. Некоторые из них автоматические, а некоторые управляются людьми.

Теперь проход становится шире, и мне видно, как он через несколько миль выходит в открытое пространство. Да, здесь есть открытое пространство в виде сферы, поверхность которой образует слой астероидов с высокой плотностью размещения. В направлении центра я вижу несколько свободно плавающих астероидов, а в самом центре наблюдаю тело с блестящей поверхностью. Оно большое, правда, поменьше крупных астероидов, но все равно чертовски большое.

Мы подходим ближе... будь я проклят! Это — корабль! И не просто корабль, а лайнер! И не просто лайнер, а «Звезда Земли»! Ни с чем не спутать его Н-образный сдвоенный корпус! Все думали, что он пропал в гиперпространстве. Оказывается, он у Понга, и только Бог знает, что случилось с пассажирами и командой.

Достаточно, Генрих! Давай встанем под прикрытие скалы. На таком расстоянии любая мелочь может вызвать у них подозрение. Хорошо! Отсюда, начиная с «Звезды Земли» и продолжая наблюдение слева направо, я вижу самые разные корабли. Вижу сторожевик, три тяжелых крейсера, два легких крейсера, еще сторожевик, шесть, может быть, семь фрегатов, два грузовоза с пушечно-ракетным вооружением, рудовоз, два блокшива* [Блокшив (мор.) —старый корабль, поставленный в гавани и используемый под казарму, склад и тому подобные цели. — Примеч. пер.] и буксир.

По движению огней и вспышкам, вылетающим из сопла двигателей, могу утверждать, что здесь присутствует много малых судов каботажного плавания и некоторые, возможно, вооружены. Трудно сказать, имеются ли перехватчики на борту «Звезды Земли» или на крейсерах, но исключать эту возможность нельзя. Кроме того, ближний к нам отдельный астероид имеет оснащение дока класса «С». Думаю, что в нем стоит корабль, но не могу сказать какой. Записал, Генрих?

— Да, Сэм. Что теперь?

— Теперь разворачиваемся и уходим, пока нам везет.

Генрих послушно отвел салазки от одинокой скалы, развернулся и полетел обратно к проходу. Они не прошли и половины мили, когда в наушниках Мак-Кейда загремел равнодушный голос:

— Эй, приятель, какого черта ты здесь околачиваешься?

Сердце Сэма забилось в бешеном темпе, а сам он завертел головой, пытаясь определить, кому он попался на глаза. На расстоянии в сотню футов от них завис изящный и стремительный четырехместный катер, благородные формы которого портил очень неприятный и мощный излучатель энергии, смонтированный на носу. Он вышел из-за той же скалы, за которой скрывались их салазки. Мак-Кейд постарался проглотить тяжелый ком в горле и жалобно заныл:

— Да разве я околачиваюсь? Я ищу лазерный сварочный автомат, вот что я делаю. Ты часом не видел его? Большая такая бандура с тремя цистернами и решеткой безопасности. Собственность верфи.

Снова тот же голос:

— Я знаю, как выглядит лазерный сварочный автомат, болван! Как он у тебя пропал?

Сэм заныл еще более плаксивым голосом:

— Я не виноват, честно! Логан, начальник моей смены, приказал мне принести изоляцию. Когда я принес ее, сварочный автомат уже уплыл куда-то.

— И он послал тебя искать его?

— Точно! Логан так и сказал: или найдешь его, или готовься сосать вакуум.

Сэм услышал громкий смех:

— Ну, приятель, ах-ха-ха-ха, твой автомат вряд ли улетел уж так далеко! И поэтому поворачивай-ка ты свою колымагу обратно к доку. А в следующий раз не забудь закрепить страховочный строп! Понимайт?

— Понимайт! — послушно ответил Мак-Кейд, взяв управление на себя. Он ввел салазки в плавный и долгий поворот, а сам стал решать, что же делать дальше.

Бросив взгляд назад, Сэм увидел, что катер по-прежнему стоит на месте. Если тот, кто приказал ему вернуться в док, захочет найти несуществующего Логана, то им с Генрихом крышка.

Повернувшись вперед, Мак-Кейд заметил, что из дока вышла какая-то темная масса и стала медленно удаляться от астероида. Корабль! Когда он изменил курс и все так же медленно двинулся к проходу, в голове Сэма родилась идея.

Оглянувшись снова, он увидел, что катер ушел. Хорошо! Направив салазки на сближение с кораблем, Сэм мысленно скрестил пальцы, чтобы им повезло. Если корабль сохранит свои теперешние курс и скорость, если команда не заметит салазки с помощью своих мониторов, если катер не вздумает вернуться назад — его план сработает. Похоже, что «если» было слишком много.

Ни корабль, ни салазки не двигались очень уж быстро, но их скорость относительно друг друга была довольно высокой. Учитывая, что, если он зайдет спереди и промахнется, возможности повторить посадку у него не будет (черт бы побрал эти «если»!), Мак-Кейд решил настичь судно сзади. Так будет легче уравнять скорости, а также остаться незамеченным. Когда выходят из порта, обычно больше обращают внимание на то, что впереди, нежели на то, что сзади.

Подойдя ближе, Мак-Кейд увидел, что корабль был сильно вооруженным «купцом». Судя по всему, его захватили и переоборудовали для использования в качестве рейдера. Сэм резко повернул салазки и бросился в погоню. Встав в кильватер судну, он увидел, что рейдер за это время ушел вперед довольно далеко.

Мак-Кейд отжал обе рукоятки управления и почувствовал, как салазки рванулись за кораблем. Сила инерции вдавила его в сиденье, вызвав сильный протест со стороны всех его потертостей. Сэм закусил губу и сосредоточился на насущной задаче.

Пиратский корабль, приближаясь, увеличивался в размерах. Если его скорость останется постоянной, все будет в порядке, но если там решат увеличить ее, Сэму крупно не повезет. Салазки шли на пределе своих возможностей, и если пират сыграет на повышение, они никогда его не догонят. Но дело даже не в этом. При таком расходе азота его вообще может не хватить на обратную дорогу.

Уклоняясь от двигателей, Сэм затаил дыхание. Рейдер вырастал перед ним огромной массой, он заслонял все звезды, а его черный корпус поглощал весь свет, какой здесь только мог быть.

Но как бы ни было темно, Мак-Кейд сумел заметить, что судно имело обтекаемый корпус с минимумом надстроек, что типично для относительно легких судов, способных летать в атмосфере планет. Еще он заметил, что обшивка, вся в следах сварки, царапинах и вмятинах, далека от гладкой. Отсутствие надстроек очень облегчит посадку, а неровности позволят определить расстояние до корабля с нужной точностью.

Ближе... ближе... уже почти... вот оно! С легким толчком салазки опустились на корабль. Мак-Кейд включил электромагниты, установленные в полозьях, как только те коснулись обшивки судна. Магниты будут фиксировать положение салазок, пока не иссякнет заряд в батареях.

— Прекрасная работа! — Голос Генриха прозвучал возле самого уха Мак-Кейда. — Твоему мастерству не хватает элегантной законченности математического расчета, но результаты великолепны!

— Спасибо, — ответил Сэм. — Давай подождем и узнаем, заметил ли кто-нибудь наше присутствие на борту. Если это так, то нам будет очень плохо.

Прошло пять минут, десять, наконец, целых полчаса. Все это время корабль, набирая скорость, летел к проходу, и Мак-Кейд начал успокаиваться. Если пираты до сих пор не заметили «зайцев», то, как он полагал, не заметят и дальше. Было приятно расслабиться. Внезапно Сэм почувствовал небывалую усталость. Похоже, тяжелая работа, нервное напряжение и последствие стимуляторов — все одновременно навалилось на него.

— Генрих, я собираюсь немного вздремнуть. Разбуди меня за полчаса до точки встречи, — сказал он.

— Будет сделано, Сэм, — с готовностью ответил Генрих, — сладких снов тебе! Я, правда, не знаю, что это такое.

Мак-Кейд проснулся с трудом. Ему снилось, что он был где-то далеко, очень далеко, где воздух был сладким, и у него самого ничего не болело. Он хотел остаться там, старался остаться, но чей-то голос уводил его оттуда.

— Сэм, просыпайся, Сэм!

Сначала Мак-Кейд заметил, что больше нет вибрации. Корабль исчез, и салазки плыли в пространстве, но где они плыли?

— Мы в точке встречи, — сказал Генрих, не ожидая его вопроса. — Чтобы тебя не будить, я сам отключил магниты и отошел от корабля десять стандартных часов назад.

— Десять стандартных часов?! — воскликнул Мак-Кейд, и его глаза полезли на лоб от изумления. Десять стандартных часов плюс — о Боже! — плюс около двух чертовых дней в поясе астероидов, сколько же кислорода у него осталось? Сэм взглянул на расходомер и понял, что уже дышит резервным запасом.

— Какого черта, Генрих? Почему ты не разбудил меня? Через минуту-другую я буду сосать вакуум! — заорал он.

— Это верно, — согласился Генрих, — но, по-моему, было бы жестоко будить тебя, чтобы сообщить тебе только об этом. К счастью, тебе незачем волноваться. Посмотри вокруг!

Мак-Кейд огляделся. Корабли. Со всех сторон были корабли! И не просто корабли, а странная смесь судов. Истребители Империи плыли по соседству с крейсерами Иль-Ронна, а рядом — неужели? Да, похоже, здесь представлено и Братство, их корабли держались вместе, будто опасаясь остальных.

Затем в шлемофоне зарокотал знакомый голос Свонсон-Пирса:

— Привет, Сэм! Конечно, салазки полностью подходят тебе как личности, но когда начнется стрельба, тебе, возможно, потребуется что-нибудь более существенное. Как насчет стаканчика и хорошей сигары?

Загрузка...