Нексус

Глава 39. Психометрия и алгоритмы Колмогорова — Арнольда

Ранним утром все собрались в офисе для очередного мозгового штурма. Конференц-зал Нексуса напоминал операционную с холодным светом ламп и столами из матового стекла. Иван в чёрной толстовке развалился в кресле, уставившись в ноутбук. Чен сидел на стуле с прямой спиной, а его пальцы бесшумно скользили по таблицам с метриками. Раджеш искусно балансировал на задних ножках стула. Пол стоял у окна, наблюдая как дождь стекает по стеклу, словно зашифрованный код.

— Начнём, — Пол повернулся, и его голос рассёк тишину как скальпель. — Вчера в одной из компаний были слиты данные всех пользователей. Это сделал один сотрудник через фишинговое письмо. Один клик и всё, компания мертва.

Раджеш фыркнул:

— Классика. Люди это самое слабое звено. Дайте мне доступ к их почте и я за неделю заменю всё на котиков.

— Это не смешно, — Чен не отрывал глаз от графиков. — По нашим данным, восемьдесят процентов утечек это человеческий фактор. Автоматизация проверок снизит риски.

— Тотальный контроль, — Мэт поднял бровь. — Мы уже тестируем скрининг. Система анализирует соцсети, распознаёт паттерны лжи…

— И убивает креативность, — Иван хлопнул крышкой ноутбука. — Вы хотите роботов, которые будут бояться тени в собственном доме?

— Речь идёт о цифровой гигиене, а не о страхе, — Чен активировал голограмму. Над столом поплыли диаграммы с красными зонами, показывающими доступ к данным и жёлтыми демонстрирующими внутреннюю переписку. — Каждый сотрудник это потенциальная дыра. Нужен тотальный аудит через ключи, биометрию и нейро сканирование.

— Нейро сканирование? — Раджеш засмеялся. — А что дальше? Чипы в мозг как у собак Павлова?

Пол подошёл к столу, его тень накрыла голограмму:

— Нам нужна эффективность и новые прорывные решения.

— Да, эффективность, — Иван потянулся за энергетиком. — Но если зажать людей в тиски паранойи, они начнут искать обходы и взломы изнутри.

— Решение есть, — Мэт открыл папку с логотипом Янус. — Трёхуровневая аутентификация. Первый биометрия, второй будет реализован через токены, а третий… — он замолчал, глядя на Пола.

— Третий будет Аватар, над которым вы сейчас работаете, — Пол кивнул. — Нейросеть будет мониторить поведение в реальном времени, отслеживать аномалии и нехарактерные запросы, попытки экспорта данных и даже микро выражения мышц лица на камерах наблюдения. Заодно мы протестируем все наши разработки в реальном времени.

Раджеш перестал крутить кубик:

— Вы хотите тотальный контроль? Это же…

— Необходимость, — перебил Чен. — В Китае такая система снизила кибератаки на девяносто процентов.

— Потому что там все уже давно взломаны, — проворчал Раджеш.

— Аватар не будет наказывать, — голос Пола звучал как загрузка вируса. — Он предупредит и даст шанс объясниться.

— Или запугает до инфаркта, — Иван откинулся назад. — Представьте, что вы ищете в сети рецепт пасты, а Аватар блокирует экран, потому что «паста» это код в твоём прошлом проекте.

— Мы настроим фильтры, — Мэт постучал пальцем по столу. — Начинать надо сейчас.

— Есть другой путь, — Раджеш вскочил и бросил кубик на стол. Он сложился в узор из красных граней. — Вместо контроля можно использовать дезинформацию. Каждый сотрудник получает уникальные фейковые данные. Пусть хакеры подавятся ложью.

— Ресурсы, — вздохнул Чен. — На это уйдёт вдвое больше серверов.

— Зато веселее, — Раджеш подмигнул.

Пол медленно обвёл взглядом комнату:

— Делаем гибрид. Аватар внедряем, но с ограниченным доступом и основным фокусом на сбор статистики. Тестовый период месяц. И… — он посмотрел на Раджеша, — запускаем твою стратегию по дезенформации для критических данных.

Команда разработчиков перебралась в свой кабинет, где полным ходом шли разработки. На гигантском экране пульсировал Цифровой Аватар. Это уже был не просто алгоритм, а клубок нейронных сетей, жадно поглощающих данные. Иван с кругами под глазами вводил код, попеременно закусывая холодной пиццей. Чен строил кластеры социальных взаимодействий, а Раджеш, завернувшись в плед с принтом Шивы, настраивал эмоциональные фильтры.

— Если Цифровой Аватар научится врать, то превзойдёт любого политика, — усмехнулся Раджеш, увеличивая параметр «Убеждение».

— Это не ложь, а адаптация, — поправил Чен, не отрываясь от графика с метками «семья», «власть» и «творчество». — Ценностные ориентации это ключ. Человек выбирает не между добром и злом, а между личной выгодой и страхом потери.

Иван откинулся на спинку кресла, стирая ладонью строки кода:

— Ты хочешь сказать, что если Аватар поймёт, что тестировщик Петя ценит кофе больше зарплаты, он начнёт манипулировать им через автомат в коридоре?

— Именно! — Раджеш вскочил, чуть не задев голограмму. — Мы вшиваем в неё контекстные крючки. Например, если сотрудник в стрессе, то предлагаем ему медитацию, как будто это его личный выбор. А если он в конфликте, то имитируем лояльность к оппоненту.

— Это уже не нейросеть, а джинн из сказки, — проворчал Иван, дописывая модуль «Мотивация».

Раджеш повернулся к ним. Его глаза отражали мерцание экранов:

— Вы оба упускаете главное. Аватар должен быть невидимым как воздух, которым дышат. Он не манипулирует, а предлагает решения, которое человек воспринимает как своё собственное.

— Смотрите! — воскликнул Чен, указывая на один из графиков. — Я только что обнаружил интересную корреляцию между паттернами сердцебиения и эмоциональными всплесками. Когда человек испытывает сильное волнение, его сердечный ритм не просто учащается, а создаёт уникальную последовательность.

Иван оторвался от своего кода и подошёл ближе:

— Это может быть ключом к нашей системе. Если мы сможем точно отслеживать эти последовательности, то сможем предсказывать эмоции ещё до того, как человек сам их осознает.

Раджеш, который до этого момента казался погружённым в свои вычисления, внезапно вмешался:

— А что, если мы можем не только предсказывать, но и влиять? Что если наша система сможет создавать эмоциональный отклик?

Все трое обменялись взглядами, в которых читалось одновременно волнение и тревога. Они понимали, что стоят на пороге чего-то великого, но также осознавали всю ответственность за создание технологии, способной манипулировать человеческим сознанием.

— Янус снова провалил тесты на социальных взаимодействиях, — неожиданно включился Чен и вывел на экран график, где красная кривая уползала вниз. — Предсказание эмоций — всего шестьдесят процентов, а эмпатия держится на уровне тридцати. Это уровень чат-бота начала нулевых.

— Значит, пора переходить к сетям Колмогорова — Арнольда, — Иван коснулся экрана. — Они аппроксимируют любую функцию, даже человеческую иррациональность.

— О, великий математик! — Раджеш поднял палец, будто ловил невидимую бабочку. — Ты хочешь превратить Януса в калькулятор? Люди — это не функции. Ещё раз предлагаю, давайте добавим психометрию, где нейросеть будет читать микро выражения лица, анализировать тон голоса и предсказывать…

— …когда жена тебе изменит? — Иван швырнул карандаш в стену. — Вы оба лепите Франкенштейна. Любовь, страх, ревность — это не баги системы. Их нельзя свести к матрицам или психометрическим профилям.

Тишину разрезал гул серверов. Чен медленно снял очки:

— И что ты предлагаешь? Молитвы в код?

Раджеш вдруг перестал улыбаться:

— А что, если соединить всё? Колмогоров пусть будет для логики, психометрия для эмоций, а твоя любовь будет для… ммм, хаоса?

— Хаос это единственная константа, — Иван потянулся к клавиатуре. — Давайте научим Янус ошибаться и внесём в код случайность, которая имитирует сомнение.

— Это противоречит принципам оптимизации, — Чен нахмурился.

— Именно! — Раджеш захлопал в ладоши.

— Добавляем открытость, добросовестность, экстраверсию… — Чен загрузил массив данных с соцсетей. — Но это слишком статично. Люди меняются в зависимости от контекста.

— Значит, добавим контекстные маски, — Иван выделил красным зоны нестыковок. — Человек на работе может быть интроверт, а на вечеринке становится экстравертом. Янус должен видеть эти переключения.

Раджеш, болтая ногами на столе, бросил в них скрепкой:

— Вы забыли главное, что люди хотят, чтобы их обманывали. Смотрите! — Он вывел на экран тестовый профиль. Там была дважды разведённая женщина тридцати пяти лет. — Она ищет серьёзные отношения, но лайкает только плохих парней. Будет Янус верить её анкете?

— Да, — Чен указал на прогноз «Сто процентов совпадения с мужчиной-интеллектуалом».

— А вот и нет! — Раджеш вскрыл её чаты. — В три часа ночи она пишет бывшему «Скучаю». Её настоящий паттерн это страх одиночества, а не поиск любви. Ваши модели поверхностны как и фильтры в соцсетях.

Иван задумчиво щёлкнул маркером:

— Значит, надо добавить «ночные данные», что люди ищут когда их никто не видит.

— Уже сделано, — Чен открыл папку с пометкой «Тёмные данные». — Алкогольные поиски, удалённые сообщения, история анонимных форумов. Но это… неэтично.