(не)бездушные

Глава 24

— Добрый день, милая леди… — слащаво произнесло чудовище, сделав неуклюжий поклон.

Вблизи, мужчина выглядел еще более устрашающе, нежели издалека. Лицо крупное, как и черты. Стрижка практически под ноль. Темная щетина. Выразительные скулы и широкие полные губы. Его лицо было изуродовано глубокими шрамами, еще не до конца зажившими. Они выделялись на фоне смуглого лица. Большие голубые глаза искрились откровенным интересом и довольством. От него исходил тяжелый запах древесных духов, смешанный с запахом сигарет.

Неизвестно, от чего меня затошнило больше, от страха или от этого запаха, но я ощутила, как к горлу подступил горьковатый ком. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выскочит. Зубы щелкали друг о друга, а тело сковало паника.

Чудовище приблизилось ближе, залезая в машину. Я слышала ругань отца и угрозы Назара, но он на это лишь усмехнулся, обнажая свои ровные белые зубы, действуя дерзко и самодовольно.

Я дернулась и вжалась в дверь еще сильнее, так, что ручка двери больно впилась мне в лопатку. Но боли я не чувствовала, ее затмило чувство жуткого страха от присутствия этого человека!

— Ну… — протянуло чудовище, выставляя перед собой ладони. — Не нужно меня бояться, малышка! Я добрый дяденька! И не причиню тебе зла!

— Что вам нужно? — онемевшими губами спросила я и сглотнула застрявший в горле страх.

Мужчина опустил руки, а я невольно дернулась, испугавшись. Его глаза блестели, наблюдая мою реакцию.

— Я только лишь хочу познакомиться с такой очаровательной девушкой, всего то! Меня зовут Петр! Петр Горецкий! А вас, как я осведомлен — Диана! Ваш отец задолжал мне кое-что, вот я и решил у него спросить за этот должок! А заодно и представиться вам!

Я смотрела на него большими глазами и вообще не могла понять, что сейчас происходит! Мозг противился критически обдумывать поступающую информацию. Я просто смотрела в эти глаза и сжимала сильнее ладони, чтобы не закричать! Как же мне сейчас не хватало Назара рядом! И отец был бы нелишним!

— Ка-ко-й долг? — еле выговорила я.

Чудовище пристально смотрело на меня. Зрачки были расширены, а улыбка прямо выражала его превосходство! Он повернул голову набок и сузил глаза, словно что-то задумав. Уголок его рта пополз вверх, и он заговорил:

— Ты пойдешь со мной в качестве расплаты долга! И будешь моей! — Каждое слово прозвучало как раскат грома, вонзающийся в меня!

Он говорил это с таким удовольствием, словно смаковал! От него исходило такое самодовольство и чувство всевластия, что меня снова затошнило! Я даже не понимала, что должна на это сказать! Мозг не верил тому, что происходит, ведь такого просто не может быть!

— Я никуда не пойду с вами… — прошептала я, а затем во мне что-то проснулось и я закричала:

— Я не пойду с вами! Назар…

Я нащупала ручку двери и резко открыла ее, чуть не вывалившись на асфальт. Ноги путались, и я, не удержавшись, все равно упала на колено, не успев встать на обе ноги. Благо, снег смягчил падение, и я не почувствовала сильной боли.

— Ну куда же ты, малышка? — послышался басистый голос Петра, но я что есть мочи подорвалась с колена и рванула в сторону отца и Назара.

Охрана чудовища растерянно смотрела то на меня, то на вылезающего из машины хозяина и ждала распоряжения. Я же ничего не ждала. Подбежала к Назару, не обращая внимания на державшего его амбала, и схватила за ворот пальто, впечатываясь лицом в его грудь. Назар попытался сбросить руки амбала с себя, но тот еще крепче схватил его, оставляя все как есть.

— Что происходит, Назар? — с мольбой в голосе спросила я и посмотрела ему в глаза. В них были страх и злоба одновременно. А еще — отчаяние. Целый букет эмоций, сменяющих друг друга.

— Я предупреждал твоего отца, но он не слушал… Но все будет хорошо. Я обещаю… — быстро говорил Назар голосом, вселяющим веру в лучшее.

— Заткнись! — скомандовал амбал и ударил Назара в спину, что я еле не расцепила руки, хватаясь за пальто еще крепче.

Краем глаза я видела как к отцу размашистым шагом приближается Петр.

— Ты ублюдок! Это беспредел! Так нельзя! — орал отец. Я впервые слышала такой тон от него. В нем ощущались страх и отчаяние. Его держали двое за обе руки. Отец извивался, пытаясь высвободится, но у него ничего не получалось. — Ты за это заплатишь кровью! Зря я позволил тебе жить!

Петр подошел к отцу вплотную, резко занес руку к шее отца и сжал пальцы. Отец замер, и я впервые испугалась за него. Почувствовала жалость и некую связь, которую не ощущала ранее. Волнение захлестнуло, и я не сдержала слез.

— Тише… Успокойся… Не смотри туда, — шептал Назар мне в макушку, оставляя на волосах еле ощутимые поцелуи. Но меня это не успокаивало, а наоборот, еще больше наводило на мысль, что все плохо.

Я все равно смотрела на отца. Как его лицо покраснело, а глаза стали буквально вылазить из орбит. А Петр не отступал, сжимая пальцы все сильнее. Судя по его лицу, он получал истинное удовольствие, причиняя боль моему отцу.

— Я живу, потому что сам так решил! Я знал и ждал этого момента, когда смогу увидеть у тебя на лице ужас! Момент, когда ты сильно пожалеешь о том, что сделал тогда со мной! — Петр вычеканивал слова за словом, в его тоне сквозила ненависть! — Я заберу у тебя самое дорогое и сделаю ее своей, а ты будешь смотреть на это!

— Ты не посмеешь! — просипел отец еле слышно. Его лицо из красного становилось синим.

— Пожалуйста, не нужно! Оставьте его! Отец… — всхлипывая, сказала я. Меня словно разрывало изнутри. Я держалась на ногах только благодаря Назару. — Пожалуйста…

Петр зло отшвырнул отца на охранников, словно отбрасывая мусор, и тот упал на колени, не устояв на ногах. Испугавшись за отца, я тут же бросилась к нему, подбежала и упала на колени. Я взяла лицо отца в свои руки и стала его трясти, приводя в сознание.

— Отец… Прошу… Очнись… — слезы лились потоком. Я шептала и кричала, пытаясь хоть что-то сделать, но глаза его были закрыты. Я испугалась, что Петр его убил, но тут отец приоткрыл глаза и зашипел.

— О, боже… Ты живой… — с облегчением прошептала я, проводя большим пальцем по его щеке. — Я так испугалась…

За слезами я не заметила, что позади меня стоит Петр. Только когда крикнул Назар, чтобы чудовище ко мне не прикасалось, я повернула голову и увидела, как Петр смотрит на меня. В глазах не было жалости или сочувствия. В них был триумф!

— Колеса пробить, а эту, — Петр указал на меня, — в машину!

Я повернулась к отцу и увидела на его лице животный ужас и безысходность. Со спины меня рывком подхватили с асфальта и подняли на ноги. Я стала извиваться и отпихивать амбала, пытаясь сбросить с себя руки, но он цепко сжал пальцы на моем запястье, так что мне стало больно. Я искала помощи во всем. Пыталась найти взглядом Назара и увидела, как он пытается бороться с охранником, но тот, имея преимущество, одним ударом по затылку отправил Назара на снег. Я кричала и пыталась призвать Петра к благоразумию, но он даже не слушал, направляясь к машине.

Меня силком поволокли к высокой черной машине и, будто мешок, закинули в нее, не заботясь о том, как я в нее упаду.