Не покидай

Глава 1. Заслуженная месть

Было понятно, что ее Крису сейчас не нужно никакого секса, никакого оргазма просто потому, что он смертельно устал и, похоже, через несколько минут заснет прямо на дорожке.

— Так, мой дорогой, а сейчас мы разворачиваемся в сторону дома.

Крис виновато посмотрел на свою хозяйку:

— Можно мне остаться с вами на ночь?

— Конечно, любовь моя. Я тебя сама нет отпущу. Жаль, что ничего больше нам не светит, потому что ты сейчас выжат. Ты столько энергии отдал, светил, как солнышко!

Сил действительно хватило только на то, чтобы принять душ и упасть в постель. Но заснуть сразу не удалось. Волнение и напряжение выступления уже отпустили Кристиана, и он снова вернулся к не дававшей ему покоя теме:

— Может, стоило дать им то, что они хотели?

— А ты думаешь, что выяснение иерархии ограничится одним разом?

— Нет, конечно. Учитывая, что я инопланетник, да еще веду себя периодически… Ну, обычно это называется «вызывающе».

— И ты готов каждый раз подтверждать свой статус?

— Нет. Второго раза не будет.

— Ну и все. Закончили все твои метания по этому вопросу. А вообще… Ты серьезно рассматривал этот вариант?

— Ну, чисто теоретически…

Утром начало казаться, что теперь можно было бы и забыть то ночное нападение. Крис вряд ли напомнил бы ей о том, что «ночные мстители» остались безнаказанными, он был прав в том, что адреналин после выступления затмил все предыдущие впечатления, а то известие, которое она ему сообщила после концерта… После этого все остальное вообще просто стиралось. Но не стоит оставлять за спиной нерешенные проблемы.

Воспитывать чужой гарем — занятие глупое и неблагодарное. Вот пусть их собственная хозяйка и воспитывает.

Сегодня она как раз поблагодарит госпожу Джойлину за гостеприимство, попрощается, ну и, что же делать, немного испортит ей настроение.

Но на самом деле оказалось не так легко уйти от других женщин, которые видели выступление Кристиана и выражали свое восхищение. Анита даже не сомневалась, что оно было искренним, потому что вряд ли они часто видели подобные зрелища. К тому же Крис искренне хотел понравиться, подарить всем присутствующим радость и, чего скрывать, сам получал не меньшее удовольствие, а это всегда чувствуется.

От предложений продать своего «талантливого зверика» Анита вежливо отказывалась, потом ей стало все тяжелее сохранять эту вежливость, особенно когда подобное предложение исходило от ухоженной и ослепительно красивой госпожи, позади которой стоял не менее красивый блондин, ловящий каждое слово и движение своей госпожи и вздрагивающий от малейшего повышения ее голоса.

«Интересно, сколько денег нужно, чтобы успокоить свою совесть и продать любимого человека вот этой? Да хотя бы и любой другой!»

Наконец к ней подошла хозяйка дома:

— Айнита, дорогая, твое развлечение всем очень понравилось. Твой раб восхитительно выступил. Обязательно приезжай к нам еще!

Ну, вот и повод сказать:

— Джойлина, дорогая, я не хотела портить праздник и отменять запланированное выступление, но это просто чудо, что Крис смог спеть. Крис, солнышко, сними рубашку.

Кристиан, замешкавшись на секунду, расстегнул рубашку и осторожно снял. Сегодня следы ночных развлечений выглядели особенно живописно: багровые отпечатки на руках, плечах, спине; черные, кое-где начавшие переходить в желтизну синяки на ребрах.

— Что это? — с неподдельным ужасом спросила Джойлина.

— Не все мужчины в твоем гареме подчиняются приказам Старшего.

— Кто это был? — требовательно спросила Джойлина у Кристиана.

— Не знаю, госпожа. Кто-то открыл дверь в комнату, где я спал, меня оглушили, а потом надели что-то на голову. Лиц я не видел.

— Я не стала ночью будить лекаря, — вступила в разговор Анита, — потому что он точно кому-нибудь бы проболтался, и вместо праздника мы бы получили сплетни о том, что мужчины в гареме совсем распустились. А мой мальчик так готовился, и я очень хотела видеть его выступление. Поэтому я накормила его таблетками и, честно говоря, сама не знаю, в каком он будет состоянии, когда они перестанут действовать.

Она сама не хотела бы оказаться на месте Джойлины, которая сейчас искала выход из положения — гостья оказала ей услугу, не опозорив перед всеми, но что теперь она захочет за молчание? И, главное, кто был виноват? В гареме есть те мужчины, от которых можно было бы безболезненно избавиться, тем более подвернулся такой повод, но если это кто-то из любимцев… Порки, причем жестокой, заслуживали все виновные, но если она потребует более жестокого наказания? А если это кто-то из новеньких игрушек, которыми она еще не наигралась? Тогда они надолго выйдут из строя. И как отказать: вот этого парня сейчас за любые деньги купила бы половина из присутствующих женщин, а что будет, если они узнают, что Старшая Госпожа Джойлина не может уследить за своим гаремом… Сплетен не оберешься и от позора не отмоешься.

— Что ты хочешь в качестве извинения? Конечно, все участники этого прискорбного инцидента будут примерно наказаны.

Анита бросила быстрый взгляд на Кристиана. Выражение лица у того было абсолютно нечитаемое, безэмоциональное лицо идеального венговского наложника. «Идиоты» — мысленно обругала она этих будущих жертв, — «и ведь промолчать нельзя было, потому что, если мы снова сюда приедем, мне тогда Криса придется в своих покоях запирать? А эти наверняка похвастались, как они чужака «на место поставили». Но, кажется, им сейчас прилетит такое наказание, что смотреть будет страшно. А придется, ведь это меня они оскорбили. И, кстати, лучше бы они уже успели похвастаться перед своими, потому что тогда будут наказаны только виновные, а не все подряд.»

Вслух она сказала:

— Джойлина, дорогая, послушай, я попрошу тебя не наказывать провинившихся очень сильно. Просто пусть все будут уверены, что Старшая Госпожа все видит и знает. Я сейчас устала после концерта, все-таки я волновалась за своего наложника. Кстати, я беру его своим мужем. И у меня сейчас хорошее настроение, уверена, у тебя оно тоже таким было, пока я не рассказала об этом происшествии. Поэтому я попрошу тебя не портить настроение ни мне, ни себе и наказать виновных ровно настолько, чтобы они поняли, что никакие проступки не сходят им с рук.

Анита очень надеялась, что она сейчас предложила хорошее решение проблем и Джойлина это поймет.

Вызванный Старший по гарему, Рийчард, только увидел гостью своей госпожи и ее мужчину рядом, и сразу все понял. По его лицу, конечно, ничего нельзя было прочесть, кроме готовности выполнить любое желание Старшей Госпожи, но мгновенно метнувшийся в сторону Кристиана взгляд доказывал — знает. Сам не участвовал, конечно, не идиот, и разрешения своим подопечным точно не давал, но каким-то образом обо всем узнал. Ну, тем легче.

— Рийчард, прошлой ночью наложника моей гостьи, Старшей Госпожи Эйлейгард, избили. Скажи мне, как получилось, что рабы, сопровождающие гостящих у меня госпожей, подвергаются нападениям? — обманчиво-ласково начала Джойлина. Старший сжался и как будто стал меньше ростом.

— Госпожа, я обязательно найду виновных…

— Да я даже не сомневаюсь, что ты их найдешь, иначе после хорошей порки я бы просто продала тебя, потому что ты не справляешься со своими обязанностями. Через час я жду тебя с именами.

Анита

Я изобразила восторженную дурочку, которую пустили в магазин сладостей (читай — в чужой гарем) и дали там оторваться; пожалуй, я даже почти не притворялась:

— Знаешь, дорогая, я с удовольствием поучаствую в наказании. Как-то у меня мало практики в этом деле. На Земле, естественно, подобное не принято, здесь, на Венге, своих мне наказывать не хочется, потому что они меня еще ничем не рассердили. Половину своего гарема я распродала именно за то, что они не выполнили мой приказ. В тот момент пороть их или как-то по-иному наказывать мне показалось бессмысленным.

А вот сегодня наблюдать и даже участвовать в порке мне понравилось. Я как вспомню синяки Криса тогда и его лицо… Мне очень понравилось наказывать. Еще втянусь в это дело ненароком.

И, действительно, этих было не жалко. Плеть, стек, замах резче, потом наоборт, полегче, чтобы рука не уставала. Удары равномерно, чтобы не порвать кожу, елочкой, лесенкой… Вряд ли получалось у меня правильно, так что парням тем я не завидую, но мне неожиданно понравилось. Хорошо, что Крис этого не видел, он бы действительно испугался. Меня бы испугался.

Рийчард

Этот пришелец наглый заявился прямиком в гаремный зал. После того, как парни за него получили, после того, что Старший (я, то есть) сесть нормально не может, предпочитает постоять… Хотя, конечно, могло бы быть хуже. За такое госпожа могла бы и продать, или на площадь отправить на перевоспитание. Я не понял, как, но эта госпожа Айнита и наказание парням обеспечила, и как-то так сделала, что совсем их не убили…

А ведь заслужили. И я заслужил, по большому счету — у себя под носом такое проморгал! Идиоты… ничего, спины с задницами чуть-чуть подживут — сам еще выпишу, для закрепления эффекта. Как только у самого спина пройдет.

И ведь этот Кристиан не дурак совсем: дождался, когда любая госпожа из присутствующих ему все могла бы простить, и рассказал… А, может, это госпожа его такая предусмотрительная.

А этот гость зашел, как ни в чем не бывало, пристроил гитару и спел что-то инопланетное. Не допел перед гостями, видимо. Ребята против воли прислушались:

Встал, обвел взглядом притихших парней и так же молча вышел. Вот ведь непробиваемая скотина! Матерь Сущего, спасибо, что эта хитрая зверюга не в нашем гареме остается, а то мне бы часто приходилось … садиться осторожно. А спел хорошо. За душу так взяло.

Глава 2. Космопорт

Кристиан

После услышанного… Я хочу стать мужем, безумно хочу! Получить статус, стать кем-то. Именно для нее! Но надо реально смотреть на вещи — испортить репутацию госпоже можно быстро, как раз такой, как я, для этого отлично подходит. Не зря ведь важно, из какого дома мужчина, что закончил или чем занимался. Чем я занимался, я и сам знаю. А вот кто и откуда — этого я о себе не знаю. И нигде себя полностью своим не чувствую, болтаюсь где-то между мирами. Как полукровка, которого не принимает ни родня матери, ни родня отца. Господи Боже… А ведь она не знает. Конечно, не знает. А мне надо сказать, пока она не сделала официальной глупости. Эмиль все-таки был бы лучшим мужем. Я понимаю, что не могу указывать и диктовать госпоже, но, может, она передумает? Потому что в ином случае я очень подведу того же Эмиля, когда ей все-таки придется взять другого мужа. Какой соблазн промолчать…

Анита

Ну, что же, я наконец озвучила Крису, кто он для меня. После этого известия он до сих пор как пыльным мешком ударенный. Теперь, чтобы соблюсти местные традиции, надо надеть мужу браслет. Браслета у меня, естественно, нет. Пожалуй, есть смысл совместить приятное с полезным и наведаться в Венгсити. В первый раз мы там были проездом и ничего толком не увидели.

Раз предстояла поездка «в люди», стоило порыться в гардеробе. Я достала темно-синее платье, почти строгое, если не видеть сзади — спина у платья была открытой и украшена только перекрещивающимися серебристыми цепочками. Крис смотрел на меня несколько мгновений молча, потом выдавил:

— Вы ведь это специально, госпожа?

— Ну, что тебе сказать? Привыкай, муженек.

Сам Кристиан с радостью надел черные джинсы и рубашку. Для Эмиля нашелся среди недавно заказанных вещей белый костюм, напоминающий земную одежду. Все-таки к гаремной моде я так и не привыкла и предпочитаю ее в гареме и оставлять. Потом я посмотрела на результат наших совместных усилий и чуть не покатилась со смеху:

— Ну, блин, черно-белая вечеринка! Только я немного выбиваюсь из общей гаммы.

Крис тоже оглядел всех присутствующих, поинтересовался:

— Вам не понравилось? Переодеться?

— Да нет, конечно, оставайтесь как есть. Определенно, мы не останемся незамеченными.

Так увлекательно выбирать этот церемониальный браслет для своего парня! Тонкой работы, легкие изящные вещицы, тяжелые обручи, богато украшенные камнями, чтобы продемонстрировать статус Дома — все они потрясающе смотрелись на мускулистом загорелом предплечье. Мы обошли несколько магазинов, когда в одном из них я наконец присмотрела тяжелый серебряный браслет «под старину», который не стыдно будет надеть и показать на любой планете. Молоденькая девушка-продавец с таким энтузиазмом помогала нам выбирать и мерить эти статусные украшения, предлагала другие вещи, которые тоже можно примерить, что я безмерным усилием воли сохраняла строго-спокойное лицо, а Крис уже держался из последних сил. Только суровый взгляд жены и госпожи этого мужчины заставлял девушку отдергивать руки и держать себя в рамках приличия…

Наконец мы расплатились и вышли на улицу. Крис уже беззвучно ржал, сползая спиной по стене:

— Ну не могу я серьезно относиться и, тем более, пугаться, когда женщина руку мне в штаны засовывает! Госпожа, — вежливо добавил он.

— Вот что ты сделал с молодой неокрепшей психикой — представляешь, какие у девочки теперь эротические мечты появятся?

— А можно мне их не представлять? Пожалуйста…

Выполнив обязательную программу и «обраслетив» мужа, можно было заняться произвольной. Правда, мысль найти какое-нибудь развлечение «для туристов» или заскучавших инопланетников перечеркнула увиденная в витрине завлекательная вещица. «Женщина я или кто? Мужу — браслет, мне — красивые тряпочки. О, а это белье, оказывается.» Правда, цена невесомой шелковой сорочки заставила меня пошире открыть глаза и издать полузадушенный звук. У меня, конечно, достаточно денег, но я знаю им цену.

Крис видел всю эту пантомиму и посмотрел на меня так виновато, что было понятно — сейчас его снова посещают какие-то самоуничижительные мысли. Гнать их, не дав родиться!

— Если ты сейчас скажешь мне, что ты очень сожалеешь, что не можешь купить и подарить, я куплю плетку покрепче и выпорю тебя прямо здесь. А хочешь, можем разложить тебя тоже здесь…

— Госпожа, я внимательно рассмотрел оба ваших предложения, и, по зрелом размышлении, второе нравится мне значительно больше. А вот если второе предложение исполнить не посреди Венгсити, а в другом месте…

— Клоун, — рассмеялась я, по-хозяйски положив руки ему на талию и потом спускаясь ниже, на ягодицы, обтянутые облегающими брюками, — А может, у тебя есть и третье предложение?

И тут я краем глаза поймала взгляд Эмиля, все это время незаметной тенью следовавшего за нами. Думая, что его никто не видит, он с такой тоской смотрел на браслет и его веселого обладателя… Даже не с ревностью или завистью, а с тоскливой убежденностью, что ему о таком даже мечтать не стоит. «Вот что же ты себя так рано со всех счетов списываешь и так рано хоронишь?»

Компанию скучающих инопланетников (надо же, как быстро я перенимаю местный жаргон) было видно и слышно издалека. Человек пять, среди них даже один бородатый — давненько не видела!

— Эй, детка не хочешь познакомиться? — боже, да я просто вернулась домой, в какой-нибудь портовый город. Правда, в таких городах я не бывала, но представляю, что мужчины там должны себя вести именно так. Платье оценили, наверное.

— А зачем мне знакомиться с наглым континентальным мужчиной, который считает себя неотразимым? Вот по морде с удовольствием могу дать.

Что-то я забыла, что рядом со мной сейчас двое мужчин, отреагировала первой. И не очень любезно — ну, просто действительно домой вернулась! Вот не люблю я на улицах знакомиться, а уж когда так предлагают…

Кстати, а как мои сопровождающие реагируют? Крис оценивающе смотрит на соотечественников… хотя какие они ему соотечественники, они могут быть с любой планеты… потом взглянул на меня. Неужели думает, что я и правда заинтересуюсь этим предложением? Но мне, пожалуй, нравится пауза, потому что заявлением вроде «Даже и не думай!» он бы меня здорово разочаровал.

А Эмиль в шоке от поведения мужчин, пытается понять, как вообще это возможно. Рано я его в «большой мир» вытащила, надо было осторожно подготовить.

А новые знакомые не унимались:

— Такая красивая девушка, и такая грубая! Зачем тебе эти гаремные куклы, забыла, наверное, какими настоящие мужчины бывают! — видимо, сегодня только прилетели, заскучали, а все время полета провели в криокамере, мозги до сих пор не разморозились… Девушек себе снять или не успели, или считают ниже своего достоинства платить, ведь таким красавчикам же любая встречная с радостью даст!

Скажите мне, пожалуйста, ну почему люди такие идиоты? Я похожа на любительницу приключений, обделенную мужским вниманием? Если сравнить их с моими спутниками, мне просто интересно, что дает им повод считать себя лучше? Или они отрываются на этом маленьком кусочке планеты, где не действуют законы Венги? О, я наконец-то хочу увидеть зрелище под названием «ломка инопланетника», и у меня не меньше пяти кандидатур на главную роль!

Крис сделал последнюю попытку решить дело миром. Правда, неискреннюю — видно, что подраться хочется! И я с ним согласна, хотя у них и численное преимущество.

— Проходите своею дорогой. Сегодня не ваш день. Пойдемте, госпожа, у вас ведь были дела?

— Э, нет, стой, парень! Что-то ты невежливый. Девушку ревнуешь?

— Я свою госпожу не ревную. Я за окружающих боюсь.

Ошеломление на их лицах просто примерзло. А меня начинает потряхивать от злости: «Мать твою, подарки какие! Отвыкла я уже от такой наглости. Начинаю понимать венговских женщин.»

Один из парней попытался оттеснить Криса от его хозяйки, задев ее рукой. Крис оттолкнул его плечом, и от неожиданности тот отлетел. Правда, быстро пришел в себя и снова придвинулся к ним, на этот раз сопровождаемый своими товарищами.

— Отвали! Госпожа сказала, что не хочет знакомиться! — Крис задвинул хозяйку за спину.

— Отвали! — а это уже встал рядом Эмиль. Опомнился, исправился, — Отойди от моей госпожи!

— А ты, подстилка гаремная, куда лезешь?

Крис даже говорить ничего не стал, сразу ударил. Эмиль шагнул к нему. Дальше Аните было сложно разобраться в происходящем. Вроде как фильм с восточными единоборствами, но не в кино, а наяву. Причем двое из инопланетной компании в драку не лезли, просто держались поблизости: самый младший и мужчина с усами и бородкой. Трое против двоих — не так страшно, она особенно не пугалась. А Эмиль драться все-таки умеет, не сказать, что такая уж рафинированная принцесса… принц. Или это Крис его научил?

Тут Эмиль почти упал, вываливаясь из этой кучи-малы, и не успел уклониться от удара. Теперь он упал уже по-настоящему, закрывая лицо руками. Между пальцами стала проступать кровь, пугающе быстро окрашивая алым ладони и падая тяжелыми каплями на тротуар. Кажется, такого поворота нападающие не ожидали, калечить местного парня и попадать в тюрьму они не собирались. Старший, державшийся до этого в стороне, схватил за руку ближайшего из своих товарищей. Остальные тоже начали приходить в себя. Новый взгляд на окровавленного Эмиля все решил — они молча отходили, постепенно ускоряя шаг, пока почти бегом не направились к терминалам.

Крис даже и не пытался кого-то остановить, сразу бросившись к товарищу. Тот растерянно озирался, держа у лица уже полностью окровавленные ладони и явно не зная, что ему делать. Анита отмерла и тоже бросилась к нему.

Женщины-полицейские (все-таки очень непривычно видеть полицейскую форму исключительно на женщинах) появились внезапно. Анита подняла голову — и наткнулась на сурово-обеспокоенный взгляд спортивной блондинки.

— Госпожа, вы не пострадали?

— Нет, со мною все в порядке, но моему мужчине нужна помощь. Где здесь ближайшая больница?

— Мы сейчас пришлем вам аэрошку. Вы будете заявлять на нападавших? Сможете их описать?

«Н-да, полицейские, как всегда, вовремя. Причем на любой планете. Хотя за аэрошку спасибо.»

Раненого усадили в аэрошку, полицейские задали координаты больницы и еще раз поинтересовались, не будет ли госпожа заявлять на инопланетников. Анита отказалась. Бессмысленная затея. Ничего страшного ей и ее спутникам эта компания не сделала, хотя она прекрасно отдавала себе отчет, что повстречайся эта развеселая компания одинокой девушке и не на Венге, все могло бы закончиться печальнее. Ладно, не стоит об этом думать. У нее на руках раненый, им надо заняться.

Крис уже «занимался» Эмилем, ощупывая его лицо, тот морщился, но героически терпел. Он действительно был больше напуган самой ситуацией, чем своей травмой. Кажется, нос не сломан, просто от удара кровь пошла.

Эймийлио

Я не знаю, как я должен был сегодня поступить. Ни в одной книге или Кодексе не говорилось, как поступать, когда к твоей госпоже неуважительно обращается мужчина. Такого просто не может быть.

Поэтому я действовал так, как действовал. Не знаю, буду ли я нужен своей хозяйке с разбитым лицом и будет ли она меня лечить, тратить деньги…

Влюбиться в свою госпожу и, кажется, в своего Верхнего — большей глупости не может совершить наложник, причем понимая, что рассчитывать ему не на что — Возраст прощания почти рядом, кто таких выбирает… Я не настолько наивен, чтобы думать, что надолго удержу интерес красивого инопланетника, а госпожа… Ее желания вообще как бабочки, такие же мимолетные и быстрокрылые.

Когда госпожа сказала, что берет Кристиана своим мужем, я обрадовался. И долго старался себя убедить, что радуюсь просто потому, что не придется ложиться неизвестно под кого. Хотя я, наверное, теперь не стал бы безропотно прогибаться под любого, кто выше меня по статусу или сильнее. Отвык уже; к тому же я смотрю на Криса и завидую его характеру.

Анита

Эмиль меня все-таки удивил. В драку полез, а мне казалось, что идеально воспитанные наложники такого не делают. Явно Крис плохо влияет. Да шучу я, шучу, я только рада — оживает наконец мальчик, еще осталось убедить, что я не спишу его со счетов даже с синяками, делающими его здорово похожими на енота. Он бы меня гораздо больше разочаровал, если бы в сторонке стоял, боясь вот так по лицу получить.

Я зашла к нему в комнату узнать, как дела. Видимо, ему уже разрешили вставать, потому что он стоял перед зеркалом и сосредоточенно рассматривал почему-то свой живот, явно видя там что-то недоступное мне. При этом так увлекся, что не услышал моих шагов.

— Солнышко, ты увидел у себя лишнюю складку или сто граммов лишнего веса? Ух ты, а сколько косметики здесь стоит! — я не смогла удержать свой ехидный язык.

Наверное, надо было осторожнее оповестить о своем приходе, потому что от неожиданности он чуть не подпрыгнул, напомнив застигнутого на месте преступления кота, а потом тем же кошачьим прыжком попытался принять упор лежа.

— Так, отставить, отставить. А то ты сейчас сам себе нос себе разобьешь или на сторону свернешь. Успокойся.

Тут до Эмиля дошел смысл произнесенных ранее слов, и он расстроенно произнес:

— Простите, госпожа, я не слышал, как вы вошли. Я уберу здесь все, если вам не нравится… — его голос погас, он не очень понимал, чем расстроил хозяйку, но готов был все исправить.

— Не расстраивайся, солнышко. Я просто пошутила. На континенте у мужчин не принято так ухаживать за собой, но отношение венговских мужчин к своей внешности мне нравится больше. Мне нравится, что ты ухаживаешь за собой и хочешь быть красивым и желанным для меня. Не надо ничего убирать, оставь все свои баночки на месте. И — я разрешаю тебе набрать целых три килограмма, и все равно буду тебя очень любить. Даже целых четыре, — я обняла Эмиля сзади за талию, не забыв погладить несуществующий живот и залезая под резинку штанов. Пожалуй, надо заняться моральной реабилитацией своего наложника, а заодно и физической. И госпоже от этого будет хорошо…

— Я ведь вовсе не планировала, что у меня будет какой-то второй мужчина, и Крис даже не представлял себе подобных отношений. Так что посмотри на себя в зеркало, мальчик — ты особенный!

Эмиль был уже малинового цвета.

— Какие же вы прикольные — блондины, которые так легко краснеют! — снова не удержалась от подколки. — Я никуда тебя не дену и в тридцать лет, и в сорок.

Эмиль смотрел и явно не верил.

— Дурачок ты. У мужчины самый эротичный орган — это мозг, если он изначально есть, конечно. Смазливая мордашка и красивое тело к нему прилагаются. А если мужчина умный, он найдет способ и останется для своей госпожи желанным и привлекательным в любом возрасте. Ты снова мне не веришь?

Эль дернулся уверять: «Что вы, госпожа…»

— Ладно, доживешь — увидишь.

Глава 3. Гости и оригинальная мебель

Кристиан

Обидно было! Так невероятно обидно!

Вот почему ты решил, что она тебя наказать не сможет? Сам с собой поговорил, и решил. Дурак был.

Анита

Крис сам вызвался. Сам! Я могла бы предвидеть, что он переоценил свои силы. Я вспомнила увиденную когда-то сцену из фильма: красивый полуобнаженный парень изображает столик, держа на своей спине стеклянную столешницу. Могла бы догадаться, что для Криса это будет чересчур. Хотя… почему чересчур? Что тут такого, я не понимаю?

С госпожой Нэйтилайной, или просто Нэйти, мне понравилось общаться еще в гостях у Джойлины, поэтому я с удовольствием пригласила ее к себе. Она с удовольствием приняла мою идею насчет оригинальной мебели, чем заставила прямо-таки загордиться — и я могу удивить венговскую госпожу!

Мальки принесли вино, закуски и тайшу с пирожными, сгрузили на обычный столик.

Крис красиво избавился от рубашки, вызвав, кажется, повышенное слюноотделение у моей гостьи, и тут что-то случилось. «Я этого делать не буду!» — причем так категорично, что я почувствовала себя клиенткой — любительницей извращений. Можно это было сделать менее драматично? Я бы поняла, не каждому нравится чувствовать себя игрушкой, мне бы и в голову не пришло его заставлять. Надо было сразу позвать Эмиля, он от подобных вещей действительно удовольствие получает.

В общем, Криса я отправила в его комнату, вызвала Эмиля по браслету, постаралась мило извиниться перед гостьей… Мне наплевать, что обо мне думают и кем считают окружающие — стервой или мягкосердечной недалекой инопланетницей, но нельзя забывать, что за моим поведением Старшей Госпожи следят и оценивают его. Не то, чтобы я жить не могла без этого места, но от меня уже зависят люди, надо соблюдать местные правила. Спасибо, Нэйти не стала раздувать это происшествие и спокойно согласилась на замену состава. И в самом деле, Эмиль выглядел реально красиво и так эротично! Никогда не думала, что мужчина в подобном положении может выглядеть возбуждающе, а вот ведь! Сильные руки, мускулистые плечи, напряженная спина, поддерживающая прозрачную стеклянную крышку, на которую я ставлю бокал … Вот сразу так и надо было сделать. Я отследила момент, когда у Эмиля стали подрагивать руки от усталости и напряжения, и попросила гостью переместиться за обычный столик, сказав, что мальчик будет тренироваться, чтобы в следующий раз выдержать подольше.

Не то, чтобы этот визит прошел комом, я надеюсь, что Нэйтилайна действительно не стала придавать значения выходке Кристиана, а не сложила ее в копилку промахов инопланетницы. Хотя вряд ли она такое забудет, конечно. Ну, тем не менее, тайшу мы допивали за милой и довольно информативной беседой, расстались чуть ли не лучшими подругами.

Эль был счастлив от оказанного внимания, хотя он явно переживал за Криса. А Крис… Я, наверное, никогда на него не злилась, но в этот раз… И злюсь не за то, что передумал в последний момент, я признаю за любым человеком право на это, но вот так меня подставить, не объяснив и не извинившись…

Я этого не заслужила.

Я раз за разом опускала стек на его спину, оставляя красные вспухшие полосы, и понимала, что это бессмысленно. Я очень зла, больше даже на саму себя, чем на него, а он не извинится. Лицо абсолютно каменное, закрытое. Я ненавижу себя в этот момент, а он, похоже, меня. Не знаю я, кто в этом виноват, но, похоже, сказка закончилась. Что же, он улетит на Землю ближайшим рейсом.

— Встань! «Ну скажи мне хоть что-нибудь!» — Нет, смотрит на меня, как на пустое место. Как на вздорную хозяйку. Рука сама дернулась и залепила пощечину. — Иди к себе!

— Как у тебя спина-то? — с участием поинтересовался Эмиль.

— Да нормально, бывало и хуже, — поморщился Крис, — Эль, я избалованный сукин сын. Считаю себя выше всех, считаю, что общие правила меня не касаются. Ну, считал, по крайней мере.

— Крис, что с тобой случилось? Такого я от тебя еще не слышал.

— Столкновение с реальностью случилось. Раб — он и есть раб.

— Но ты действительно другой. Ты прилетел сюда сам. Госпожа очень ценит тебя. Ты вспомни свой первый день здесь!

— Да уж, чуть не подставил тебя. Все остальных мне и сейчас не жалко, получили, что заслужили, но, как представлю, что и тебя могли вместе со всеми…

— Ну, если бы я никак тогда не отреагировал, то был бы не лучше остальных. Но госпожа очень переживала за тебя, что же изменилось сейчас?

Крис уселся на кровать, опустив голову на руки. Какое-то время он молчал, потом поднял на Эмиля совершенно измученные глаза:

— Что бы сейчас ни произошло, я сам виноват. Сам виноват, что решил, что я такой особенный, сам виноват, когда решил, что ради меня поменяют правила. Я сюда приехал добровольно, меня предупреждали: амбиции оставь на Земле. И вот он я, такой особенный. Старшему гарема меня трахнуть нельзя, остальным — тем более. Разруливать проблемы — забота госпожи. Другим госпожам меня трогать нельзя, и им можно вообще не подчиняться. То, что из этого получится — опять забота госпожи. Не удивлюсь, если ей это скоро надоест. Вон вокруг сколько других — красивых, послушных, без тараканов в голове. Без грязного прошлого.

— Так ты решил проверить терпение госпожи? Чтобы все это произошло скорее?

— Эль, послушай… — Эмиль все еще переваривал откровения своего Верхнего и не сразу понял, что сейчас обращаются непосредственно к нему, — если останешься один, заботься о госпоже. С послушанием у тебя точно проблем не будет, просто ты… береги ее!

— Крис, ты что? Ты куда собрался? Ты хочешь обратно? — Эмиль обнял его за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. Крис его старательно отворачивал.

— Что-то мне уходить не хочется. Ты разрешишь остаться здесь? Заодно расскажешь мне правила поведения послушных рабов. Чтобы я опять что-нибудь не нарушил.

Эмиль снова обеспокоенно посмотрел на него — так Верхнего при нем еще не накрывало.

Анита наконец добралась до спальни. Там ее никто не встречал. Впрочем, было бы странно, если бы Крис, как ни в чем не бывало, пришел сюда после сегодняшних происшествий. Злость на него почти прошла и царапало что-то недосказанное. Непонятное. «Я сильно его сегодня… Учитывая, что я тронула его в первый раз, то…». Это она уже додумывала по пути к комнате Кристиана.

Там тоже не было никого. Вещи в каком-то беспорядке. И где его искать? Остался, естественно, только Эмиль.

На звук открываемой двери подскочили оба мужчины. Картина бы порадовала любую госпожу: она сразу увидела их на коленях, с опущенными головами. Хотя Анита бы сейчас предпочла, чтобы они на нее посмотрели.

Она подошла к Эмилю, взяла его за подбородок, поднимая к себе лицо. Он преданно посмотрел на свою госпожу взглядом идеального венговского наложника. Закрытого для любых эмоций, полностью соответствующего правилам. Ледяной принц вернулся. Понятно.

Анита позвала:

— Крис.

Тот взглянул на свою госпожу. Наверное, так он выглядел в прошлом, когда не мог открыто возразить, но ненавидел своих хозяев всей душой. И рубашка в штаны не заправлена — спина-то…

«Я что-то не то сделала. Получила две куклы. Идеальные, соблюдающие местные правила куклы. Наверное, теперь мне будут завидовать — красивые, послушные. Или, наоборот, завидовать уже не будут — напуганные и неживые. Причем, Эмиль просто вернется в то состояние, в котором я его в первый раз увидела. А Крис… Я не могу видеть его таким. Он тоже закрылся, как и Эмиль, но ему гораздо хуже. Черт, а мне-то как плохо сейчас.»

Она подошла к Крису, все так же стоявшему на коленях, осторожно обняла и прижала к себе. Тут вспомнила про спину. Снова черт!

— Поднимайся. Пойдем со мной, — она взглянула на Эмиля, кивнула ему — И ты тоже вставай. Не надо так меня бояться. Я верну его потом в целости и сохранности.

Но ей все равно было очень не по себе. Видимо, она какая-то неправильная госпожа. «С почином меня. Заледеневший Крис — это вообще страшно».

Анита

Я поняла, что я уже ничего не хочу. Пропади все пропадом. Пропади пропадом эта планета. Не хочу этой ответственности. Я не хочу притворяться, подстраиваться, прислушиваться к советам, заниматься Домом, отвечать за всех. Пропади оно все. Проживут тут без меня. Я уже потеряла здесь того, кого люблю. Слезы наполнили глаза, позорно послышались в голосе:

— Ты отсюда сможешь уехать в любом случае, чего бы мне это ни стоило. А я тоже не могу так больше… — горло перехватило, я вскочила и хотела выйти в соседнюю комнату, но Крис не дал. Перехватил, обнял, удержал на месте:

— Все, все, все, тише. Не уходи, пожалуйста…

Ну, тогда сам виноват! Рубашка у него на груди уже мокрая насквозь.

Кристиан

Я обнимал свою девочку, чувствуя, что сказать в свое оправдание мне нечего, да и не хотелось. Просто стыдно. Вначале я предложил свое участие в том развлечении, где отлично бы справился Эмиль, потом завалил все, еще и Аниту подставил. Это было все равно, что Старшей Госпоже открыто расписаться в собственной беспомощности, в том, что она вообще ничего не контролирует. Если после этого она все бросит, мне стоит посмотреть в глаза Эмилю, которого и я, и она обещали не бросать. Посмотри, а потом всю жизнь помни о том, что ты убил человека. А еще безумно обидел ту, которую любишь, и еще тебе было не стыдно на нее пожаловаться тому же Эмилю. Чего стоили, спрашивается, мои попытки там, на Земле, чем-то отплатить и оплатить свое спасение, если здесь я мог помочь, но не захотел. Лучше бы вообще не лез, чем так все портить.

Меня легко погладили по щеке:

— Прости, я не имела права тебя бить… знаю, по лицу очень больно.

— Откуда ты знаешь? Кто…? — меня мгновенно переключило, и я понимаю, что она маленькая хрупкая девочка…

— Никто, никто, успокойся. Просто когда-то случайно прилетело.

— Убью… я за тебя убью. И порву любого, кто тебя обидит, — и понимаю, что это правда. И порву, и не отпущу никуда от себя. Никуда и никогда.

И тут она спокойно начала снимать одежду, оставшись под конец в черном кружевном белье. Я следил за этим в шоке: за какие такие заслуги мне полагается стриптиз? Мне казалось, я накуролесил не на одну порку. Одну уже получил. Слабенько, правда, без энтузиазма. Если честно, тогда было больше обидно.

— Давай, поставь эту крышку на меня, — и тут встает на колени в ту позу, в которой предполагалось столик изображать.

Я от удивления чуть не выполнил этот приказ, потом опомнился.

— Ты с ума сошла, совсем ненормальная? — очень невежливо, зато абсолютно искренне. Тоненькая фигурка в этом белье и та злополучная стеклянная столешница!

Усаживаюсь рядом, обнимаю и сажаю к себе на колени:

— Ненормальная совсем… прости, это я виноват. А ты не смей даже думать! Пример она мне показывает…

— Ну, и ничего ведь страшного. Так что это все-таки было? — интересуется она.

— Дурость это моя была. Честно, я не знаю, что мне в голову вступило. Не знаю, по голове уже давно не били, может, последствия так поздно проявляются. Прости, — встал, осторожно усадил ее на ковер, проверил, закрыта ли дверь, снова вернулся.

— Знаешь, я ведь не сказал тебе одну вещь… Так что все равно такой муж тебе не будет нужен. Я не скрывал, просто вначале незачем было рассказывать, а потом хотел рассказать, а все так завертелось… Хотел ворованного счастья попробовать, да вот только и его не смог удержать. В общем, люди и фейрианцы не могут иметь общих детей.

— Я слышала эту байку. А с чего ты взял, что это правда?

— Но ученые… постой, так ты знаешь? И тебе все равно? Или… проверяла меня?

— На какой из твоих вопросов мне ответить первым? Я не искала специально, никогда не интересовалась, но как-то случайно увидела в сети. И — честно — мне все равно. Ты у меня есть, а остальные проблемы будем решать потом. Если они вообще будут. И совершенно я тебя не проверяла, думала, что ты знаешь, что я знаю… ну, ты меня понял. Так тебя, что, от этого так из стороны в сторону кидает? Думаешь, узнаю — и все?

— Не знаю, я даже не думал, отчего веду себя как придурок. Я еще успел Эмилю нажаловался. Обидели меня, видите ли.

— Я была тогда очень зла, хотя своими поступками совсем не горжусь. Чувствую, что у Эмиля с нами будет очень счастливая, но очень короткая жизнь, которая однажды закончится инфарктом. Успокой его потом, скажи, что два барана прекратили рогами биться…

— Баран здесь только один, и его имя на «К» начинается, — хмыкнул Крис. — Успокою, не переживай. И такого больше не повторится, я обещаю.

— С моей стороны это тоже больше не повторится, что бы ни случилось.

Анита

Наутро мне надо было слетать в город, «отметиться» с небольшим визитом. И вот, когда я подошла к аэрошке, передо мною вдруг оказалась живая ступенька — Крис. Я помедлила всего мгновение (просто горжусь своей выдержкой!) и встала ему на спину, как положено. Наступила, сделала шаг, а руку мне подал и поддержал неизвестно откуда телепортировавшийся ко мне Эмиль.

Села в аэрошку, а следом за мною зашло это очень довольное собою нечто. Интересуюсь:

— И что мне полагалось с тобой делать? Использовать в качестве ступеньки или броситься поднимать? — а он улыбается как-то так, что даже злиться невозможно. Впрочем, я почему-то и не злюсь.

— Я проверял свои пределы допустимого.

— А мои пределы ты не хотел бы проверить? А предупредить, например, о своих экспериментах?

— Простите меня, госпожа. Я постараюсь отвечать за свои поступки. И истерики, как с тем долбанным столиком, больше не будет, — Крис сел рядом со мной на сиденье, пользуясь отсутствием других женщин, и обнял за плечи, предварительно поинтересовавшись:

— Можно? Я не слишком наглею?

— Можно, можно. Эль, солнышко, вставай с пола, сядь рядом. Я разрешаю, мне не нравится тебя видеть на полу.

Крис обнял нас обоих, включая замершего Эмиля, я расслабленно откинулась ему на плечи, и таким теплым коконом мы полетели дальше.

Глава 4. Игры и тренировки

Анита

У меня сложилась своя собственная классификация гаремных парней: те, кто еще мальками начинал искать свое место под солнцем, выцарапывать его; прокачанные бугайчики (они, конечно, тоже когда-то были мальками, но ума с тех пор у них не сильно прибавилось — при этом я знаю, что несправедлива к ним, но злость все еще не отпустила) и такие, как Эмиль. На самом деле это вымирающий вид, хотя именно таких результатов в воспитании и дрессировке мужчин добивались венговские женщины. Правда, почему-то потом их не устраивал результат и предпочтение отдавалось инопланетникам, которых интересно ломать, и тем обитателям гаремов, которым хватило хитрости и ловкости влезть на вершину гаремной пирамиды и обратить на себя внимание госпожей.

Эль как раз из таких, вымирающих. Слишком честный, слишком порядочный, правильный, преданный Дому, несмотря ни на что. А еще боящийся собственной тени, других мужчин в гареме и безумно боящийся вызвать малейшее недовольство своей хозяйки.

Представилась картина: черной бархатной ленточкой завязать Эмилю волосы, простая белая рубашка, черные брюки … а если рубашку из тонкого материала с пеной кружев на манжетах, кружевное жабо или воротник, штаны, заправленные в высокие облегающие сапоги… Образ дворянина из старых романтических фильмов или книг. Эль точно из тех времен. Впрочем, от Кристиана в таком виде тоже глаз было бы не отвести. Устроить костюмированную вечеринку? Да, а потом их обоих у меня точно украдут.

Так, но вот прямо сейчас они оба у меня позабыты — позаброшены, венговских навыков обращения с мужчинами никаких. Можно, конечно, у Старшей Хозяйки попросить совета и мастер-класс или потренироваться на гаремных парнях… нет, лучше все-таки Эмиль, пусть рассказывает мне и показывает, как сделать ему приятно, а мне — интересно.

Эмиль зашел, слегка встревоженный неожиданным вызовом госпожи, но когда узнал о причине этого самого вызова, то безуспешно попытался скрыть счастливую улыбку. Еще немного — и даже эмоции перестанет скрывать, наконец-то я испортила его достаточно!

— Принеси-ка мне, мой хороший, те ваши игрушки, которых ты не боишься.

Он принес такое разнообразие девайсов, что глаза разбежались: флоггер, стек, плеть, набор анфаллосов немаленьких размеров и, кажется, стек-фаллос.

— Смелый парень, — я глянула на него с восхищением, — или ты уже прекрасно знаешь, что своим мальчикам я не люблю причинять боль?

— Госпожа, нас приучают терпеть боль и получать удовольствие. А для своей госпожи я готов на все, даже быть нарезанным на мелкие кусочки.

— Это ты сейчас даже пошутил? Определенно, общение идет тебе на пользу. Но я сейчас совсем не хочу причинять боль. Мое условие: сейчас я пробую на тебе разные штуки, и, если тебе больно, ты об этом говоришь. Учти, что у меня еще один парень есть, который от боли совсем не кайфует, поэтому не изображай из себя героя — только хуже сделаешь.

Эмиль попытался уложить в голове ситуацию, когда госпожа получает удовольствие не от того, что наложник корчится от боли, а от того, что ему приятно. Видимо, это далось ему плохо, но он кивнул.

— Ну, вот и молодец. Раздевайся теперь. Пока снимай только рубашку.

Все-таки какой он красивый. Гладкий, золотистый, загорелый, хотя я и не видела, чтобы здесь кто-то специально загорал. Наверное, генетика. А еще накачанные, но в меру, выпуклые грудные мышцы и аккуратные мужские соски, которые почему-то вызывают у нее странные желания. Захотелось его пометить, и я даже знала, чем: нашла среди игрушек золотые колечки для пирсинга. Очень интересные желания намечаются… Теперь все-таки надо убедиться, что Эмиль правильно понял свою задачу:

— Подойди ко мне поближе. Послушай еще раз: ты для меня особенный мальчик, так же, как и Кристиан. Ни одного из вас я не хочу ломать или заставлять что-то делать против воли. В любой момент я могу остановиться, если ты этого попросишь. И я не выгоню и не накажу тебя после этого, мы просто попробуем что-то другое. Привыкни к этой мысли.

Я помедлила, давая Эмилю время осознать услышанное, потом продолжила:

— Я хочу сделать тебе пирсинг. Это возможно без лекаря?

— Да, госпожа. Я знаю, где иглы лежат и средство… — и Эмиль сорвался с места.

«Ничего себе, когда боятся, так не рвутся выполнить приказ. Ему тоже хочется быть помеченным?»

До Эмиля уже до самого дошло, что он даже разрешения не спросил, обернулся у порога:

— Госпожа, вы разрешите мне сходить и принести все нужное?

— Иди уже.

С рекордной скоростью передо мной оказался какой-то флакончик, ватные тампоны, салфетки и набор игл. В общем, стандартный набор «Сделай сам» венговской госпожи.

— Уверен? — на всякий случай спросила я парня. Тот молча кивнул, глядя на меня счастливыми глазами. «Как мало, все-таки, для счастья надо. Причем нам обоим. Интересно, как бы сделать так, чтобы у меня руки не дрожали?»

Я протерла грудь и соски Эмиля дезинфицирующим средством, взяла иглу, убеждая себя, что искалечить его я точно не смогу, а прекратить сейчас — это значит очень разочаровать парня, который напрягся от предвкушения боли… и чего-то еще. Сжала сосок, приставила иглу и решительно надавила, делая прокол. Объект эксперимента чуть заметно вздрогнул, не издав ни звука, только дыхание задержал. Второй прокол я уже делала увереннее.

Снова протерла все жидкостью и, стараясь не думать о том, что делаю, а при этом все чувствует, вставила колечки. Получилось красиво. У меня явный талант, потому что получилось симметрично и очень завлекающе. Эмиль явно не зря терпел!

— Больно? — участливо спросила я, не удержалась и поцеловала его решительно сжатые губы.

— Нет, что вы, госпожа, спасибо! Мне очень нравится, спасибо!

Похоже, я не ошиблась и боль он даже не заметил, весь поглощенный новыми ощущениями и счастливый оказанным вниманием. Я дотронулась до горячих от прилива крови сосков, осторожно задев пирсинг:

— Потом, когда я тебя отпущу, зайдешь к лекарю, пусть он еще посмотрит. А сейчас… Готов к флоггеру? — мне незамедлительно кивнули.

Нет, все-таки странные они здесь. Лучиться таким восторгом, когда тебя собираются пороть… Флоггер, конечно, самый легкий из этих приспособлений, им гладят, можно сказать. Но уж точно плеть или стек я использовать не буду.

— Снимай все, ложись на живот! — Ой, а вот об этом я не подумала — тебе ведь будет больно сейчас?

— Нет, госпожа, нет! совсем не больно, пожалуйста, делайте, что собирались! — Эмиль пытался поймать мой взгляд, одновременно освобождаясь от штанов. Этим ему удалось отвлечь мое внимание и переключить его предоставленное в мое распоряжение тело:

«Да, красиво. Он везде красивый. И шкурку его красивую я портить точно не буду, насколько я понимаю, флоггером кожу рассечь и рубцы оставить невозможно. Хотя, конечно, если умеючи, то, наверное, все возможно. Или, наоборот, неумеючи…»

Эмиль с готовностью улегся на лавку, маня красивым изгибом спины и подтянутыми ягодицами. Получить в полное свое распоряжение что-то настолько аристократически-красивое, совершенное… За одно это Венгу стоит поблагодарить.

Нет, мне явно сегодня в компот что-то подлили, обычно такие желания не рождаются. Хотя… красивый мужчина, подходящая атмосфера и, главное, его почти осязаемое желание доставить мне удовольствие… Все нормально!

Я подошла, взяла флоггер, понадеявшись, что им действительно нельзя навредить, опустила ленточки прямо по центру спины. Жертва моего эксперимента не издала ни звука, не пошевелилась — как и положено. Нет, так скучно и неинтересно.

— Эль, не надо сдерживаться. Если тебе понравилось — покажи это, если не понравилось — тоже дай знать.

— Мне нравится, госпожа, — мышцы перекатились под гладкой кожей, Эмиль чуть развернулся, чтобы видеть меня.

Я снова взяла в руки игрушку, с интересом касаясь кожаными ленточками спины и ягодиц, стараясь контролировать удары. Подопытный периодически слегка извивался и втягивал воздух, но явно не от боли.

В какой-то момент мне показалось, что спина начинает розоветь и кое-где видны следы ударов. «Пора заканчивать, а то увлекусь и перестараюсь».

— Поднимайся, переходим к следующему пункту.

Эмиль осторожно встает: глаза расфокусированные, шалые, лицо тоже розовое, цвета спины. А еще — приказа-то возбудиться не было, и он, как идеальный наложник, изо всех сил борется с последствиями порки.

— Я разрешаю тебе возбуждаться. И принеси мне стек.

А вот про стек, похоже, ему надо было думать, чтобы никакого возбуждения не было. Потому что лицо мигом побледнело, в глазах страх, как бы хорошо он ни контролировал себя; но он послушно идет за стеком. Интересно, а зачем он его вообще тогда принес?

— Эмиль, посмотри на меня, пожалуйста. Стека ты боишься? — в ответ упрямый взгляд римлянина, попавшего в плен к варварам: «Умру, но слабости не проявлю!», и я, кажется, знаю, у кого он этим взглядам научился. Вот паршивец! Научили его уже хорошему, называется! Впрочем, сердиться на красивого мужчину у твоих ног, героически собравшегося терпеть издевательства над собой ради твоего удовольствия, ну никак не получается!

— Так, ладно, рассказывай, кто тебя им наказывал. И ты помнишь, что я обещала не причинять тебе боли? Стек убираем?

— Госпожа… — голос у Эмиля охрип, чего она у него никогда не замечала. Владел он собой идеально, если не пугать, конечно, как сейчас.

— Бывшая Старшая Госпожа меня часто наказывала.

— Понятно. А скажи, от стека вообще возможно получить удовольствие?

— Да, госпожа. Наверное…

— Тогда нам нужно иши, да? И ты принес правильный размер или тот, для наказания?

— Правильный.

— Хорошо. Будет совсем плохо — ты мне скажешь, и мы все прекратим. Я обещаю. И обещаю, что точно тебя не накажу, — я подошла к нему вплотную и осторожно дотронулась пальцем вначале до одного, потом до другого соска со свежим пирсингом, любуясь, как он втянул воздух, прикусывая губу; потом прислонилась всем телом к нему и чуть потерлась. Кажется, страх уже точно ушел. Теперь можно размазать иши по этому страшному для мальчиков девайсу и подступить к Эмилю. Черт, страшнее, чем с пирсигом…

— Эль, послушай меня очень внимательно. Если я сделаю тебе больно — скажи мне об этом. Скажу тебе по секрету, я впервые с мальчиком подобным образом и совсем не хочу, чтобы мой новый опыт закончился для тебя больницей.

— Спасибо, госпожа, — совершенно искренне сказал Эмиль, — я скажу, не бойтесь. — Тут он понял, что сморозил, и с ужасом уставился на свою хозяйку. Я улыбнулась и дернула его за прядь волос: «Все нормально. Ты прощен.»

Я осторожно, очень осторожно вводила стек, положив руку на напряженную поясницу парня и пытаясь понять его ощущения. «Еще бы пульс ему мерять в процессе. И мне не помешает».

Нет, вроде в обморок не падает, от боли не корчится… А если осторожно туда и обратно стеком поводить, а потом еще и погладить рукой… Я поймала умоляющий взгляд и прежде, чем он что-то попросил, разрешила сама:

— Можешь кончить для меня — одновременно вытаскивая стек-фаллос.

Эмиля, кажется, прорвало, и я с удовольствием и даже некоторым благоговением наблюдала за тем, что ему происходящее очень понравилось…

Зато я сама была мокрая и, кажется, руки подрагивали. «Да, тяжела ты, доля Старшей Госпожи, никогда бы даже не подумала, насколько.»

— Эль, до комнаты своей хоть сможешь дойти?

— Да, госпожа. Спасибо, — и он совершенно непрограммно прижался лицом к моим коленям.

И стало совершенно понятно: это сейчас со мной он был настоящим, искренним, боящимся меня потерять, а с остальными надевал маску ледяной статуи. Неудивительно, что местные парни норовили растопить «ледышку», указать его место, а женщины обожали его ломать, до тех пор, пока ломать стало нечего.

Эмиль выщел из комнаты госпожи просто сияющий, бережно перебирая свои впечатления и сохраняя их в памяти, и, конечно, первым, кого он встретил, был Кристиан. Он ничего не сказал, но выражение лица у него… Эмиль взглянул и тоже молча прошмыгнул в свою комнату. Закрыл дверь на замок и задумался: можно отсидеться здесь, пока муж госпожи не придет в себя и не перестанет так злиться. Дверь-то он точно выламывать не будет, такое даже невозможно представить. А утром Эмиль выйдет, когда того отпустит.

«Мне 30 лет. Точнее, до тридцати осталось два с половиной года, я даже дни могу подсчитать… Я не буду бояться. Если он хочет трахнуть меня — значит, трахнет. Избить — имеет право. Он мой Верхний и муж госпожи. И они сделали мои последние месяцы такими счастливыми! Госпожа играет в меня, потому что хочет этого, и каким нужным снова я чувствую себя с ней! Верхний… он имеет полное право ревновать. Просто сейчас я открою дверь и пойду к нему. И будь что будет. Мне надоело бояться.»

Эмиль решительно открыл дверь и направился к комнате Кристиана. Дверь к нему он открыл почти с ноги, вызвав ошарашенный взгляд хозяина комнаты и комментарий: «Зашибись…»

Правда, за эти несколько шагов, которые Эмиль прошел по комнате, решимость таяла и хотелось или повернуться и просто выскочить за дверь, или просто встать на колени, как и положено простому наложнику перед Первым мужем госпожи. Эмиль выбрал второе: опустился на колени перед Кристианом, усилием воли сдерживаясь, чтобы не обнять его за ноги, и тихо сказал:

— Прости. Госпожа может играть в меня, как хочет, я буду стараться доставить ей все удовольствие, какое смогу. А ты в своем праве, и я приму от тебя любое наказание.

Кристиан совладал со своим изумлением и вполголоса сказал:

— Эль. Уйди отсюда. Иначе я за себя не ручаюсь и дальнейшее нам обоим не понравится.

Эмиль

У меня еще есть несколько минут, чтобы выбежать за дверь. Он был зол, очень зол. Можно переждать. Но потом я никогда не смогу сделать эти несколько шагов вглубь комнаты.

Кристиан

Самоубийца. Реальный самоубийца. Я был иррационально зол, причем знал прекрасно, что мне бы точно не понравилось, как госпожа с ним играла, и не хотел бы оказаться на его месте. Хорошо, что у меня были эти несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Эмиль, сгинь. Иначе я могу сделать что-нибудь, о чем мы оба потом пожалеем.

Эмиль

Я сделал эти несколько шагов и опустился на колени. Самое страшное — не закрывать глаза и видеть, откуда кулак прилетит… или ногой.

Кристиан

Эмиль на коленях, сопротивляться явно не будет, потому что так понимает свой долг. А может быть, из благодарности. Здорово отрезвляет, когда вспоминаешь алую кровь на лице и то, что он мог тогда просто постоять в сторонке и его никто бы не осудил.

Внезапно Эмиль прижался лицом к его коленям:

— Делай все, что хочешь. Я понимаю, что ты ее муж. Я принадлежу госпоже, ты ее любишь. Я принадлежу вам обоим. Я ни на что не претендую, но если госпожа снова позовет, то я приду и сделаю все, что она хочет. И…сегодня ничего не было, она просто играла в меня, — он попытался улыбнуться.

— Ненормальный, — злость ушла. С этого сумасшедшего ведь станется молча терпеть издевательства, ни слова не сказав госпоже. — Кристиан молчал некоторое время, потом продолжил: — Госпожа возьмет тебя вторым мужем, она говорила.

Эмиль некоторое время молча смотрел, потом сказал ровным голосом:

— А знаешь, ты мне отомстил. Хорошо пошутил.

Крис изумленно посмотрел на него, не сразу поняв смысл сказанного. Что, его слова можно было понять как издевательство? Что же у него в голове-то делается…

Он рывком поднял Эмиля на ноги:

— Вот дурак… Я тут на наказание нарываюсь, потому что госпожа хотела позже тебе об этом сказать, а я не утерпел. А ты решил, что это у меня шутки такие.

Эмиль попытался уложить в голове услышанное и, кажется, начинал верить в сказку:

— Меня вторым мужем. Но почему? Мне ведь двадцать восемь скоро…

— А мне, блин, через два года двадцать восемь, и меня это нисколько не … беспокоит. Давай, ты сам спросишь у госпожи, за какие-такие заслуги все это, мне ты все равно не поверишь. Но не думай, что ты просто попался под руку. Госпожа очень разборчивая.

— Спросить? Но ведь госпожа не разрешала тебе рассказывать, тебя накажут. Я ничего ей не скажу, не скажу, что знаю…

— Мысль потрясающая — делать вид, что ты ничего не знаешь, а я ничего не рассказал. Ни ты, ни я не настолько хорошие актеры, к тому же я просто не хочу врать. Не переживай, госпожа вряд ли рассердится. Кстати, ты к лекарю-то сходил, наверняка тебя госпожа отправила?

— Нет, госпожа сказала идти, а я забыл, — растерянно ответил Эмиль.

— Вообще-то неудивительно, не до того было. Пошли тогда, доведу.

Глава 5. Боевое крещение

Крис первым заметил, что одна из Молодых Хозяек подозрительно часто оказывается рядом с Эмилем. Конечно, по роду своих занятий Эмиль много времени проводил, помогая Старшей Хозяйке и общаясь со спецами и, иногда, Молодыми Хозяйками. Но внезапно проснувшееся у госпожи Майриэллы желание быть полезной Старшей Хозяйке, а это оказалось просто невозможно без консультаций Эмиля… Эмиль старался проскользнуть мимо нее незамеченным, а когда это не удавалось, замирал вежливой ледяной статуей, рассматривая пол под ногами и тихо отвечая на вопросы. Крис, увидев эту картину в первый раз, весело хмыкнул: «Ну вот, а говорил, что тебя уже списали в тираж. Ошибаешься!».

Эмиль хотел объяснить, что все совсем не так весело, что он просто не сможет сказать «нет» любой госпоже, которой придет фантазия его использовать, ведь официально он общий наложник в гареме. Госпожа до сих пор ничем не подтвердила слова Кристиана о том, что возьмет Эмиля вторым мужем. Впрочем, это с самого начала было больше похоже на сказку, в которую он поверил по собственной глупости. Госпожа пошутила или обмолвилась, а Крис неправильно истолковал ее слова. Или она просто передумала, внимательно рассмотрев Эмиля и сравнив с другими парнями у них в гареме. Они моложе и лучше умеют привлекать и удерживать внимание женщин. И вообще, госпожа может купить еще парней и выбрать из них.

Майриэлла словно впервые увидела Эмиля, когда оба наложника Старшей Госпожи сопровождали ее в город. До этого его было не видно и не слышно, и чаще всего это бледное испуганное нечто можно было увидеть в Комнате наказания, где его в очередной раз воспитывала жена. Сейчас веселый парень в инопланетной одежде выглядел совершенно другим, сам чем-то неуловимо напоминая инопланетника. Теперь Майриэлла даже пожалела, что не попросила его в свой гарем после смерти его жены.

Анита

Эмиль ворвался в комнату, другого слова было не подобрать. Учитывая его обычно тихое и незаметное поведение, это было очень странно. И выражение лица у него было такое, что у меня в голове мгновенно промелькнул десяток предположений, но ни одного хорошего.

— Я знаю, что я виноват, вы меня накажете. Простите, я вас подвел! Госпожа, я очень вас люблю!

Нет, таких заявлений я могла ждать от Криса, а не от Эмиля, хотя в чувствах последнего уже давно не сомневалась. Но его странное и нетипичное поведение начинало серьезно меня беспокоить. Эмиль чуть отдышался и начал по новой:

— Госпожа Майриэлла позвала меня к себе, чтобы я помог ей с бумагами, а потом решила в меня поиграть. Если бы я знал, чем все кончится, я бы ей сразу отказал, и пусть бы меня наказали… Госпожа, я вам изменил…

— Тихо, тихо, успокойся. Изменил он. Догадываюсь, как все было. Сейчас ты быстро пойдешь в свою комнату и никому не скажешь, что ты уже рассказал все мне. Жди, сейчас, наверное, госпожа Майриэлла с госпожой Таисией придут сюда. Не бойся и подыгрывай мне во всем. Того, чего ты боишься, не случится. Иди к себе, быстро!

Эмиль, не задавая лишних вопросов, мгновенно растворился за дверью, а я обернулась к Кристиану, напряженно вслушивающемуся в разговор:

— Крис, я правильно поняла, что за подобный проступок наказание очень гадкое?

— Ну, как вам сказать… Вначале кастрировать, потом усыпить… Наверное, можно обойтись без усыпления, но вряд ли это его порадует.

— Я так и поняла, даже не стала у Эмиля уточнять, он и так чуть тут на ковре не скончался. И никого не волнует, что я его виновным не считаю? Я так поняла, что он побоялся сразу послать госпожу… в неведомые дали, а она решила его просто подставить. Если он мой будущий муж, то его надо наказать за измену, и очень серьезно наказать. А если просто общий наложник… то ему придумают какую-нибудь другую провинность… и оставлять его в непонятном статусе я больше не хочу.

— Ну, похоже, что все именно так. Обязаны наказать.

— Так, значит, наказание обязательно. Хорошо, давай его придумывать. Он виноват в том, что не предупредил другую госпожу, что принадлежит мне, то есть обманул ее? Зная Эля и то, что он всего боится, в это можно поверить. Сколько там за обман госпожи?

— Сорок, по-моему.

— Много. Но лучше, чем альтернатива. Значит, для меня сейчас главное — как можно достовернее сыграть, что я зла на него именно за то, что он обманул чужую госпожу. Господи, мне скоро вручат все награды за лучшую актерскую игру сразу…

Старшая Хозяйка в сопровождении Майриэллы не заставила себя долго ждать. На лице Таисии ничего нельзя было прочесть, хотя, учитывая опыт нашего с ней общения, ей просто хотелось разрешить эту ситуацию с наименьшими потерями. Сопровождавшая ее молодая русоволосая женщина с напряженным лицом, наоборот, была готова к конфликту. «Странно, вы все не замечали Эмиля, когда он вернулся в гарем и вы спокойно могли забрать его себе, если бы хотелось. Но нет, почему-то тогда он никому не был нужен, а сейчас вдруг стал просто медом намазан. Правильно, чужое-то интереснее. И я виновата, конечно, так затянула с объявлением его статуса, можно сказать, сейчас я его сама и подставила.»

Разговор начала Таисия:

— Старшая Госпожа, Майриэлла просит разрешения забрать в свой гарем Эймийлио.

— Таисия, я как раз собиралась объявить о том, что я беру Эймийлио своим вторым мужем. Майриэлла, я вынуждена отказать тебе, потому что решение свое менять не буду. Но у нас в гареме ведь есть еще свободные наложники, почему именно он?

Разочарованная женщина вытащила свой козырь:

— Старшая Госпожа, но я играла в этого наложника и он ничего мне не сказал, что принадлежит вам! И он кончил при мне!

— Дорогая, я еще не говорила зверику, что беру его своим мужем, не хотела пока его баловать. Но он должен был предупредить тебя, что он мой. Но это же Эмиль, ты знаешь его дольше меня — он просто испугался перечить госпоже. Конечно, если бы ты знала это, то никогда не стала бы использовать именно этого наложника, ведь в гареме полно свободных парней. Получается, что он ненамеренно обманул госпожу, то есть тебя. За это, чтобы он в следующий раз думал над своими поступками и ничего не забывал, я его накажу. Я считаю, что за такую провинность сорока ударов достаточно.

Махать плетью, когда ты мстишь за синяки и унижение Криса — это одно. Наказывать самого Криса, кипя от злости после его дурацкого поступка — это тоже одно. А взять в руки плеть и опустить ее на спину, которую ты так недавно ласково гладила, наказать человека, который точно не заслужил подобного, которого ты хотела бы сейчас просто успокоить, а злости на него нет совершенно… Как бы это ни выглядело со стороны, для меня Эмиль не виноват, ему просто не повезло очутиться в центре грандиозной подставы.

Неподвижное обнаженное тело на лавке. Взять плеть и попытаться вспомнить, как Джойлина ставила мне руку перед тем наказанием или уроки Таисии, демонстрировавшей правильную технику порки «звериков». Нельзя бить по одному месту, чтобы не порвать кожу. Про боль лучше не думать. И самое страшное — это сделать первый удар.

Десять ударов, потом переложить плеть в другую руку и продолжить с другой стороны. Потом снова поменять. У меня уже устают руки, я даже не хочу думать о том, что он чувствует… Хотя, когда полумертвого от стыда и ужаса Эмиля вызвали для объявления наказания, он обрадовался! Обрадовался, узнав, что он получит сорок ударов плетью. Видимо, то, что он себе представлял, было неизмеримо хуже.

Спина передо мной вся во вспухших полосах, кое-где уже виднеются багровые рубцы, как я ни старалась быть осторожнее. Эмиль все выдержал, не издал ни звука, только дышит тяжело, и тело уже непроизвольно вздрагивает при каждом ударе. Дышит — это хорошо, потому что в какой-то момент мне стало очень страшно, хотя умом и понимаю, что он переживал и не такое.

Все наконец закончилось. Таисия, все это время бесстрастно наблюдавшая за наказанием, напоминает:

— Благодари Старшую Госпожу, она сегодня была очень добра к тебе.

— Благодарю за науку, госпожа, — Эмиль с закушенной губой осторожно поднимается со скамьи. Тут же рядом оказывается Крис, подхватывает под руку, стараясь не задеть спину.

— Крис, проводи Эмиля в комнату. Я скоро приду.

Эмиль встает, молчаливо оказываясь от помощи и, держась очень прямо, выходит за дверь, сопровождаемый Кристианом.

Надеюсь, что на сегодня мы все вопросы прояснили, я могу наконец без свидетелей успокаивать и Эмиля, и себя. Крис — не свидетель, он свой.

— Тебе разве папа не говорил, что опасно одному заходить в комнату к незнакомой женщине? — Эмиль пытается сформулировать какое-то оправдание, но я ему не даю — Я пошутила, просто так на Земле говорят. У меня просто месячник какой-то порки самых любимых людей…

— Так, чем бы тебя напоить? — это уже озаботился Крис. — Взять успокоительное у лекаря? Или можно коньяк, ну, то, что здесь вместо него есть, и с тайшу — говорят, кофе с коньяком хорошо забирает. Если не возражаете, госпожа, я сделаю на всех.