Не покидай

Глава 1. Верните меня в реальность

Анита попрощалась с Таисией, тепло обнявшей ее в ответ, и поманила полувменяего от счастья Кристиана в свою комнату.

— Ну, что скажешь?

— Так не бывает! Но ты ведь рада? — Крис боялся сам радоваться раньше времени.

— А ты еще сомневаешься? — Анита счастливо повисла на шее у мужа, тот с облегчением обнял ее в ответ и так и держал, не отпуская.

— Так что это за ерунда была насчет «детей не бывает»? Может, вы только в неволе не размножаетесь?

— Может… — в таком состоянии Крис согласился бы с любым ее утверждением. — А кто… кто у нас будет, уже известно?

— Мальчик. У нас будет мальчик. Здесь все-таки замечательная медицина, чуть ли не с первого дня можно узнать, кто у тебя родится. Это просто мы были не в курсе, что вообще кто-то родится, — она засмеялась, прекрасно понимая, что сейчас они с Крисом и вообще хоть какая-то адекватность — это просто параллельные реальности. Надо хотя бы ночь с этим неожиданным известием провести, привыкнуть, может, хотя бы наутро они будут снова готовы к общению с окружающим миром. — Ты еще не настолько местными обычаями опылился, чтобы переживать, что это не девочка-наследница?

— Это просто чудо, я уверен. А к чудесам требований не предъявляют. Я до сих пор не могу это осознать — я муж, а теперь и отец. Иногда кажется — проснусь, а все это сон.

— Осознай это, пожалуйста. Я тоже ничего не хочу выбирать, я хочу мальчишку, темноволосого, кудрявого и синеглазого, как его отец.

Кристиан

Наутро, после завтрака, Анита выставила меня и велела возвращаться к миру, а она скоро последует за мной. Чувствует она себя прекрасно и, если бы ничего не знала, долго бы ничего не заподозрила. Еще поинтересовалась, наказать меня за мое ябедничество Старшей хозяйке, или наградить. Я был согласен и на «наказать», и на «наградить», поэтому был выставлен с приказом стереть блаженное выражение с лица, «а, впрочем, уже ничего не поможет, ну, пройдет со временем».

С этим самым выражением, понимая, что даже ящик лаймов мне не поможет, я заявился к Эмилю. Вот сейчас мне было все равно, хотя бы у него мальчики-зайчики со всей Венги собрались, я их бы и не заметил. Когда я немного возвращался в реальность, то понимал, что от меня можно костры разжигать и вместо лампочки использовать. Эмиль тоже это заметил:

— Я никогда тебя таким счастливым не видел. Сияешь, как все три солнца сразу! У вас с госпожой что-то хорошее произошло?

— У меня ребенок будет! У нас с госпожой… — блаженно улыбаться я не перестал.

— Кто? Наследница?

— Нет, мальчик. И, знаешь, мне действительно все равно. Я ведь думал, что у меня вообще детей не будет.

— Я рад, правда, очень рад за тебя, — Эмиль обнял меня. И я абсолютно уверен в его искренности. Где-то глубоко внутри царапают угрызения совести, потому что я ведь не надеялся ни на какие чудеса и думал, что это Эмиль будет прекрасным отцом, а я… буду помогать воспитывать их с Анитой детей. А сейчас все наоборот. Нет, такого благородства во мне нет, чтобы хотеть вернуться к той ситуации, но почему-то жаль, что Эмиль будет наблюдать только со стороны. Как соперника я его уже не воспринимаю, он тот, кто любит ту же женщину, что и я. Что немаловажно, она его тоже очень любит. Странное ощущение… Знаю только, что не потерплю никаких насмешек и подколов в его адрес. Впрочем, уверен, что наши доброжелатели попытаются посочувствовать в первую очередь мне, потому что родится мальчик, а не наследница. Вот только задеть можно только того, кто сам расстроен этим известием, а я счастлив.

— Ну, что, церемонию будем заказывать?

Крис недоумевающе посмотрел на свою жену:

— Какую?

— Церемонию зачатия. Срок маленький, вполне можно сыграть, а потом кто там дни подсчитывать будет. Ты бы смог участвовать?

— Если очень надо, то смог бы, конечно. А нам очень надо?

— Еще не знаю. Кстати, Эмиль, расскажи, как там все проходит? Ты же знаешь?

— Да, госпожа, знаю. Госпожа приглашает других женщин, в зале ставят кровать, госпожа надевает специальное платье, мужчина заходит обнаженным, свет выключают и зажигают свечи. Мужчина возбуждается по приказу…

— Да, эротично, — прокомментировал Крис, — вот как можно обыграть слова «вечер со свечами».

— Я в твоем голосе не слышу энтузиазма, — улыбнулась Анита.

— А это потому, что его там нет. Правда, скажите только, что это необходимо по местным правилам — и все будет. Сыграю все, что нужно.

Но Анита его не слушала, она случайно взглянула на Эмиля во время разговора. Сейчас, когда он думал, что его никто не видит, на его лице появилось выражение такой тоски…

Она поднялась и подошла к своему второму мужу. Эмиль имел дурацкую привычку стоять перед своей женой и госпожой на коленях, хотя уже знал прекрасно, что от своих мужчин она этого никогда не потребует. Впрочем, учитывая его рост, может, так и удобнее, по крайней мере, не надо стул подставлять, чтобы обнять его.

— Ты завидуешь? — вполголоса спросила Анита, не отказав себе в удовольствии провести рукой по мягким волосам и задержаться на скуле, щеке, пройтись ладонью по шее и нырнуть в вырез рубашки. Поскольку его хозяйке нравилась инопланетная мода, он теперь не носил местные рубашки с запахом, а вместе с Кристианом заказывал континентальные вещи. И его жена не могла не признать, что его вид всегда ее радовал.

— Простите… — он поймал губами ее руку, зная, что его не накажут за самоуправство. А, впрочем, если и накажут, это того стоило.

— Совсем заскучал, солнце? Ну, так сложилось, что вас у меня двое, а я у вас одна.

Кристиан посмотрел на Эмиля так, как будто давно его не видел:

— Я толстокожий болван… Мог бы догадаться, что этот разговор тебя не очень радует.

— Госпожа, я не хотел вас расстраивать, — вмешался Эмиль, — вы и так слишком добры ко мне. Я приму любое наказание за то, что не сдержал эмоции.

— Бестолочь ты моя любимая. Я просто предположила и угадала, а ты ничем меня не расстроил. Вообще-то мне нравится, что тебе не все равно. Наверное, тебе бы как раз понравилось на такой церемонии. Поверь, я знаю, как важно чувствовать себя любимым и особенным, и чтобы другие тоже это видели. А, знаешь, я придумала одну вещь. Ты не боишься огня, горячего воска? Обжечь я тебя, надеюсь, не обожгу, но, наверное, чувствительно будет.

— Нет, госпожа, я не боюсь. Это наказание, госпожа?

— Нет, точно не наказание. Хочу поиграть в одну из местных забав.

Анита

Наверное, я уже прониклась духом местных развлечений, потому что мне давно хотелось попробовать игру с воском, рисование картин на теле, которое так хорошо умел показывать муж Старшей госпожи Шестого Дома, Яйрийны Шойфейр. Ну и что, что не я первая это придумала, зато эта игра не требует особых усилий и без кровавых деталей.

А сейчас оказалось, что можно очень удачно устроить скромную вечеринку, обойтись без церемонии, которая не очень приятна Крису, зато я могу привлечь Эмиля и сделать его «главным блюдом». Я даже не сомневалась в согласии Эмиля, но все-таки решила спросить:

— Солнце, ты хотел бы стать нашим холстом для рисования на вечеринке? — и тут же ответила на невысказанный вопрос заинтересовавшегося Кристиана:

— А у тебя самоотвод!

И продолжила для Эмиля:

— Я тебя не заставляю, ты можешь отказаться, если хочешь.

Какое там отказаться! Загоревшиеся глаза, ответ: «Да, конечно, госпожа, я очень хочу!». Причем мне показалось, что даже если бы я предложила медленно разрезать его на кусочки, он все равно согласился бы с восторгом. Какая же в них живет жажда внимания, жажда одобрения от своей хозяйки! Понятно, что следить за безопасностью все-таки придется мне, если я не хочу получить счастливый полутруп.

— Эль, а теперь послушай меня. Я видела, как это делается, пробовала сама, и ожогов у наших подопытных не было. Но если что-то пойдет не так, я хочу, чтобы ты дал мне знать, что тебе больно. Я буду иногда дотрагиваться до твоей руки, и если тебе плохо, то ты в ответ сожми мою руку.

Крис все-таки не выдержал:

— Госпожа, просто ради интереса: а если бы Эмиль отказался, вы бы кому предложили?

— Взяла бы Рива или Кира, только уже не спрашивала бы их согласия.

Эта идея насчет темы для вечеринки была очень кстати и решала многие мои проблемы. Скромная вечеринка, только для своих. А уж сообщать или нет, что я жду ребенка, решу по ходу дела. Не такое уж это событие межпланетного масштаба. Только я подчеркиваю «скромная вечеринка», потому что не так давно на Совете чуть не лишилась своего мужа.

В тот раз, занятая разговором, я отошла в дальний угол зала и выпустила своих спутников из вида. Распрощавшись с собеседницей, я оглянулась и не нашла ни Криса, ни Эмиля рядом. Кошмарное ощущение, как у ребенка, потерявшегося на улице или в торговом центре. В это раз, правда, я не потерялась, а потеряла своих, но от этого не легче. Рядом мелькают какие-то женщины, сопровождаемые рабами, а я своих мужчин не вижу.

Вдруг в противоположном углу замечаю подозрительное оживление, присматриваюсь: кажется, именно там мелькает знакомый силуэт. Лавируя среди гостей, быстро направляюсь туда.

Крис буквально вжимался в стену, пытаясь увернуться от наседающих женщин, уже хорошо принявших коктейлей с вейдже. Он с нарастающей паникой искал глазами свою хозяйку, увидел, послал мне молчаливый призыв: «Помоги!». Рядом Эмиль с таким же отчаянием пытался осторожно вытянуть Криса из толпы, но не мог убрать с дороги женщин. Увидел меня и бросился ко мне, я приказала ему на ходу: «Быстро найди госпожу Таисию и приведи ее сюда» и обратилась к возбужденным женщинам, да, можно сказать, почти девчонкам, которые почему-то решили, что могут попытаться раздеть экзотического красавчика, засунуть руку ему в штаны и ущипнуть за разные части тела: «Быстро убрали руки от моего мужа! Я сейчас очень злая, я могу их и оторвать!».

К счастью, Таисия была неподалеку и уже пробивалась на выручку:

— Кайра, дорогая, что скажет твоя мать, когда узнает, как ее дочь безобразно пристает к чужому мужу? — говорила она, тактично отводя в сторону разгоряченную высокую девицу.

Крис показался из толпы, слегка ошалевший от излишнего внимания и какой-то встрепанный. Он машинально разглаживал одежду и, было заметно, еле-еле подавил порыв просто спрятаться за наши спины.

— Как в разбойничьем лесу: замешкалась, обернулась — коня увели, снова обернулась — мужа украли. Надо за руку держать, наверное, — я уже поняла, что за разговорами пропустила «час икс», когда все приличные мужчины должны были уйти вместе со своими женами или хозяйками. В следующий раз буду внимательнее.

— Эмиль, тебя привязывать надо?

— Нет, госпожа.

Рив, оказывается, раньше участвовал в подобных «художествах», поэтому знал, как разогревать воск и какие вообще нужны приготовления. Не мужчина, а просто клад!

Эмиль не боится нисколько, хотя это он зря, конечно — я бы в себе не была так уверена. Но то я, а то он, у него предвкушение предстоящего развлечения все затмевает.

Наношу на гладкую золотистую кожу белый восковой фон (он не боится, потому что кожа гладкая, гладкая! а то сделала бы незапланированную эпиляцию, приятного мало), украшаю его грудь голубыми полосками… Будь проклято мое живое воображение, потому что теперь мне не избавиться от картины «особо шерстистого» экземпляра, которому делают принудительную эпиляцию… хорошая пытка, наверняка применяется изобретательными уроженками Венги для пиратов, например, или для особо наглых инопланетных экземпляров… Что-то кровожадность разыгралась, ладно, спишу на гормоны и вернусь в реальность, а то Эмиль замер в ожидании и не понимает, почему я медлю. Надеюсь, что Рив следит за температурой воска, потому что следующей порцией воска я обвела вкруговую каждый сосок, а потом капнула на соски, на тот самый пирсинг. Эмиль чуть вздрогнул. Спрашивать, не больно ли ему, надо было чуть раньше, наверное… Но я накрыла его руку своей, ожидая знака — он осторожно погладил мою ладонь подушечкой большого пальца. Живой, значит. Понятно, что он не прервет наше развлечение, не лишится внимания всех этих женщин и, прежде всего, не подведет свою госпожу.

Вторая участница — Таисия, ничего себе! Впрочем, почему я списываю ее со счетов — из-за возраста? Так это ерунда, видела я здесь таких древних бабулек, за которыми и молодым не угнаться. Из-за того, что она редко выбирала себе наложников — так, быть может, просто не нравился никто. Крису Эмиль рассказывал, между прочим, что у Таи был любимчик, только потом случилась какая-то мутная история, и его не удалось спасти.

В общем, Тая выбрала Кира, и мальчишка явно очень доволен. Кстати, он довольно часто оказывается рядом с ней, так что, может, ему и повезет на этот раз с доброй госпожой.

Я подумала и начала рисовать Эмилю на груди мишень с точкой в центре.

Крис незаметно оказался рядом, взглянул на мое творчество:

— А вы бы ему немного пониже эту мишень нарисовали; а все выступающие части будете воском покрывать?

— Ах, ты ж, ехидина… Вот если ты так его не любишь, то можешь оставить одного от воска отмываться… или отскребаться.

Глава 2. Одолжение

Анита

Венга семимильными шагами осваивает членство в Галлосоюзе, появляется много желающих вести здесь бизнес, поэтому им очень нужны люди, одинаково владеющие обеими культурами. Просьба об одолжении, переданная через Таисию, меня не очень удивила, тем более, что это не было предложением, от которого нельзя отказаться, а было просто просьбой познакомиться с инопланетником, который планирует здесь бизнес. Мне и самой любопытно стало взглянуть на этого любителя адреналина. Впрочем, выбираться дальше Космопорта ему вряд ли придется, поэтому, возможно, и ничего экстремального в его поступках нет.

Только надо бы решить вопрос с Крисом. Я могу, конечно, хлопнуть кулаком по столу и сказать, что решаю сама, могу вообще ничего не говорить, опять-таки, «не твое дело», но почему-то так поступать не хочется. Я же вижу, что его самоконтроль держится на тоненькой ниточке, и при мне он еще контролирует себя, а вот потом… Его попросту порвет, и смогу ли я собрать осколки… И надо ли мне это сейчас? Нет, никакие одолжения и политическая выгода этого не стоят.

— Солнце мое, никакого чужого мужчины не будет. Я просто откажусь и не буду с ним встречаться. Ты мне дороже. — Я беру руки Криса в свои.

— Из-за меня ты отказываешься оказать услугу этому «серому кардиналу»? — Крис пытается осмыслить то, что я только что сказала.

— Да. И знаешь, почему? Потому что один очень любимый мною человек не устраивает мне сцены ревности из-за моего решения, но ему очень плохо. Это я могу понять. Поэтому я делаю свой выбор.

Секунду подумав, Крис выдает оригинальную идею:

— А почему ты должна отказываться от этой встречи? Просто возьми меня с собой, почему бы и нет? Я буду вести себя прилично, правда.

— Ловлю тебя на слове. Ну, раз ты пойдешь со мной, то и Эмиль тоже.

На встречу я надела коктейльное платье из темно-синих, почти черных кружев с вырезом-капелькой на спине — пока фигура позволяет и ничего не заметно, буду себя радовать! Эмиль был в черном пиджаке из похожей на бархат ткани с черной же рубашкой и брюками, а Крис в серо-стальном костюме, неожиданно придавшем его глазам тоже серый оттенок. Кукол в детстве я никогда не наряжала, а теперь оказалось, что большие и живые куклы гораздо интереснее.

Смелый инопланетник немного опешил, увидев количество народа, с которым ему предстоит общаться. Но, что говорит в его пользу, он очень быстро пришел в себя. Кстати, он напомнил мне скандинава, так что, возможно, это та самая знаменитая северная сдержанность?

— Здравствуйте, очень рад вас видеть. Госпожа Альцейкан не сказала, что ее знакомая, которая согласилась побыть моим гидом, настолько очаровательна. Простите, я не представился сразу — Джейсон Гебнер.

— Очень приятно. Я Анита Эйгельгардт, можно просто Анита. Это мои мужья Кристиан и Эймийлио. Я сама не так давно на Венге, поэтому, наверное, нам легче будет найти общий язык с вами.

«Да она же кокетничает с ним! Лучше бы я не пошел на эту встречу, то, чего не видишь, не причиняет боли» — Крис со стороны был сама любезность и спокойствие, но только для тех, кто не знал его достаточно хорошо.

— Что вы будете пить?

— Думаю, бокал легкого вина мне не повредит; а потом — сок и кофе, по этому напитку я очень скучаю здесь и заказываю его всем межпланетным торговцам. А мальчики сами решат, что они будут.

Крис сделал заказ за двоих:

— Красное сухое вино, а потом тоже сок, из солидарности с нашей госпожой, — и улыбнулся.

За время ужина он ни разу не шокировал нашего гостя, не пошутил, видимо, отдавая себе отчет, что шутки на грани фола с малознакомым человеком — это странно. Поэтому предприимчивый бизнесмен наслаждался приятной компанией во время ужина и, возможно, решил, что мужьями я просто назвала своих телохранителей — кто этих венговок поймет.

— По-моему, счет мы должны оплатить даже не пополам, а в процентном соотношении к численности гостей, — улыбнулась я, когда вечер подошел к концу.

Джейсон ожидаемо возмутился:

— Нет, прошу вас, я пригласил, я и оплачиваю. Прошу вас, не спорьте, дайте мне на минуту почувствовать себя дома.

— Дома вы всегда платите за тех, кого приглашали? Ну, что же, не буду настаивать, хотя сейчас вы оплачиваете ужин почти целой футбольной команды. Но уж тогда при следующей встрече угощаю я.

Знаете, возможно, я оказала вам сейчас плохую услугу, быть может, надо было сразу начинать общаться с типичными местными жительницами, а я-то нетипичная.

— Вы обещаете мне следующую встречу?

— Возможно. Я ее не отрицаю.

Когда мы разошлись и распрощались, а мне вручили визитку со всеми телефонами, паролями и явками, Крис не выдержал:

— Вообще-то, он беззастенчиво флиртовал с вами, госпожа.

— Я это заметила. А ты ревнуешь?

— Нет, конечно, я счастлив просто.

— Дурак ты просто. Неужели ты и в самом деле думаешь, что я соскучилась по невоспитанным земным или как-то другим мужчинам? Когда рядом со мной красивые, послушные… да просто самые любимые. Но это не исключает того, что тебе все равно стоит быть в тонусе.

— Как будто я сейчас не в нем… — пробормотал ревнивец, поднеся мою руку к губам.

Однажды мне сказали, что я слишком сильная. Неправда, это они были слишком слабые. Когда-то я думала, что рядом со мной будет сильный человек вроде Бориса, но жизнь повернула все так интересно и сейчас рядом со мной тоже сильный человек, но сильный по-своему. Крис не боится отдавать мне всю власть, а для этого нужно большое мужество. И я никогда не обману это доверие и не воспользуюсь им против него.

Эмиль совсем другой, и он тоже очень сильный. Он все время рядом, не требуя к себе внимания, ничего не попросив для себя. Он просто рядом с нами, как неизменная, стабильная величина, готовый поддержать своего, вроде бы, соперника, готовый отвлечь на себя нежелательное внимание, подставиться под наказание и постараться помирить упрямых баранов, разгоряченных спором. Рядом со мною два очень дорогих мне человека, и я буду защищать их на любой планете от всех выпадов в их адрес и от оценок, которые так любят давать недалекие люди.

Глава 3. Новая покупка

Кристиан

Вообще в гареме далеко не все так хорошо, как мне бы хотелось. Надо втягиваться в работу и начинать решать проблемы, пока они не начали решать все за меня сами.

Арнейс, муж одной из Молодых хозяек, меня аккуратно подставляет, точнее, пытается это сделать. С тех пор, как его госпожа, до того жившая в Венгсити, снова приехала в наш дом, спокойная жизнь закончилась. До этого парни в гареме делились на тех, кто не хочет неприятностей и не собирается раскачивать лодку, на тех, кто в силу своего возраста и неопытности в разборки не лезут, и на мальков — здесь все и так понятно. Это еще детишки любопытные и пронырливые, временами хитрые, но им еще до взрослых разборок расти и расти. А Арн сразу начал подговаривать старожилов, что инопланетник, ничего не понимающий в местных порядках — не самая лучшая кандидатура для старшего.

Он бы не поверил, но я этой должности тоже не просил и совсем ею не дорожу, но вот так передавать не собираюсь. Я уже понял, чем бы его старшинство закончилось — изнасилованием мелких и избиением несогласных, а группу поддержки для подобных занятий он бы быстро нашел. Нет уж, не дождется.

Я только не знаю, стоит ли говорить об этом Аните или не дергать ее по пустякам и справляться самому. Наверное, все-таки посмотрю, как дальше дело пойдет, и поставлю в известность. Такие вещи Старшая госпожа должна знать, мало ли, как это аукнется.

Я это змеиное гнездо со страхом оставлял на Рива перед поездкой и с ужасом ждал, что увижу по возвращении. К счастью, пока обошлось. Жаль, что теперь и с Ривом придется расставаться — у них с новой-старой хозяйкой, кажется, все хорошо складывается. Ну, тут парень заслужил, могу только порадоваться.

Так что, когда стало известно о беременности госпожи, я нисколько не удивился, когда Арнейс заявил:

— Ну что, Старший, наследницу сделать не смог?

И тут я слышу ледяной голос Эмиля:

— Его госпожа даже без наследницы использовала и использовать будет еще очень долго, а тебя после рождения дочери в сторону отодвинули, и твоя госпожа не сегодня-завтра себе нового молодого мужа возьмет.

Ничего себе, поставил на место, напомните мне, чтобы я ему на язык не попадался… А тишина после его слов еще долго была.

Рива отдают той госпоже. В какой-то мере я рад избавиться от потенциального соперника, но я буду скучать, наверное. Я начал привыкать к нему: умный, немногословный, ни в какие интриги не лез, всегда можно на него положиться. Впрочем, здесь ему все-таки не место, не дело это, когда тебя просто в сторонку задвигают и достают, отряхнув пыль, только если ты зачем-то нужен. Да, вот если бы он был нужен Аните… Не знаю, как бы я реагировал, сейчас даже думать не хочу.

А мелкого, кажется, все-таки Таисия себе забирает. Ну, что же, всех пристроили, удачно мы тогда на рынок прогулялись.

Но свято место пусто не бывает, в этом я убедился, краем уха услышав довольно интересный разговор:

— Дорогая, а ты не хочешь в свою коллекцию еще одного зверька? Я его купила только из-за того, что он очень на инопланетника похож, его таким специально делали. Но зверюшка оказалась злобная и упрямая, я об его спину половину инструментов обломала. Усыплять их теперь нельзя, надо продавать, да только я даже свои расходы не окуплю. У тебя первый муж такой… своеобразный, наверное, ты оригинальные игрушки любишь? Ах, да. Это клон.

Ну, все, здравствуй, покупка. Почему-то я уверен, что в Доме у нас сегодня будет прибавление.

Анита

Такой красивый мальчик, что это почти девочка… Впрочем, посмотрев на фигуру, не ошибешься. Но красивый, как эльфийский принц. Как один из темных эльфов, какими их описывают в фэнтезийных романах. Среднего роста, с длинными волнистыми темными волосами, бледнокожий, и с огромными черными глазищами, которые он сейчас поднимает на меня и тут же снова со страхом опускает в пол. Ну, да, его же под заказ делали для любительниц инопланетников. Делали… они сделали человека, а он какой-то неправильный получился…

Но на самом деле беда в том, что про клонов никто толком ничего не знает. Я — понятное дело, на Земле с таким не сталкивалась, но Таисия тоже видела только сельскохозяйственных клонов, а это, она сказала, совершенно разные вещи. Так что вот нам головоломка — что делать дальше с покупкой и чего от него ожидать. Крис будет счастлив от такой перспективы — следить за неведомой зверюшкой в гареме. Зовут приобретение, кстати, Тайрийо — красивое имя…

Кристиан

Нашу новенькую покупку я сразу привел в свою комнату. Еще бы понять, как мне с ним себя вести. Но он уже сам сразу снимает штаны, принимает позу подчинения. А спина-то — вперемешку старые и новые рубцы, задница, наверное, не лучше. И, главное, эта зверюшка слишком экзотична и непонятна, чтобы я мог положиться на его благоразумие и попробовал договориться. Наверное, сейчас стоит сделать то, что в должности Старшего по гарему я не люблю больше всего.

Не знаю, что чувствовал этот новенький, но он безропотно позволил себя трахнуть. Впрочем, даже со смазкой вряд ли ему понравилось. Мне, кстати, тоже. Может, я все-таки ошибся, и ум и послушание не через это самое место вбивают… Я бы на его месте уже убил за такую «прописку», а он ничего, кажется, даже смотрит с благодарностью. Конечно, какой я благородный человек — привел к себе, по кругу его не пустил.

В дверях показался Эмиль, взглядом спросил разрешения войти. Клон, поняв, что бить его не будут, ластящейся бездомной кошкой подполз к ближайшим коленям — это был Крис — и замер, прижавшись к его ногам.

— Как его сломали… — вполголоса заметил Крис.

— Крис, — осторожно начал Эмиль, — там ломать-то нечего было. Их ведь в питомниках растят, ему характера негде было набираться.

Крис машинально запустил руку в длинные темные волосы. Красивый ведь парень. Если бы с головой дружил, соперник был бы.

— Эль, вот у тебя на него рука поднимется: ударить, унизить?

— Нет, Верхний. Я, видимо, дурак, но никогда за счет слабых не самоутверждался.

— Ну, в общем, Тайри, пока оставайся здесь, можешь отдыхать, я потом решу, где ты жить будешь.

То, что объяснил он как-то не так, Крис понял, когда вернулся к себе. Тайри ожидал его возле кровати, на коленях. Крис успел только выругаться про себя, а тот уже быстро сбросил рубашку и стягивал брюки. И — вот вам готовое к употреблению тело, раздетое и предоставленное в полное распоряжение.

Крис подсел к парню, дотронулся до его плеча:

— Ну, и что с тобой делать? Я тоже хорош, надо было сразу все объяснять. Хорошо, если все равно раздет, давай намажу иши, что ли.

Смазывать постороннего парня в интимных местах ему все-таки было странно и непривычно. «Ладно, сегодня я за доктора, тем более, что и сам виноват в его состоянии. Кстати, пациенту явно все нравится.»

— Давай, бери покрывало, укрывайся и ложись, сегодня я уже тебя никуда пристраивать не буду.

— Вот ведь, не думал, не гадал, Нижнего заимел. Впрочем, сам виноват — трахнул, значит, защиту обещал, — смущенно рассказывал наутро Эмилю Кристиан.

— Крис, ты такой наивный! — горько рассмеялся Эмиль. — Никто этим не морочится, подумаешь, трахнул. Захотел и смог — и этого достаточно. А ты — защита…

Крис усмехнулся и обратился уже к клону:

— Давай сейчас выйдем к остальным парням и проясним, что ты мой Нижний. Возражения есть?

— Нет, Верхний. Я со всем согласен. Ты добрый…

«Я добрый. Все, попал. И ведь, действительно, мне жаль его, и почему-то хочу позаботиться.»

Из спортзала мужья буквально приползли, так что Анита не выдержала:

— Что, мерялись…?

— По ходу, да, — засмеялся Крис.

— Ну, и?

— Да у него длиннее, видимо: больше меня выжимает, — он дружелюбно хлопнул Эмиля по плечу так, что тот аж присел. — А придуривался, что не может.

Эмиль дернулся отвечать, но опомнился и не повелся на подкол.

— А сейчас пойдемте со мной, госпожа, там наша неведомая зверушка так танцует здорово! И надо побыстрее, я хотя и оставил Кира сторожить, но мало ли что…

Тайри танцевал. Это было что-то похожее на классический восточный танец живота, но в мужском исполнении. Он пускал волну по телу, исполнял какие-то сложные и красивые движения руками, длинные шелковистые волосы взлетали над головой…

Крис гордо указал на это зрелище глазами, как будто лично обучал танцора.

— Он, когда забывает бояться, живет в своем мире. Может, это и к лучшему.

Тайрийо выделили отдельную комнату, но он почему-то не любил в ней оставаться. Невзирая на то, что Крис объяснял ему, что это его личная комната, и никто посторонний к нему не войдет, и его дверь может открыть своим ключом только госпожа, он и Эмиль, парень регулярно обнаруживался в его комнате, а в последнее время — еще и в комнате Эмиля.

— Он боится, Крис, ты не понимаешь, что ли? — заметил Эмиль, когда, зайдя вместе с Кристианом к себе в комнату, он обнаружил, что их там не двое, а, оказывается, трое. Тайри свернулся на ковре у кровати и совершенно не испугался, увидев вошедших. Кажется, он даже обрадовался. — И еще он выбрал себе Верхних, это ты тоже должен понять.

— Да я и так не собирался давать его в обиду или требовать плату за свои услуги, — ответил Крис. — А он тебе нравится, кажется?

Эмиль вспомнил, каково это, когда под твоими руками покорное гибкое тело, кто-то отдается тебе с радостью и удовольствием… Он вызывающе ответил:

— Да, нравится, — постепенно понимая, что сейчас обижает очень дорогого ему человека.

По лицу Криса ничего нельзя было прочитать:

— Мне пора ревновать?

— А ты бы позволил мне? — И тут Эмиль понял, что ему совершенно не нужно это разрешение, и Нижний не нужен, каким бы тот привлекательным не был. — Знаешь, Крис, ты испортил меня совершенно этим вашим инопланетным отношением, когда только двое вместе, конечно, не считая нашей госпожи. Получается, мне больше никто и не нужен.

— Ты мне нужен. Очень. А этот твой кудряшка, который тогда приезжал… Прости меня, я обидеть тебя не хочу, но ты ему не нужен, так же, как не нужен и он тебе. Он принадлежит другому Дому, возможно, муж или скоро станет мужем…

— Он уже муж, — перебил его Эмиль. — Мне действительно хотелось только поговорить с ним, узнать, как он живет. Больше года прошло с нашей прошлой встречи. Но назад я ничего вернуть не хочу. И, знаешь, этот новенький тоже не встанет между нами.

— Я не хотел бы быть таким эгоистом, но, чувствую, что по-другому не могу. Может, потом ты покажешь мне, как делиться… А сейчас пусть гость станцует, что ли? У него здорово получается.

Эмиль кивнул и обратился к клону, который благоразумно старался не вслушиваться в разговор Верхних, но выражение их лиц его сильно беспокоило:

— Тайри, станцуй, мы хотим посмотреть. Тебе музыка нужна?

— Нет, Верхний, я и без музыки могу.

Глава 4. Новые заботы

Анита

С моей беременностью все хорошо, а мне почему-то страшно.

— Послушай, если что-нибудь случится со мной, вас заберет Таисия, она мне обещала.

Крис ошеломленно уставился на меня:

— Ты что? Что может случиться? Даже не думай об этом! И учти, что тогда я жить не захочу. Не смей думать о глупостях! Если бы я мог…

— Да знаю, знаю. Если бы можно было выбирать, ты бы сам родил, я даже не сомневаюсь.

Кристиан помолчал, потом не выдержал:

— Но о чем ты беспокоишься?

— А вдруг все эти слухи имеют под собой какое-то основание? Вдруг может быть несовместимость?

— Но врачи ведь ничего не сказали?

— Нет.

— Тогда выброси эти страхи. Что же я проблемный такой? Может, лучше было не рисковать?

— Но ребенка-то я хотела именно от тебя.

Эймийлио

Я со стороны наблюдаю за их разговором, и мне хочется плакать. Я очень рад за Криса, ведь он обмолвился когда-то, что у него не будет детей. Значит, ошибся. Будут. Я очень рад за госпожу. Впрочем, я, видно, разгневал Матерь Всего Сущего своими нелепыми ожиданиями и надеждами. Мне ведь и так подарили столько счастливого времени. Если госпожа решит, что ей не нужен лишний муж рядом… Надеюсь, она не отдаст меня в приют. Усыпление ненужных наложников и мужей было милосерднее.

Крис оборачивается ко мне, приходится натягивать улыбку — незачем волновать госпожу и ее мужа.

Кристиан

— Эль, иди сюда. Что ты стоишь, как неродной.

Кажется, Эмиль что-то себе не очень хорошее надумал. Я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы читать по лицу. И я слишком хорошо помню, как тяжело оставаться со своим страхом один на один. А уж если его годами вбитая сдержанность дала трещину…

— А теперь расскажи мне, о чем ты задумался?

Эмиль смотрит на меня с улыбкой:

— Не обращай внимания и не волнуй госпожу.

— Госпожу мы не будем беспокоить, но ты расскажешь, что за глупости в твоей голове.

— Я — неблагодарная скотина, Крис. Я должен быть благодарен вам за все, а на самом деле…

— Уж поверь, я пережил все, что ты мог подумать, так что ты ничем меня не удивишь.

Эмиль собрался с духом и выдал то, что давно его мучило:

— Я надеялся, что хотя бы ребенка я смогу дать госпоже, быть ей нужным… Можешь убить меня за это.

— Дурак ты. Ребенка будем воспитывать вместе, ты должен знать об этом побольше моего, раз у вас тут детишек в гареме воспитывают. А госпожа никогда не считала тебя лишним или бесполезным. Иначе она просто не приблизила бы тебя к себе.

Помощь Эмиля (да хоть чья-то, кто смог бы меня успокоить и привести в нормальное состояние!) понадобилась уже мне, когда Анита лежала в родильном отделении одной из больниц Космопорта. Сейчас все ее предродовые страхи передались мне, добавились какие-то свои… Даже то, что одна из медсестер оценила мой жалкий вид и постаралась успокоить, сказав, что здоровье у будущей мамы отличное и все идет по плану, не очень помогло.

Эмиль тогда держал меня за руку или обнимал за плечи, твердил: «Все будет хорошо, вот увидишь, все будет хорошо. Врач сказала, что роды должны быть быстрыми, ты и испугаться не успеешь.»

Знаю, что ему так же страшно, как и мне, если не хуже, но он сдерживается. В Джордане и в обычной жизни его здорово научили сдерживать эмоции, а я просто тряпка. А как подумаю о том, как же ей больно сейчас…

— Слушай, Эмиль, как ты еще уважать меня можешь… Какой я, к черту, Верхний и Старший, если не то, что помочь ничем не могу, даже держать себя в руках не получается!

— Все будет нормально, родится ребенок — и ты все забудешь. И я все забуду и никому не расскажу. Впрочем, любой из парней тебе только бы позавидовал — госпожа так любит тебя, что разрешила быть рядом сейчас, а не оставила дома, и рождению мальчика она радуется больше, чем иные госпожи — рождению наследницы.

Неожиданно вышла медсестра:

— Ну, кто тут счастливый папаша? Можешь не говорить, я сама догадалась — ребенок твоя копия. Ну, поздравляю — мама с малышом чувствуют себя отлично. Увидеть их можно будет немного позже.

Два года спустя

— У вас тут питомник инопланетников? — гостья посмотрела на мельтешащего под ногами черноволосого малыша.

— Видимо, да. Вот этот — лично мой. — Госпожа Тридцать седьмого Дома хотела взять мальчишку на руки, но появившийся муж подхватил его сам и продемонстрировал матери.

Анита пыталась привести малыша в приличный вид и хотя бы подстричь его, ребенок точно не был бы против, но окружающие просили ее не делать этого и Эрик обычно щеголял десятком заплетенных косичек.

— Сделаете мне девчонку из сына! — это выражение на Венге приобретало совсем другой смысловой оттенок, и мама в конце концов бросила тревожиться. Рано еще. Потом она посмотрит, что воспитается.

Кристиан, похоже, решил стать традиционным венговским мужем и ребенка не спускал с рук, а удовольствие от этого он и не пытался скрывать. Иногда Эмиль отбирал малыша у него практически силой, мягко подталкивая к комнате жены и напоминая, что, забыв, как выглядит ее первый муж, госпожа может завести третьего, если ей станет скучно.

На удивление, в Доме все шло хорошо, без всяких проблем и эмоциональных встрясок. Анита знала, что у Криса в гареме периодически бывали какие-то выяснения отношений, но он всегда говорил, что все нормально. «Ну, должен же и я решать какие-то проблемы. С этим я разберусь сам.»

Все-таки у нее было подозрение, что какие-нибудь проблемы ее мужья скрывают, поэтому отловленный в одиночку Эмиль был приведен для раздельного допроса, чтобы они с Крисом не успели договориться.

— Эль, я не собираюсь наказывать тебя или Криса, ты же знаешь. Я просто спрашиваю — у тебя и у него точно все хорошо?

— Да, госпожа, — Эмиль ласково потерся об ее колени, — Все хорошо, я не лгу вам. Конечно, вы можете наказать меня за дерзость…

— Но это только будет значить, что вы очень заскучали без моего внимания. Ну, видимо, действительно все хорошо.

Откуда же ей было знать, что проблемы на собственную голову найдет она сама.

Глава 5. То, о чем иногда лучше не знать

— Вот этого зверька я планирую выставить сегодня как угощение. Он меня разочаровал и уже неинтересен, — одна из женщин ткнула носком туфельки сидящего у ее ног раба. Тот еле заметно вздрогнул, сжимаясь в комок и пытаясь отстраниться.

Анита старалась не смотреть. Всех не спасешь. К тому же этот парень, возможно, хотя бы частично заслужил свое наказание. Мужчины тоже не безгрешны. Достаточно вспомнить доставшийся ей по наследству гарем, почти в полном составе отправленный на рынок.

Но все равно в груди предательски жгла жалость. Видно было, что предназначенный на угощение мальчишка полностью потерял надежду. Почему мальчишка? Просто он какой-то худой, мелкий по сравнению с другими уроженцами Венги, поэтому, видимо, еще мальчишка. Наверное, тот, кому ни с госпожой не повезло, ни в гареме не удалось найти свое место. Жестоко все-таки молодого парнишку обрекать практически на групповое изнасилование, что у него с головой потом будет, даже если не говорить о теле — тут-то лекари еще смогут помочь.

Владелица холеной рукой с ярко-алыми ногтями дернула своего раба за челку, демонстрирую собравшимся. Анита против воли посмотрела в их сторону — и чуть не закричала от неожиданности! Парнишка — тоненький, блондинистый, с полностью потухшим взглядом — к уроженцу Венги не имел никакого отношения!

«Это же Илья! Не просто кто-то похожий, а именно он! Это бред какой-то, как он оказался на Венге, да еще и в таком виде?»

Она судорожно перебирала в голове новости с Земли. Может, что-то она слышала, но не обратила внимание? О том, что «Сказочный принц» Илюша пропал или, наоборот, еще вчера где-то выступал и, значит, ей все это померещилось.

Нет, это был точно он. Исполосованный то ли плетью, то ли стеком, и старающийся не вздрагивать от прикосновений своей хозяйки.

— Госпожа Майриойлина, а этот раб ни на что другое не годен? Он совсем не поддается дрессировке? — Анита решила испытать удачу. Возможно, после вечеринки мужчина вообще никому будет не нужен, и можно будет спокойно его забрать. Вот только, скорее всего, забрать умирать. А если тело и выживет, то психика… Она и сейчас не была уверена, что еще не слишком поздно, что там еще что-то можно спасти.

— Я с ним наигралась, дорогая. Он мне уже неинтересен.

— Вы не продадите его мне? Как раз такой типаж мне нужен, а после вечеринки он будет уже ни на что не годен.

— Мне даже неловко будет брать с тебя деньги, дорогая, ведь этот зверек совсем сломался. Боюсь, даже для угощения он не подойдет. Если он тебе нужен, я его продам. Только зачем он тебе?

— Понимаете, я люблю играть с рабами непокорными и мне нравится сравнивать их с совсем сломленными. Ваш как раз подходит, — Анита сама восхищалась, как гладко лилась ее ложь.

— Конечно, я могу выполнить твою просьбу. Зверька зовут Ийлейс. Бумаги на него могут привезти к тебе домой.

Передаваемый в новые руки раб даже не поднял голову, нисколько не интересуясь своей судьбой.

— Крис, возьми его и отнеси в аэрошку, — вполголоса сказала Анита.

Крис подхватил парня, который не делал попыток вырваться или еще как-нибудь отреагировать. Его только начало ощутимо потряхивать. Соседка Аниты бросила на него удивленно-брезгливый взгляд: «Некоторые зверьки совсем не умеют терпеть. Никакой выдержки.»

В аэрошке приобретение забилось в угол, бросая на всех входящих испуганные взгляды.

Когда аэрошка приземлилась на их дворе, Кристиан подошел к новенькому, словно не замечая его попыток вжаться в стену и отстраниться от любых прикосновений, снова взял на руки, держа крепко и, вместе с тем, бережно.

— Что же с ним теперь делать?

— Наверное, устроить в комнате, накормить и оставить в покое, — отозвалась Анита.

Может, у него и не было бешеной славы, но люди замирали в немом восхищении, услышав, какие ноты он берет. Анита сама была в их числе. Выступления Ильи в родном городе она никогда не пропускала, даже как-то не поленилась специально съездить в соседний город только ради того, чтобы послушать концерт, и нисколько об этом не пожалела.

Еще тогда ей казалось, что он живет и творит, как на разрыв. И вот, случилось…

Кристиан зашел проверить подкидыша. Тот ожидаемо сжался и задвинулся в дальний угол. Крис только сейчас его как следует рассмотрел.

«Мелкий он какой-то. И на нем, видимо, гаремники оторвались. Молодцы какие. Со слабым мальчишкой справились.»

— Что с ним теперь делать, Крис? — Анита вслед за Кристианом зашла в комнату, куда они поместили спасенного парня, и боялась подойти к нему ближе, потому что он напоминал перепуганное дикое животное, которое поймали и посадили в клетку. Он так реагировал на каждого входящего, вжимаясь в стену и чуть ли не залезая под кровать, что она начала бояться, как бы у него, как у той птички, которую держат в руке, просто не остановилось сердце от страха.

— Не знаю, детка. Его ломали и насиловали, то ли специально, то ли этой женщине было все равно, что с ним делают остальные мужчины в гареме. Уж я-то могу понять, почему он шарахается от прикосновений. А человеческая психика — такая хрупкая вещь, я не знаю, достучимся ли мы до его разума. А сколько ему лет?

— Тридцать или около. Чуть меньше, кажется. Крис, да ты же его знаешь!

— Если честно, то нет. Мальчиками я не интересовался, и на эстраде в том числе.

— Но ты же знаешь его песни, ты их исполнял.

— Я больше ориентировался на классическое исполнение. Не переживай, знаю или не знаю, мне достаточно того, что тебе не безразлично, что с ним будет. Я сделаю все, что смогу. По большому счету, любому, оказавшемуся в такой ситуации, я бы помог.

— Крис… — Анита повернулась к нему, словно только сейчас что-то осознала. Возможно, так оно и было. — Я только сейчас поняла, как же над человеком нужно издеваться, чтобы такое сделать, так его сломать… Когда я тебя встретила, ты держался, я ведь даже не догадывалась вначале ни о чем, а ты особо и не рассказывал. А его просто сломали, сломали, — она уткнулась ему в грудь, плача и уже не стараясь сдержать себя. Оплакивала наивных мальчишек и девчонок, которым никто не помог, тех, кому помогли, но до этого было столько пережито, и того, кого вроде бы удалось спасти, но не слишком ли поздно…

— Ну, тихо, тихо, — гладил ее по волосам Крис. — Все можно будет исправить… наверное. Только не переживай так, у тебя еще сын и два мужа, и целый Дом под твоим управлением. Если бы знал, тихо бы придушил этого парня, чтобы он больше не мучился. Гуманная эвтаназия. Да я пошутил, зато, видишь, ты чуть-чуть отвлеклась, — он снова прижал ее к себе.

— Пойдем, я тебя в комнату отведу, — продолжил он, — Надо будет что-нибудь съесть или выпить успокоительное, завтра лучше будет, клянусь, ты просто перенервничала и сорвалась. Хочешь, я к тебе успокоительное в виде Эмиля направлю, а сам это чудо наше приблудное покормлю, если получится?

— Спасибо, солнышко, я уже почти в порядке, но успокоительное можешь присылать.

Выходя из комнаты, Крис тихо шепнул: «Спасибо тебе, что ты такая, что тебе не все равно, иначе и меня бы здесь не было. Но позволь сейчас помочь тебе.»

Исполняя обещание, Кристиан набрал на кухне почти полный поднос и пошел кормить их общую заботу. Для разнообразия, при его появлении новенький не стал шарахаться к стене, но он буквально впился взглядом в лицо вошедшего высокого сильного парня, и Крис мог бы поклясться, что понимал, какие мысли мелькали у него в голове: будут ли его бить, а может, местный парень пришел выбрать себе игрушку на ночь?

— Послушай, тебя здесь никто не обидит, а наша госпожа не любит жестокие развлечения. Я просто принес поесть, я не буду подходить, оставлю поднос здесь, а ты сам возьмешь. Я приду через час, заберу посуду, а больше никто не войдет, тебя не тронет.

Осторожно, словно действительно боясь спугнуть дикого зверька, Крис поставил понос на пол и тихо вышел, закрывая дверь.

Вернувшись в комнату к жене, он застал идиллическую картинку: Анита спала, прижав к себе сына, а с краю пристроился Эмиль. При звуке открываемой двери он открыл глаза и сделал движение, намереваясь встать. «Тише, не буди их, пусть спят» — беззвучно проговорил Кристиан, отрицательно качнув головой. Пристроился на ковре, как и положено приличному мужу, даже до дивана не смог дойти и, тем более, расстелить постель, и почти мгновенно уснул.

Утром, выспавшаяся и повеселевшая, Анита отвлеклась на свой маленький заряд позитива, и после завтрака на четверых чувствовала себя гораздо лучше, чем вчера. Крис доложил о своих успехах на поприще спасения инопланетников:

— Я забирал сегодня посуду — он все-таки поел, хотя я и не надеялся, значит, все-таки хочет жить. Дело за малым — не напугать его, осторожно приучить к мысли, что здесь ему ничего не грозит. Конечно, из комнаты нельзя будет выпускать, впрочем, он и сам не выйдет. А еще я не могу понять, кого он больше боится — мужчин или женщин.

— Знаешь, я тут одну вещь подумала, — заметила Анита, — ведь читать-то он точно не разучился, и если наши разговоры не воспринимает, то, может, стоит написать, что я знаю, кто он, и когда-нибудь верну на родину, только для этого он должен со мной поговорить?

Кристиан посмотрел на нее с восхищением:

— Вот эта идея мне очень нравится, пусть почитает спокойно, когда его никто не отвлекает. Я все-таки надеюсь, что его поведение — защитная реакция психики, а не полное сумасшествие.

— Да, кстати, насчет возвращения… — задумалась Анита, — ведь если сообщить в ДИС, что мы нашли инопланетника в невменяемом состоянии, и знаем, кто он, то они честно вернут его на Землю. Ну, по крайней мере, они должны так поступить. И что же получится? Если даже не будет межгалактического скандала, потому что Илья не такой незаметный человек, чтобы все спустить на тормозах, мы вернем на Землю абсолютно сумасшедшего человека. И его увидят близкие, знакомые, люди, которые им восхищались… Я не Господь Бог и не Матерь Всего Сущего, чтобы играть чужими жизнями, но я этого не допущу. Это не для такого гордого человека, как он.

— Значит, не будем никому ничего говорить. Если никто не понял до этого, что он инопланетник, то сейчас и подавно не догадаются. А вот как же он здесь очутился? Ведь ни один мужчина в здравом уме не прилетит на Венгу, не оценив последствий. Тут что-то нечисто.

Днем Кристиан решил проследить, чтобы Илья по-быстрому принял все необходимые водные процедуры и поел, тогда уже можно будет с чистой совестью отрапортовать, что с найденышем все в порядке, и, наконец, отдохнуть самому.

Он обратился к Илье:

— Будь человеком, сходи в душ!

Илья молча взглянул на него, никак не отреагировав.

— Да что за… Раздевайся, быстро, устал я тут с тобой возиться, у меня есть более приятные занятия!

Наивно было бы предполагать, что Илья выполнит его команду, и Кристиана понесло: он молча подошел к съежившемуся мужчине, дернул его за рубашку — тот с неожиданной силой начал отбиваться, молча, с отчаянной решимостью. Но преимущество, естественно, было на стороне Криса, поэтому он довольно быстро скрутил более легкого Илью, завернул руку ему за спину и продолжил давить, вынуждая признать его силу.

Илья шумно дышал, лицо покраснело, но он не просил пощады, и в какой-то момент Крис понял, что он просто сломает тому руку. И тут вроде бы послышался какой-то щелчок, и парень упал на колени, колотя другой рукой по полу.

«Черт, черт, если я ему что-нибудь сделал, то мне самому обе руки сломать надо. Пришел помочь, называется.» — Крис выпустил руку упрямца, и парень так и остался на полу, осторожно ощупывая руку и даже не смотря на Кристиана. Тот присел на пол рядом:

— Дай руку, проверю, все ли в порядке. Прости. Я сорвался. Я приведу лекаря, дашь себя осмотреть?

— Не надо… лекаря… я пойду мыться… в душ… мне можно в душ, да?

— Иди, иди. Только после моей помощи ты весь в синяках, хорошо, руку все-таки не повредил. Эй, ты раздеться все-таки не забудь, не в одежде ведь ты будешь мыться!

И тут подопечный начал безразлично раздеваться прямо перед ним, словно выполняя какую-то заложенную в нем программу, и через минуту стоял с ничего не выражающим лицом совершенно обнаженный.

«Ох, вот это случай для психиатра… Но, вроде бы, никакой коррекции сознания ему не проводили.» Крис все-таки бросил взгляд на парня, оценивая возможного соперника. То, что это соперник, нашептывало плохое предчувствие.

«А, к черту! Если она захочет, я этого парня постараюсь склеить по кусочкам. Хотя, быть может, просто придушить? Или притопить в ванне, чтобы не мучился?»

Соперник был небольшого роста, хотя так казалось на фоне здоровенных уроженцев Венги, а на самом деле у него был нормальный земной рост чуть выше среднего. И хорошо прорисованная мускулатура, хотя это была фигура скорее гимнаста или танцора, чем любителя качать железо.

— Ладно, горе горькое, пошли все-таки в душ. Да не бойся, ничего тебе не сделаю. Помыться сам сможешь? Вот и молодец. Сколько тебе времени надо? Десяти минут хватит? Или больше времени, чтобы я не дергался понапрасну? — Крис включил душ, подтолкнул под струи Илью, все еще не верящего, что его действительно привели просто принять душ.

— Все, мойся. Полотенце я вот здесь повесил. — Крис вышел из ванной более мокрый, чем если бы сам принимал душ в одежде.

«Не знаю, помог ли я ему сейчас или сделал только хуже, но собственное поведение мне совершенно не нравится.»

— Знаешь, я твоего Илью под душ сейчас запихивал… и сорвался, — с трудом выдавил Крис.

— Что это значит? — удивилась Анита.

— Чуть его… не знаю… чуть не избил, — тяжело выдохнул Крис.

— А я не верю, ничего страшного ты ему не мог сделать, ведь так? Может, ему встряска и нужна была, никто не знает, что надо делать в подобных случаях.

— Да, вроде, все закончилось хорошо. Помыл, накормил. И ты совершенно не боишься, чего я мог там натворить?

— Крис… ты все равно мне дороже, чем самый любимый певец. Что бы ни случилось, я выберу тебя.

— Спасибо, — совершенно искренне сказал Крис. — Мне кажется, что эта ходячая проблема все-таки постепенно приходит в себя. Я сделаю все, чтобы ему помочь, надо же оправдать твое доверие…Да и его мне, честно говоря, и жаль, и начинаю уважать, потому что не сломался, характер все равно остался.

— Так я его живым застану?

— Застанешь, моя хорошая, — ответил Крис, вспоминая, как сам ждал звона разбитого стекла или чего-то подобного, судорожно перебирая в памяти наличие в ванной стеклянных флаконов или чего-нибудь колюще-режущего.

Когда он уже явственно представил себе новенького в луже крови с перерезанными венами, потенциальный покойник вышел из двери ванной, закутанный в полотенце почти по самые глаза, и тревожно посмотрел на Криса.

— Ну, живой — и хорошо, — устало выдохнул Крис. — Я тебе ужин сейчас принесу.

— Спасибо… тебя ведь зовут Кристиан? Спасибо.

Анита

Для меня так ужасен был контраст между спокойным, уверенным в себе человеком, дающим интервью, не срываясь на жаргон и не путаясь в словах, тем, кто держал в своих руках огромные зрительные залы, обходясь при этом без дешевого заигрывания с публикой и пошлости, и тем, чей разум сейчас держался на очень тонкой ниточке. Это и пугало больше всего: как можно так сломать человека за короткое время?

Впрочем, короткое ли? Я ведь не знала, как долго Илья находился на Венге, сколько времени с ним развлекались местные женщины и мужчины из их гаремов.

Но когда в этот раз я зашла навестить нашего подопечного, то сразу почувствовала разницу: он сидел на кровати, не пытался спрятаться, и сразу поднял на меня глаза. И неразумным этот взгляд уже нельзя было назвать, скорее, он пытался понять, что от нового человека можно ждать.

— Илья, — осторожно позвала я.

— Вы меня знаете? — голос был хрипловатым, словно его обладатель сейчас редко говорил.

— Да, я знаю тебя, знаю, что ты с Земли, и ты можешь сам догадаться, что мы с моим мужем тоже оттуда. А еще поверь, что ни я, ни мой муж тебе вреда не причинят.

Илья ничего не ответил, впрочем, хорошо, что вообще хоть какой-то связный разговор получился. И — забавно, но «ты» в отношении человека, который в данный момент полностью принадлежал мне, я выдавливала с трудом. Было в нем что-то, что не допускало панибратства, он казался аристократом, которому просто невозможно «тыкать». Очень странное ощущение сейчас, в отношении раба. По-мальчишечьи тонкий и почти хрупкий, он вызывал непонятные желания — и странное желание по-матерински оберегать и опекать, и восхищение его талантом и твердостью характера, потому что под этой внешностью принца девчоночьих грез скрывался стальной стержень. Я очень надеялась, что этот стержень не сломало ничего из произошедшего.

— Ты сейчас в состоянии нормально разговаривать? Я могу оставить тебя одного, чтобы ты отдыхал и приходил в себя, не буду торопить. Но я бы очень хотела узнать, как ты здесь оказался. Ведь точно не прилетел «за экзотикой»?

— Нет, не прилетел, — он усмехнулся. — У меня уже было время и подумать, и прийти в себя… Я прошу прощения за то, как я себя вел. Никогда раньше я не терял… достоинство до такой степени.

И я ему поверила. Поверила, что человек, который совсем недавно ничего не понимал и не помнил себя, уже разговаривает со мной, как на великосветском приеме. Кажется, грязь к нему не липнет. Я знаю еще как минимум одного очень дорогого для меня человека, про которого думала подобным образом. Что поделать, мне нравились те, кто был не похож на других, и те, кто не позволял сломать себя обстоятельствам. Я уже смирилась с тем, что Илью я непременно отправлю обратно на Землю, чего бы мне это ни стоило.

— Ну, так расскажешь, что с тобой случилось и как ты сюда попал?

— Да, расскажу, — внезапно он поднял на меня глаза, — я должен называть вас госпожой?

— Нет, наедине — точно нет. А вот при посторонних придется соблюдать правила, а их, я думаю, ты знаешь. На самом деле, сейчас ты можешь называть меня тоже на «ты», а то я себя очень странно чувствую…

— Нет, — он улыбнулся и стал похож на мальчишку, — я так не могу. А как сюда попал… Этого я сам не знаю, хотя пытался вспомнить и решил, что это после того вечера в баре.

— Вечер в баре? — потрясенно уточнила я. Никогда бы не подумала, что он так расслабляется, ну, вот не укладывается это в моей голове.

— Да, я тоже теперь понимаю, что это была очень плохая идея. Думаю, из прессы многие знают, что недавно мы с моей девушкой расстались. Никто в этом не виноват, просто, когда два человека увлечены карьерой, такое бывает. Я не мог пожертвовать чем-то, она старалась наши отношения склеить, но все оказалось бессмысленно. В общем, все к этому шло. Я не люблю об этом рассказывать, никогда не давал интервью на подобные темы, но ничего не скроешь. Долгие отношения, много хорошего было, я бы хотел отвлечься и забыть, но не получалось. Наверное, первый раз за долгое время пошел в бар. Подобные заведения я не люблю и не отмечаю в них премьеры и не заливаю неудачи, а тут изменил своим привычкам.

— Да нет, я не смеюсь, я тебе верю. Просто такие люди, как ты, очень редко встречаются.

— Ну, а вот в это раз я сам не понял, как напился.

— Илюша, я просто не представляю тебя пьяным, ну вот совершенно. И — прости за панибратство, вырвалось.

— Ничего, вам-то точно можно. Я уже и не мог представить себе, что кто-то снова поговорит со мной, как с человеком. Вам я обязан… не знаю даже, чем, и как смогу отплатить. Если вы мне поможете — и деньги любые отдам, и сделаю все, что смогу.

— Рано еще благодарить за спасение, а за человеческие условия не благодари, не обижай меня. Ну, а дальше что было?

— Не помню, правда, не помню. Вроде девушка какая-то подсела, что-то пили, а потом — сразу корабль. И я — уже зверек. Потом прилетели сюда. Я бы не хотел об этом рассказывать.

— Хорошо, я тебя и не собираюсь расспрашивать. А скажи мне, ты со своей бывшей точно хорошо расстался? Может, это ты думаешь, что хорошо, а она была обижена? И она не могла тебя сюда отправить?

— Нет, я думать об этом не хочу. Если буду думать… Четыре года вместе и потом так… Нельзя о таком думать.

— Нет, Илья, нет, конечно, я просто ошиблась. Конечно, этого не может быть.

Из комнаты я вышла, думая о том, что обязательно верну его на Землю. Не знаю, когда и как, но сделаю это. И я не буду сообщать в ДИС о том, что нашла инопланетника. Скажете, в моем поступке нет логики? Его и так отправят назад? Только прежде они покопаются в его памяти, вскроют все нарывы и раны, которые уже начали зарастать. Я знаю, заново он этого не переживет. И его близким вернут того, кто не захочет больше жить. А, может быть, его случайно ликвидируют, чтобы ничего не рассказал и не портил имидж планеты, ведь Венга давно не ворует инопланетников, а тут такое… И вот этот второй вариант пугает меня сильнее всего. Я обойдусь без помощи властей. Я знаю, что сама смогу придумать план.

Глава 6. О пользе карнавальных костюмов и старых голографий

Анита

Мужчина не может покинуть Венгу, если вместе с ним не летит его жена. Но женщина-то сможет улететь отсюда! А если из мальчика сделать девочку — ничего радикального, просто одежда, косметика — и вот две подруги или родственницы с Венги решили слетать на Землю на экскурсию. Никого чужого я в это дело впутывать не буду, Крис и Эмиль помогут с гримом — на меня, как ни смешно, надежда в этом плане невелика. Я просто оценю конечный результат. А дальше — исключительно актерское мастерство, Илья это сумеет, в женщину он по роли перевоплощался, значит, сможет и в реальной жизни сыграть. Нужны только связи в Космопорте, чтобы пропустили без проверки отпечатков и, естественно, новые документы. Ну, а в самом худшем случае я просто потребую встречи с Айрин Вайнгойрт, буду блефовать, что Илью уже ждут на Земле, просто мы не хотели портить ему имидж рассказом, как он попал на Венгу, ведь он все-таки публичная фигура, ну и, естественно, если с ним что-нибудь случится, будет межпланетный скандал, и тогда много всего выплывет наружу. Оно им надо? Надеюсь, что нет. Но об этом я пока думать не хочу, это очень плохой вариант развития событий.

Крис восхитился моей выдумкой, Илья потерял дар речи на время, потом подумал и согласился.

— Да, жаль, что нам не только мужчин придется обманывать, женщин-то обмануть сложнее, конечно. Впрочем, что, мало страшненьких женщин? А ты вообще вполне ничего себе, еще поклонников заведешь.

— Не издевайся, — слабо улыбнулся Илья, — мне здесь поклонников уже хватило.

Анита

— Вот уж не думала, что на старости лет ввяжусь в такую авантюру, — проворчала Таисия.

— Вы совсем не старая, не надо на себя наговаривать, — парировала я, — лучше давайте спросим вашего любимчика — при этих словах Тая стала медленно краснеть. Видимо, она не хотела выдавать себя и пыталась сдержаться, и оттого краснела еще сильнее. — Ну, правда, парень такой счастливый ходит!

Наконец Таисия, бросив на меня грозный взгляд, справилась с собой и вернулась к теме нашего обсуждения:

— У меня есть племянница, наверное, четвероюродная или что-то в этом роде. Она работает в Космопорте и сможет вам помочь. Точнее, нам помочь. Пришли мне потом своего Старшего мужа, дорогая, хочу сделать ему внушение.

Придется отправить к ней Криса, впрочем, у них уже давно нормальные рабочие отношения, и я перестала за него бояться.

— Следи хорошо за своей женой и госпожой и, если что, помни, на чьей ты должен быть стороне, — внушительно заметила Старшая хозяйка.

— Спасибо за заботу, госпожа Таисия, если придется выбирать между безопасностью моей госпожи и спасением этого парня, я сделаю правильный выбор, — без колебаний ответил ей Кристиан.

Анита

Блондиночка у нас получается симпатичная. Мне эта идея, вообще-то, пришла в голову после того, как я увидела голографию Ильи с какого-то шоу переодеваний, вот это фото я и взяла за образец, точнее, отдала моим мужчинам.

— Это шантаж, между прочим, моя госпожа, — заметил Крис, — если мы его недостаточно хорошо переоденем, то он никуда не улетит и станет вашим третьим мужем.

— Так и было задумано, поэтому постарайтесь уж, пожалуйста.

Естественно, ни одна из моих вещей Илье не подошла, поэтому я повеселилась в магазинах, закупая подходящую (надеюсь!) одежду и белье, для правдоподобности. Илья осмотрел покупки, сглотнул и мстительно сообщил, что эти цвета ему не идут, потому что он все-таки блондинка.

— Ну, что же, ты будешь блондинкой с очень плохим вкусом!

Пребывающий в подходящем настроении Крис незаметно подошел со спины и проговорил Илье над ухом:

— Слышишь, блондинка… пойдем, я тебя к роли подготовлю.

Илья нервно отшатнулся и сказал, что он лучше побудет в комнате один для того, чтобы лучше вжиться в образ.

На корабль зашли две красивые девушки-подруги и мужчина — муж одной из них. Ладно, одна девушка — красивая, а другая — эффектная, но в ее принадлежности к женскому полу никто бы не усомнился.

Я взяла две каюты, одну для нас, девушек, другую для мужа. На самом деле, естественно, «блондинка» незаметно просачивалась ночью во вторую каюту, потому что и мне, и Илье было бы неуютно ночевать вдвоем, когда за стенкой Крис едва сдерживался бы от ревности. Поэтому мальчики — к мальчикам, а дальше — разбирайтесь, как хотите.

Мне нравится, как Илья держится — как будто, сделав первый шаг на корабль, наконец понял, что все плохое остается позади, он действительно возвращается на Землю, и сейчас необходимо отыграть свою роль с блеском. Кстати, теперь его зовут Лилиана…

Возможно, девчонке проще прикинуться мальчиком, особенно если она не обладает внешностью Барби или статной фигурой русской красавицы, но из мальчика девочку тоже можно сделать или, в нашем случае, из мужчины — женщину. Тем более, что подопытный экземпляр не обладал высоким ростом или плечами и фигурой молотобойца. Вот из Криса девица бы получилась… ну, на любителя, эдакая Джеральдина из «Некоторые любят погорячее». В фильме, кстати, на героиню нашелся такой активный любитель…

А сейчас у нас одежда нарядно-нейтральная, жаль, что это не костюмированный бал, потому что платья в пол однозначно настраивают на нужный лад; косметика тоже отлично ложится, тем более, что у Ильи любимый визажистами типаж «рисуй, что хочешь», на лицо он — эдакая серая моль, если не присматриваться. А нарисовал — и готов сказочный принц или, в нашем случае, Снежная королева. Я уже начинаю беспокоиться, вдруг ему понравится в таком виде ходить, вот кем я тогда буду себя чувствовать?

А у него уже и поклонники нашлись. Мужчины и правда предпочитают блондинок, даже некоторые женщины поглядывали заинтересованно. Илья поддерживал разговор, стараясь быть вежливым и, в то же время, не дать кому-нибудь ложную надежду. Его актерский талант я оценила в полной мере и теперь уверена, что он вообще заслуживает Оскара. А мы с Крисом периодически давились кашлем и уползали веселиться в свои каюты. Лишенный такой возможности Илья после каждого такого приступа веселья смотрел на нас с осуждением.

— И нечего так на меня смотреть, — заметила я в ответ, — я дитенка оставила на Венге с Эмилем и с Таей, и, хотя я им доверяю, все равно беспокоюсь.

— Прости меня, Анита, пожалуйста, — посерьезнел Илья, — я беспокоился только о себе и даже не подумал о том, что для вас с Кристианом это может быть опасно. У вас ведь не будет из-за этого неприятностей?

— Нет, на самом деле опасности нет, иначе ни Крис, ни Таисия меня бы не отпустили. Просто я гениальный стратег, — скромно ответила я ему.

— Нормально все будет, — включился в разговор Крис, — Тая помогла с проходом в Космопорт и на корабль, хорошо, что у нее есть эта бедная родственница. Был другой вариант — ты возвращаешься через ДИС и с международным скандалом, но он был не очень хорош.

— Да, я бы тоже так не хотел, — передернулся Илья, — не знаю, как бы я людям после этого на глаза показался. Не надо мне такого пиара. И вас обоих мне никогда не отблагодарить в должной мере…

— Все, хватит, — остановила его я, — я сделала то, что должна была, или то, что захотела — к счастью, это совпало. Так что, давай, снова натягивай улыбку воспитанной девочки или, для разнообразия, ледяной стервы, и пошли ужинать.

Кристиан

Мне показалось, что сегодня Илья был каким-то нервным. Нет, на первый взгляд и для всех посторонних он — все такая же веселая подружка моей жены, у меня тоже, наверное, скоро раздвоение личности начнется, на него глядя…

Поздно вечером он, как обычно, тихо проскользнул в каюту, разобрал кровать и попытался заснуть. Попытался — потому, что мне понятно, когда человек спит, а когда старается просто тихо лежать и не ворочаться, чтобы не разбудить соседа.

Потом оттуда тихо прозвучало:

— Крис, возьми меня…

— Е… ты меня заикой сделаешь! С чего ты такое надумал? — тишина в ответ. Потом:

— Я тебе не нравлюсь?

— Э, нет, давай без этого. И, к твоему сведению, я не трахаю все, что шевелится. У меня есть тот, кого я люблю. А, впрочем, что я объясняю?

— Я не хотел тебя обидеть, — да, ему, похоже, плохо совсем. Наивно было бы предполагать, что почти два месяца ада испарятся из его памяти без следа. Как раз я и могу понять, что он может сейчас чувствовать.

Так мы и переговаривались в темноте:

— Знаешь, Илья, у нас с госпожой, возможно, похожие вкусы в отношении мужчин, но вот тебе такого счастья точно не надо. Ты потом меня и себя возненавидишь. Улетишь, забудешь все, что было.

— Ты ведь знаешь, о чем говоришь? — с надеждой спрашивает он меня. — Это возможно — забыть такое?

— Я тебе, похоже, соврал. Ты никогда не забудешь. Может быть, когда-нибудь ты научишься с этим жить.

— Я не смогу забыть. Я боюсь.

— Думаешь, я как-то помогу? — я действительно хочу помочь. Слишком часто я просыпался ночами от собственного крика и пытался понять, где я нахожусь, успокаивая колотящееся сердце. Никому не пожелаю подобного.

Илья попытался объяснить, как он до такой идеи додумался:

— Тебя я не боюсь. И воспоминания будут другие…

— Спасибо, работать заменителем — это здорово! Ладно, прости, я понимаю, что ты не от хорошей жизни это придумал, — не могу я на него злиться, тут уж ничего не поделаешь. — Иди сюда, мелкий. Здорово тебе досталось, да? Просто ложись рядом, без всяких глупостей. Главное — первое время пережить, потом будет лучше, вот увидишь.

Анита

Земля! Уверена, ни одна жертва кораблекрушения не радовалась твердой почве знакомой планеты больше меня. Впрочем, мы все втроем облегченно выдохнули, когда покинули корабль и космопорт. Здесь, в городе, у меня есть квартира, у Ильи тоже, и, наверное, он сразу отправится к себе. Не знаю, какое объяснение своего отсутствия он придумает, сойдут и «поиск смысла жизни» где-нибудь на островах, где ради уединения отсутствует связь, и «перезагрузка жизненных ценностей» — есть много красивых и бессмысленных выражений, теперь уже никто не проверит правдивость его утверждений.

Вообще-то я и забыла, что в нынешнем образе девушки Илюше лучше нигде не светиться, поэтому пока поедем ко мне, а потом он переоденется и пойдет уже своей дорогой.

А я уже начинаю заранее скучать, надо же, меньше месяца он пробыл у нас, а успел чем-то сильно зацепить… Даже Крису не по себе:

— Страшно как-то его одного оставлять на Земле. Я только надеюсь, что у него характера хватит, чтобы не пуститься во все тяжкие или не свалиться в депрессию.

— Послушай, если будет плохо, да просто без повода — видеосвязь всегда доступна, я действительно буду скучать и буду рада тебя увидеть и услышать, — говорю Илье на прощанье.

После возвращения из нашей экстремальной поездки мне некоторое время кажется, что дома кого-то не хватает. Крис это тоже замечает:

— Зря отвезли, да? Все-таки надо было оставить третьим мужем, был бы под присмотром?

— Нет, надо отпускать, даже если не хочется… Иногда так трудно поступить правильно.

Глава 7. Домашние хлопоты

Анита

Девчонку свою мы привезли из поездки. Я тогда не поверила своим подозрениям, сказала себе: «Нет, так не бывает!». Бывает — подтвердила мне Таисия, а когда узнала пол ребенка… у меня было такое ощущение, что она в пляс пустится! Еще бы, все идет по правилам, и эта беспокойная Старшая госпожа наконец-то обзаведется наследницей! Значит, все не зря, не зря искала ближайших родственниц по другим планетам, не зря переживала, как же эта инопланетная девчонка станет управлять Домом. А еще, мне почему-то кажется, ей нравится быть почти бабушкой моим мелким, хотя она старательно делает строгое лицо. И есть еще молодой «дедушка» (ну, мужем он еще не стал, но все к этому идет) — Кир, который все-таки нашел обещанную ему «добрую госпожу».

Кристиан решил, что я пошутила, когда сказала:

— У нас с тобой, кажется, традиция — детишек из поездок привозить.

Да нет, я не шутила, вот она, наше младшее солнышко, черноволосое и зеленоглазое. Я назвала ее Кристианой — да, я знаю, как даются имена детишкам на Венге и, особенно, имена девочкам, и что такое имя — это великая честь для отца. Но почему-то мне кажется, что он это заслужил. К тому же мне просто очень понравилось это имя.

Но солнышко с характером — а кто бы сомневался, при таких-то родителях! К тому же балуют их обоих, ох, балуют! Старший из любого может веревки вить, хорошо, что он нечасто этим пользуется. Не из любого, конечно, но Тая точно перед ним устоять не может, не говоря уж о моих обоих мужчинах. Девочка — ну, это вообще отдельный разговор. Хотя бы мне надо быть строгой, что ли…

А наша «неведомая зверушка», Тайри, освоился в доме, но освоился очень избирательно: он до сих побаивается женщин, меня, правда, меньше остальных, но очень любит играть с детьми, а те его просто обожают. Его отношения с моими мужчинами до сих пор мне до конца не понятны, но выглядит он явно счастливее, чем когда только попал к нам, значит, все в порядке. Он сейчас напоминает мне кота, который потерялся, скитался по улицам, исхудавший и ободранный, а потом нашел новый дом и теперь платит хозяевам лаской, хотя иногда пугается по привычке.

Я смотрю на Эмиля, который играет в лошадку и катает на себе двухлетнюю Кристи, а Эрик периодически подбегает к ним и показывает то альбом, по какую-то игрушку, требуя уделить внимание и ему тоже, и понимаю, что, возможно… когда-нибудь… я хочу третьего малыша, и я хочу, чтобы он был светловолосым, в папу…

Я, действительно, могу об этом задуматься, потому здесь мама выполняет свое главное предназначение, а папа, а, точнее, папы не дадут ей устать от хлопот. Я даже успеваю соскучиться, дожидаясь, пока мне «выдадут» детей. Эту особенность воспитания венговских мужчин, когда они занимаются детьми и домом, я с удовольствием оценила. Кстати, про пап. А где второй, точнее, первый? Тут, словно услышав вопрос, материализуется Крис и осторожно меня обнимает:

— Наблюдаешь?

— Угу. Любуюсь, честно говоря. Сколько же у него любви неистраченной за всю жизнь накопилось, что теперь на всех хватает. И как страшно, что всего этого могло бы не быть, — и, пока я не передумала, задаю вопрос, — если я захочу от Эмиля ребенка, что это будет значить для тебя?

Крис прижимает меня к себе чуть крепче, молчит, уткнувшись мне в волосы. Хочется отыграть все назад и не задавать этого вопроса, но, наверное, я все-таки рада, что спросила. От собственных мыслей все равно никуда не деться…

Наконец Крис отвечает:

— Я не знаю… я ведь когда-то сам думал о том, что Эмиль будет прекрасным отцом. Но ни ты, ни я ведь никому его не отдадим, никакой другой женщине? Это будет твое решение, и если ты захочешь… я детей по крови делить не буду. Любое твое решение я приму. Я его давно не воспринимаю как соперника, а только как мужчину, который любит и заботится о той же женщине, которую люблю и я.

— И ты не передумаешь? Впрочем, я ведь и сама могу передумать, да и природа не всегда все делает по нашим планам…

Год спустя

Эймийлио

Когда госпожа позвала меня и положила мои руки на свой живот, чтобы я почувствовал своего сына… нашего сына… я подумал, что израсходовал свое счастье на много жизней вперед.

Когда я держал на руках этот маленький комочек, причмокивающий и жмурящийся на свет, когда уже знал, что моя госпожа не отдаст его воспитываться в гарем, не будет любить меньше, чем свою дочь — наследницу и их с Кристианом первенца… а меня не упрекнет и не назовет никчемным, потому что от меня родился мальчик… И она сказала, что рада мальчишке, потому что, мало ли, девочки будут ссориться, а сына, похожего на меня, она очень хотела… Я, наконец, полностью поверил в то, что она такая, как кажется, совсем непохожая на остальных, и почему-то именно мне так повезло в этой жизни попасть к ней.

Глава 8. Долги надо отдавать

Илья

Прошло два года, а он все еще иногда просыпался ночами, задыхаясь от ужаса. Рядом с ним никто не спал, чтобы пугаться этих внезапных пробуждений и криков. Впрочем, и не хотелось. Он и раньше не считал себя особо темпераментным, а после Венги — просто как отрезало. Покорителем женских сердец никогда не был, правда, играть за другую лигу никогда не тянуло. Родители бы тогда точно перевернулись в гробу. Он ухитрялся быть правильным, не будучи при этом «домашним ребенком» и «маменьки-папенькиным» сынком. Впрочем, он выступал с детства, участвуя в самодеятельности, школьных постановках, учась всему — актерскому мастерству, музыке, вокалу. Непонятно, как, но, будучи рафинированным интеллигентом, он не казался снобом и, несмотря на увлеченность учебой, никогда не был среди сверстников изгоем. Слава и признание пришли внезапно. Впрочем, сама по себе известность бы не пришла, он же не был победителем популярного интерактивного шоу или известным блогером. Просто однажды совпало все: участие в конкурсе, увлеченные своим делом и готовые делиться опытом партнеры, педагог, который помог ему наконец найти свой стиль. Естественно, теперь он чаще попадал под прицел корреспондентов, но на новостях о его личной жизни карьеру построить было невозможно — скука, никакой сенсации, долго встречался с одной девушкой, потом они вроде бы расстались, но никаких скандалов, никаких интервью на личные темы.

Впрочем, Илья-то как раз прекрасно знал, что в семейной жизни он не подарок: вроде бы известность есть, но не настолько раскручен, чтобы его по силуэту узнавали, популярен, но среди своей, неформатной средневозрастной аудитории, предпочитающей классику и не любящей скандалы; и все это оплачивается тяжелой работой, ненормированным рабочим днем — где вы найдете такую святую, которая примет эту игру в одни ворота?

Но он влюбился-таки в яркую, экспрессивную коллегу — это обычное явление ведь? Женщины влюбляются в видных брутальных мужчин, а мужчины не могут пройти мимо энергичной красавицы. Кто виноват, что отношения распались, и красивая сказка рассыпалась прахом?

Илья винил себя, потому что действительно не ценил заботу, он ее не замечал порой, уходя в свой мир, сочиняя музыку или просто продумывая выступления. Он-то себя одиноким не чувствовал, торопясь жить и успеть все, что задумывал, а вот Лера… Не заметил, значит, как своим поведением обидел ее, торопился объять необъятное, мог вернуться под утро, на эмоциональном подъеме после выступления, но вымотанным физически, нуждающимся в эмоциональной подзарядке. Вот только ему для этого нужно было закрыться ото всех и, как это ни банально, прийти в себя, а девушка хотела внимания, благодарности за то, что ждала его с ужином, ей хотелось поделиться своими планами.

Он ведь тоже терпел ее график, ждал с выступлений, и ему казалось, что у них все хорошо. Оказалось, что не хорошо. Наверное, все-таки не было такой большой любви, чтобы кто-то уступил, кто-то попытался склеить отношения. Усилием воли он закрыл тему расставания для всех публичных выступлений, оставив их только для их личных разговоров. Уподобляться тем, кто собственные личные неурядицы использовал как способ пиара, он не собирался, пусть даже именно так поступала его бывшая половинка. Он мужчина, и он не позволит себе опускаться до подобных дрязг.

Наверное, все было не так и плохо, не первая и не последняя неудача в его личной жизни, но потом ушла мама. И именно она, как оказалось, не давала ему опускать руки, поддерживала хотя бы тем, что всегда была рядом, хотя бы и находилась за несколько тысяч километров. Он всегда мог увидеть ее и услышать что-то ободряющее.

А вот сейчас стало по-настоящему плохо. Напиваться и пускаться во все тяжкие он не собирался — слишком много он видел вокруг таких людей, кому-то из них старался помочь и поддержать, мимо кого-то брезгливо проходил, понимая, что здесь уже ничем не поможешь, да человек этой помощи и не хочет.

И, невзирая на свои принципы, однажды он оказался в баре. Искренне надеялся, что ни бармен, ни посетители его не узнают, все-таки не настолько он известен и популярен, чтобы его со спины или по профилю узнавали. В этот раз хотелось именно побыть в толпе, но неузнанным, просто чтобы не быть одному. Все шло нормально, он пробыл здесь уже достаточно долго, но шепота: «Смотри, смотри!» или вспышек камер не видел и, наверное, пора было собираться домой.

Компания веселых девушек за дальним столиком в очередной раз взорвалась смехом, весело диктуя что-то подошедшему официанту. Они выглядели какими-то неуловимо нездешними, и Илья против воли прислушался, пытаясь определить акцент.

— Молодой человек! А идите к нам! Вы скучаете, я же вижу, а нам мужской компании не хватает!

Ожидай его жена или любимая девушка дома, Илья ни за что не повелся бы на это приглашение. Впрочем, тогда он ни за что бы и не оказался в подобном месте.

— Девушки, вы скучаете? Непорядок, куда же смотрят ваши молодые люди? — выпито было уже достаточно для человека, в принципе не увлекающимся подобным делом. Новые знакомые Ильи вначале не верили, что он не отмечал какие-то события фонтанами шампанского или литрами водки, старые знакомые уже привыкли.

— Что будете пить? Я угощаю, — уж если гулять, то по-гусарски!

— А у нас уже заказано, выпейте с нами за встречу! А следующую выпивку уже вы закажете, — почему-то все время говорила только одна из девушек, эффектная худенькая шатенка с короткой стрижкой. Сидевшие рядом с ней три светловолосые девушки переглянулись и вежливо рассмеялись, берясь за свои бокалы; одна из них жестом указала пробегавшей официантке на нового гостя за их столиком.

«Надо же, натуральные блондинки, какая редкость, и похожи немного — может, сестры?» — Наверное, это было уже профессиональной деформацией, но после бесчисленного количества гримерок Илья почти со стопроцентной точностью мог определить, натуральный у человека цвет волос или нет, сколько косметики на женщине или, бывало, и на мужчине.

Потом именно этот момент и вспоминался ему чаще всего — три сестры-блондинки, потому что дальше он ничего уже не запомнил. Смутно вспоминалось, как брюнетка весело воскликнула: «Возьмите мой бокал, выпейте уже, наконец! Пока эта официантка идет, нам придется в туфельку наливать, ведь был же когда-то такой обычай, да?»

Я приходил в себя долго, понимая, что совершенно правильно никогда не пил, потому что отвратительно себя чувствовал. Голова болела жутко, до тошноты, на глаза как будто давили… Как можно было так напиться? Я помню бар, помню компанию, с которой я сидел… а где я сейчас нахожусь? Это точно не моя квартира. И рук я не чувствую почему-то.

— Ну, что, зверик? Пришел в себя? Развлечешь нас в полете, — первый раз вижу эту женщину, но как она разговаривает… Неужели я стал настолько популярен, что меня похитили? Я посмеялся сам над собой от подобного предположения, но, когда попытался пошевелить руками, понял, что они связаны. Мне расхотелось смеяться, к тому же это было больно.

— Воды принесите, пожалуйста… И — где я нахожусь?

— На корабле ты, зверик, и летишь на Венгу. Слышал о такой? Ты был очень непослушным мальчиком и тебя надо научить. Воды получишь, если попросишь как следует.

— Дайте воды, пожалуйста, и таблетку какую-нибудь, очень болит голова… И развяжите меня.

— Э, нет, просят совсем не так. Ты должен сказать: «Пожалуйста, госпожа, дайте мне воды.»

— Вы сумасшедшая, наверное? Какая госпожа, кто вы?

— Я — твоя хозяйка, невоспитанный зверек. И, похоже, тебя придется обучать хорошо себя вести.

Это обучение… Медицина у них на должном уровне, даже шрамов потом не осталось, хотя первое время я больше всего боялся за руки, мне казалось, что они отнялись навсегда, или веревки так изуродуют кисти, что я не смогу играть.

С этим обошлось. Но, когда мы прилетели на эту планету, причем, ни приземления, ни самого ухода с корабля я совершенно не запомнил, меня отвели к какой-то женщине. Из того, что она говорила, я запомнил только:

— Да ну, зверек же даже на инопланетника не похож, можно подумать, у нас здесь блондинов мало. Я брюнета заказывала.

— Да, но у этого характер такой, что он долго еще не сломается. Бери, я отдам дешевле, но, поверь, удовольствие того стоит!

Самым страшным на этой планете были их гаремы. Мне везло, потому что у меня в жизни не было «темных подворотен», невзирая на нашу кочевую жизнь, на то, что поздними вечерами я мотался на учебу, потом на выступления, съемки, и только не так давно смог себе позволить личного водителя, чтобы меня привозили-увозили… В общем, пока мне везло, и темные стороны жизни я не особо хорошо изучил. У нас в училище был мальчик из детдома, который очень странно реагировал на самые невинные шутки, все время был готов защищаться. Мы еще удивлялись, что нужно делать с человеком, чтобы довести до такого состояния? Теперь я это знаю, знаю, каково это — вздрагивать от шума, шороха, смотреть, кто направляется к тебе, быть постоянно готовым… Хотелось только закричать: «За что?» Я уже не в том возрасте, чтобы прогнуться под кого-то и выбрать себе Верхнего. В их терминологии я разобрался очень быстро, неудивительно, впрочем, ведь теория постоянно подкреплялась практикой.

А с женщинами я очень быстро разучился сопротивляться и задавать вопросы: «Кто вы, отпустите меня, скажите, сколько нужно денег, я все заплачу, я клянусь, что никому об этом не расскажу…»

Почему-то я ни разу никому не сказал, что я умею петь, я хорошо пою, людям нравилось, я умею играть на разных инструментах, я мог бы быть большим, чем кусок мяса для издевательств. Почему-то не сказал…

Постепенно я разговаривал все меньше, и начинал все хуже воспринимать реальность, это, наверное, и к лучшему. Раньше я считал, что самоубийство — трусость, но постепенно менял свое мнение. А в тот день, когда моя хозяйка (я очень быстро научился называть ее хозяйкой и госпожой) привела меня в зал, полный веселых возбужденных женщин, и я понял, что со мною там сделают, было уже понятно, что даже с этими мыслями я опоздал.

Илья, Кристиан и Эмиль

— Что я должен делать? Я уже в гаремах был, я знаю правила. Должен лечь под вас обоих, да? — Илья говорил вроде бы спокойным голосом.

— Я тебя когда-нибудь трогал? — Крис умеет говорить веско, когда хочет.

— Нет, — еще тише произносит Илья.

— Тогда я объясню один раз: да, Анита попросила помочь тебе, и я никогда не буду ее обманывать и за ее спиной унижать человека, который ей чем-то дорог. Я ведь правильно понимаю, ты никогда бы ей ни на что не пожаловался? К твоему сведению, я не трахаю все, что двигается, и не переношу бессмысленных издевательств. У тебя достаточно ума, чтобы признать себя подчиненным, мне большего не надо.

Эмиль не вмешивался в разговор, если вначале он готов был удержать Криса от опрометчивого шага, когда тот забудет, что этого инопланетника они недавно сами выхаживали, то сейчас успокоился. Госпожа выбрала этого парня за что-то, и не им судить ее выбор. Правда, ее выбор непонятен — инопланетник, но выглядит как житель Венги, ничуть не моложе ее нынешних мужей — но Эмиль и не женщина, чтобы все понимать. Впрочем, одно видно сразу — характер инопланетника, тот держал себя в руках, когда ему было очень плохо, и был готов поступиться своей гордостью, чтобы соблюдать праила и не расстраивать спасительницу. Впрочем, может, как раз гордость он и сохранил? После пережитого он мог держаться только на своей гордости и силе воли.

— Крис, пойдем. Ты уже все сказал, дай парню отдохнуть и все обдумать, — Эмиль немного опасался, что Кристиан сейчас взорвется и достанется именно ему, но не мог поступить иначе.

— Пойдем. Спасибо за поддержку, — последнюю фразу Крис сказал практически неслышно, только для Эмиля.

— Спасибо. Я не доставлю вам хлопот, — Илья наклонил голову.

— Доставишь, доставишь, — усмехнулся Крис, — но твоей вины в том нет, просто так вышло.

Илья

Этот мужчина, мой соотечественник, странный. Когда он пришел первый раз, я еще не очень хорошо воспринимал реальность, я помню, что отбивался, потому что знал, зачем местные мужчины заходили в мою комнату. А он извинился и сказал, что предлагал мне сходить в душ, одному, а он подождет.

Вот он как раз имел право меня убить. Но он сказал такую вещь: «Я слишком люблю свою жену и, если для счастья ей нужна эта ходячая проблема в твоем лице, я склею тебя по кусочкам и буду надеяться, что от этого я сам не стану ей меньше нужен.» После этого я понял, что ничего не знаю о любви.

Вот только такой, как есть, я не вызову у Аниты ничего, кроме жалости, а ее жалость я не перенесу. Хотя… врать себе очень глупое занятие. Я буду благодарен даже жалости, но — только от нее.

И теперь я снова хочу жить, я хочу вернуть все, что было, чтобы она видела перед собой не испуганное подобие человека, а того, кем я был раньше. А вот прошлое ворошить я совершенно не хочу.

Анита

Рассматриваю голографии. Красивая девица. Вот чего ей спокойно не сиделось, они же имущество не делили и, зная Илью, уверена, что он отдал ей больше, чем должен был. И не верю, кстати, что она, как Аленушка, сидела, пригорюнившись, у окошка, и ожидала его возвращения. Да были там романы, вот точно, были! Это только Илья, святой наивный мальчик, ни о чем не догадывался и все за чистую монету принимал.

Просто она из тех самых сериальных злодеек, кто обманом женит на себе героя, рассказывая о беременности и разбитом сердце. Да, я очень объективна и очень ее люблю. Чувствую себя злобной свекровью, которая считает, что эта оторва недостойна ее кровиночки. Думаю, что, если покопаюсь в ее прошлом, найду много интересного. Только копаться надо осторожнее, чтобы второму заинтересованному лицу не проговориться. Или Илья все-таки обо всем догадывается, но предпочитает об этом не думать? Вот когда пожалеешь, что не умеешь читать мысли. А вдруг я этой местью сделаю только хуже? Вопросы, вопросы…

— Я знал, — тихо проговорил Илья, — на корабле слышал.

— Как это ты знал, ты же молчал, зараза такая! — все, меня понесло, сейчас его лично убью. Да, хотела как лучше…

— Прости… — по голосу понятно, что Илья расстроен и не слишком гордится собой. — Я не думал, что ты так это близко к сердцу примешь. Я просто хотел забыть.

— Ох ты ж, черт… Прости меня за то, что обозвала, — я сама притянула его ближе и обняла. Мне такое всегда помогает, не знаю, как ему. Не буду говорить, что это не мое дело — мое, и все тут! — Ты бы хоть сказал, что все про нее знаешь, но не хочешь мстить. Хотя, не помогло бы, я все равно это так не оставлю.

— Анечка, но она, наверное, даже понятия не имела, куда она меня отправила.

— Илюша, только ты можешь так думать — человек, который нашел исполнителей, все продумал, не знал, куда тебя отправляет и на что обрекает? Скажи, для тебя нормально, что где-то рядом совершенно безнаказанно находится подобный человек?

— Ань, но, если кто-то расскажет, кем я был на этой планете — моя жизнь кончена, это я точно говорю. Прошу, не делай этого.

— Вот ведь, а тут у нее действительно есть козырь. Правда, тогда ее можно обвинить в похищении человека, хотя обвинение будет совершенно голословным. Знаешь, Илюша, ты бы охрану нанял, что ли.

— Что со мной будет, в одну воронку бомба дважды не падает. А вот за тебя я беспокоюсь, оставь это дело, а то придется для тебя охрану нанимать.

— Посмотрим, как дело пойдет.

Илья не хочет мстить женщине — я могу это понять, наверное, и за это тоже я его люблю. А вот у меня нет таких принципов. Я набираю знакомый номер.

— Сан Саныч, вечер добрый.

— Анечка, дочка, с прибытием! Соскучилась? Всех своих оболтусов привезла?

— Частично привезла. У нас все хорошо, вот только мне на месте не сидится. Сан Саныч, вы мне можете подсказать людей, которые быстро и конфиденциально раскопают информацию на одного неприятного мне человека и, если надо, смогут ее использовать? Деньги — не вопрос, хотя желательно, конечно, в разумных пределах. Главное — чтобы потом мне это все обратно не прилетело.

— Так, это куда ты влезла? Кто-то из твоих нашкодил, что ли?

— Нет, как раз обидели одного очень дорогого для меня человека, и я хочу отомстить. Все почти в рамках закона.

— Упрямая ведь, как я не знаю кто… Ладно, я посмотрю, что можно сделать.

Крис сам вызвался побыть «живцом». Мне предоставили достаточно информации для очень неприятного (не для меня) разговора. Для меня это разговор как раз будет очень приятен.

Крис предложил очень простой способ: после спектакля восторженный поклонник с огромным букетом пригласит исполнительницу главной роли в ресторан.

— Крис, оставь это профессионалам.

— Они не справятся, так не сыграют.

— А почему ты так уверен, что у тебя получится?

— Уверен. Получится, — и на меня посмотрели с такой улыбкой… Я уверена, что самым худшим Лериным воспоминанием будет не шантаж, не та неприятность, которую я в любом случае ей обеспечу, а понимание того, что ослепительно красивый и обаятельный мужчина не пал жертвой ее красоты, не влюбился с первого взгляда, а просто отомстил ей за другого мужчину и свою женщину. И мне впервые становится почти жаль ее.

Я смотрю на Леру. И чего ей не хватало? Может, внимания прессы? Это Илья ушел с головой в работу, а ее карьера шла не очень. И на съемки различных программ с большей охотой приглашали известную красивую пару, чем их поодиночке. Может, именно в этом обида? И не было никакой любви, был просто голый расчет?

— Я могу точно так же найти исполнителей или исполнительниц — я нехорошо улыбаюсь — и вы окажетесь на Харшасе. Впрочем, нет, это слишком роскошно, вдруг кто-то возьмет в гарем? Есть другие рабовладельческие планеты, там не хватает рабочих рук на полях, например. Я бы вам посоветовала иногда оглядываться по сторонам, а то мало ли что…

Гляди-ка, Харшас ей нравился больше, судя то всему. Как же, красоту такую неземную — да на поля, ручки портить.

Это она еще не знает, что по моей просьбе ее очень пикантные голографии ушли по сети человеку, с которым она сейчас живет. И на этих голографиях она далеко не всегда одна. Ах, да, там еще фильм небольшой был. Моя маленькая женская месть.

Илья все-таки узнал:

— Анита, что же ты сделала?

— Ну, а что? Вот у тебя такие голографии есть?

— Нет, — немного растерянно ответил он.

— Зря, я бы не отказалась посмотреть. А у нее есть, я и воспользовалась.

— Ты страшный человек, напомни мне, чтобы я не переходил тебе дорогу, — улыбнулся Илья, выражением лица противореча смыслу слов.

— Тебя я точно не смогу обидеть, даже если перейдешь дорогу, — в тон ему ответила я.