(не)бездушные

Глава 50

Обстановка вокруг была напряженной. Все так и норовили бросить в мою сторону любопытный взгляд. Кто-то мимоходом, а кто-то даже не скрываясь. Но я старалась абстрагироваться от всего и просто рисовать. Сегодня я решила нарисовать глаза Назара. За неделю жесткого стресса я успела их немного позабыть, но линии все же получались уверенными и четкими. Бесил амбал, который долго стоял рядом, нависая над мольбертом, но через некоторое время он наконец-то решил сесть в кресло, что я показывала ему раньше. Без его надзора рисовать стало намного легче. Я расслабилась и с головой погрузилась в процесс.

Не успела я набросать очертания, как ко мне снова подошел Лев Александрович. Охранник опять подскочил с места и подлетел ко мне. Жидковский, не глядя в его сторону, приблизился и стал рассматривать рисунок. Медленно провел пальцами по чертам лица, и я почувствовала, как легким движением его второй руки ко мне в карман штанов что-то упало. Лицо Льва было максимально сосредоточено на картине, словно он смотрит только на эскиз и не видит ничего по сторонам, не привлекая к себе внимания.

— Вот здесь нужно немного добавить тени! — спокойно сделал замечание Лев Александрович и, как ни в чем не бывало, указал на линию. Я посмотрела ему в лицо, стараясь найти в нем ответ, но Лев лишь подмигнул одним глазам. — А вот здесь я бы убрал лишнее. Так ты утяжеляешь веко.

Я медленно покачала головой, поняв, что в кармане моих штанов лежит записка. Мгновенно захотелось достать ее и посмотреть, что же там написано, но я понимала, что делать этого не стоит. Придется потерпеть или, как вариант, сходить в туалет. Туда ведь амбал со мной не пойдет. Резко срываться с места вызвало бы подозрения, поэтому я заставила себя немного порисовать, и только после этого уведомила о походе в дамскую комнату. Амбал был недоволен этим. Когда мы зашли в помещение туалета, охранник проверил все кабинки, все окружающее пространство и только после этого пустил меня одну.

Я старалась держать отстраненный вид, не вызывающий подозрений. Тихо шла, никуда не смотрела. Лишнего не говорила. Зашла в кабинку и закрыла дверь на замок. И быстрее достала записку. Им оказался небольшой клочок бумаги, на котором черным по белому было написано:

«Завтра не удивляйся новому ученику. Она поможет тебе. Доверься ей! Назар»

Несколько предложений, а сердце готово было выскочить из груди! Руки затряслись. Назар! Они помнят обо мне и пытаются что-то сделать! Неужели есть шанс, что меня освободят из цепких лап чудовища? Кого они подошлют ко мне? Кто этот человек? Девушка!

Как же теперь оставаться спокойной, когда в душе все бушует⁈ Когда надежда снова наплывает огромной волной?

— Диана Дмитриевна, у вас все в порядке? — послышался раздраженный голос охранника, намекающий на то, что мне пора бы и выходить.

Я испугалась и дернулась с места, суетливо нажала на кнопку слива и открыла замок.

— Да, все хорошо, — максимально спокойно ответила я, удерживая рвущуюся наружу радость. — Можно возвращаться за рабочее место. Немного поработаю и домой.

Амбал явно был озадачен моим настроением. Это и понятно, Горецкий приказал следить за каждым моим вздохом и взглядом, не то, чтобы я скрывалась за закрытыми дверями, пусть даже туалета.

Остаток рабочего времени я потратила на рисунок, стараясь не разбирать по секундам завтрашний день. Глаза Назара я с тщательностью перенесла на холст в лучшем исполнении. Все, что я помнила и хранила в памяти, я с трепетом нанесла карандашом, любуясь изображением.

Как бы мне не хотелось возвращаться в квартиру Горецкого, время уже подходило. Тянуть было некуда, ребята уже в основном все ушли, остались пара трудяг и Лев Александрович. Я заставила себя сказать ему, что на сегодня работа окончена и мне пора домой. Жидковский с пониманием покачал головой и пожелал хорошего вечера. Амбал с облегчением выдохнул и мы отправились домой.

Ехали мы в тишине. Я смотрела в окно с жадностью и тоской: на город и людей в нем. Внутри все скручивало от нежелания возвращаться в мерзкую квартиру Горецкого и в большей степени к самому чудовищу, ведь неизвестно, что он может выкинуть на этот раз. А главное, не выдать себя перед ним, чтобы не возникло подозрений в мою сторону. Стоит держать лицо и не выражать лишних эмоций, как хороших, так и плохих.

Горецкого, к моему счастью, дома не оказалось. Меня доставили в квартиру, отзвонились боссу о доставке меня и оставили одну. За это время я смогла спокойно поужинать и принять душ с обработкой швов. К вечеру боль между ног практически ушла, осталось лишь небольшое нытье, не более. От греха подальше я ушла в спальню и не высовывалась оттуда. Но к моему удивлению Горецкий домой так и не вернулся — ни ночью, ни утром, ни тогда, когда за мной пришли, чтобы отправиться на занятия. Ехала я в ощущении эйфории и раздумьях, кем окажется та девушка, что появится сегодня.

Амбал Горецкого снова не отходил от меня ни на шаг, следуя за спиной, а то и опережая, закрывая меня ото всех. Я шла быстро, желая поскорее увидеть ту самую вестницу от Назара и отца. Поднялась по лестнице, дошла до рабочего места и тут, помимо знакомых лиц, я увидела ее… Она смотрела на меня, а я на нее, еле сдерживая улыбку. Красивая и довольная, с кистью в руках.

Наташа…