Невеста для инквизитора

Глава 35

За ее спиной раздались чавкающие шаги. Верушка скомкала в кулаке газетный лист, когда тень накрыла маслянистую поверхность болотной жижи. На ее плечо легла тяжелая цепкая ладонь. Верушка дернулась, ощутив ледяное прикосновение, и скосила глаза. Серая кожа обтягивала когтистые пальцы.

— Ты готова? — донесся до нее скрипучий голос.

Верушка с трудом поднялась. Тело сковало такой неизбывной тоской, словно она шла напрямик к собственной смерти. К инквизиторскому костру, который уже успела нарисовать в своем воображении. Ведь ведьм сжигают, как гласят легенды. И именно поэтому они больше никогда не возвращаются из мрачных казематов.

Верушка перевела дыхание — сейчас все по-другому! Она сумела убежать от инквизитора, спаслась сама и теперь должна помочь другим, таким же, как она.

Но отчего же так тоскливо на душе? И почему все время думается об этих чертовых кострах?

А ведь раньше она очень любила огонь. Особенно зимой, когда в печи тихо потрескивали поленья, и они с бабушкой сидели в обнимку прямо на полу и тихо покачивались в одном понятном им ритме. Оранжевые искорки вылетали из печного недра, чтобы упасть на железный притопочный лист легчайшими перышками пепла. И каждый раз Верушка замирала, ловя их мгновенное превращение в воздухе. Вот был огонек, а теперь его нет...

Бабушка прижимала ее к своей груди и шептала ласковые слова. Называла ее своим солнышком, искрой божьей, помощницей. Говорила, что рядом с ней проживает новую жизнь, такую, о какой даже не мечтала. И что ее саму ждет когда-нибудь что-то необыкновенное, чудесное и волшебное.

Что ж... Бабушка оказалась права. Более необыкновенного, чем происходящее сейчас, пожалуй, и представить невозможно.

Но почему же тогда так настойчиво щемит сердце и страшит единственно верное для нее будущее? Может, это не ее путь, и она свернула не на ту дорожку?

Балахон из серой грубой ткани пах чем-то горьковато-сладким и пронизывающим до самых печенок. Этот запах комом встал в ее горле, отчего Верушка никак не могла заставить себя одеться.

— Может, ты передумала? — вкрадчиво произнесла женщина.

Верушка стиснула зубы. В груди все сжалось, сплелось в один тугой узел. Та, что спрашивала, кажется, даже не смотрела на нее.

Руки и ноги налились свинцом. Верушка не ответила, потому что все еще судорожно пыталась зацепиться за что-то, что оправдывало бы и объясняло ее поступок, но все расплывалось, теряясь меж склизких стволов, и тонуло в болотной жиже. Будто придя сюда, она оставила все хорошее за кромкой леса. Невольно, по глупости, не соразмерив утерянное с тем, что приобретет в итоге.

— Скоро все останется позади, — скрипуче продолжила женщина. — Никаких страданий, никакой боли. Ты станешь свободной.

"Свободной... — Верушку зазнобило. — Что значит, быть свободной? Разве сейчас я в клетке?.."

— Что со мной будет? — побелевшими губами спросила она. — Как... все произойдет?

— Ты пройдешь по выбранному пути. В одно мгновение узнаешь свою смерть, а затем возродишься. В своей новой ипостаси.

— Но это буду я? Опять я?..

Кусок газеты прожигал ладонь, пропитывался ее потом, а Верушка никак не могла ни выбросить его, ни спрятать.

— Тебя нет и никогда не было, есть лишь великая сила! — отрезала ведьма. — И только она и есть жизнь! Ты рождена для того, чтобы стать ее проводником! Раскрой свою суть, выпусти свое естество наружу, и тогда познаешь всю глубину этой бездны.

Верушка прижала ладонь к животу, ощутив тянущую боль.

"Как это, меня нет и не было?" — дёрнулось в голове.

— Я же помню все, что со мной было когда-то, — поспешила сказать она вслух, чтобы знать наверняка, что все, что она помнила и знала, останется с ней. Почему-то сейчас она почувствовала острую необходимость в этом, в том, что все ее воспоминания — неважно, плохие и хорошие, — никуда не денутся. Потому что человек без воспоминаний и переживаний — что рваный пластиковый пакет! Никакой жизни и никакой пользы от него.

— Все забудется. Ты излечишься от всей этой ерунды, — сплюнула ведьма. — Кому ты нужна со своими переживаниями и чувствами?

Женщина направилась обратно к поляне, а Верушка подняла голову и вгляделась в потемневшее небо.

"А если она права? Кому я нужна?.."

— Подождите! — крикнула она в серую спину. — Агния сказала, что нужно уничтожить инквизитора. И что я должна... - она сглотнула. — Но я никогда...

— Стань одной из нас. Обряд сплотит и сделает нас единым целым. Мы свернем ему шею. И уничтожим всю его свору.

Верушка недоверчиво нахмурилась и тихо спросила:

— А по-другому никак нельзя?

На нее смотрели несколько пар глаз. Она чувствовала себя будто под перекрестным огнем.

— Пора, сестры! — подняла посох одна из ведьм, и остальные поддержали ее радостными возгласами.

К Верушке подошла Агния. Она натянула балахон через ее голову и сжала в основании горловины. Приблизившись к лицу, жарко прошептала:

— У тебя все получится, Верушка, не бойся! Я буду рядом!

Ее слова, как и дыхание, осели на коже болотной тиной. Верушка смотрела на то, как ведьмы встают в круг и замирают, опустив головы. Она и сама оказалась частью этого круга, и теперь разглядывала сваленные в изножии креста сучья с почти паническим ужасом.

Воздух пошел рябью. Болотный запах стал совсем спертым. Горло смыкалось, не желая принимать его в себя. Над поляной поднялся непонятно откуда взявшийся ветер. В воздухе, в нескольких метрах от земли, закружились черные птицы и листья.

Ведьмы запели. От их голосов все вокруг завибрировало. Непонятные слова вдруг стали обретать форму — приоткрыв рот, Верушка ловила их своим дыханием и как будто знала уже, что, если вольется в этот хор, слова станут нечто большим. Гораздо большим и способным преломить существующую действительность.

Сучья у костра подернулись голубоватым пламенем. Его осторожные язычки лизали осклизлые ветки и тянулись на зов, словно живые.

Вдруг все померкло перед ее глазами, и в этой кромешной темноте возникла объятая голубым пламенем дорога. Она вела вперед, туда, откуда не было возврата. Гул в ушах нарастал, становился все более ритмичным. Верушка сделала шаг и снова замерла. Дотронулась до ледяного огня, пробуя его на вкус и пытаясь понять, на самом ли деле все это происходит. Существует ли она, или от нее уже ничего не осталось?

Вот она маленькая. Совсем крошечная. Вокруг нее так же беснуется голубое пламя. Кто-то кричит, а потом захлебывается злобным смехом.

"Баю-бай, шепчу своей малютке,

Баю-бай, костры уже горят…

Не желай, чтоб сердце было чутким,

Не пройдешь с ним ведьминский обряд…"

Чей-то голос прорывается сквозь воронье карканье и колючий ветер. Чьи-то руки выталкивают ее из огня. И ее сердце, ее маленькое глупое сердце, начинает биться вопреки, навсегда вобрав в себя страх и слезы.

— Будет ли мне счастье, бабушка?

— Будет, девонька, будет... По имени твоему будет, Верушка... Ты только верь!

Пламя шипит у ее ног, требует, чтобы она двигалась дальше. Газетный обрывок в руке обжигает кожу.

Если она пройдет до конца, то обратного пути не будет. Она должна идти, потому что здесь ее никто не ждет.

"Верушка..." — донеслось откуда-то издалека.

Она обернулась, пытаясь, понять, кто посмел нарушить ведьминский хор, но вокруг нее был лишь мрак и огонь.

Верушка сделала еще несколько трудных шагов вперед. Ее втягивало в эту воронку, подталкивало со всех сторон, обещало и настойчиво требовало. Отзывалось внутри нее самой...

"Я здесь, Верушка! Я иду к тебе! Помоги мне найти тебя!"

Она судорожно разжала пальцы, настигнутая узнаванием.

Этот голос Верушка не спутала бы ни с чьим другим. Главный Инквизитор Родняны! Как?! Откуда?! Зачем... зачем он здесь...

Неужели он не понимает, что найдет не ее, а свою смерть?