Нежная малышка для Злодея

Глава 10

Всю дорогу до дома отец молчал. Я сидела на заднем сидении машины и боялась пошевелиться. Мне казалось, что между нами возникла непреодолимая стена. Великую Китайскую стену выстроили за две тысячи лет, и по длине она была чуть больше двадцати тысяч километров. Наша же стена с отцом воздвиглась за один день, а размеры ее были бесконечны. Чертов, мощный барьер между нашими душами, преодолеть который я была не в состоянии.

Всю дорогу до дома я не отрывала свой взгляд от широкой спины отца, просверливая в ней дыру. Я нуждалась в его поддержке, но его невозмутимое лицо, отраженное в зеркале заднего вида, пугало меня до дрожи.

Оказавшись на пороге дома, я сразу же побежала наверх. Мне не терпелось принять ванную и переодеться, но на лестнице я услышала голос отца: «Через час жду тебя в кабинете для разговора.»

Я быстро привела себя в порядок, и в указанное время я уже стояла перед ним, теребя низ футболки.

Кабинет моего отца был особенным местом, наполненным уютом и воспоминаниями детства. Там царила особая атмосфера, словно окутанная мягким светом настольной лампы, стоящей рядом с массивным деревянным столом, покрытым потертой зеленой клеёнкой. Стол украшали папины рабочие принадлежности: стопка аккуратно сложенных документов, блокнот с заметками и любимая ручка с перламутровым корпусом, подаренная коллегами много лет назад.

Стены кабинета были увешаны полками с книгами — от старых советских энциклопедий до современных учебников по экономике и управлению. У окна стоял большой кожаный диванчик, куда отец любил присесть отдохнуть после напряженного рабочего дня. На подоконнике стояла коллекция статуэток и моделей кораблей, собранных отцом ещё в молодости.

Но самое яркое воспоминание было связано именно с ароматами, наполняющими этот кабинет. Мягкий древесный запах книжных страниц, источаемый старыми изданиями и легкий дымок трубки табака, которую отец иногда курил вечером, погружаясь в размышления. Как же давно это было!

Так пахло мое детство, и я с наслаждением набрала полную грудь воздуха в надежде почувствовать, что-то знакомое.

Но меня ждало легкое разочарование. Отец смотрел на меня так, словно я для него чужая. Это отрезвило от воспоминаний и причинило боль. В кабинете отца резко запахло иначе. Я словно увидела его в новом свете, и мне не понравилось этот образ. Горьковатый аромат ударил в мои ноздри, заставив меня сморщиться.

Зачем отец позвал меня? Наверняка, он собирается устроить мне проповедь о морали, которую я умудрилась запятнать в его глазах.

Но меня ждало нечто иное.

— Людмила, я позвал тебя на разговор, чтобы сказать тебе важную новость. Ты выходишь замуж.

Даже гром и молния, начавшиеся бы в этот момент, не удивили бы меня настолько, как удивил меня мой родной отец.

— Ты шутишь? — выдавила я из себя, пытаясь осознать сказанное им.

— Нет, — выражение лица моего отца не изменилось. Даже не одна мышца не дрогнула, словно он говорил не о свадьбе, а о рабочей сделке с партнерами.

Собственно, я была не далека от истины.

— За кого? — спросила я, хотя, разве это имело значение⁉ Сам факт замужества пугал меня гораздо больше.

— За Алима Басаева.

— Тот самый чеченец, который владеет семьюдесятью процентами капитала вашей компании, которую вы приобрели пару лет назад?

— Да, он.

— Что там за производство?

— Наша компания занимается производством инновационных строительных материалов — теплоизоляционных панелей нового поколения на основе базальтовых волокон и композитных технологий. Мне принадлежат лишь тридцать процентов, но я намерен объединиться с Басаевым, чтобы получать равные дивиденды.

— Тебе мало денег? Я не понимаю! — воскликнула я. — Ты хочешь заработать еще и на мне?

— Ты не понимаешь, Мила! Та компания деградировала. Никто не верил, что что-то получится. Я и сам не хотел вкладываться в это гибельное производство. Но за пару лет мы подняли ее до отличного состояния! Цифры, которые она нам приносит за год, не помещаются на калькуляторе. И валюта там, как ты понимаешь, отнюдь, не рублевая.

— Я понимаю! Я очень хорошо понимаю! Ты продешевил и хочешь реабилитироваться. Поиметь то, что уже упустил по собственной жадности! Неужели, ты готов продать свою родную дочь за какие-то математические цифры?

— Не какие-то, а огромные! — возразил отец. — И не продать, а выгодно пристроить. Чтобы и я, и ты, ни в чем не нуждались.

— Мне это не надо. Я хотела сама прокладывать себе дорогу в будущую жизнь.

— Сама? Я уже вложился в тебя: твое образование, твое воспитание, твоя внешность — все это было не бесплатно. Я инвестировал в тебя деньги, чтобы когда-нибудь они окупились с лихвой.

— Я не верю своим ушам, — я стояла и смотрела в глаза человека, которого боготворила. Неужели, это все реальность? Или я еще сплю и никак не могу проснуться?

— Я предусмотрел все, кроме одного, — продолжил отец. — Твоя девственность. Я надеялся, что оградил тебя от внешнего мира. Но ты умудрилась выбраться из уютного гнездышка, что я для тебя построил, и, в добавок, позволила трахнуть себя, — лицо мужчины скривилось. — Алим Басаев — кавказец. И я обещал ему чистую и невинную девушку. Никак не шлюху. Я представляю себе, как он будет в ярости.

Мне было больно слышать подобные слова, но я постаралась взять себя в руки.

— Ну так отмени свадьбу. Зачем я ему нужна?

— За его плечами стоят серьезные люди. У нас был договор. Если я его нарушу, то боюсь даже помыслить о том, какие меня ждут последствия. Таких людей не обманывают, таких людей не кидают. Тебе придется выйти за него. А после брачной ночи — молиться о том, чтобы он тебя не убил.

У меня перед глазами замелькали разноцветные мушки. Мое сознание отказывалось признавать реальность. Голова закружилась, и я едва устояла на ногах.

— Иди к себе, — милостиво произнес отец. — Через два дня в ресторане состоится ваше знакомство. Я хочу, чтобы ты выглядела безупречно. Не подведи меня.

— А иначе что? — вдруг, взбрыкнула я, прижимая пальцы к пульсирующим вискам. — Я не выйду за Басаева! Я сбегу.

— Ты не сможешь сбежать. Охрана будет с тобой круглосуточно, вплоть до дня свадьбы. А дальше — забота твоего мужа.

Я развернулась и на ватных ногам побрела в свою комнату. Из клетки в клетку. Из огня да в полымя.

Мой мир рухнул, и я уже не понимала, как мне быть дальше.

Детство закончилось, оставив шрамы на моем сердце.