(не)бездушные

Глава 5

С гулко бьющимся сердцем я перешагнула через порог кабинета и встала возле кожаного кресла возле стола. Вся комната выглядела устрашающей. Ничего уютного и современного я в ней нашла, кроме ноутбука и телефона. В остальном стены, мебель, рамки, в которых находились фотографии или картины были в стиле под старину. Все сдержанно и солидно. Никаких рюшек на занавесках или же чего-то простого я не замечала. Пол паркет, мебель — дерево и кожа.

«Отец» сидел в расслабленной позе, облокотившись на одну сторону. Несмотря на утро, выглядел он очень бодро и свежо. Не то, что я — помятая и уставшая. Серый костюм тройка сидел на нем как влитой. Для полной картины солидного человека, сошедшего с журналов про самых влиятельных людей, не хватало монокля и старинных часов, что крепились к жилетке.

На вид этому человеку я не дала бы больше сорока лет. Хорошая стрижка с еле заметными серебристыми волосками у висков, светлая кожа без глубоких морщин, ухоженные руки. В мыслях сразу же возник образ мамы, уставшей, с глубоко залегшими морщинами от тяжелой работы и болезни. От этого сравнения и несправедливости сердце неприятно кольнуло, а в носу защипало. Хоть бы не разрыдаться сейчас! Почему этот человек сидит передо мной, сытый и довольный жизнью, а моя мама лежит в сырой земле!

— Ну здравствуй, дочь! — прервал мысленный поток отец. Он сел прямо и рукой указал на кресло, предлагая сесть. Я не послушалась его и осталась стоять, решив, что долго я здесь не задержусь и слушать его речи тоже не намерена. На мою упертость отец лишь хмыкнул, но не настоял на своем. Голос у него был красивым — мягким и бархатистым. — Ну, как хочешь! Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

— Не понимаете! — перебила я, как отрезала, не дав отцу договорить, ведь он никогда не поймет и не представит, какого это — потерять всех близких и родных людей и остаться одной без ничего! — И знаете, я не нуждаюсь в душевных разговорах и жалости! Справлюсь как-нибудь сама! Так что, если у вас все — отвезите меня обратно ко мне домой!

Отец переменился в лице, и от добродушной ухмылки не осталось и следа. Он стал серьезным. Брови нахмурились, и между ними пролегла глубокая морщина, которую ранее не было видно. Сейчас я бы докинула пару-тройку лет к его внешности. От такого выражения лица я напряглась. Не то, чтобы испугалась, но чувства напряженности возросло. Сложность состояла в том, что с первого взгляда я не смогла определить, что за человек сидит передо мной. Какой у него характер, привычки, принципы! Нас разделял большой стол, но казалось, что целая пропасть!

— У меня не все! — прогремел голос отца. Он сдержанно сложил перед собой сцепленные руки и выдохнул, словно успокаивая себя. — Я привез тебя сюда не просто для того, чтобы поговорить о тяжелой судьбе! И да! Может, я и не прочувствую всего, что чувствуешь ты, полного спектра твоих эмоций, но знай, мне тоже больно от новости о Наде, твоей матери! Она для меня была не просто женщиной из прошлого, она для меня была первой и единственной настоящей любовью!

— Ммм… — раздраженно выплюнула я, слушая басни отца. Я перешагнула с одной ноги на ногу и сложила руки на груди, интуитивно закрываясь от этого человека! Глаза наливались слезами, и я, пытаясь не заплакать посмотрела вверх.

— Ты можешь мне ни верить! Можешь думать что угодно, но я говорю тебе чистую правду! Я не знаю, что рассказывала тебе Надя обо мне, но я хочу, чтобы ты знала, что о твоем существовании я узнал лишь пару лет назад! Точнее, я считал, что ты дочь Нади и Саши! Я был в этом уверен!

— Так и есть! — снова перебила я, желая поскорее закончить этот бессмысленный разговор.

— Не перебивай, пожалуйста! — сказал отец. Не зло, но нотки предупреждения я все же уловила. — Я знаю, что ты моя дочь, Диана! Ты не знаешь об этом, но я был у вас два года назад! Говорил с твоей матерью, просил ее лечь в больницу на хорошее лечение! Денег взять, в конце-то концов, но она категорически отказалась от моей помощи! Все, что я отправлял ей разными способами, она возвращала назад! Я был в отчаянии, наблюдая, как ты целыми днями работаешь, в то время как она просто медленно умирала! Никакие мои слова Надю не убедили в искренности моего желания помочь. Она назвала меня предателем и ничего слушать не хотела, приказав держаться от нее и от тебя подальше!

Слушая версию «отца», я начала вспоминать некоторые моменты. День, когда мама ходила хмурая, когда плакала в подушку, не объясняя причину. Запах дорогих духов в квартире и необычные для нашего холодильника продукты. Он на самом деле бывал у нас, но мама мне об этом ничего не рассказывала. От услышанного я не удержалась на ногах и присела в кресло. Потупила взгляд на свои колени и продолжила слушать.

— Я так и сделал! — с болью сказал отец, и его голос сорвался. — Это было ее желанием! Последним…

Он тихо прокашлялся, но мне показалось, что это был не просто кашель, а нечто большее. Жалко мне его не было. Возможно, в силу своего возраста и максимализма, я не понимала глубину определенных чувств. Для меня черное было черным, а серое — серым! Он предал маму! Вот и все!

— Я не хочу оправдывать себя и не буду этого делать. Вина на мне есть, и с этим мне жить! Но! Я хочу, чтобы ты знала и понимала, тебя я не брошу! Ты моя единственная дочь и теперь я хочу, чтобы ты жила ни в чем не нуждаясь!

— Я ни в чем не нуждаюсь, Дмитрий Петрович! Я справляюсь со всем сама! Спасибо! — небрежно бросила я, несмотря на то, что в глубине души росточек сомнения и жалости у меня все же появился. Жалость к этому человеку, который вроде как искренне говорил сейчас со мной. Но это не меняло дело!

Отец сморщился от моих слов и покачал головой. Поднялся с кресла и решительно заявил, стоя надо мной как гора.

— Ты остаешься здесь! Теперь это твой дом, и никуда ты больше не вернешься!

— Что? — от услышанного я подскочила с кресла и вытянулась в струну, словно не до конца расслышав последнее.

— Всего я не могу тебе пока рассказать, но как только это будет возможным — ты все узнаешь!

— Вы мне никто! Я сейчас вызову полицию! — выпалила я в ярости и ткнула в него пальцем.

— Ошибаешься дочка! — отец достал из выдвижного ящика папку, открыл ее и достал листок, подталкивая его ко мне. — Почитай!

Я нехотя подтянула белоснежный лист к себе и внимательно стала всматриваться в слова, что разбегались перед моими глазами. Там черным по белому была написана моя фамилия и графа — отец и мать. Матерью записана моя мама, а отцом — Дмитрий Петрович Шарапов!

— О, боже… — выдохнула я и прижала ладонь к губам. Даже мой шок сейчас находился в шоке! Получается, я в западне!