Не отпускай меня

Глава 4. Нара. Краплак розовый

Девятый: Ты в порядке?

Нара: Да: веселый смайлик

Девятый: Давно мы с тобой не общались: грустный смайлик

Нара: Прости, много «хвостов»: плачущий смайлик

Девятый: Точно все хорошо? Волнуюсь за тебя.

Нара: Чтобы ты сделал, если б тебе кто-то нравился, но любить его было бы нельзя???

Девятый: Смотря, почему нельзя…

Нара: Просто нельзя и все.

Девятый: Ты влюблена, да?

Нара: Наверное. Похоже на то.

Девятый: И не в меня?

Нара: смеющийся смайлик: Прости, Девяточка, но я ничего о тебе не знаю.

Девятый: Прям ничего?: смеющийся смайлик

Нара: Только то, что у тебя крутой музыкальный вкус, и ты меня понимаешь.

Девятый: Так кто он?

Нара: Один парень, который приходит на работу. Приходил…

Девятый: Так вы больше не общаетесь?

Нара: Общаемся. Но у него….Не важно…просто он не мое. Прости, пора бежать…

— Данилевская, ты уснула, что ли? — визжит преподавательница мне чуть ли не в ухо.

Она ходит между мольбертами и смотрит, как мы справляемся с заданием. Ничего особенного. Обычная срисовка композиции. На этот раз тройка яблок, драпировка, кувшин. Я смотрю на свой лист. Мужские губы. Его губы. Хватаю клячку и поспешно промакиваю графит, пока не остается лишь намек на форму. Торопливо скетчу кувшин и все поглядываю на тюбик с сажей газовой. Говорят, что черного не существует. А потом он врывается в твою жизнь. Его так много в его волосах, и глазах, и даже голосе.

Все смотрят на меня и посмеиваются. Если бы не наша сверхсерьезная преподавательница, ржали бы как кони. Надя смотрит на меня укоризненно. Мы дружим с четвертого класса, и теперь она явно недовольна тем, что я не рассказала ей о том, что происходит между мной и Русланом.

И как такое расскажешь? Вывалить, что я, как дура, влюбилась в сводного брата, у которого есть девушка? Что я не переставая думаю о той ночи, когда мы ели тушенку с одной ложки, и мне было так хорошо и уютно?

Мой удел — влюбляться в киношные образы, книжных персонажей и реальных парней, которые для меня недосягаемы. Впрочем, Руслан первый такой краш в реальной жизни.

Я рисую как принтер. Хочу побыстрее закончить и уйти, пока не начались расспросы. Завершив скетч, быстро скидываю рисовальные принадлежности в папку и бодрой походкой иду к выходу.

— Данилевская, ты куда? — спрашивает преподавательница, которая, кажется, только за мной и следит.

— Извините, Маргарита Юрьевна. Я закончила работу. Можно я пойду? Мне что-то нездоровится.

Оценивает мою несчастную бледную физиономию. Последнее время у меня пропал аппетит и сон, так что вид действительно болезненный.

— Иди уже, — сдается она, — но это первый и последний раз!

— Можно я с ней пойду? — спрашивает Надя, — У нее сахар упал. Может до дома не дойти.

— Иди обе. Не хватало еще несчастных случаев, — говорит преподавательница недовольно и машет на нас рукой.

Мы выходим на улицу. Небо заволокло сероватыми тучами. Погода для июня так себе.

— Нара, все нормально у тебя?

— Да. А что не так?

— Ты странно себя ведешь. Кто он?

— В смысле?

— Я же видела, что ты нарисовала в своем трансе.

Транс. Бывает со мной такое. Я словно отключаюсь, а рука продолжает водить по бумаге. Иногда выходит неловко.

— Просто так нарисовала, что первое в голову пришло.

— Последнее время ты то мечтательная, то грустная. Так выглядит влюбленность. В кого втюрилась, Нара?

Это Девятый, — выдаю я, понимая, что она меня сейчас расколет.

Смотрит на меня неодобрительно.

— Понятно, Нара, — протягивает разочарованно, — опять твоя платоническая влюбленность в образ.

Каждая встреча с Русланом неизменно приводит меня к новой катастрофе. Если бы мое сердце было АЭС, он стал бы тем самым неудачные стечением обстоятельств, что привело бы к атомному взрыву.

Первая встреча окончилась жгучей ненавистью, словно все облили красной гуашью. Я пламенела. Вторая забрала ненависть и оставила чувство стыда. Красная гуашь потрескалась и осыпалась. Третья же стала одновременно самой страшной и приятной катастрофой. Красная гуашь трансформировалась в краплак розовый. Это цвет валентинок, принцесс и моего сердца. Что будет дальше? В следующий раз он плеснет марса коричневого и получится грязь?

По три раза в час я порываюсь написать Руслану сообщение, но вместо активных действий продолжаю ждать, что он напишет первым. Жду отчаянно и мучительно. Руслан молчит, и я молчу тоже. Это даже хорошо, потому что молчание иногда рождает приятные иллюзии. Я растворяюсь в сахарной вате с оттенком розового краплака и млею от чувства влюбленности. Это так приятно. И так болезненно. Не приходит и дня, чтоб я его не нарисовала. Я таюсь и прячу рисунки под матрасом. Я стыдливо убираю с лица глупую улыбочку, которая то и дело искажает губы.

Мне бы хотелось общаться с Русланом так же легко, как и с Девятым. Девятый знает обо мне почти всё, а Русик — почти ничего. Например, Руслан понятия не имеет, как на меня действует алкоголь. Даже самая маленькая порция творит со мной такое, во что даже сложно поверить.

Случай первый. Мне шесть и во время застолья я раздобыла шоколадную конфетку с коньяком. Она мне не понравилась, но выплевывать не стала и проглотила вместе с начинкой. В ближайшие полчаса родители наблюдали, как их дочка с выражением лица настоящего полководца строит в шеренгу плюшевых зверей и собирается повести их на захват песочницы, откуда ее изгнала более крупная девочка. Пришлось уговаривать, что войну лучше отложить до завтра и в спешном порядке укладывать спать.

Случай второй и последний. Школьный выпускной. Мне семнадцать, и я выпиваю уже второй бокал шампанского. Оно сладкое, легкое и приятно кружит голову. Случай с конфеткой давно вытерся из памяти, и я радостная, что экзамены позади, тянусь за третьей порцией. Не стоило. Пока мои еще абсолютно трезвые и напряженные одноклассники продолжают фотографироваться и только входят во вкус, я скидываю неудобные туфли, с корнем выдираю шлейф, что путается под ногами, и уверенной, но шаткой походкой прусь к фонтану. И прежде, чем кто-то успевает сказать: «Нара, что ты делаешь?», я бултыхаюсь в воду. Пытаюсь нырять за монетками. Выясняется, что не в каждом фонтане удобно нырять, и я просто лежу, как в ванне, мокрая и счастлива. Меня выловили, просушили, напоили чаем и отправили домой. Такой вот выпускной.

С тех пор я даже кефир не пью.

— Нара, принеси бабушкину кулинарную книгу из моей спальни, — просит мама.

Она последнее время выглядит не очень хорошо. Впрочем, не удивительно: со свадьбой и youtube-каналом так много хлопот.

— Конечно.

Мы решили провести вечер вместе: накидать идей для канала, попить чаю и наговориться вдоволь.

Я забираю с прикроватной тумбочки потрепанную тетрадь в черном переплете, куда бабуля записывала рецепты. Случайно смахиваю что-то на пол. Это мамина медицинская карта, которая от удара раскрылась на последней странице. Я беру ее в руки и собираюсь уже захлопнуть, но внимание привлекает слово, которого там быть не должно. Беременность, 12 недель. БЕРЕМЕННОСТЬ. Как такое может быть? Почва уходит из-под ног. Она сделала такое и даже не рассказала?

Я лечу в гостиную, держа карту как революционный флаг. Я, как минимум, заслужила объяснений. Я не мусор из старой жизни, от которого можно избавиться. И не то самое обручальное кольцо, которое можно просто выбросить.

— Что это? — почти кричу я, швыряя карту рядом с ней.

— Нара, — говорит она усталым голосом, — сядь, пожалуйста. Нам действительно нужно поговорить.

— Мамочка, скажи, что ты избавишься от этого?

— Нара ты что? — В ее глазах боль и непонимание. — Это мой ребенок. Такой же, как и ты!

— Это ребенок противного Вадима! — кричу я так громко, как только могу.

— Нара, он мой будущий муж, и это нормально, когда люди женятся и заводят детей.

— Ты предательница! — выпаливаю я, заливаясь слезами. — Ты предала папу! А теперь и меня!

Поворачиваюсь и бегу в прихожую. Мама спешит за мной, но я не хочу ее видеть. И говорить с ней тоже не собираюсь. Я хочу побыть одна.

— Нара, куда ты?

Она хватает меня за руку и пытается удержать.

— Подальше от тебя! — бросаю я, даже не видя ее из-за слезной пелены.

Выдергиваю руку из дрожащих пальцев и выскакиваю за дверь в чем была. На мне домашнее платье, я босая, а из вещей только телефон, который все это время был зажат в руке.

Вместо того, чтоб дождаться лифта, я несусь вниз по ступенькам. Шесть этажей — это слишком мало, чтоб убежать от преследующего горя. Пропади оно все пропадом: и новый ребенок, и Вадим, и она, и эта приторная жизнь, в которой мне нет места.

Вылетаю из подъезда и несусь во дворы. Я боюсь, что мама последует за мной и станет только хуже. На детской площадке соседнего двора забиваюсь в детский домик и, скрючившись там, набираю номер Нади.

— Да! — Ее голос едва слышен из-за громкой музыки на заднем плане.

— Надя, — мямлю я, — можно я приеду?

— Нара, все ок?

— Нет! Я с мамой поругалась.

Молчание. Громкий смех. Музыка.

— Слушай, я во «Фреше». Хочешь, приезжай!

Мы с Надей образцово-показательные лучшие подружки из разряда «мы носим парные кулоны», но в вопросах отдыха никогда не сходились. Она тусовщица, а я домоседка. Но мосты позади меня горят, и ехать больше некуда. К тому же мне хочется быть как можно дальше отсюда. Вызываю такси, и через пару минут уже сижу в салоне вездесущего «Яндекса».

Я зареванная, растрепанная и босая. На первый взгляд жертва домашнего насилия или еще какой гадости, которая может твориться за закрытыми дверями. Водитель азиатской внешности смотрит на меня испуганно.

— Девушка, все хорошо у тебя? — спрашивает на ломанном русском.

— Да, — киваю я и добавляю: — Отвезите меня по адресу, я поставлю пять звезд и накину чаевые.

Мы, наконец, трогаемся. Сейчас я поеду в клуб. А потом куда? Неважно. Куда угодно, только не домой.

Пока едем, я пальцами подтираю под глазами и приглаживаю волосы. Домашнее платье с принтом авокадо совсем не клубный вариант, но что делать.

Вхожу в клуб и чувствую, как вибрирует пол под босыми ступнями. Вибрация поднимается по ногам и выходит из макушки. Музыка оглушает, а разноцветные вспышки дезориентируют.

Ищу глазами Надю…и не нахожу.

— Девушка, потанцуем? — слышу пьяный голос над ухом.

Рядом «дергается» парень с голым торсом.

— Я не танцую.

— Да ладно тебе, крошка, — пытается схватить меня за руку.

Я вовремя отдергиваю руку и иду сквозь толпу, которая выёживается на танцполе. Он продирается следом, но я быстрее, потому что держусь на ногах и не хожу восьмерками.

Залетаю в женский туалет. На меня удивленно таращатся две девчонки, которые красятся с одного стика помады с надпись «тестер».

Я укрываюсь в свободной кабинке и поспешно закрываю задвижку, которая держится на соплях. Звоню Наде. Абонент не абонент.

Зачем я вообще сюда припёрлась? Кому и что хотела доказать? В вызовах вижу мамин номер. Вроде уже и не злюсь на нее так сильно, но гордость не позволяет набрать. Зарядки осталось 7 процентов. Если буду дальше сидеть тут и думать, то и такси не хватит вызвать.

Меня трясет то ли от того, что я стою на кафеле босыми ногами, то ли от страха и стресса. Телефон вибрирует. Взгляд на экран. Руслан. Руслан! Дрожащим пальцем тяну трубочку влево, на зеленое поле.

— Нара, привет!

— Привет, Руслан, — говорю я, а потом, бросаясь в слезы, умоляю: — Забери меня отсюда, пожалуйста!

Теплинка в голосе пропадает, заменяясь холодной серьезностью.

— Где ты?

— Я в клубе «Фреш».

— Я знаю где это. Минут через 10 буду. Держись…

Телефон пиликает и выключается. Я жду. Даже не могу понять прошли ли эти десять минут или нет. Трясусь и пытаюсь досчитать хотя бы до ста. Стук.

— Нара, это я, — слышу такой родной голос.

Раскрываю дверь и бросаюсь ему на шею. Не могу надышаться запахом одеколона и тик-така.

Руслан берет меня за плечи, отрывает от себя и внимательно рассматривает.

— Нара, тебя кто-то обидел?

— Нет, я в порядке. Просто там бы парень…Руслан, уведи меня отсюда, пожалуйста, — мямлю я, вцепляясь в рукав его пиджака так крепко, что аж ткань трещит.

Смотрит на мои босые ноги, покрытые слоем пыли, а потом просто кивает, и выводит в зал, приобняв за талию. Руслан ведет меня так осторожно, и мне так хорошо в его руках, что я хочу просто раствориться в них.

Он выводит меня на улицу, и я понимаю, что чувствуют заложники после освобождения. Руслан уже не первый раз меня освобождает. Открывает дверь «Audi». Она такого необычного цвета: осветленный пиджак Джокера, в который плеснули металлик. Я сажусь и млею от счастья — в салоне пахнет так же, как и от него.

Руслан мягко трогается с места, и мы куда-то едем.

— Куда мы?

— Домой тебя везу.

— Нет! — вскрикиваю я, и он резко тормозит.

— Дотнара, что случилось?

— Я с мамой поругалась.

— Из-за чего? — спрашивает спокойно.

Я не знаю, как выложить ему эту информацию. Мне очень стыдно за маму, и Руслана расстраивать не хочу, но это же и его касается напрямую.

— Дотнара, не молчи, — достает вейп и затягивается. Выпускает струйку дыма из красивых губ.

На приборной панели лежат образцы краски. Сверху — краплак розовый.

— Мама беременна, — чувствую, как у меня дрожит нижняя губа. Как у малого ребенка.

— Это же хорошая новость, — отвечает спокойным рассудительным тоном, от которого сердце вновь зажигается стыдом. В этот раз за себя.

— Она предала нас! — выпаливаю я, выпустив все колючки разом. — Просто выкинула из жизни!

— Дотнара, так нельзя. Это же неправда, ты сама понимаешь, — Руслан, который всего на несколько лет меня старше, говорит со мной, как с ребенком. — Вы с папой всегда будете занимать особое место. Но она ведь тоже имеет право на счастье. Только подумай, что когда ты выйдешь замуж, у нее ничего не останется. И мой папа, и этот ребенок вовсе не замена. Просто попытка жить дальше.

— Руслан, мне все равно так плохо и обидно, — склоняю голову ему на плечо.

— Нара, это эмоции. Ты немножко преувеличиваешь, как и все творческие люди. Родители это важно, но если тебе за двадцать, надо строить свою жизнь. Искать свое место в ней… А родители уже дали нам, что могли, и мы не в праве требовать, чтоб они только и делали, что жили нашими жизнями. Еще успеют помочь с внуками.

Я уже не ребенок, и Руслан, по сути, взрослый мужчина. Скоро женится на своей Кристине, заведет детишек, а я так и буду марать бумагу никому не нужная. Он прав, логичен, но от этого только больнее. Слезы текут по щекам, а жалость к себе становится абсолютной.

Звонит телефон. Контакт: Светлана Юрьевна.

— Поговори с мамой.

— Рус, я сейчас не могу.

— Она же волнуется.

Молчу.

Руслан качает головой и отвечает сам. Ставит на громкую связь.

— Да, Светлана Юрьевна.

— Руслан, тебе Нара не звонила? Телефон выключен, — всхлипывает мама. — Может, в милицию позвонить?

— С ней все хорошо, не переживайте. Сидит рядом со мной. Она немного расстроена. Не может говорить.

— Можешь домой ее отвезти?

Я мотаю головой. Руслан вздыхает, делает затяжку и отвечает:

— Я привезу, но позже, когда остынет. Светлана Юрьевна, не волнуйтесь, пожалуйста. Я ее никуда не отпущу. Я на связи, а у нее просто телефон разрядился.

— Русланчик, спасибо тебе. Передай Наре, что я ее люблю и то, что случилось, не повлияет на наши отношения.

— Я передам, — говорит он и жмет на «отбой».

Смотрит укоризненно, а в глазах жалость.

— Руслан…

— Тебе надо разобраться в себе, Дотнара… так дурить нельзя.

Очередной звонок отрывает его от нравоучений. Контакт: Крис. Руслан мрачнеет еще сильнее. Хватает телефон с магнитной подставки и выскакивает из машины.

Я наблюдаю, как он мечется туда-сюда и орет в трубку. У нее просто талант выводить его из себя. Даже у меня так не получается.

Возвращается, ботает дверцей и отправляет телефон в недра бардачка. Проводит ладонью по лицу, защелкивает ремень безопасности и, прежде чем тронуться, что-то химичит с магнитолой.

Слышу знакомый и такой любимый проигрыш. Доверяюсь музыке и с замиранием сердца жду слов.

Задумывая чёрные дела

На небе ухмыляется луна

А звёзды, будто мириады стрел….

Мы несемся по городу, который начинает захватывать сумрачная сторона.

— Опять поругались?

— Мы должны были пойти в кино, и как-то из головы вылетело, что договорились.

— Прости.

— Что сделано, то сделано, Дотнара. Я рад, что ты в порядке.

Мне нравится, как он произносит мое имя. Теперь я знаю, что это он, любя. Ну, во всяком случае, не чтоб меня задеть.

— Зачем ты позвонил?

— Давно тебе не слышал. Вспомнил тот вечер на вашей даче и понял, что соскучился.

Я тоже по тебе скучала. Очень. Закусываю губу почти до крови, лишь бы не сказать этого вслух.

— Спасибо, что приехал.

— Как же иначе! Мы же одна семья. Скоро малого будем вместе нянчить, — шутит он. Смеюсь через силу.

Руслан касается моей руки. Сердце подскакивает, замирает и снова начинает качать кровь. Нет, это уже не платоническая влюбленность в книжного героя. Это что-то новое. Пугающее. Приятное. Возбуждающее желание жить.

— Куда мы едем?

— Ко мне. Ты же не была у меня в гостях. Придешь в себя, а утром, перед работой, я подброшу тебя домой.

— Это удобно?

— Почему нет? Только напиши маме, когда телефон подзарядится. Ей лучше не волноваться в ее положении.

Киваю. Он прав, а я тупица. Все как всегда.

…Я же своей рукою

Сердце твоё прикрою

Можешь лететь и не бояться больше ничего

Сердце твоё двулико

Сверху оно набито

Мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно…