Не отпускай меня

Глава 1. Нара. Неприятности только начинаются!

На дворе май, и каждая молекула воздуха пахнет сиренью. Глаза у меня текут, и я чихаю без остановки. Я победитель по жизни. Если разыгрывается лишний билетик в лотерее неудачников, то я обязательно его выиграю. Как, например, редкую аллергию на сирень и черемуху.

— Нара, может, таблеточку? — сострадательно спрашивает Надя, протягивая мне очередной бумажный платок.

Я высмаркиваюсь, и белое полотно сразу превращается в склизкий комочек. Урны поблизости нет, и я сую его в карман? к остальным таким же.

Таблеточку. Хорошо бы. Но кто-то забыл их купить. И этот кто-то — это я: человек, который весной не может спокойно пройти мимо куста сирени.

— Куплю сегодня, — обещаю я, чувствуя, как слизистая глаз противно набухает.

— Может, заскочим в "Макдак"?

— Не могу! — Я поудобнее перехватываю громоздкую папку с эскизами, которая норовит выскользнуть. — Смена через час.

Вспоминаю, что мне предстоит, и настроение резко падает, пробивает дно и уходит в минус. Последний месяц на работу я хожу, как на заклание, хотя еще недавно летела туда, как на крыльях. Плюсов, как по мне, было достаточно. Во-первых, у меня появились собственные деньги, во-вторых, вкусного кофе хоть залейся и бесплатно, а в-третьих, общение. Я люблю общаться, да и люди попадаются интересные. Например, поэтесса, которая пишет стихи в нашей кофейне. Стихи у нее слишком откровенные — со всеми этими охами-вздохами и «нефритовыми стержнями», — но зато она веселая. А еще есть парень-фанат комиксов DC, который часто дарит мне милый мерч.

Впрочем, человеческий фактор меня и подвел. Я не разобралась еще, кто он: то ли мажор, то ли претенциозный офисный планктон. А, может, и то, и то. Но одно точно — говнюк еще тот! Сначала он показался мне милым парнем, с которым можно поболтать. А потом увидел мой бейджик, и началось.

— Слушай, Нара, да забей ты на него! Может, он и не придет сегодня.

Как же, не придет! Придет, еще как! У него в подвале, наверное, висит мой рабочий график. Нельзя пропустить ни единого шанса подколоть.

— Знаешь, я себя чувствую, как кролик перед удавом. Он меня гипнотизирует, и я несу какую-то чушь.

— Тебе надо проще относиться к такому. Он же не первый, кто подкалывает тебя из-за имени. Папка твой был большой оригинал, зато вряд ли в Москве найдется много девушек с таким именем.

Дотнара. Это мое имя. Знаете, была такая причуда в советские времена, когда детей называли Владленами, Октябринами и прочими именами, которые были выдуманы в честь новорожденного государства. И это еще не самая жесть в плане сокращений. Дотнара — дочь трудового народа. Ха. Той страны уже нет. Да и не жила я в ней, и знаю, что там происходило только из уроков истории. Дело даже не в том, что мои родители хотели соригинальничать, как сейчас, когда девочек называют Дейенерис или Кхалиси. Меня просто назвали в честь бабушки.

Впрочем, я обычно представляюсь всем Нарой, но в нашей кофейне на бейджах принято писать полные имена. Вот все и знают. Кто-то не обращает внимания, кто-то удивляется, кто-то даже делает комплименты. А кто-то хейтит. Таких мало, и он один из них.

— Нара, а ты не думала, что он просто хочет подкатить?

— Тогда он отбитый неадекват.

— Может, у него просто мало опыта или побывал на курсах агрессивного пикапа?

Я морщусь. Ненавижу пикаперов.

— По-моему, он просто говнюк.

— Симпатичный говнюк- неадекват?

Этот вопрос вводит в ступор. Вспоминаю его. Симпатичный: высокий, с темными волосами и глазами. Я бы сказала, что в моем вкусе, если бы не подколочки, подковырочки и какое-то презрительное отношение.

— На любителя, — отмахиваюсь я, делаю глубокий вдох и добавляю: — Ладно, пора на смену.

Моя форма — это белый верх и черный низ, а сверху — темно-зеленый фартук. Я приглаживаю собранные в пучок волосы, беру стопку планшетов, которые используются в качестве меню, и иду в зал.

Он там. Ну за что мне это? Сидит и ржет в компании рыжего парня. Разворачиваюсь так резко, что чуть не сбиваю с ног Алину, которая несет поднос с чаем.

— Прости, — шепчу я и бегу к бару, где стоит Вера.

Вера собирает в хвост ярко-малинные волосы. Хорошо, что наша кофейня эта — демократичное, и здесь никто не станет фукать из-за ярких волос или пирсинга.

— Спаси меня, прошу! — умоляю я.

— Что такое? — спрашивает она и, прищурившись, сканирует зал.

— Ты не могла бы обслужить девятый столик?

— Опять пришел твой поклонник? — ухмыляется Вера.

— Вера, пожалуйста, — гнусавлю я и опять чихаю.

— Будь здорова. Хорошо, сжалюсь! Но только потому, что ты опять в соплях из-за сирени.

Забирает у меня планшет и походкой грациозной пантеры и с воинственным выражением лица шагает к столику.

Я прячусь за баром и наблюдаю за происходящим. Он ей что-то говорит, Вера кивает и идет обратно, делая мне знак, что сражение проиграно еще до начала.

— Сказал, что свои кровные вложит только в руки истинной Дочери трудового народа, и еду примет тоже только из ее рук. Прости.

Беру планшет и тащусь к столу. Мало мне соплей и слез от сирени, так еще и этот!

— Посмотрите меню, а я подойду к вам чуть позже, — выговариваю скороговоркой, плюхая планшеты на стол.

Смотрит на меня нагло и в упор. Глаза у него прожигающие. Нас, голубоглазых людей, надо защищать от этого темноглазого гипноза. От таких глаз не спрятаться. Взгляд скользит по мне, отмечая каждое несовершенство: красные глаза, припухший нос и, наверное, даже замазанный тональником прыщ на подбородке.

— Нет, Дотнара! Подождите, мы сейчас быстро закажем.

Я хочу сказать, что есть и другие посетители, которые нуждаются во мне, но кофейня почти пуста, и теми, кто есть, занимаются девочки.

Киваю и встаю у стола. Может, сегодня он торопится и ему не до меня? Может, сейчас они, молча закажут, и мне удастся спихнуть заказ на одну из коллег?

— Скажите, девушка, вы бывали в "Мавзолее"? — спрашивает рыжий с самой серьезной физиономией.

Началось.

— Нет, не была, — бормочу, чувствуя, как по телу проносится волна жара.

— Думаю, вам нужно сходить, — говорит он ухмыляясь. — Знаете, если девушка с таким именем и такой мощной харизмой придет туда, вождь мирового пролетариата восстанет и начнется зомби апокалипсис. Будет весело.

— Вы готовы заказать? — выдавливаю я.

— Да, бизнес-ланч и чай с сахаром. По-пролетарски крепкий. И чтоб стакан был граненый, — отвечает он, едва сдерживая смех.

— А вам? — спрашиваю я у рыжего.

Меня словно приковали к позорному столбу. Надо стиснуть зубы и протерпеть.

— То же самое! — отвечает, с трудом подавляя смешок.

— Хорошо, — я поспешно ретируюсь.

С кухни сообщают, что заказ готов, и я осматриваю зал в поисках кого-нибудь, кого можно попросить отнести его. Все, как испарились. Делать нечего! Беру поднос и тащусь к девятому столику, который стал для меня проклятьем.

Выставлю тарелки. К любому заказу всегда идет небольшой комплемент: стакан воды с лимоном и шоколадка. Я уже упоминала свою неуклюжесть? Мне почти удается разгрузить поднос и сбежать, когда я задеваю стакан с долькой лимона, и вода выплескивается на брюки моего мучителя.

— Ой, простите! — бормочу я и выхватываю из-за пояса салфетку.

Надо исправлять оплошность, но не очень-то прилично просушивать чужие брюки. Сразу представляю, сколько неприличных шуточек на меня посыплется, если я сейчас наклонюсь и начну просушивать бедра незнакомого парня. Останавливаюсь в нерешительности, но он молча забирает салфетку из моих рук.

Я убегаю. Молча и позорно.

Отсиживаюсь в туалетной кабинке. Проходит минут двадцать — пора идти за новой порцией унижений. Девятый стол пуст — только грязная посуда и конверт с оплаченным счётом. Заглядываю внутрь. Там меня ждет "тысячная" купюра и записочка: "на нужды революции". Он всегда оставляет хорошие чаевые, но от них как-то кисло на душе.

Я запиваю таблетку водой и плюхаюсь на кровать. Затыкаю в уши наушники и выбираю трек наугад.

Перемен требуют наши сердца… Голос, который словно сваи заколачивает. Настолько мощно, что ритм сердца ускоряется, чтоб поспевать.

Музыка прерывается каким-то уведомлением и запускается снова. Скашиваю глаза на экран. ВК. Кто-то там еще сидит? Я и сама удивлена, что еще не снесла приложение. Ах да! Оно мне нужно, чтобы музыку слушать.

Девятый: Привет

Смотрю профиль.

Имя: Девятый

Возраст: 23

Город: Новосибирск

На автарке темный мужской силуэт с гитарой.

Скучно. Кто вообще отвечает на эти «приветы»? И все равно набираю:

Нара: Привет

Девятый: У тебя красивые работы.

Приятно. Я учусь в художке, но рисую далеко не академку. В сети я популярнее, чем в жизни.

Нара: Спасибо)))

Девятый: Давно рисуешь?

Нара: Сколько себя помню

Девятый: А что портрета Цоя нет?

Заглянул в мою музыку. Мило. Надя говорит, что у меня низкая самооценка, и я введусь на такие мелочи легче прочих.

Нара: Слишком ответственно

Девятый: У тебя получилось бы!

Нара: Спасибо

Подгорает спросить, почему у него нет ни одной фотки, но не хочу показывать, что меня чем-то зацепил этот разговор. Я и сама не знаю чем.

Девятый: Если бы я умел рисовать, я бы нарисовал твой портрет.

Явный подкат. Но красивый.

Нара: Это комплимент: смущенный смайлик?

Девятый: Констатация факта. Красивое лицо, правильные черты)))) Только глаза всегда грустные.

Печатает…

Девятый: Почему?

Нара: Не знаю

Девятый: Неправда! Человек всегда знает, что ему нужно, чтоб не грустить.

Нара: Невозможно вернуть то, что позволит не грустить.

Девятый: У тебя что-то случилось?

Откладываю телефон. Я не знаю, кто мне пишет. Странно раскрывать душу перед незнакомцем из сети. С другой стороны, это идеальная жилетка. Никто не узнает, что я в нее плакалась. Все равно, что случайный попутчик, которого я больше никогда не увижу.

Девятый:???

Нара: У меня папа умер год назад

Девятый: Сочувствую, моя мама умерла, когда мне было 10.

Нара: грустный смайлик

Девятый: Прости.

Нара: За что?

Девятый: Не хотел бередить твои раны(((

Нара: Ничего. Он любил "Кино", и меня приучил…

Девятый: Понятно, папина дочка: смайлик-сердечко. Он бы не хотел, чтоб ты грустила.

Нара: Знаю

- Нара, пойди сюда! — слышу мамин голос из прихожей. — Помоги!

Нара: Прости, пора бежать

Девятый: Пиши мне, когда грустно!

Я забираю из ее рук тяжеленные пакеты и тащу на кухню. Титаническим усилием водружаю на стол и начинаю разбирать.

— Что готовишь на этой неделе? — спрашиваю с любопытством.

Моя мама — фуд-блогер. Снимает видео для Youtube-канала "Света готовит". Она хороша и уже набрала больше миллиона подписчиков. Но как бы мама ни пыталась задействовать меня в видео, ничего путного никогда не выходило. У кого-то ручки-жопокрючки. Если что-то надо не разлить, я разолью, не разбить — разобью. Да еще и безупречный белый фон запачкаю пастелью или углем.

— Это не для канала. Завтра Вадим придет на ужин.

Упаковка с яйцами выскальзывает из рук и, встретившись с кафельным полом, разлетается вдребезги. Всё вокруг в сырой яичнице.

— Ой, — только и вырывается из моего рта.

Мама смотрит укоризненно и тяжело вздыхает. Орать на меня без толку.

Она опускается на колени и начинает убирать беспорядок бумажными полотенцами. Я принимаюсь помогать.

На ее пальце кольцо. Золотое кольцо с голубым камнем и жемчугом. На безымянном пальце правой руки. Стараюсь припомнить, в какой момент оно появилось.

Я хорошо помню тот день, когда она сняла обручальное кольцо. Было так неприятно, словно она предала и меня, и папу. К тому же, соврала, что под кольцом началась аллергия, потому что средство для мытья посуды не вымывалось. Но на самом деле избавилась от уже бесполезного украшения, потому что начала встречаться с Вадимом.

А теперь на этом пальце кольцо, подаренное не папой. И появилось оно там не просто так. А я, как всегда, все пропустила.

— Мам, а это что? — спрашиваю срывающимся голосом.

— В смысле что? Это подарок Вадима.

— Просто подарок?

— Нара, ну что ты как ребенок?! Он сделал мне предложение. — объясняет так буднично, будто он ей букет пионов подарил

— И ты не сказала?

— Я собиралась, но столько съемок! — Отводит глаза. — Да и ты все головы от мольберта не поднимаешь. Рисуешь, как заведенная!

У мамы есть особенность: если ловишь на какой-то лжи, начинает на тебя же и валить. У нас с мамой хорошие отношения, но есть одна проблема. Мне хочется, чтоб мама была мне мамой, а она всегда ведет себя так, словно мы подружки. Бесспорно, она очень хорошо выглядит для своих 40+, но с тех пор, как умер папа, взрослой в семье пришлось стать мне. Невозможно быть нормальным подростком под присмотром женщины-ребенка, которая забывала ходить на школьные собрания и оплачивать коммуналку.

— Давно у вас все так серьезно?

— Как-то все закрутилось… — начинает она. Все всегда так. Все получается само. А Света как бы и ни причем.

Мне до сих пор тяжело воспринимать Вадима, хоть он и не набивался никогда мне в папочки, а уж тогда, пола года назад, пришлось совсем худо. Я чувствовала себя преданной, и за папу было обидно. Так немного времени прошло после его смерти, а она уже нас заменила. Но я обещала ему позаботиться о маме, и я действительно желаю ей счастья. Но все равно есть в этом Вадиме что-то мерзкое. И теперь он официально станет частью нашей семьи.

— И когда ты собиралась мне рассказать?

— Ближе к выходным.

— Что будет в выходные? — настораживаюсь я.

— Устроим семейный ужин. Познакомишься, наконец, с Русланом.

Еще и Руслан. Сын Вадима и без пяти минут мой сводный брат. Он очень умный, чуть старше меня, и я его никогда не видела. Уверена, что такой же отвратный, как папочка.

— Мне обязательно быть?

— Само собой. Мы же скоро станем одной семьей.

Финиш. Кажется, моя жизнь разбита, так же, как и яйца, что растекаются по полу.