(не)бездушные

Глава 49

Приняла душ, надела спортивный костюм, что принес Горецкий, и соорудила на голове гульку. Вышла из спальни и нос к носу встретилась с Горецким на пороге гостиной. Выглядел он помятым. Лицо отекшее, глаза стеклянные. Одет тоже был странно — трикотажные шорты и футболка. Таким я его еще никогда не видела. Все это конечно напрягало, учитывая специфику наших отношений. Страшно даже смотреть в его сторону в таком состоянии.

Горецкий пригладил волосы и шумно выпустил воздух из легких, словно несколько минут он не дышал.

— Доброе утро, детка! Как ты? — устало спросил Горецкий, проходя мимо меня и направляясь на кухню. — Я вот, знаешь ли, не очень! Все думал о тебе!

Я последовала за ним на кухню, сначала замялась, не зная, можно ли мне находиться в его присутствии, но потом все же решилась и подошла к холодильнику, из которого достала бутылочку воды и открыла ее. Но услышав слова Горецкого, замерла, так и не решившись сделать глоток.

— Оправдается ли мой риск, если я отпущу тебя на занятия, а?

Я выпрямилась как струна, услышав сомнения Горецкого. А вдруг он сейчас передумает⁈ Вдруг не пустит? Стало страшно!

— Ты ведь обещал! — заметила я с нажимом и все же сделала глоток, пытаясь унять дрожь в теле и голосе.

— Да-да! Я помню! И сдержу слово! Но сомнения!

— Я хочу просто рисовать!

— Хочу в это верить! — проговорил Горецкий и почесал затылок. — Фух… Что ты со мной делаешь?

Я непонимающе уставилась на него, удивляясь его словам и поведению. Горецкий же смотрел на меня пристально, не отводя взгляд. Потом резко сорвался с места и в один шаг оказался рядом со мной, хватая меня за талию и прижимая к себе! Он уткнулся лицом в мои волосы и жадно втянул воздух. Жуть сковала меня, и я сжалась под его давлением.

«Господи, хоть бы он не сорвался!»— молнией пронеслось в моей голове.

— Как ты вкусно пахнешь! Ты сводишь меня с ума! — шептал Горецкий, сдавливая пальцами мою кожу. Становилось больно, и я старалась терпеть эту боль, пока она стала невыносимой.

Я попыталась осторожно отстраниться от Горецкого, но он еще сильнее воткнул в кожу пальцы.

— Мне больно… — прошептала я тихо, и Горецкий ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, отойдя от меня подальше.

Он ушел к дивану и сел на него. Теперь я видела лишь его спину. Она была напряжена.

— Завтракай, а потом парни отвезут тебя в студию. — с напускным спокойствием сказал Горецкий, но я четко услышала раздражение в голосе.

— Хорошо. Спасибо.

В корзинке лежали фрукты. Я схватила с нее яблоко и прихватила воду.

— Я готова ехать, — еле сдерживая радость, проговорила я, хотя внутри все разрывало от ожидания.

Не говоря ни слова, Горецкий поднялся с дивана и направился в сторону комнаты, в которой он по всей видимости ночевал. Оттуда он вышел уже с телефоном возле уха. Я все стояла на том же месте, боясь отойти. Буквально через пару секунд на пороге появился человек Горецкого.

— Он отвезет тебя и будет всегда находиться рядом, поэтому не делай глупостей! — отрешенно сказал Горецкий, не глядя в мою сторону. Настроение у него было явно подавленное. — Езжай давай, пока я не передумал!

Я сорвалась с места, услышав последнее. Быстро обула сапожки и накинула на себя шубу. Я словно летела на крыльях, желая скорее покинуть пределы этого дома! Скорее вдохнуть свежий воздух!

Амбал, как и предупреждал Горецкий, всегда находился рядом. Когда мы приехали в студию, водитель остался в машине, а он пошел со мной, следуя немного позади. По ступенькам я взбиралась, практически не чувствуя боли в теле. Она терялась на фоне радости от нахождения вне тюрьмы!

В фойе я подошла к администраторше, которая при виде меня поменялась в лице и тут же подскочила с места.

— Диана Дмитриевна, добрый день! Давно вы нас не посещали! Рада, что вернулись! Лев Александрович постоянно о вас спрашивал. Вот он обрадуется! Он как раз в студии, пойдемте я вас провожу. — Женщина с любопытством осмотрела моего охранника и прошла мимо нас, направляясь на второй этаж. — Идемте же скорее…

Стоило мне зайти в студию, как на меня тут же уставились присутствующие там. Практически все те, кто и тогда занимался у Льва Александровича. Амбал напрягся и сделал шаг вперед, закрывая меня своим плечом.

Я глазами искала Льва и заметила его возле одной из девушек. Он страстно объяснял той, как нужно сделать следующие штрихи. Когда все стали шушукаться, он отвлекся от ученицы и перевел взгляд на меня. На секунду замер, а потом широко открыл глаза и радостно поднял руки, приветствуя меня.

— Моя дорогая, Диана! Как же я рад тебя видеть! — возбужденно говорил Лев Александрович, быстро направляясь в мою сторону, но амбал преградил ему дорогу.

— Поаккуратнее, дяденька! — прогремел охранник угрожающим тоном. Мне стало не по себе от такого поведения.

— Пожалуйста, не нужно! Это мой преподаватель! — попыталась я хоть как-то разрядить обстановку, и амбал немного оттаял, отходя в сторону. — Здравствуйте, Лев Александрович! Я тоже рада вас видеть! Простите что пропустила занятия. Могу ли я снова вернуться к ним?

Жидковский с пренебрежением осмотрел амбала сверху вниз и фыркнул в его сторону. Затем перевел взгляд на меня.

— Еще спрашиваешь! — ответил он и указал на мое место. — Оно ждало тебя! Все твое на прежних местах. Можешь продолжить свою работу! Иди, милая, а я скоро к тебе подойду!

И он тут же ушел, бросив еще один взгляд на моего охранника. Я спокойно сняла шубу и передала ее амбалу, показав, где он может присесть. Но вместо этого он остался стоять за моей спиной.

Лев Александрович схватил под ручку администраторшу и быстрым шагом спустился с ней вниз. Я не стала обращать на это внимание, но немного насторожилась, чтобы они не наделали мне проблем, после чего Горецкий снова запрет меня в комнате. Я надела фартук, достала из стола свою работу и закрепила на мольберте. Назар… Точнее его очертания, которые я успела тогда нарисовать. Мне тут же захотелось продолжить работу. Взяла карандаш и, не обращая внимания на пристальный взгляд мужлана, стала наносить штрихи. Пусть смотрит, если ему так нравится!