Нежная малышка для Злодея

Глава 11

— Правая часть ресторана закрыта, чтобы никто не помешал нашему знакомству, — пояснил отец обращаясь ко мне.

Я посмотрела на мужчин в костюмах, что встали по периметру здания и на входе. На поясах у них поблескивала кобура. Вдоль моего позвоночника пробежал холодок.

— Многовато охраны. Зачем? Для нашей безопасности, или чтобы я не сбежала, — сквозь зубы спросила я. — Ты действительно прикажешь своим марионеткам стрелять на поражение?

— Ты не станешь вытворять подобную глупость, — примирительно ответил мужчина. — Я надеюсь, хоть капля мозгов у тебя сохранилась. Или Терлеев вытрахал их из твоей башки?

Я заскрежетала зубами. Грубость отца переходила границы. Как же я раньше не замечала, что он настолько жесток⁉ Я понимала, что в его мире сохранить доброе сердце, практически нереально, но то, что он настолько очерствеет и потеряет человеческий облик — я не могла себе вообразить ничего подобного.

Зал, в который мы вошли, был просторный и прохладный — интерьер строгий, деловой, минималистичный. Стены цвета слоновой кости, пол покрыт паркетом тёмного дерева. Свет мягко струился сквозь высокие окна, подчеркивая элегантность обстановки. За столом переговоров уже сидели двое мужчин — Аслан Гочияев и Алим Басаев. Они оба сразу же уставились на меня, и их глаза прошлись по моему телу, оценивая меня, словно вещь, которую хочешь приобрести в личное пользование.

Это было так мерзко, что меня затошнило. Почему-то в этот момент я подумала о Руслане. Его взгляд тоже был наглый и собственнический, но он действовал на меня противоположным образом, возбуждая и взывая к первобытным инстинктам, которые не можешь игнорировать.

Я тоже посмотрела на жениха, выдерживая взгляд его хитрых глаз. Он выглядел, как типичный представитель своего народа: высокий рост, крепкое телосложение, густые чёрные волосы, слегка тронутые сединами, выразительные глаза, излучающие уверенность и силу воли, нос с горбинкой.

— Опусти глаза. Кавказцы не одобряют дерзких женщин, — одернул меня отец.

И я отвела голову в сторону. Но не потому, что я испугалась, превратившись в безропотную мышку, а потому, что терпеть сальный взгляд Басаева, мне было уже невмоготу.

— Я рад нашей встрече, Александр Владимирович, — начал разговор второй мужчина. — Предлагаю сразу перейти к делу. Как мы оба понимаем, наши семьи заинтересованы в укреплении отношений между нашими предприятиями. Свадьба наших детей станет символом доверия и сотрудничества.

— Вы отец Алима? Выглядите очень молодо.

— Нет, я его отчим.

— Тогда понятно почему у вас с Алимом разные фамилии. Познакомьтесь с моей дочерью, Людмилой.

— Къобор*, — усмехнулся мой жених, и его отчим тоже улыбнулся, словно ему сказали какую-то шутку.

— Алим сказал, что его невеста очень красива.

— Спасибо, — ответил мой отец, пока я скучающим взглядом разглядывала занавески на окнах, делая вид, что эта встреча не имеет ко мне никакого отношения.

— Присаживайтесь.

Мужчины сделали заказ, и их беседа за столом плавно перетекла в деловую тему. Я ощущала себя предметом интерьера, но, с другой стороны, лучше так, чем снова обратить на себя внимание этих мужчин. Меня до сих пор потряхивало от взгляда Алима. Он словно облапал меня своими волосатыми ручищами, и мне снова стало плохо.

— Мы хотим гарантий стабильности бизнеса. Что именно предлагает ваша сторона?

— Во-первых, доступ к нашим ресурсам и рынкам сбыта. У нас налаженные связи с крупными партнёрами на Кавказе и в соседних регионах. Это позволит вам значительно расширить сферу деятельности вашей фирмы.

— Какие гарантии финансовой прозрачности? Нам важно понимать риски инвестиций заранее.

— Полностью прозрачные схемы взаимодействия, регулярные отчёты обо всех финансовых операциях, совместные проекты будут вестись строго по закону. Если вас интересуют детали конкретных проектов, готовы предоставить дополнительную информацию позже.

— Разрешите отойти в уборную, — с этими словами я привстала с места, чтобы выйти из-за стола.

— Твоя дочь слишком дерзко себя ведет, — гневно заговорил Аслан. — Женщина не имеет права своевольно уйти, если ей не дали на то разрешение.

— Видимо ваши женщины срут себе в трусы в людных заведениях, раз им нельзя даже по нужде сходить⁉ А я всегда думала, зачем им черная паранджа на все тело⁉ — я вскочила из — за стола, уже не заботясь о том, какое наказание будет мне уготовано за сегодняшнюю выходку. Мои глаза засверкали от злости.

— Людмила! — отец схватил меня за запястье, яростно выкручивая мне руку. Он встал и смачно ударил меня по щеке свободной рукой. — Сейчас же извинись перед мужчинами!

Я приложила ладонь к лицу, с ненавистью смотря на него.

— Пусти меня! — зашипела я.

— Ваша дочь видимо не знает, что паранджу носят преимущественно в арабских странах таких, как Афганистан или Пакистан. Наши женщины носят хиджаб. Ты научишься нашим традициям, — голос Аслана стал масляным, тягучим, обманчиво ласковым, но его выражение лица не сулило ничего хорошего. — Если тебя не смог воспитать твой отец, мой пасынок возьмет эту роль на себя. Уже через месяц ты будешь покладистой женой, а через год ты будешь сидеть у него в ногах и есть с его пальцев.

Я усмирила гордость и попыталась перейти на другую, более мягкую тональность голоса.

— Позвольте мне отлучиться в уборную, пожалуйста, — произнесла я, заталкивая свое «Я» куда подальше. — Мне очень надо.

— Разрешаю, — пафосно произнес Алим.

Я вырвала руку из цепких пальцев отца и пошла в сторону женского туалета. Несколько пар глаз охранников неотрывно следили за моей фигурой, пока я не скрылась за дверью уборной.

Я умылась и уставилась на свое бледное отражение в зеркало. И куда скатилась моя жизнь? Надо ли винить в этом Терлеева?

Наверное, нет. Ведь планы моего отца были построены еще задолго до встречи с этим злодеем. А злодей ли он? Теперь, в свете последних событий, я уже и не знала, кто на самом деле, порочнее и хуже.

Вокруг меня плясали черти, я варилась в котле, а на троне со скипетром сидел мой отец.

Я находилась в уборной уже довольно долго. Скоро в дверь начнут долбится охранники отца. Если я не хочу себе дополнительных проблем, надо выходить.

Я молча подошла к столу и села на свое место, уткнувшись в тарелку с едой. Я почти не обращала внимание на мужские разговоры, ковыряя вилкой кусок мяса.

— Это чакапули с зеленью из молочного ягненка, — вежливо улыбнулся мне официант, который, как раз, подошел забрать грязную посуду.

— Кого?

Это было жутко, но официант, казалось, не понял мою интонацию.

— Да, этот ягненок еще вчера скакал по зеленым полям и ел травку. А сегодня он у вас на блюде.

Приговор живому существу по прихоти сильных мира сего. Мы все своего рода животные, кто-то козел, кто-то баран, кто-то курица. Я посмотрела на мужчин. Эти больше напоминали скользких гадюк. А кем же была я? Этим самым ягненком? Ведь меня тоже совсем скоро подадут к столу и отжарят по полной программе. А если буду брыкаться, то придушат и съедят заживо.

Мужчины обсудили ещё ряд вопросов касательно юридического оформления брака, налогов, юридических аспектов совместного ведения семейного бизнеса. Постепенно тон разговора смягчался, становилось понятно, что стороны стремятся прийти к компромиссному решению.

Наконец, завершив обсуждение основных моментов, Аслан поднялся из-за стола первым:

— Думаю, мы достигли взаимопонимания. Осталось лишь оформить бумаги юридически правильно. Позвольте пригласить вас завтра к нам домой — познакомитесь ближе с нашей семьёй.

Отец тоже встал, протягивая руку:

— Спасибо за приглашение. Будем рады принять ваше предложение. Надеюсь, наш союз окажется успешным во всех смыслах.

Вдруг, на улице раздались выстрелы и громкие крики. Я, как и другие присутствующие, посмотрела в окно. У входа в ресторан была настоящая паника. Из черной тонированной машине шли выстрели, которые укладывали охранников моего отца штабелями на землю.

— Что происходит? — Потапов был встревожен.

— Я подключу своих людей, — быстро ответил Аслан и достал мобильный телефон.

— Кто-то хочет сорвать нашу сделку. Но кто? — недоумевал отец.

Мне было плевать на бандитские разборки. Кто бы не был этот сумасшедший, но он выбрал себе не тех противников. Его закатают в бетон быстрее, чем он выйдет из машины. Мне даже стало его жаль. Пойти против Гочияева и Басаева равно самоубийству. Против них мог бы выстоять только Руслан, но ему нет смысла впрягаться в это противостояние.

— Там Терлеев! — крикнул мой отец, тыча пальцем в окно. — Я вижу его!

У меня бешено забилось сердце.

— Бери дочь и уходите через запасной выход, — скомандовал Аслан. — С этим дьяволом шутки плохи. Блядь, и что он здесь забыл⁉

Но его план не успел осуществиться. Наша охрана доблестно пала в бою, сдаваясь на милость победителей.

Дверь черной тонированной машины открылась, и оттуда вышел Руслан Терлеев собственной персоной.

Он направился к нам вальяжной, деловой походкой, и при каждом его шаге, я замирала, боясь дышать.

Взгляд Руслана упал на меня. Он сразу же увидел синяки на моем запястье, оставленные отцом, и красный след на моей щеке от его крепкого удара. Его глаза налились кровью, но он хладнокровно сдержался.

— Что ты здесь устроил? Что тебе надо? — крикнул отец.

Но Руслан смотрел только на меня.

— Я пришел за тобой, Мила. Но я не буду забирать тебя насильно. Решай свою судьбу сама. Кто тебе милее, малышка?

Я выдохнула, и мои легкие освободились от боли, что ломала меня изнутри.

Это был не выбор. Это была свобода.

Я, не раздумывая, шагнула вперед.

— Я иду с тобой.

Руслан усмехнулся, в его глазах зажглись пламенные искры.

— Ты уверена? Ведь я больше не позволю тебе уйти.

— На это и надеюсь.

Руслан с победным видом взял меня на руки и вынес из ресторана под ошалелые взгляды присутствующих.

*Къобор — породистая кобылка