Нежная малышка для Злодея

Глава 7

Руслан Терлеев

В этот день я был зол с самого утра. Мне доложили, что самолет Потапова приземлился вчера вечером, а сегодня на одно из моих зданий было совершен рэкет. Э-эх, давненько он не использовал подобные приемчики. Видимо, ему уже сообщили, что его дочь у меня.

Странно еще другое. Он не торопился ее вызволять.

Мне не поступило ни одного звонка с угрозами или просьбами договориться.

Если бы у меня была дочь, я бы порвал любого.

В общем и целом, насколько я знал Потапова, для него дочь была всего лишь разменной монетой. Я не знаю, какие отношения были между ними в уютном близком семейном кругу, но подозреваю, что мой конкурент уже имел планы в отношении Милы. Ведь он все и всегда использовал лишь в своих корыстных целям. Для него не существовало принципов и понятий. И то, что Мила не знает об этом, лишь доказывает, какой ушлого, лицемерного человека она называет своим отцом.

Что касается ситуации с пожаром: моя охрана сразу же показала мне камеры. Конечно же, я знал, что за всей этой сумятицей стоит Мила Потапова. Признаться, я не был удивлен. На ее месте я бы поступил так же: использовал любую возможность, чтобы вырваться. Но девчонка действовала слишком опрометчиво и глупо. Ее наивные попытки даже умиляли. Она совершенно не обладала критическим мышлением и действовала по наитию. А любой план должен строиться на стратегии и анализе.

Но меня приятно поразило то, что она не стала хитрить и увиливать, пытаясь уйти от возмездия. Мила честно призналась в содеянном. Но, если она надеялась, тем самым, сгладить свой поступок, то она сильно заблуждалась. Виновный всегда должен получать по заслугам.

Я смотрел на Милу, которая лежала передо мной на кровати, и во мне боролись противоположные чувства.

Эта нежная малышка, поистине, вызывала во мне давно забытые эмоции. Те, которые я надеялся больше никогда не испытывать. В груди вибрировала ноющая, тупая боль, и мне не хотелось применять наказание. Я уже простил ее за неудачный побег, и, тем более, за штраф, который я заплатил по ее вине. У меня было достаточно денег, чтобы я мог не париться по таким мелочам.

Но я не мог не задуматься о другом. Как внезапно эта девушка стала представлять опасность для моего сердца. Она рождает во мне сильные желания, которые я с трудом могу контролировать. Она бьет по болевым точкам, по самым слабым местам, словно сапер, попадая точно в цель.

Я уже не уверен, кто кого держит в клетке.

Потому что, сейчас, я стою перед ней, плененный и пораженный ею, и понимаю, что погибну, если не сделаю ее своей.

Кружевное белье, цвета шампанского, которые едва скрывало нежные, упругие ягодицы Милы, смотрелось офигенно. Я провел ладонью по нежной ткани белья, слегка отодвигая его в сторону. Упругая попка так и манила к себе. Я огладил аппетитные выпуклости, довольно замечая, как кожа Милы покрывается мурашками.

— Прости, малышка, но ты заслуживаешь наказания.

— Что ты хочешь сделать?

— А что делают с непослушными девочками? — я сделал паузу, чтобы дать Миле возможность догадаться самой.

— Отшлепаешь меня? — тихо спросила она.

— Бинго. За правильный ответ — будет поощрение.

Я оттянул ладонь, и она смачно приземлилась на попу Милы, оставляя легкий розоватый след. Девушка немного дернулась вперед и зашипела. Теперь, она напоминала мне дикого котенка.

— Не трогай меня! Чертов извращенец!

Свободной рукой я приласкал кожу, спускаясь вниз, между ножек Милы, проникая пальцами под трусики, скользя между влажных складочек, добираясь до клитора. Девушка вздрогнула и прикусила губу.

Я шлепнул второй раз, удар был чуть сильнее, жалящий, быстрый. Мила вскрикнула, выгибаясь в пояснице. Но через секунду из ее рта вырвался стон, когда я приласкал клитор, поглаживая нежные складочки. Мои пальцы оросила влага.

— Да ты вся течешь, малышка, — прошептал я. — Нравится смесь боли и ненасытного желания? Нежность и страсть всегда идут рядом друг с другом.

Еще удар, и ласка.

Мои пальцы оказались в ней, наслаждаясь мягкой теплотой. Внутри ее дырочки так узко. Я чувствую, как ее мышцы сокращаются, сжимая мои пальцы. Я нащупываю преграду, отделяющую меня от полного обладания этой девушкой, и, с сожалением, оставляю этот запретный плод, раздумывая над своими же действиями.

Я не могу причинить ей настоящую боль. Не хочу и не буду.

— Хочу. Еще, — несмело, с придыханием, выдает Мила, и я округляю глаза от изумления.

— Я дико хочу тебя, малышка. И я уже не смогу остановиться.

Длинная пауза, от которой мои мозги начинают кипеть.

Я жду ее ответа с замиранием сердца, как будто от этого зависит моя жизнь.

— Не останавливайся…