В приёмной Пола, где стены мерцали голографическими диаграммами, а воздух был наполнен ароматом технологических инноваций, сидели двое аристократов. Первый был француз Марк с седеющими висками и тростью из старинного серебра, а второй немец Томас.
— Этот человек выглядит как хипстер из кофейни, а не как глава хедж-фонда, — процедил Марк, нервно вращая трость между пальцами. — Где его галстук? Где хотя бы намёк на серьёзность?
— Вчера его фонд принёс семь процентов за сутки, — заметил Томас, поправляя часы стоимостью с небольшой самолёт. — Пока мы спорили о дресс-коде, он зарабатывал состояние.
Внезапно дверь открылась. Пол вошёл в чёрной футболке с провокационной надписью: «Деньги не воздух, но попробуй выживи без них!». Его взгляд излучал уверенность, а в глазах плясали озорные искорки.
— Серьёзность — это когда вы доверяете алгоритму, а не куску шёлка на шее, — ухмыльнулся он, словно читая мысли Марка. — Кстати, ваш винный фонд, Марк, только что потерял два процента. Если хотите спасти своё бургундское, то немедленно продавайте.
Марк побледнел, хватаясь за трость. Томас достал телефон, пряча усмешку.
— Пол, ваш фонд показал восемьдесят пять процентов доходности, — произнёс Марк, оглядывая голые стены. — Но ваши методы… это же чистой воды казино, а не финансы.
Пол рассмеялся, запуская голограмму с данными.
— Гарантии? Вы пришли не на банкет, а в лабораторию, — сказал он, указывая на мерцающие графики. — Вам нужны страховки? Двенадцать миллионов транзакций в секунду. Наш алгоритм уже купил ваши страх и жадность… пока вы завязывали галстук.
— Мы слышали, ваша нейросеть использует алгоритмическую торговлю, — возмутился Томас. — Это не инвестиции, а саботаж!
Пол встал, прищурив глаза. На экранах заплясали изображения угольных карьеров и нефтяных вышек.
— Саботаж? — спросил он. — Ваши портфели двадцать лет пожирали это. Я просто заменил лопаты на нейросети.
Марк перебирал чётки с Лазурного берега.
— Бог не простит игры с судьбами, — произнёс он. — Ваши алгоритмы… они же могут ошибиться?
Пол включил запись, где нейросеть за два часа предсказывала обвал швейцарского франка.
— Ошибка это когда вы платите два процента комиссии за надёжность, — сказал он, поворачиваясь к Марку. — Вчера наши алгоритмы обвалили ваш любимый фонд шампанского на десять процентов. Грешно? Тогда кайтесь в церкви прибыли!
— Нам нужен контроль, — настаивал Томас, сжимая договор. — Мы не подпишем его, пока у нас не будет право вето на сделки!
Пол подошёл к окну.
— Контроль? — спросил он, доставая чип. — Вот он! Пока вы думаете, весь ваш капитал превратится в пыль.