Не покидай

Глава 1. Награда для двоих. Или троих

Анита

Где-то посреди ночи Крис, как наименее пострадавшая сторона, отвел Эмиля в его комнату, потом мне отчитался:

— Довел, уложил, спину проверил, еще раз намазал, одеялко подоткнул, колыбельную спел. До завтра можно быть спокойными.

Утром я сама решила проверить, как себя чувствует наша жертва интриг.

Эмиль никогда не позволял себе никакой небрежности в одежде и вольностей в поведении, поэтому ему наверняка было мучительно стыдно встречать свою госпожу в таком положении. Едва меня завидев, он начал принимать вертикальное положение из своего лежачего.

— Тихо, тихо, лежи. Как ты себя чувствуешь?

— Госпожа, уже все в порядке, если я вам нужен, я готов…

— Конечно, готов, не сомневаюсь. Ложись обратно и спину показывай.

Нет, ничего страшного, спина выглядит гораздо лучше, чем я себе представляла. Правда, я вчера себе таких страстей нарисовала… Умом понимаю, что в его представлении это даже не наказание, а так, «ласково погладили». Вот только когда я начну своих парней наказывать, не думая, что человек при этом чувствует, и не беспокоясь о последствиях — это буду уже не я, а кто-то другой.

Вообще, по-моему, Эмиль получает большое удовольствие от этих наказаний — потом ему столько внимания уделяют, и спину, опять-таки, госпожа намажет, а если повезет, и разные части тела пониже спины — для профилактики.

Конечно, намажу, что мне, жалко! Даже очень приятно еще раз смазать спину иши, когда парень под твоей ладонью ловит откровенный кайф от прикосновений и выгибается, как большой кот, которого почесывают. Он уже знает, что за это ему точно ничего не будет и я не заставлю его лежать неподвижным испуганным бревном.

Напоследок я сказала:

— Послушай меня очень внимательно: ты мой, ты мой будущий муж и просто целиком и полностью принадлежишь мне, поэтому с полным правом ты говоришь любой женщине, кроме Старшей хозяйки, что твоя жена и госпожа запретила тебе приходить в покои какой-либо женщины, даже если у нее возникнут вопросы по твоей работе. Все пусть решают через меня или госпожу Таисию. Правда, я не думаю, что кто-то рискнет тронуть чужого мужа, но ситуации разные бывают.

Эмиль решился спросить:

— Госпожа, вы не сердитесь, вы действительно простили меня?

Ну, вот зачем он это спросил? Настроение у меня сегодня какое-то слишком игривое, поэтому я ответила с очень серьезным лицом:

— Нет, Эмиль, твое наказание еще не закончено. Я скоро приду…

Спина у него уже почти зажила, так что можно и поиграть. Не буду заставлять его долго ждать, а то навоображает себе каких-нибудь ужасов до инфаркта.

Планируя обеспечить своих мужчин интересными воспоминаниями надолго, я надела черную шелковую сорочку с тонкими бретельками и кружевом, приоткрывающим грудь. Вырез сзади, почти полностью открывающий спину и заканчивающийся камешком-капелькой внизу. Белье — ну, пусть это будут стринги с чисто символическими веревочками сзади. Пожалуй, форма одежды в самый раз. Сверху накину халат, а еще со мной сейчас пойдет Крис — в качестве «подай, принеси, привяжи».

— Крис, солнце, ты поможешь привязать Эмиля?

— Да не вопрос, обвяжу его, как колбасу, все примотаю… — Крис ухмыльнулся.

У Эмиля была классическая кровать с крючками и прочими необходимыми атрибутами в нужных местах, поэтому Крис на славу примотал его к кровати. Только, получается, теперь Эмиль вообще дотронуться до меня не сможет. Хорошо, это я тоже использую, а потом уж как-нибудь освобожу его от этих ремней.

Крис незаметно испаряется, бросив напоследок завидующе — сочувственный взгляд на жертву. А у Эмиля такое несчастное лицо, как будто он действительно ожидает от меня чего-то страшного. Может, я сейчас от него по кусочку отрезать начну… Хотела сохранить интригу, но не могу:

— Не бойся, солнышко, я пошутила, никаких страшных наказаний не будет. Я тебя буду пытать вашим традиционным венговским способом, думаю, это будет приятно.

Я провела рукой по его груди, вниз, по кубикам пресса, остановилась. Эмиль изо всех сил демонстрировал необходимое отсутствие эмоций. Ну-ну…

— Я же раздеться забыла, — роняю халат на ковер. Глаза моей жертвы останавливаются на том, что скрывалось под одеждой, и безразличие ему сохранять уже гораздо сложнее.

Наверное, это все-таки голос крови — на четверть я все-таки уроженка Венги, или, может быть, любой женщине понравится такая ситуация — красивый обнаженный мужчина полностью в моей власти, на мне минимум одежды… Я легла на него, постаравшись убрать руки, а грудью и всем телом медленно прикасаясь к его коже, с удовольствием наблюдая, как расширяются его зрачки и меняется ритм дыхания. Эмиль попытался закрыть глаза, потом снова испуганно распахнул их.

Встаю и поворачиваюсь к нему спиной, даю полюбоваться и медленно усаживаюсь ему на бедра задом наперед, потом поворачиваюсь вполоборота, чтобы видеть его лицо, при этом не забывая сохранять ощущение кожа-к-коже. Потом, когда я снова повернулась лицом к нему, глаза у него уже непроизвольно закатываются, а одна часть тела подо мной пытается быть неподвижной, конечно, пытается… пока даже получается… все-таки Джордан заканчивал.

— Эмиль… — он меня вначале не слышит, потом пытается сфокусировать взгляд, ресницы дрожат, — Эмиль, если я распутаю тебя, сколько сможешь продержаться?

— Не знаю, госпожа, простите… Я попытаюсь…

Все, ремней больше нет — Крис предусмотрительно оставил на столике хорошие острые ножницы, видимо, знал, что они понадобятся.

— Эмиль, ты можешь двигаться. И я разрешаю тебе возбуждаться.

Ох, бедняга, какие следы оставили ремни — то ли туго было, то ли он сам не замечал, как пытался до меня дотянуться. Ну, ничего, разотру эти полосы, быстрее пройдут.

— Госпожа, — слабый шепот Эмиля, — госпожа, пожалуйста, разрешите мне…

Конечно, я же ему растираю все пострадавшие части тела, это он еще долго держался.

— Хорошо. Дай мне руку, вторую, вот так, обними… Разрешаю кончить.

— Я же вас испачкаю, — он в таких условиях еще и о приличиях беспокоится!

— Ничего страшного, солнышко, я разрешаю тебе получить удовольствие.

Потом, конечно мне пришлось принимать душ, но это того стоило.

Стоило ощущения сильных и ласковых рук на моей коже, стоило выражения лица Эмиля, мокрого от слез, которых он не замечал, а я снимала поцелуями и не могла остановиться.

Мне кажется, что, приехав сюда, я несколько увлеклась местным колоритом и забыла, что рядом со мной любимый человек, который пожертвовал ради меня своей свободой. Внезапно так захотелось его увидеть и сказать многое из того, что я еще не сказала…

Крис стоял у окна; услышав мои шаги, он обернулся. Я подошла и обняла его со спины, крепко обхватив за талию и уткнувшись лицом между лопаток. Он встревоженно дернулся:

— Ты что? Что-то случилось?

— Конечно, случилось. Я очень люблю тебя. Я слишком редко это говорю.

Он помолчал, накрывая мои руки своими ладонями. Я перебралась в зону видимости и обняла его, заглядывая в лицо.

— Детка, точно что-то случилось. Что-то плохое?

— Позор мне, если мой любимый человек и мой муж задает такие вопросы. На Земле ты стеснялся ко мне подойти, здесь я так вжилась в роль госпожи, что ты, по-моему, боишься…

— Я не боюсь, я не хочу навязываться…

— Глупости какие ты мне говоришь. Ты никогда не навязываешься, и вообще, не должна же девушка все время подходить первая! Я хочу побыть с тобой. А чего хочешь ты? — у Кристиана на лице стала появляться такая светлая, солнечная улыбка, что я невольно ответила ему такой же.

— Что я хочу? Подари мне этот вечер и сегодня не уходи никуда. И… я сейчас вернусь! Ты ведь еще не ужинала? — и он скрылся за дверью.

Я не поняла. Что это было? Сбежал? Дожили, испугала мужа до полусмерти!

Крис вернулся быстро, я еще не успела просмеяться:

— Ты сбежал, да? Вот я так и знала! — а он с довольным тихим смехом сгреб меня в объятия, шепнул в ухо: «Я собираюсь закрыться с тобой до утра, но я же не могу допустить, чтобы моя девочка осталась голодной.»

Действительно, на столике появился поднос: бокал белого вина, что-то шоколадное, очень аппетитные вафли…

— Отвлек, я теперь есть захотела! А почему один бокал? Ты не будешь? — по лицу Криса было понятно, что вообще-то он думал обо мне, а о себе позаботиться забыл. — Ладно, так даже лучше.

Я устроилась у него на коленях, отпила вина и предложила бокал Крису. Он сделал глоток, не отпуская мой взгляд. Потом взял с подноса вафельную трубочку, обмакнул в шоколад и протянул мне. Вкусно. Я чуть прикусила его пальцы и лизнула ладонь. Крис аж дернулся, и вряд ли это было от боли…

— Теперь моя очередь, — я поднесла к его губам теплую выпечку, — а шоколад ты ведь специально принес? — пытаюсь сохранить способность здраво мыслить… вообще мыслить… когда мои пальцы с мстительной улыбкой облизали и принялись целовать ладонь.

Своей выдержкой я могу гордиться, потому что Крису не удалось меня окончательно отвлечь. Его смуглая атласная кожа смотрится так привлекательно, а когда я все-таки мазнула шоколадом его грудь и лизнула ее — кажется, это уже был перебор внимания. Крис вздохнул так, что я испугалась гипервентиляции легких, и ведь это он еще сдерживается! Ну, уж нет, это просто вызов мне! Очень забавно рисовать языком на его теле во всяких неожиданных местах цифры и буквы, иногда прикусывая кожу и потом зализывая эти укусы. Эх, мне даже не прерваться, чтобы спросить: «Сдаешься?». Впрочем, это даже не вопрос, просто констатация факта. Я сделала глоток из бокала и медленно потянула с бедер его штаны, так же медленно проглатывая вино и спускаясь ниже. Крис точно не ожидал, что я все-таки решусь. Наверное, то, что я только что проглотила холодное, искрящееся пузырьками вино, тоже добавило новых ощущений… В общем, особых умений не нужно, когда искренне хочешь сделать приятное… а мужчина уже на взводе… в предвкушении… и очень надеется, что он не ошибся в своих ожиданиях.

— Ты красивый, везде красивый, — все-таки успела сказать я, прежде чем он не выдержал таких издевательств.

Сперма ничуть не противная на вкус, странная и необычная — да, особенно с моим великим опытом в этом деле, но ничуть не отвратительная. Крис приоткрыл глаза и сфокусировался на мне. «Ты мне снишься», — пробормотал он, поднялся и исчез за дверью ванной, чтобы вернуться с теплым влажным полотенцем, которым и привел нас в порядок.

— И часто тебе такие сны снятся? — решила добить эту тему я.

— Нет, такие — ни разу!

Кристиан, довольный, как сытый удав, обнял меня и прижал к себе:

— Ты ведь останешься?

— Конечно, — устраивая голову на его плече и уже проваливаясь в сон, ответила я.

Утром я Криса рядом не обнаружила, но, пока я лениво обдумывала, вернуться ли к себе, или сначала умыться и принять душ, а потом пойти в себе, он появился в дверях с подносом, причем очень довольный собой.

— Я на кухне помогал, местный опыт постигал. Вдруг вы меня после тридцати решите… а я вот, ценный специалист, оказывается!

— Клоун ты ехидный, вот кто! Ценный, ценный, не сомневайся!

— Да, кролики — это не только ценный мех…

— Ты вейдже, что ли, хлебнул, или оно не так действует? Такой веселый и довольный.

— А вот догадайтесь, почему.

Блин, догадываюсь. Это же как мало для счастья надо! Хотя… ну, не так уж и мало. Но повторить точно стоит.

Глава 2. Гаремные будни

Анита

Гарем я основательно проредила. Никто из них не оказался ни мужем, ни любимым наложником — им не повезло. Осталась всякая мелочь, почти мальки по местным меркам. Только Таисия потом прикупила двух наложников, то ли по своему вкусу, то ли для каких иных целей. И от Старшего по гарему я тогда избавилась, хотя не Старший и был — такое безобразие допустить! А подобное место не должно пустовать. Интересно, Крис догадывался, какое счастье ему прилетит?

— Послушай, солнце мое…

— Вот знаете, госпожа, что-то мне начало не нравится. Предупреждает меня интуиция…

— Правильно она тебя предупреждает. Если на корабле кто-то кока за борт уронил, нового взять неоткуда, а кушать-то хочется, значит, готовьтесь каждый побыть коком. Понял, к чему я?

— Не очень, госпожа, но ход ваших мыслей мне не нравится.

— Опять-таки, правильно не нравится. В общем, теперь ты Старший. Делай, что хочешь, выкручивайся, как знаешь, но порядок обеспечь. Развлекайтесь с Эмилем на пару.

— А можно, я как-нибудь без этого, без традиционного гаремного способа? — Крис умоляюще посмотрел на Эмиля. Тот пожал плечами — дескать, не знаю, на моей памяти не пробовали.

— Ну, это уж сам решай — или ты, или тебя. Как уж ты будешь ума добавлять… К сожалению, у некоторых он как раз в том самом месте.

Пару дней Крис обдумывал этот момент, и так, и эдак прокручивая в голове разные варианты. Сейчас парни в гареме вроде бы не создавали проблем, но это не значит, что так будет всегда. Да и, плюс к этому, могут кого-нибудь нового купить или в дом вернется какая-нибудь из госпожей, которые сейчас в отъезде, а у них наверняка мужья или наложники. Можно нацепить маску свирепого инопланетного варвара и устроить практически террор, чтобы никто пикнуть не смел… На этом месте его разобрал неудержимый смех, когда он представил себе этот неприличный террор. Нет, что-то не туда мысли пошли, и все равно долго ему так не выдержать.

Может, им надо на рынок, чтобы купить там кого-то достаточно вменяемого, которому бы они могли доверить поддержание порядка и, в то же время, он не создавал проблем сам?

Анита

Разговор этот у нас состоялся после той самой несостоявшейся «прописки» Кристиана, и с тех пор вроде бы проблем с остальными парнями не было. Проблем на свою голову они не искали, решать иерархические вопросы пока никого не тянуло. Однако Крис время от времени с тоской и намеком поглядывал на меня, давая понять, что готов уступить свою «козырную» должность какому-нибудь более подходящему человеку.

Вообще-то я совершенно не хотела посещать рынок и кого-то там покупать, но что делать? Придется через «не хочу». Вечеринки ожидаются, первая из них — в честь моего двойного замужества, я же не могу палкой от своих парней женщин отгонять, когда и выбора в гареме почти нет. И я не могу Таисию попросить купить наложников, которые мне понравятся, будут мне преданны — бред какой-то получается.

Просто знаю я свои таланты, меня и на Птичий рынок пускать нельзя, притащу оттуда и щенка, и котенка, а уж отсюда, с рынка рабов… я даже не знаю, чем все закончится.

Кстати, Кристиан почти обрадовался, когда узнал, куда мы собираемся — точно надеется найти кого-нибудь подходящего и приспособить на место Старшего. Интересно, как он это практически собирается осуществить?

Я экономная хозяйка и выпускники Джордана нам совершенно не нужны, пусть у них будет шанс найти свою судьбу, а нам можно кого попроще. Пусть будут симпатичные, ну, не настолько симпатичные, чтобы некоторые тут ревновали; не наглые, не слишком хитрые, чтобы не пытались чужое место занять — ну, я прямо размечталась! Посмотрим, что из этого плана получится.

Кирстийанэ

Я стою здесь почти целый день, украдкой рассматривая проходящих и пытаясь не думать о том, что ожидает меня дальше.

Какая интересная пара — инопланетница покупает рабов! Интересно, у них тоже есть гаремы? А рядом с нею, наверное, брат? Нет, он не похож на нее, общего только темные волосы и экзотическая внешность. Наверное, я неприлично долго всматривался в эту госпожу с ее рабом, потому что она подошла ко мне.

Анита

В глаза сразу бросились красиво очерченные полные губы и веселые серые глаза. Веселые глаза… на Венге, на рынке рабов. Или у него с головой не все в порядке, или характер такой удивительный.

— Как зовут?

— Кирстийанэ, госпожа.

— Почти как меня. Понял уже, понял — этого берем, — хмуро откомментировал Крис. — И что бы нам сегодня не пойти другой дорогой?

— Ты уже ревнуешь? — искренне удивилась я.

— Стараюсь держаться, — хмыкнул Крис.

Светловолосый парень, волосы цвета старого золота, красивый разрез больших синих глаз с тяжелыми веками. Широкоплечий, безупречная мускулистая фигура — впрочем, они же здесь все фанаты спортзала. Вот только возраст — видно, что ему либо уже есть эти злополучные тридцать лет, либо где-то близко. Поэтому в глазах ужас потерявшейся домашней собаки, которая уже второй день на холоде ждет своего хозяина, а все проходят мимо. Ему еще чуть-чуть и … что? Приют или бордель?

— Я многое умею, госпожа, — прошелестел его голос. Раб почему-то выбрал меня из всех лиц и теперь обращался ко мне, понимая, что терять ему все равно нечего.

— Да берите уже, госпожа. Все равно ведь потом будете переживать, что не спасли, — наклонился к моему уху Крис.

— А ты не будешь переживать? — я взглянула на него.

— Буду, конечно. Потому и говорю.

— Наши дамы меня не поймут. Возраст прощания. Им не понять, что именно он, скорее всего, будет предан мне до смерти.

Парня зовут Ривайлис. Красивое имя. Вот только что-то не так с этим старшим из купленных парней, что-то с ним сделали. Видимо, предпродажная подготовка — отрывались на нем напоследок.

Когда мы уже уселись в аэрошку, я все-таки интересуюсь его самочувствием:

— Ривайлис, у тебя что-нибудь болит? — ну да, так он мне и признается. Получаю ответ, сопровождаемый абсолютно честным взглядом:

— Нет, у меня все в порядке, спасибо, госпожа! — ну конечно, скажи он по-другому, его же обратно сдадут или продадут — так он считает.

— Рив, я точно не отдам уже тебя обратно, а вот вранья не люблю. Поэтому давай, признавайся.

— Давайте выясним сами, госпожа, раз он не признается, — вступает Крис. — Рубашку сними. Так, мелкий, отвернись и уши заткни.

А спина целая, между прочим, только мне все равно его вид не нравится — как будто держит себя из последних сил. Прилетим — сразу к лекарю.

— Рив, сядь на пол, можешь на Кристиана опереться.

Крис уже сам эту героическую тушку к коленям прислонил и время от времени внимательно на него поглядывает.

— А как же толпа мальчиков — зайчиков? — спохватился он, когда аэрошка уже поднималась. — Мы же за ними летали?

— Выдеру, вот как есть выдеру! — строго пообещала я ему.

Новенькие покупки с ужасом уставились на сердитую госпожу.

Поддерживая образ, Крис скорбно ответил:

— Да, госпожа… воля ваша, госпожа…

Лекарь осмотрел новеньких и доложил: младший абсолютно здоров, у старшего тоже никаких особых повреждений, остатки старых развлечений, конечно, наблюдаются, но при должном уходе скоро пройдут.

Ривайлис стоял теперь перед Крисом на коленях, глядя в пол. Видимо, сейчас полагалось определять его место в гаремной иерархии.

Крис благоразумно ушел из общего зала, поэтому можно было не беспокоиться о реакции остальных и делать все так, как он задумал.

— Я признаю тебя Верхним. Что я должен сделать? — и это говорит парень, который однозначно сильнее Кристиана и мог бы поспорить с текущей расстановкой сил.

— Я не буду тебя трогать, — сказал Крис, — и надеюсь, что проблем от тебя не будет.

— От меня проблем не будет, Старший. Я жить хочу, — устало выдохнул Ривайлис.

— Хорошо. Но если я узнаю, что ты забыл свое место, я задушу тебя голыми руками.

Новенький молча склонил голову.

Из купленных парней Аните был более интересен старший. С младшим все понятно — парнишка живой, веселый, сломать его не успели. Он точно приживется в гареме и, возможно, понравится какой-нибудь из женщин. А вот Рив… Она вспомнила породистое умное лицо, выразительные глаза — вот к нему Крис мог бы начать ревновать. Правда, она надеялась, что Кристиан умнее и не будет себя накручивать. Насчет своих намерений она была уверена — третий ей не нужен. Просто еще раз осмотреть парня, приласкать — ей этого хотелось, но ничего больше. Мускулистый, но сухощавый, сильные руки с аристократически красивыми длинными пальцами — в нем чувствовалась порода. Вот дурочки, просто выбросить такую красоту из-за возраста, а ведь он еще и умный, это заметно. Ну, кто-то его не оценил, а ей повезло, что Ривайлис тогда попался ей на глаза.

— А вот мальчишку я трогать не буду, это даже не обсуждается! — Крис пришел рассказать ей, как устроил новеньких парней, и почти с порога выдал это заявление.

— А я тебя заставляю? — усмехнулась Анита.

— Прости, пожалуйста, — смутился Крис. — Я вообще-то сам с собою разговариваю… Видимо, убеждаю себя, что я правильно поступил.

— А он вырастет, возмужает и будет искать свое место, — Анита испытующе посмотрела на мужа. — Да нет, я вовсе не хочу толкнуть тебя на бессмысленную жестокость.

— Понимаете, госпожа, я бы на его месте все равно пытался. Пытался бы отвоевать свою свободу, свое право решать самому. Не смирился бы с тем местом, что мне определили, и не был бы безмолвной подстилкой. Сколько бы раз мне ни пришлось…

— Так то ты, а то он. У них другие правила. Но мне нравится, что ты и здесь себе не изменяешь, я могу полностью тебе доверять и ни о ком не беспокоиться.

— А этот блондин вам понравился, да, госпожа?

— Ты же знаешь, что мне темненькие мальчики нравятся.

— То есть мне все-таки насчет парнишки надо беспокоиться?

— Я тебе сейчас крамольную вещь скажу, но ты вообще не должен беспокоиться. Тебя я ни на кого не променяю.

Глава 3. Детектив местного значения

Кристиан

Аните сегодня днем надо было слетать в город по делам. Вот что меня здесь действительно напрягает — так это то, что я не могу сам решать, когда ее сопровождать. Сегодня, например, она сказала, что туда, куда она направляется, ей очень не хочется брать своих мужчин, поэтому нам придется подождать ее дома. Конечно, я мог бы попросить… и, возможно, она бы не отказала, но ведь я действительно мог бы стать ее слишком явной слабостью. Наверное, стоит все-таки доверять ее оценке ситуации и не дергаться.

Вот только в этот раз ни она, ни я не угадали. Лучше бы мы вместе с Эмилем улетели с нею куда угодно, потому что именно дома мы сегодня зажгли…

Я был в гаремном зале и рассматривал кальян, прикидывая, стоит ли снова попробовать или плюнуть на это дело. В прошлый раз мне откровенно не понравилось. Краем глаза я заметил Эмиля, который зашел и направился в мою сторону. Но сказать или сделать он ничего не успел, потому что зашла Старшая хозяйка в сопровождении… специалиста по безопасности или начальника службы безопасности, я никак не могу запомнить. Правда, эта самая служба из нее одной и состоит. Зовут Эйлеонора. Что-то это явление мне совсем не понравилось, могли бы и мальчишку послать, если им кто-то из парней нужен. Тут оказалось, что им нужен Эмиль. Так уже было, и ничем хорошим это в прошлый раз не закончилось. В общем, дежа вю.

— Эймийлио, ты срочно нужен, пойдем, — это Таисия. Нет, какая-то ерунда получается, ну, не царское это дело — самой помошника разыскивать. Что-то предчувствие у меня не очень хорошее, не уверен, что Старшая хозяйка просто хочет остатки на складах сравнить с отчетами или еще что. Поэтому я нагло лезу в разговор.

— Госпожа Таисия, моя жена велена мне приглядывать за ее вторым мужем. Я не могу ослушаться. Скажите, пожалуйста, для чего он вам нужен?

От такого выступления глаза у Таисии расширяются, она даже растерялась немного поначалу, но потом бросает на меня испепеляющий взгляд и поясняет:

— Со счета нашего Дома пропадают деньги, Эймийлио должен дать мне объяснения.

Пропадают деньги? Со счета? Не держите меня за идиота, может пропадать морковка из сарая, или что тут у них растет — картоперца, могут деньги из кассы пропасть, но со счета ничего бесследно испариться не может! У меня в голове это логическое обоснование крутится, а язык, который вперед мозга сработал, уже ляпнул:

— Что за бред!

И наступила тишина.

Все, мне толстый полярный зверек, но надо хотя бы довести все до конца, чтобы не зря пострадать. Вижу, что Рив уже отозвал малька и что-то ему быстро объясняет; я надеюсь, что он отправляет парня найти Аниту. Попытаюсь здесь исправить ситуацию.

— Госпожа, давайте дождемся Старшей госпожи, она примет решение…

— Кристиан, ты споришь с госпожой?

— Госпожа Таисия, при всем моем уважении, деньги при безналичных расчетах не могут испариться, всегда есть следы. Эмиль знает это еще лучше меня, он точно ни в чем подобном участвовать не будет.

Мы пободались так некоторое время, причем я буквально кожей чувствовал отчаяние Эмиля, который без меня сразу бы повиновался приказу. А теперь он считает себя виноватым в нашем противостоянии. Неужели малек до сих пор так и не отыскал Аниту?

Отыскал. Она быстро входит в зал, тут же отыскивает глазами меня и Эмиля, пытается оценить ситуацию. Ситуация так себе, если не сказать больше — у Таисии горят красные пятна на скулах, хотя она держит себя в руках, Эйлеонора молча наблюдает за происходящим. Я сам прекрасно понимаю, что ставить на место зарвавшегося раба придется, это даже не ее желание, это просто порядок и соблюдение правил. По большому счету, я ее подставил и не оставил выбора. Я смотрю, тут еще зрительницы подтянулись, что же им у себя-то не сиделось… Даже старая знакомая, Майриэлла, мелькнула. Чем больше свидетелей, тем больше проблем. Но, по крайней мере, сейчас все происходит на глазах Старшей госпожи, и никто не исчезнет бесследно.

— Что здесь происходит, Таисия?

— Анита, дорогая, Эйлеоноре срочно надо допросить Эймийлио насчет пропажи денег с нашего счета.

— Тая, дорогая, послушай, но этого не может быть. Эмиль к этому не может иметь никакого отношения. Конечно, сейчас он пойдет в свою комнату и останется там до тех пор, пока мы во всем не разберемся. Все переводы можно отследить, это только вопрос времени и умения. Насколько я знаю, в компьютерах Эмиль разбирается очень слабо, как и большинство мужчин здесь, а нам нужна помощь именно хорошего программиста. Если в нашем доме нет такого спеца, я найду такого человека среди своих знакомых на Земле.

Мне показалось или эту речь она сейчас говорила на публику? Я думаю, что у нее какой-то план уже готов и нам даже не надо будет никаких спецов с Земли.

Черт, за этими шпионскими страстями я уже подзабыл — тут ведь и моя судьба должна решиться.

— Минимальное наказание — тридцать ударов и выставить в гаремном зале, чтобы все видели, что бывает с зарвавшимися рабами.

У Аниты начинают сверкать глаза, чувствую, сейчас полетят искры, и я даже знаю, в кого. Ну, я же чего-то подобного ожидал, когда начал выступать. А она Старшая госпожа и должна быть примером для остальных, пусть даже в вопросах воспитания собственного мужа. Особенно в вопросах воспитания…

Я сжал ее руку, постаравшись сделать это незаметно.

Анита

Не получат! Никто из них Криса не получит и пальцем к нему не притронется!

Крис сжимает мою руку, я чуть-чуть прихожу в себя.

— Мне нужно поговорить с мужем! — бросаю в пространство и быстро иду к двери, не слушаю возражений, если они будут, и одновременно делая знак Эмилю тоже следовать за мной.

Едва мы входим в комнату, Крис говорит:

— Это нужно, понимаешь? Я поступил так, как считаю нужным, но порядок надо поддерживать, и к наказанию я был готов.

— А ты понимаешь… — дальше мне не продолжить, голос сорвался. Видела я это наказание, унизительно до жути! Тогда парня уже «солидного» гаремного возраста воспитывали, видимо, решили, что так лучше дойдет. Может, здесь все привыкли и ничего особенного в этом не видят, но мне сразу Средние века представляются и позорные колодки на площади. Крис совсем рехнулся со своим благородством?

Кристиан

Уговорил! Уговорил, черт возьми, разрешить мне получить заслуженное наказание! Что-то я вначале неправильно ситуацию оценивал, мне не обижаться тогда стоило, когда Анита меня единственный раз выпорола, а, наоборот, следить за нашей Старшей госпожой и не давать ей слишком откровенно меня выгораживать и нарушать все правила. В следующий раз буду думать, как бы себя поприличнее вести. Сейчас я ругаю себя не за то, что влез в разборки, а за то, что за словами не следил. Мог бы сказать то же самое, но по-другому.

Три часа. Три часа в гаремном зале, выставленным в самой позорной и унизительной позе! Знаю, что Анита меня бы от этого избавила, но нельзя… Нельзя бесконечно нарушать их правила, к тому же сам знаю, что виноват. Если бы я в таком тоне на Земле с тем же Борисом разговаривал… ну, пороть там не принято, но, уверен, альтернативу он бы нашел.

А сейчас я, пока к этой скамейке шел, чувствовал себя как когда-то в юности, когда на спор с мальчишками в пещеру полез. Я тогда спускался вниз и с каждым шагом чувствовал, что я туда не хочу! Но и обратно повернуть не могу, потому что насмешек не вынесу. Так и сейчас: иду, зная, что надо, а внутри что-то кричит: «Я не хочу! Развернись и иди обратно, Анита тебя не осудит!».

Глава 4. Детектив местного значения. Расплата

Ну, вот и получил свои тридцать ударов. Почти не больно, потому что думаю совсем о другом — наказание только начинается.

Рядом присел Эмиль.

— Ты с ума сошел, что ли? — начал он эмоциональным шепотом. — Ничего бы со мною не случилось, госпожа Таисия просто хотела разобраться…

— Со мною тоже ничего не должно было случиться в запертой комнате ночью в чужом доме, однако же случилось. А тебя, похоже, кто-то сильно не любит и мечтает подставить. Особенно в свете недавних событий. Скажи мне, что у вас не так с госпожой Майриэллой?

Эмиль смутился:

— Понимаешь, моя первая хозяйка, Старшая госпожа Хэйльга, иногда отдавала меня другим госпожам поиграть или для наказания… а госпоже Майриэлле чаще других, — видимо, воспоминания были не слишком приятными, потому что голос Эмиля постепенно угасал по мере рассказа. — Наверное, она думала, что после смерти госпожи Хэйльги она сможет брать меня себе, когда захочет, я ведь теперь общий. Я ее старался избегать, как мог, но это не всегда удавалось. А в тот раз… Мне до сих пор стыдно, ведь госпожа Анита пожалела меня после того, как я ее опозорил!

— Да ты сразу должен был послать эту чужую госпожу! — я дернулся и повысил голос от возмущения, потом почувствовал ремни и вспомнил о своем положении. — Впрочем, один уже послал, и вот чем это закончилось. Эль, я прекрасно понимаю, что есть правила, которые надо соблюдать, и не у всех есть защита, как у меня. Я-то нарушил практически все правила, причем даже в моем мире такое поведение в отношении женщины, тем более начальницы, недопустимо. Я исправляюсь, вот, изображаю наглядное пособие в гаремном зале, — усмехаюсь я.

В разговоре с Эмилем, кроме того, что он рассказал интересные вещи, был еще один плюс — я забывал о том, где нахожусь, и забывал о времени, пока его слушал. А сейчас я резко вспомнил, что мне еще долго здесь отсвечивать.

— Эль, сколько осталось?

— Полчаса прошло, Верхний, еще два с половиной часа.

Черт, нереальное спасибо Эмилю, что он не ушел. Я гордо заявил, что не хочу, чтобы он видел меня в таком положении, но, когда почувствовал себя абсолютно беззащитным… другого слова не подберу, как бы мелодраматично это ни звучало, я был ему безумно благодарен за то, что он остался. Пусть это выглядит смешно и глупо — то, что мне нужен сейчас охранник и нянька рядом, но без него я бы, наверное, просто сдох от стыда и от страха, невзирая на всю свою браваду. Как хорошо, что никто не может читать мои мысли…

Два с половиной часа. Радует хотя бы то, что Анита меня не видит. Как будет относиться ко мне Эмиль, налюбовавшись на меня в таком унизительном виде и поняв, какой я на самом деле трус… Не знаю, не хочу сейчас знать. В своей прошлой жизни я оказывался в положении и похуже, причем не так, как сейчас, когда трогать меня нельзя, главное — просто пережить этот позор. Тогда я знал, что зафиксированное беззащитное тело возбуждает, и я привязан именно для развлечения. И сколько времени это будет продолжаться, не знает никто. Как минимум, до того, как потеряю сознание, но холодная вода в лицо или нашатырный спирт под нос — и все продолжается снова, пока участники развлечения не устанут. Нет, об этом точно нельзя вспоминать сейчас…

Но я ни о чем не жалею. Не жалею, что вылез вперед и не дал забрать Эмиля для разборок — мало ли, какими методами они стали бы добиваться правды, а потом сказали бы Аните: «Ну, так получилось, это же просто какой-то раб». Да, конечно, я был груб, но, может быть, именно обалдев от моей наглости, они и купились на мой блеф? И о том, что не дал Аните отмазать меня от наказания, не жалею тоже. Пора взрослеть и отвечать самому за свои поступки.

Остальные парни наш уютный уголок обходили. То ли я слишком плохо думаю о людях и все-таки никто не злорадствует, понимая, что завтра может сам здесь оказаться, то ли они не хотели связываться с Эмилем. Я буквально ощущал его напряжение, чувствовал, что он кинется на любого, кто скажет хоть слово или просто подойдет слишком близко.

Спустя какое-то время заглянула Таисия, нашла глазами меня и Эмиля. Эль заметно напрягся, видимо, думая, как он откажет Старшей хозяйке, если она его сейчас позовет. Чувствую, круговорот наказаний запущен, ждите следующего. И как мне его образумить, чтобы не нарывался?

Но Таисия только заглянула, убедилась, что все на месте, казалось, даже кивнула каким-то своим мыслям, и молча вышла. Мы оба, по-моему, только после этого снова начали дышать.

Анита

Насчет хакеров с Земли я не шутила. Если будет необходимо, я оплачу и видеосвязь, и даже прилет сюда. Лучше, конечно, если это будет женщина, чтобы свободно и без проблем заниматься расследованием, но возможен и мужчина. Тогда придется в Космопорте встречаться.

И пусть я потрачу в пять раз больше денег, чем здесь «потерялось», но я все выясню. Кто-то посчитал, что новенькая Старшая, глупая инопланетная девочка — свистушка, спустит все на тормозах, спокойно отдав на расправу дорогих ей людей. Все-таки надо быть идиотом, чтобы предположить, что помошник Управительницы крадет деньги. Ведь на него первого и подумают, да и куда он их потратит? Это даже если не брать в расчет врожденной порядочности Эмиля.

В хозяйственно-финансовые дела я зря не вникала, конечно, но я понадеялась на Старшую хозяйку — если до этого у нее все было нормально, и она прекрасно справлялась с домом, то не вижу причин ставить все с ног на голову. В общем, финансовое положение нашего дома я примерно поняла и сосредоточилась на более интересном для меня жизненном укладе этой планеты. Рановато все выпустила из-под своего контроля, как оказалось.

Ладно, теперь будем исправлять ошибки и разбирать, что тут натворили без контроля сверху. И, еще важнее, кто это сделал.

Главное, не думать, что происходит в этот момент в гаремном зале. Сколько Крису еще осталось?

Эмиль там, с ним. Если все будет совсем плохо, он вызовет меня по браслету, мы договорились.

Эмиль посмотрел на браслет:

— Крис, время наказания закончилось. Наверное, мне лучше все-таки спросить госпожу Таисию?

— Да уж, узнай, а то будет глупо смазать весь эффект.

Эмиль начал подниматься, Крис удержал его за руку:

— Спасибо тебе!

Эмиль смущенно наклонил голову и быстро вышел.

Старшую хозяйку он встретил в коридоре и осторожно поинтересовался:

— Госпожа Таисия, время наказания вышло, Кристиан может уйти?

— Да, Эмиль, передай ему, что я больше не сержусь.

Эмиль распутал ремни, Крис поднялся, неторопливо натянул поданные ему штаны и заявил в пространство зала:

— А аплодисментов не будет? Я на бис этот номер вряд ли повторю.

Эмиль восхитился: «Ведь заметно, что ему совсем невесело было, а все равно оставил за собой последнее слово. Вот ведь характер!»

Анита

Естественно, под дверью зала я не могла Криса караулить, поэтому он успел уйти к себе в комнату, пока Эмиль дошел ко мне и сообщил, что все уже закончилось.

Я дернула дверь в его комнату — закрыто.

— Крис, открывай! Открой, или Эмиль сломает дверь, и ты останешься вообще без двери!

Тишина, потом шаги, дверь открывается внутрь, в темноту. Он даже свет не включал.

— Заходите.

Я коснулась ладонью его щеки — нет, сухая, не плакал, хотя по голосу все нехорошо… Все еще хуже— Крис давился беззвучными сухими рыданиями:

— Я не смогу, понимаете, не смогу снова там показаться, после того, как все видели меня… Я даже в зал выходить не хочу. Не могу…

Эмиль, даже не оглядываясь на меня, крепко сгреб Криса в объятия:

— Тише, тише, тише, не ты первый, почти каждый из них был на твоем месте, а тех, кто не был, наказывали и похуже, ты мне поверь. И я был на твоем месте. Только меня потом никто не ждал, и госпожа… она не приходила узнать, как я себя чувствую.

— Завидуешь? — горько улыбнулся Крис.

— Нет, Верхний, нет. Я рад, что теперь все по-другому. А тебе парни даже завидуют, что ты еще пошутить смог напоследок, — потом он виновато оглянулся на меня — Госпожа, мне показалось, что все в порядке, я не думал, что все так плохо…

— Успокойся теперь ты, Эмиль, я знаю, что Крис всегда держится до последнего, а потом его накрывает. Глупостями всякими накрывает! — это я уже обращаюсь к Кристиану, взяв его ладони в свои, — Ты все правильно сделал, не дал устроить расследование без меня, потом принял это наказание. Ты у меня такой смелый! И такой дурак… ну кто же так в самое пекло лезет. Что вот с тобой делать? Если не захочешь, не выйдешь к остальным, пусть думают, что я тебя очень страшно наказываю. Будут тебе сочувствовать. Но ты поверь, что никто над тобой не смеется и точно издеваться не будет.

Крис наконец заговорил:

— Мне вначале показалось, что ничего страшного, а потом… А без Эмиля я бы там вообще свихнулся.

— Парни в шоке до сих пор, — вмешался в разговор Эмиль, — никому бы в голову не пришло поступить так, как ты. И они боялись, как бы тебя вообще не убили. И, знаешь, как раз после наказания ты для них свой…

— Ничего себе, как я верно все рассчитал! — начиная приходить в себя, почти весело рассмеялся Крис. Со мною уже все в порядке, не надо беспокоиться.

— Ну, а теперь оба послушайте меня, раз уж вся эта история нас всех напрямую касается. Крис, ты был неправ насчет того, что деньги не могут исчезнуть просто так. Они действительно исчезли. Был какой-то скачок напряжения, сеть пропала, потом появилась снова — и остаток на счете меньше, чем был до этого. И в этом промежутке — ничего, никаких операций, переводов. В общем, бывает и так, мы оба с тобой были неправы. Другой вопрос, что это явно чьих-то рук дело, кого-то, кто смог это устроить. А сегодня я останусь с тобой здесь на ночь, Эль, если хочешь, тоже оставайся. Будем оказывать первую психологическую помощь, а также вторую и третью…

На следующий день все действительно прошло лучше, чем ожидалось. Крис пришел в себя, по крайней мере, внешне, и с совершенно непроницаемым лицом вышел в общий зал, не давая себе времени на раздумье. И, неожиданно для себя, получил осторожные выражения сочувствия и вопросы: «Кто? Уже нашли, кто виноват в пропаже денег?».

Ему пришлось отвечать: «Пока не знаю, но госпожа и Старшая хозяйка обязательно разберутся. Но Эмиля не накажут, он не виноват».

И, снова стараясь не думать о последствиях, Крис подошел к комнатам Старшей хозяйки и решительно постучал. Получив разрешение, он зашел и сразу опустился на колени:

— Простите, госпожа Таисия. Я знаю, что я виноват. Я не должен был выражать сомнения перед всем гаремом. Это подрывает авторитет женщин, управляющих домом. Если вы считаете, что наказание было слишком мягким, то я готов… — на что именно он готов, Крис предпочел не думать, малодушно надеясь, что свою жажду крови Старшая хозяйка все-таки уже удовлетворила. И он разговаривал с нею как с равной, просто демонстрируя уважение, тоже понадеявшись, что Таисия умная женщина и примет этот стиль общения наедине. Если он ошибся в своих предположениях — ну, что же, значит, ошибся.

Он снова взглянул на Таисию: совсем не старая, красивая женщина, и ему показалось, или на него она посматривает с иронией? Несмотря на такое лихое начало их знакомства, после которого он долго отлеживался, она все равно вызывала у него уважение своей деловой хваткой и ему очень хотелось бы общаться на равных.

— Просто я испугался за Эмиля, запаниковал, слишком хорошо помню прошлый раз, когда его обвиняли.

— Наказание закончено, и я тебя простила. Для меня важно, что ты понял свою ошибку и раскаялся. Я ожидала, честно говоря, что твоя хозяйка снова не станет тебя наказывать. Я вижу, что ты другой, не такой, как мужчины с Венги, но ты стараешься. Я постараюсь уберечь вас с Эймийлио от серьезных наказаний, но ты сам должен понимать, что Старшая госпожа должна быть примером во всем, так же, как и ее мужья.

— Я понимаю это, госпожа. И спасибо, что вы говорите со мною не как с неразумным зверьком. Я очень попрошу вас указывать мне на ошибки, которые я могу сделать, чтобы это не повредило нашей Старшей госпоже.

— Иди, Кристиан. Я тебя услышала, помогать вам в моих интересах.

Глава 5. Развлечения на природе

Анита

Сегодня я выглянула в окно — погода просто манит на улицу, искупаться, позагорать. Я давно собиралась прогуляться по окрестностям, но все время что-то мешало.

Крис как будто прочитал мои мысли:

— Госпожа, можно мне сходить на озеро? Или, может быть, мы опробуем его все вместе? Вода должна быть теплой.

— Пожалуй, давай сходим. Я ведь еще в первый день хотела туда сходить, и все никак не соберусь.

— Тогда мы все приготовим для пикника, а вы скажете, когда выходить.

На озеро я решила взять с собою еще и новеньких, им будет полезно прогуляться, а посмотрю на них в необычных условиях и еще раз поговорю.

У меня создалось впечатление, что женщины здесь или не купаются в озере, или купаются обнаженными, но зрелище это точно не для рабов, может, только для избранных.

По крайней мере, Эмиль, когда я спросила его, как здесь принято купаться, засмущался и сказал, что его с собой госпожа не брала, ну а парни… естественно, когда на озере одни мужчины, то они купаются голыми.

Ну, своих мужчин я с собою беру, заставлять их опускать глаза точно не буду, поэтому те, кто не знает континентальных обычаев, впервые увидят купальник. Интересно, Эмиля будет «одевать» Крис, выдаст он ему какие-нибудь плавки для купания? Рива и Кира я посмущаю, я уже это предвкушаю…

Когда я сказала, что собралась и готова выходить, Крис с Эмилем вытащили здоровенную корзину для пикника, которую тут же вручили «младшим». Я посмотрела на это с преувеличенным укором, на что Крис моментально отреагировал:

— Дедовщину, госпожа, еще никто не отменял. Пусть тоже приносят пользу обществу.

Крис сегодня был одет во что-то темно-синее, легко струящееся по телу, Эмиль в белом. Я вообще заметила, что Эмиль стал гораздо смелее в выборе одежды, да и в поведении, и это меня порадовало: значит, оживает, значит, верит, что для меня он не игрушка или мальчик для экспериментов, а важный и дорогой человек. Избаловать его я не боюсь, потому что прекрасно вижу у него внутренние границы, которые он ни за что не нарушит.

Точно так же и с Крисом — он болезненно чувствителен к свободе и к малейшей несвободе, избаловать невозможно, потому что он прекрасно сам себя контролирует, а сорваться может только в случае, если на него слишком сильно давить, или если сам себе поставит какую-нибудь нереальную планку.

Наша прогулка забавно напоминает мне шествие султана (или султанши?): я впереди, на пару шагов позади Крис с Эмилем, а за ними жертвы дедовщины тащили корзинку. Впрочем, не думаю, что двоих сильных парней очень напрягает эта обязанность, скорее они были счастливы, что госпожа выделяет их из числа остальных и разрешает участвовать в своих развлечениях.

Такой торжественной процессией мы прошли сад. Потом по довольно утоптанной тропинке углубились в лес, светлый и тоже ухоженный, то есть расчищенный от всякого сухостоя, скорее похожий на продолжение сада. Да, такой южный лес, цветущие кустарники на полянах, на деревьях лианы. В который раз я ловлю себя на мысли, что природа этой планеты мне очень нравится, нравится, что ее не испортили различными индустриальными застройками. И жить здесь я, наверное, смогу, надо только привыкнуть к тем порядкам, которые я не могу изменить, подстроить под себя то, что я изменить могу, и научиться отличать первое от второго…

К озеру вышли быстро, блуждать по лесу не пришлось, потому что тропинка привела нас прямиком к пологому песчаному берегу с удобным заходом в воду и расчищенной площадкой, куда мы все как раз могли поместиться.

Мальчики быстро расстелили мне покрывало, на которое пришлось усесться с царственным видом, потом взялись за скатерть. Утром я, конечно, позавтракала, но сейчас снова проголодалась, глядя на всю эту красоту, которая начала появляться перед глазами: местные фрукты, то очень похожие на привычные мне, земные, то какие-то своеобразные, но даже на вид спелые и сочные. Конечно, одной травой сыт не будешь, поэтому следующим достали большое блюдо с золотистыми обжаренными рыбками, жареные кусочки кундейки, издающие чесночный и еще какой-то пряный аромат, салат, какие-то запеченные овощи, маленькие румяные пирожки и какой-то контейнер с заморозкой, видимо, еще и мороженое предусматривалось. Они издеваются над голодным человеком… А интересно, это наш повар такой умелец или Крис применил свои таланты?

— Крис, а кто готовил? Все выглядит очень вкусно.

— Готовил повар, госпожа, а я ему помогал, точнее, мешался под ногами и требовал приготовить именно так, а не иначе, выбрать фрукты и овощи спелее. В общем, когда он готов был или меня убить, или совершить самоубийство, все наконец-то получилось, как надо.

— Спасибо, солнце. Я твои труды оценила, давайте пробовать, а то я слюной захлебнусь.

Парни переглянулись, Эмиль устроился рядом и подал мне бокал с белым вином, а я даже и не заметила сразу, что сбоку стоит большой кувшин с соком и графин с вином.

— Солнце, ты сколько бокалов взял?

— Один, для госпожи. Мужчинам стаканы для сока.

— Тогда налей себе и Крису в стаканы немного вина. Ты ведь пробовал вино? — уточнила я.

Эмиль опять смутился, будто обманул мои ожидания:

— Нет, госпожа, рабам вино не положено, оно очень дорогое. Иногда мне наливали вейдже, но…

— Но это было совсем для других целей, можешь не вспоминать. Я хочу, чтобы ты тоже выпил вина, будем считать, что у нас сегодня праздник. Хорошая погода, у меня отличное настроение, рядом любимые мужчины — чем не праздник?

Эмиль осторожно налил немного вина в два стакана, один протянул Крису, второй взял себе. Я дотронулась стеклянным боком бокала вначале до одного стакана, потом до другого, поднесла к губам.

Крис улыбнулся и выпил вино, Эмиль попробовал свое с настороженной опаской, потом взглянул на меня и выпил залпом. Я взяла из салатницы рядом по кусочку фруктов, поднесла к губам Эмиля, он осторожно взял лакомство у меня с руки, легко поцеловав потом пальцы — неслыханная вольность для него. Поманила к себе Криса, протянула ему кусочек персика и шепнула в ухо: «Надеюсь, тебе принципы не запрещают есть из рук женщины?».

Крис улыбнулся, прикоснулся губами к ладони и медленно съел фрукт, так же медленно и демонстративно слизнув с ладони сок.

— Мальчики, я бы с удовольствием продолжила кормить вас сама, но я безумно голодная. Я думаю, не будет нарушением всех правил, если вы тоже будете есть со мною?

Они ответили одновременно. Эмиль:

— Не будет, госпожа, если вы разрешаете. Спасибо, госпожа.

Кристиан:

— Я дурак, чуть не уморил свою госпожу голодом, — и протянул мне ягоду, — ведь не откажетесь?

Запив ягоду (ийтийглу, кажется) еще глотком охлажденного вина, я вполголоса поинтересовалась у Эмиля:

— Парням можно с нами есть? — указываю глазами на сидевших в некотором отдалении Рива и Кира — стоять на коленях я бы их не заставила, даже если бы этого требовали все обычаи разом, но разницу в положении мужей и простых наложников все-таки следует подчеркнуть. — Я не хочу их слишком баловать, потому что они в доме на общих основаниях, но не оставлю голодными, конечно.

— Они могут поесть после вас, госпожа, или если вы сами их покормите.

Я попробовала все поданное мне, поняла, что, если съем еще кусочек, просто улягусь здесь в тенечке спать, а еще Эмиль добросовестно подливал и подливал мне в бокал.

— Эмиль, солнышко, ты решил меня подпоить? А вдруг я пьяная очень злая? — ну что тут скажешь, мне нравится его дразнить, так забавно пугается… — Я пошутила, поешь сам, а то ты, по-моему, голодным остался. А потом можете купаться, меня не ждите. У меня еще новенькие на очереди.

Но вначале надо раздеться, а то жарко становится, да и на реакцию мужчин посмотрю…

Алое бикини произвело впечатление, и если Крис, не таясь, как будто обнял меня взглядом, то Эмиль, казалось, сейчас просто закроет лицо руками, чтобы как-то недозволенно не посмотреть. А поскольку ни я, ни другие женщины подобным зрелищем мужчин не баловали, посмотреть хочется, но страшно — вдруг на ленточки порежут. Я сжалилась, подозвала его поближе:

— Можешь не прятать глаза, если бы я не хотела, чтобы вы с Крисом меня видели, я бы не брала вас с собой. Кстати, сами раздевайтесь, долго вас еще упрашивать!

Крис ухмыльнулся, и они изобразили с Эмилем быстрый стриптиз, продемонстрировав мне, что все-таки решили придерживаться земных порядков в одежде — оба были в плавках.

С трудом отпустив взглядом два мускулистых загорелых тела, я вернулась к остальным. Поманила к себе Рива, усадила рядом. Этот тоже не знает, куда глаза девать. Да, меня это искренне развлекает, но надо перестать издеваться над ними.

— Мальчики, сегодня я меняю правила, и вы можете смотреть на хозяйку, тем более, что я хочу видеть ваши глаза, когда с вами разговариваю. Кир, подойди тоже сюда.

— Ну, рассказывай, как ты попал на рынок.

— Госпожа, я родился на хуторе, закончил школу наложников — мама так хотела, и меня хотели отдать в мужья дочери маминой подруги, госпоже Дэйне, я ей нравился. А потом мама госпожи нашла ей мужа из богатого дома, а наш дом был небогатым. Моя мама хотела, чтобы я все-таки попал в хороший дом, поэтому отправила меня сюда, в город, к моей двоюродной тете. Мне там нравилось, но ни одна из женщин не выбрала меня мужем или своим любимым наложником, и тетя сказала, что простых наложников у нее в гареме и так хватает, а меня, может быть, купит хорошая госпожа. И вот, вы меня купили.

«Наивный ребенок, верит всему, что ему говорят. Впрочем, так ему легче жить. Наверняка мать действительно хотела ему добра, а вот богатая городская родственница… Он ей, конечно, ни за чем ни сдался, но сестре та не отказала, а потом избавилась от парня даже с прибылью для себя.»

— Я добрая, Кир, когда меня слушаются и приносят пользу дому. Думаю, что ты понравишься у нас какой-нибудь госпоже, я тебя никому продавать не буду. Ты голодный, малыш? Бери пирожок и мясо. А потом брысь купаться!

Кир молниеносно разделся, получил легкое ускорение по загорелой мальчишечьей заднице и нырнул в озеро.

— Мелочь спровадили, теперь ты, Ривайлис, рассказывай.

Какие разные эти мужчины. Впрочем, Кирстийнэ почти мальчишка, еще идеалист, а Рив уже жизнь повидал, и не всегда эта жизнь была счастливой.

— Я не знаю, что рассказать, госпожа. Я просто стал не нужен. На спеца не выучился, мужем меня ни одна госпожа не взяла. Я очень боялся, что меня продадут в бордель, ведь кому нужен наложник в тридцать лет? Я буду делать все, что вы скажете, я постараюсь научиться! — видно, что он был гордым когда-то, но сейчас выбора не оставалось — перспектива быть проданным в бордель или быть отданным в приют для него гораздо страшнее всего остального.

— Рив, тебя тоже я привела в свой дом вовсе не для того, чтобы вначале обнадежить, а потом снова продать, поэтому успокойся и вместе со Старшим решите, где ты сможешь быть полезным. Чем ты занимался в своем доме, кстати?

— Госпожа, я иногда помогал Старшему по гарему, он даже хотел взять меня своим помошником. А потом дочери нашей Старшей госпожи поссорились, одна из них уехала и взяла с собой своих любимых наложников, а другая решила продать старых и купить молодых парней. Старшего оставили, а меня продали вместе с остальными.

— Я не смотрю на возраст, я вижу, что ты умный, надеюсь, что не будешь болтать лишнего, и ты красивый. Ты был помошником Старшего по гарему — тогда Крис точно найдет тебе занятие. А теперь помоги мне встать, я наконец-то иду купаться!

Рив взял протянутую мною руку, как величайшую драгоценность. Я не удержалась, провела другой рукой по мягкой золотой волне волос, погладила его по лицу. «Все у тебя будет хорошо, я своих мальчиков на произвол судьбы не бросаю.»

После озера, вернувшись домой, уставшая от купания и успевшая позагорать, я все-таки заснула. А когда проснулась, в дверь осторожно заглянул Крис, видимо, карауливший мое пробуждение, и сказал:

— Знаете, госпожа, я тут такую интересную вещь слышал… Мальки говорят, что госпожи Майриэллы нет в ее комнате. И часть ее вещей пропала.

— Ты думаешь… Нет, таких совпадений не бывает! Хотя… этот интерес к работе Эмиля… я-то думала, что она работой для отвода глаз интересовалась, чтобы был повод его к себе звать, а, быть может, все как раз наоборот… Это Эмиль был приятным бонусом к ее планам, заодно и его решила использовать по назначению. Ну, раз это знаем мы, надеюсь, наша служба безопасности не зря хлеб ест, Эйлеонора уже должна заниматься этим делом.

Глава 6. Вечеринка

Анита

Я хочу устроить вечеринку по случаю моего двойного замужества. Только теперь надо учиться максимально соблюдать местные правила. Наверное, с этим мне лучше всех поможет наша Старшая хозяйка.

Таисия с удовольствием согласилась меня выслушать. Мы устроились ее комнате с кружками тайшу и я приступила к допросу:

— Тая, напомните мне, пожалуйста, правила обращения с рабами на вечеринках. Поправляйте меня, если я что-то не так скажу.

— Ну, прежде всего, дорогая, заигрывать и калечить рабов — это дурной тон и порча ценного имущества Дома.

— О, спасибо за подсказку! Я не слишком добрая, я просто очень экономная! Кстати, можно ли давать потрогать мужей, но чтобы это не имело дальнейших последствий? И еще, меня давно мучает один вопрос: я ведь могу вместе с двумя мужчинами, моими мужьями, слетать на Землю? Я вернусь, не переживайте — это был ответ на невысказанный вопрос в глазах Таисии и скептическое выражение на ее лице.

— Дорогая, я смотрю, ты подготовилась к разговору. Попробую ответить на твои вопросы по порядку. Ты можешь дать пощупать своих наложников и мужей, но следи за тем, чтобы другие женщины не переступали границы дозволенного, иначе потом мужчин будет трудно вырвать из их рук. Насчет полета — да, это тоже возможно, но я надеюсь на твое чувство ответственности… Пойми, если ты не вернешься обратно, да еще и заберешь с собою своих мужчин, ты очень сильно подставишь и меня, и наш дом.

— Тая, я совершенно не хочу увезти их и исчезнуть. Вернусь, совершенно точно вернусь. От меня зависит все больше людей, и я уже не маленькая девочка, чтобы не отвечать за свои поступки. К тому же Крису почти все равно, на Венге ли он или в другом месте, а вот Эмиль на другой планете точно не выживет, а держать его там на положении комнатной собачки, не выпуская на улице, я совершенно точно не хочу.

Мы обе помолчали. Потом я не выдержала:

— А вы не пожалели еще, что новую Старшую «выписали» с Земли?

Все-таки Тая умная женщина. Что-то дрогнуло у нее в лице от этой непривычной прямоты, но она вспомнила, с кем имеет дело, и смирилась:

— Знаешь, вначале я была совершенно не уверена, что ты здесь останешься и сможешь справиться с этой должностью. Но что-то тебя заставило принять правильное решение, и я горжусь новой Старшей нашего дома!

— А, так все-таки это был троянский конь — Эмиль! А если серьезно, спасибо за похвалу, я действительно начинаю чувствовать, что здесь мой дом. Я буду рада, если вы будете мне советовать, что делать в сложных ситуациях, и вообще помогать советами.

— Это с удовольствием, советовать я люблю. И я рада за Эймийлио, он умный и преданный мальчик и заслужил свое счастье. После смерти Хэйльги я не знала, куда его пристроить, но с тобой ему очень повезло.

Со стороны могло показаться, что Кристиан совсем не волнуется. Только мне было заметно, как он иногда замирал, глядя куда-то, или отвечал невпопад, а сам — как струна.

Эмиль — тот вообще, по-моему, не мог поверить, что он дважды вошел в одну реку — снова стал мужем. Надеюсь, в это раз ему понравится гораздо больше.

Перед вечеринкой они оба вообще решили обойтись без сна, пытались и меня своим волнением заразить, хотя я старательно делала вид: «А что тут такого, подумаешь, дважды замуж выхожу… или двух мужей беру, как тут принято говорить?»

Жаль, что мои континентальные знакомые присутствовать не будут, повеселились бы. Но к ним я, пожалуй, потом съезжу, навещу, похвастаюсь.

Крис без слов понял, от каких сомнений я не могу избавиться, и ответил на невысказанные вопросы:

— Пойми, ты не можешь ничего изменить, можно только бросить все и уехать, но для всех остальных рабов это будет еще худший вариант. Для них к лучшему точно ничего не изменится. Ты же не переживаешь о тех, кто живет в еще более худших условиях, да тот же Харшас взять — если об этом думать, то можно с ума сойти.

— Но все это будет происходить в моем доме!

— Ты ничего не сможешь изменить вот так, в лоб. Ты ведь сама рассказывала о принятых здесь порядках. Тебя просто уберут с этой должности. Не думай, пожалуйста, что я буду тебя осуждать за какие-то поступки. Если бы я не избаловался у тебя, то был бы счастлив служить любым развлечением, лишь бы потом каждый вечер возвращаться к тебе. Если бы не ты, то я и не дожил бы до этого момента.

— Ну, вот, начинается… Все это так и сидит у тебя в голове?

— Сидит и никуда не девается. Я все помню. Поэтому перестань переживать сама, и я тоже не буду вспоминать.

— Шантажист ты!

— А я, в свою очередь, приму часть удара на себя — развлеку в меру своих сил.

— А если мне тебя придется из чужих рук выцарапывать?

— А это Эмиля надо спросить, какие госпожи наиболее опасны. И перестань расстраиваться — все будет хорошо!

Да, я сама понимаю, что почему-то слишком беспокоюсь. Ведь это не первая вечеринка, на которой я буду присутствовать. Наверное, все-таки дело в том, что тогда я была на чужих праздниках и изменить ничего не могла, а сейчас чувствую, что я единственная буду отвечать за происходящее.

Почему-то начинать собираться и одеваться на свою свадьбу (или, как я решила, вечеринку по случаю замужества) полагалось с раннего утра, но я предупредила всех заинтересованных лиц: если меня разбудить рано, я буду очень злая, очень, поэтому лучше меня не трогать.

И что это за красота такая, которую надо наводить, начиная с четырех утра? Мужья согласились(еще бы они стали спорить!), Таисия, скрепя сердце, согласилась, тем более, что большого наплыва гостей не ожидалось. Необходимо было просто отметить это значимое для госпожи и ее мужчин событие. Причем мужу или мужьям полагалось волноваться гораздо больше, ведь это их статус так кардинально меняется. Они и волновались, правда, старались этого не показывать, но время от времени я перехватывала взгляд «а вдруг передумает?» или «я недостоин!».

Платье я выбрала темно-голубого цвета с открытыми плечами, к нему Таисия достала фамильный гарнитур, принадлежавший Старшей госпоже этого дома — сапфировое колье, легкие сережки, создающие эффект, как будто драгоценными голубыми капельками брызнули на ажурную основу, и изящный браслет. Собственно, под эти украшения я и подбирала наряд, тем более, что цвет мне и самой нравился. Правда, колье и браслет пришлось уменьшать, но с этим прекрасно справился ювелир, у которого я перед этим заказывала серебряный «мужний» браслет Эмилю.

Прическу сделает приглашенная из известного салона Зуйлии стилист, хотя я спокойно могла бы доверить это Крису — именно он уговорил меня отпустить волосы подлиннее, пообещав помогать с прической и укладкой, и не разу меня не подвел.

Мужья одевались сами, но в одобренные мною вещи, и результат лично меня впечатлил: Эмиль в жемчужно-серых брюках с высоким поясом и, наоборот, короткой жилетке с серебристым шитьем и, естественно, браслет.

У Криса был собственный замысел, для его реализации он и оделся: темно-синие, почти черные замшевые брюки, такого же цвета топ, вся оригинальность была в деталях: брюки, начиная от середины бедра, по внешнему краю были зашнурованы, шнуровка постепенно ослабевала, превращая брюки почти в клеш снизу; пояс с серебряной отделкой, точно такая же отделка шла по вороту топа. Топ полностью закрытый спереди, но с абсолютно открытой спиной, стянутой только пересекающимися металлическими цепочками, не дающими кускам ткани упасть.

Такой контраст: действительно сказочный принц в серебристых одеждах, словно не от мира сего, и опасный, очень опасный, прежде всего для присутствующих здесь женщин, экзотический инопланетный красавец.

Волосы Эмиль заплел в косу, напоминающую французскую, хотя они и не были у него слишком длинными, и чуть подвел глаза, сделав их просто огромными. Образ получился потрясающе красивый и, в то же время, трогательно-ранимый. Я не смогла удержаться, подошла, шепнула в ухо: «Делай так почаще, мне очень нравится!».

— Все слюнями пол закапают при виде вас. Я поняла, мне можно было вообще не одеваться, все равно на меня никто внимания не обратит.

У них еще хватило совести смутиться.

Парней, которые будут обслуживать гостей, одели в стиле сказочных восточных джиннов, по крайней мере, как я их себе представляю: шаровары из многослойной полупрозрачной ткани на широком низком поясе, украшенном золотым шитьем, расшитые жилетки на стройных загорелых торсах, на ногах браслеты, а голову покрывала полупрозрачная ткань, оставлявшая открытой глаза, но закрывающая на манер вуали нижнюю часть лица. Кто-то из них еще подкрасил себе глаза, и эффект получился именно тот, которого хотелось; что-то среднее между гаремом султана, а, точнее, султанши, и материализовавшимися джиннами из десятка ламп. Кроме того, из-за вуали даже мне или другим женщинам нашего дома было сложно узнать, кого из наложников перед собой видишь, а гостьям точно обеспечен эффект неожиданности.

Походкой танцора ко мне подошел Кристиан, опустился на колени, взял мои руки в свои и тихо прошептал:

— Разрешите мне одну вольность, госпожа, только не спрашивайте, что именно. Просто доверьтесь.

Потом он обернулся к собравшимся женщинам и произнес:

— Моя госпожа берет в мужья мужчину с континента, а, чтобы никто не сомневался, что он понимает и принимает правила поведения на Венге, моя госпожа дает ему возможность продемонстрировать свою покорность. Это очень старый земной ритуал. Сейчас я попрошу госпожей, которые захотят участвовать в этом ритуале, вытащить шар с номером из вот этой шкатулки. Это будет ваш номер по порядку. Второй шарик во второй шкатулке — это количество ударов, которые вы можете сделать. Каждую госпожу я попрошу об этих ударах и поблагодарю ее в конце испытания. Условие моей госпожи: муж нужен ей в рабочем состоянии, поэтому она просит не портить шкурку, — и он улыбнулся. — Госпожа, которая нанесет наибольшее количество ударов и оставит меньше всего следов на коже, будет признана самым лучшим специалистом в вопросе воспитания рабов. Быть судьей любезно согласилась Старшая хозяйка нашего Дома госпожа Таисия. Шкатулки и инструменты сейчас принесут.

Если задумывался сюрприз, то он удался… Особенно он удался для самой госпожи, обзаведшейся мужьями, и Таисии, которая явно сейчас впервые услышала о том, на что она любезно согласилась.

А послышавшийся гул из толпы гостей, их заблестевшие глаза и возбужденные возгласы не оставляли сомнения в том, что развлечение пройдет на «ура».

Сама молодая жена мрачно размышляла о том, что, либо ее мужья практически сейчас станут вдовцами, потому что она получит разрыв сердца, либо чуть позже она сама станет вдовой, потому что убьет Кристиана за его креатив.

Взволнованно переговаривающиеся женщины вытаскивали из шкатулки шары с цифрами, Таисия записывала участницу и отправляла ее ко второй шкатулке.

Анита сама не заметила, как вцепилась в волосы Эмиля, прижавшегося к ее коленям и пытавшегося перенести на себя ее тихое бешенство.

— Ты знал? — тихо обратилась она к Эмилю.

— Нет, нет, госпожа, я ничего не знал. Иначе я сказал бы вам, клянусь.

Наконец определились участницы. Всего женщин было семь, и они вытащили шарики с количеством ударов от трех до пяти.

Не снимая одежды, Крис подошел к поставленному в центре зала кресту со свисавшими с него ремнями и продел в них руки. Первая участница, миниатюрная русоволосая женщина, выбрала плеть себе по руке и подошла к нему со счастливой улыбкой ребенка, получившего долгожданную игрушку. Когда еще Старшая госпожа даст поиграть свою инопланетную экзотику — правильный ответ был, конечно же, «никогда».

Крис обернулся к ней с совершенно невозмутимым выражением лица: «Прошу вас, госпожа!».

Первый удар сразу оставил красный след на его спине, женщины вокруг разочарованно зашумели. Жертва не дернулась. Второй удар был легче, вызвав одобрительные комментарии. Эта участница вытянула максимальное количество ударов, но после первого остальные удары были уже осторожнее. Крис отпустил ремни, обернулся: «Спасибо, что потратили на меня свое время, госпожа!». Госпоже явно хотелось бы продолжения, но правила были озвучены. Она не смогла отказать себе в удовольствии и погладила его по аппетитной заднице, обтянутой тонкой тканью: «У тебя очень привлекательный муж, дорогая, я понимаю, почему ты привезла его с Земли и не поменяла здесь ни на кого».

Вторая участница вначале провела рукой по спине мужчины, прослеживая все цепочки и кожу под ними, спустилась пониже спины, а потом аккуратно уложила свои три удара.

Третья женщина выбрала стек и без прелюдий опустила его поперек спины, сразу пересекая багровым рубцом предыдущие слабые следы. Анита дернулась вперед, только Эмиль с риском последующего наказания обнял ее за колени, пытаясь остановить. Но на Старшую госпожу 42 Дома уже возмущенно зашипели окружающие, требуя либо исключить ее из участниц, либо следить за силой удара. Оставшиеся четыре удара она сделала уже без энтузиазма.

Стараясь не показать боли, Крис снова обернулся: «Спасибо за науку, госпожа», а Анита мысленно внесла гостью в свой особый список.

Когда новая участница опустила плеть, Крис вдруг пошатнулся и был удивлен испуганными и сочувствующими возгласами. Может быть, испуг ему и почудился, но сочувствие действительно было не наигранным. Удивительно, но странного инопланетника совершенно не хотелось избить до крови и превратить в кусок мяса, стоящий на коленях и молящий о пощаде.

Старшая госпожа 54 Дома, высокая светловолосая красавица, о суровости и искусстве обращения с рабами которой ходило множество рассказов, заметила:

— Красивый зверик, сильный и гордый, настоящий инопланетник. Я таких люблю ломать, но вот этот… Его госпожа сделала хороший выбор.

И, почти ожидаемо, именно ее признали победительницей.

На всякий случай хозяйка вечера сделала объявление, чтобы гости правильно ее поняли: это было эксклюзивное развлечение, повтора больше не будет.

— Как ты? Очень болит? — совсем другим тоном обратилась она к Кристиану.

— Да нет, почти не болит.

Эмиль смотрел на Кристиана почти с благоговением. Крис рассмеялся:

— Только ради того, чтобы ты так на меня посмотрел, стоило это проделать.

— Зачем это было, солнце? — снова спросила его Анита. — И — мне требовалось тебя остановить?

— Нет, я надеялся, что вы мне доверитесь и ничего не остановите. Ну, и наказание вперед, если что…

— Вот пройдет у тебя спина, я тебе сама как выпишу… Да ладно, сам знаешь, мне этого сегодняшнего зрелища на… ну, не знаю, на сколько лет вперед хватило. Что-то совсем не хочется тебе когда-либо снова боль причинять. Ты живой хоть?

— Да все нормально, живой. На самом деле, я это часто повторять не планирую. Если честно, вообще не планирую повторять. Мне просто надо было понять, живу я по этим правилам или нет. Да и внимание я сегодня на себя хорошо оттянул, может, из-за этого кому-нибудь повезло. Но от боли я кайф точно не ловлю, в этом я убедился. Просто так, в игре, почти не страшно.