Невеста для инквизитора

Глава 46

Клим дернулся во сне и, открыв глаза, привычно уставился в потолок, по которому бежали рассветные тени. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы прокрутить в голове события ночи и протянуть руку левее, чтобы проверить их. Его пальцы легонько уткнулись в возвышающийся бугорок из одеяла, и только тогда Главный Инквизитор наконец выдохнул. Оказалось, что сердце его проснулось гораздо раньше, ведь ему не требовалось даже взгляда своего хозяина на спящую девушку. Оно билось и трепетало, заставляя Клима испытывать тягучее желание и истому, которые в данный момент он никак не мог себе позволить. И все же, он лег на бок, стараясь сделать это как можно тише, чтобы не потревожить Верушку.

Ее сон был еще очень крепок. Безмятежно расслабившись, девушка тихо посапывала, а Клим не мог оторвать глаз от ее лица, розовеющих губ и пушистых ресниц. Золотистые локоны обрамляли скулы и струились по подушке. Ворот халата раскрылся, обнажив тонкие ключицы и часть груди, тем самым приковывая к ним его взгляд. Клим приподнялся и склонился над Верушкой, впитывая ее легкое дыхание, но затем отступил, чтобы нечаянно не разбудить и не испугать. Он был уверен, что если она откроет глаза и увидит его, то он уже не сможет сдержаться, а нарушать собственные обещания значило навредить им обоим. Ему было важно, чтобы она сама сделала первый шаг. Если, конечно, когда-нибудь захочет этого.

Разумеется, он мог бы заставить ее уступить ему, как много раз заставлял ведьм признавать свои преступления, но Верушка была особенной, не такой, как другие. Обидеть ее было равно признанию собственной скверны, а ведь ему так хотелось хоть немного приблизиться к ее свету и не испачкать поспешными грубыми желаниями. Ее энергия была так чиста и невинна, что он не сомневался в ее неопытности, и в то же время, мучился от того, что сам желал ее больше жизни.

Клим осторожно покинул кровать и переоделся в свежую рубашку и брюки. Ладони его еще зудели, но к его удивлению, почти не причиняли боли. Словно рядом с Верушкой у него прибавилось жизненных сил и положительных эмоций. И, пожалуй, это было как нельзя кстати перед тем, как отправиться на "разнос" в Министерство.

Пока вел автомобиль по покрытым легким влажным туманом дорогам Родняны, Клим пытался выстроить в голове хоть какой-то план своего выступления. Разумеется, он должен был подумать об этом гораздо раньше, но, черт возьми! ему не нужно было ничего никому доказывать или защищаться. Инквизиторство во все времена несло на себе печать неприкасаемости и неподвластия. Просто нынешнее время с его идеями и правилами диктовало свои условия, которые следовало принимать. Не в угоду кому-то, а из соображений института власти. Или той же системы, о которой он рассказывал юной Верушке. Для чего, Клим и сам не понимал. Привычка — вторая натура. Он не пытался выглядеть перед ней умудренным опытом или знающим всё и вся. Пожалуй, эта девушка могла бы рассказать ему об этом мире не меньше.

Монументальное каменное здание Министерства Внутренних дел растянулось на несколько сотен метров плавным полукругом, в центре которого находилась площадь, где во время государственных праздников проходил парад и награждения. Клим крайне редко посещал подобные мероприятия, вероятно, потому что все эти праздники проходили мимо него. Ведь его работа, как правило, не имела выходных. И только сейчас, стоя у своего автомобиля и задрав голову, он представил, каково это — когда толпы нарядных людей радостно машут флажками и воздушными шарами, встречая строй военных или представителей госслужб. Это вызвало у него рефлекторную улыбку. Нет, увидеть секретные отделы инквизиторского цеха, вышагивающих по площадям и проспектам Родняны, у него никак не получалось.

Перед Главным залом толпились люди. Клим сбавил шаг, наткнувшись на взгляды тех, кто совсем недавно был здесь в момент его назначения. Многие уже не скрывали злорадных усмешек и поджатых губ. Каждый из них ждал, что молодой выскочка оступится. Что ж, дождались, подумал Клим, но не испытал и тени ожидаемого другими расстройства или признания вины. Он справился с ситуацией в замке и спокойно признал, что произошла она по его недосмотру. Вот только большинство из тех, кто находился в поле его зрения, не владели не только достойными знаниями и возможностями, но и проверенной информацией, пользуясь доносами и докладными записками.

Он обвел тяжелым взглядом знакомые лица и наконец увидел Драгу, присевшего у стены на корточки и глядящего в одну точку.

— Удалось поспать? — спросил его Клим, протягивая руку.

Драга ухватился за нее и, поднявшись, по-дружески ткнул его плечом. На нем была вчерашняя рубашка, галстук съехал чуть в сторону, обнажая кадык.

— Как ты? — вопросом на вопрос ответил он и тут же торопливо продолжил: — Ничего не понимаю, Клим! Голову сломал, откуда они узнали! Я ведь сразу понял, что ты забрал девчонку... Мешок остался в грузовике. Я бы никогда не поставил под сомнение твою честность и профессионализм, но когда все это завертелось в замке, клянусь, даже у меня возникли сомнения... Что если она тебя околдовала? — он нервно хохотнул и прикрыл рот. — Глупость! Тебя невозможно околдовать...

— Что-то грандиозное намечается, — обернулся Клим. — Как думаешь, станет ли смещение с поста Главного Инквизитора Родняны государственным праздником?

— Тьфу на тебя! — вскинул брови Драга.

— Ты знаешь, а я даже не против...

— Клим, если ты уйдешь, уйду и я! Уедем с женой и дочкой в деревню. Капусту посажу. Будешь приезжать ко мне... Слушай, — заместитель приблизился к самому уху Клима, — что там у тебя с этой девчонкой-то по итогу? Прячешь ее? Не знаю, не имею права тебе советовать, но...

— С девчонкой у меня... — Клим не закончил, потому что двери Главного зала раскрылись, впуская приглашенных.

Заседание оказалось недолгим. Присутствующие были оповещены о том, что дело Климентия Парра будет на рассмотрении внутренней комиссии еще несколько дней, во время чего он обязуется предоставить документы о браке. По залу пронесся возбужденный гул. Даже Драга некоторое время сидел с открытым ртом и немым вопросом в глазах.

Когда все закончилось, Клим вышел из зала и оттянул душивший его галстук. Рубашка на плечах взмокла от волнения, и теперь ему очень хотелось на свежий воздух.

Драга догнал его на лестнице.

— Вот же черт... тебя отстранили! Придурки... ну и придурки!

— То есть факт того, что я женюсь, тебя не смущает? — усмехнулся Клим.

— А разве я когда-нибудь говорил, что женитьба — это плохо? Нет, только лишь в превосходных степенях! Вот только, как же это у вас все так быстро срослось? — Драга цокнул языком. — Вдруг она все же... ну, ты понимаешь...

— Еще ничего толком не срослось так, как мне бы того хотелось, — качнул головой Клим.

— В смысле?..

— Я не отдам им ее, — сказал Клим и кивнул на двери Министерства. — Сегодня ночью она готова была сдаться просто потому, что боялась за меня. За меня, Драга! За того, кому сам черт не брат! Единственное, что я мог в тот момент придумать, это предложить ей выйти за меня замуж и стать членом моей семьи.

— Ты уверен, что поступаешь правильно?

Они вышли на улицу и остановились напротив дверей прежде, чем разойтись по своим машинам.

— Я очень этого хочу, — не стал юлить Клим. — Никогда не думал, что подобное случится в моей жизни, но теперь чувствую себя почти счастливым.

— Почти? — подмигнул заместитель.

Клим развел руками:

— Я женюсь, Драга!

За их спиной раздался женский возглас:

— Клим? Что ты сейчас сказал?..

Он обернулся и увидел Магду. На ней были темные очки, контрастирующие с ее бледной кожей и яркими губами.

— Зачем ты здесь? — удивился Клим.

— Я пришла, чтобы поддержать тебя! Это все неправильно! Так не должно быть! Она ведьма, проклятая ведьма, которая тебя обворожила и заставила действовать по своей указке! Ей место в подвале! — ее голос перешел на визг. — В аду! Она должна сгореть!

— Господи, да что с тобой, Магда? — Драга попытался ее успокоить, но женщина оттолкнула его.

— Что ты сделала, Магда? — побледнел Клим.

— Я сделала то, что была должна! И ты должен был убить ее сразу же, как увидел! Я хотела спасти тебя!

— Я сам в состоянии о себе позаботиться.

— Нет! Ты не понимаешь! Ты предал нас, наше общее дело! Ты предал!..

На них стали обращать внимание, но Магда продолжала голосить, как базарная торговка, обвиняя его во всех грехах.

Клим смотрел на ее перекосившееся от злобы лицо и молчал, давая ей выплеснуть свою ненависть. Только сейчас он вдруг понял одну простую вещь — женщина становится настоящей ведьмой, когда ее предают. Но он никогда ничего не обещал Магде, она все придумала сама.

Пожалуй, Совет был прав — эти несколько дней до принятия решения необходимы для всех. Потому что так, как было раньше, уже не будет. Все меняется в этом мире, и чаще всего лишь благодаря женщинам...