Невеста для инквизитора

Глава 39

— Нет! Слезьте с меня немедленно! — закричала Верушка. Ее глаза полыхнули, и в то же мгновение Клима отнесло в сторону.

С глухим стуком его голова вписалась в стену, а затем упала на грудь.

Верушке удалось извернуться и встать на колени. Матрас на кровати Главного Инквизитора оказался достаточно твердым, чтобы она смогла удержать равновесие. Выставив перед собой руки, она приготовилась дать отпор, но молодой мужчина не шевелился.

— Эй!.. — тихо позвала она и быстро огляделась.

Да, это действительно была квартира. Огромных размеров студия, в которой, судя по всему, он жил один. Однако его кровать больше напоминала арену, нежели скромную лежанку для одиночки, что, впрочем, вполне соответствовало масштабу жилища. Стены матово светились от лунного света, падавшего через окно, и Верушка, заметив круглый дымчатый диск, замерла, пораженная его близостью.

Мужчина дернулся и застонал. Его тело сместилось чуть вбок.

— Я правда не хотела... - прошептала она и закусила нижнюю губу.

Сползая с кровати, успела заметить грязное полотенце на полу и то, в каком виде находилась сама. Жуткие воспоминания нахлынули на нее и буквально свалили с ног. Небольшое расстояние, которое разделяло ее и Климентия Парра, Верушка проползла на коленях, ощущая каждую свою мышцу. Поначалу ей даже показалось, что внутри нее не осталось ни одной целой кости, такими болезненными были движения. Но тот, кто сидел сейчас перед ней, вероятно, чувствовал себя еще хуже.

Она ощущала его страдания практически как свои, с той лишь разницей, что видела их в ореоле красного оттенка, непонятно откуда появившегося вокруг головы мужчины. Теперь, когда она почти касалась его ног, Верушка наконец смогла рассмотреть своего врага вживую. Ничего нового, разумеется, она не открыла, кроме того, что испытала новый прилив бешеной энергии, беспрепятственно накрывающей ее словно куполом.

Сглотнув, она протянула руки и дотронулась до его плеча. Чуть надавив, толкнула.

— Вы живы?..

Он поднял голову и, зажмурившись, натужно охнул.

— Простите, я не хотела...

Мужчина открыл глаза, и в них она не заметила злости или ненависти. Он смотрел на нее так, будто ждал чего-то. Бледное лицо с подернутым синевой твердым подбородком, пронзительные темные глаза, в которых Верушка тонула, будто в омуте, густые брови и усталые морщинки возле глаз и на лбу, белеющая полоска шрама вдоль скулы, — взгляд Верушки медленно перемещался от одного к другому, подмечая и запоминая каждую деталь.

— Я знаю, что ты не хотела угробить меня в моем же собственном доме, — сказал он.

От звука его голоса ее качнуло. По телу побежали мурашки, и Верушка одернула руку, словно боялась обжечься.

— Там, в лесу, — начала она, — я... — Опустив голову, она всхлипнула и снова повторила: — Я не хотела... Что теперь со мной будет? Не понимаю, как это получилось... Как это все возможно!

Мужчина поднес ладонь к ее запястьям и вопросительно посмотрел на нее. Затем, не встретив сопротивления, стал развязывать крепко стянутые веревки. Верушка следила за его движениями и за тем, с какой осторожностью он прикасается к ней.

Ее враг, от которого следовало бежать. И которого она еще совсем недавно могла уничтожить вместе с другими ведьмами...

— Я не враг тебе, — произнес мужчина и погладил оставшийся от веревки след.

Его прикосновение оказалось мягким, почти нежным, и Верушка вновь с трудом перевела дыхание, борясь с охватившим ее волнением. Словно почувствовав это, Главный Инквизитор Родняны поднял на нее воспаленные глаза:

— Ты помнишь все, что с тобой произошло?

Она задумалась, а потом, ни слова не говоря, кивнула. Глаза ее наполнились слезами, и уже через мгновение горячие соленые капли потекли по лицу.

— Тише, тише, не плачь... — Мужчина потянул ее к себе, а когда она, не удержавшись на корточках, практически упала в его объятия, прижал ее голову к своему плечу.

— Это я их убила?! — Ее тело сотрясла крупная дрожь.

— Давай не будем сейчас говорить об этом?

— Я только хотела, чтобы они не делали того, что нельзя исправить... А получается, что сама... господи, как же мне со всем этим жить?.. И разве это жизнь?

— Послушай... — Климентий Парр провел ладонью по ее волосам, — есть вещи, которые вот так просто в двух словах не расскажешь. Я хочу, чтобы ты отдохнула и... - он зашипел от болезненного спазма.

Верушка подняла руку и, не глядя, коснулась сначала кончика его носа, а затем лба. Его ресницы щекотали ее ладонь, а она уже проваливалась в его боль, наматывая ее на кулак, как клубок шерстяных ниток.

— Я вижу... - ахнула она.

— Не надо! — он накрыл ее руку своей. — Там нет ничего интересного. Все, что тебе сейчас нужно, это горячий душ, стакан молока и сон. И мне тоже.

— Стакан молока? — растерялась Верушка.

Главный Инквизитор тихо рассмеялся.

— Да, мы просто выпьем молока. Как в детстве. Только у меня нет клубничного варенья.

— Нет, — она покачала головой. — У вас и молока-то нет...

В ванной комнате Верушка долго разглядывала свое отражение в зеркале и следила за перемещениями Климентия по квартире. Вот он остановился у окна. Затем открыл холодильник, чтобы убедиться в ее правоте. Достал еще одно покрывало и бросил его в кресло неподалеку от кровати. Снова подошел к окну... Она не могла объяснить, как это возможно, находясь в другом помещении за закрытыми дверями, знать, что делает другой человек. Но ее подсознание так ярко рисовало все эти картинки, что хотелось убедиться в том, что это не игра воображения.

Верушка проверила замок на двери, но не испытала никакого страха.

— Безопасность, — прошептала она, перекатывая каждый звук на языке. Что-то внутри нее успокоилось и свернулось калачиком. Верушка включила воду и стянула с себя испорченную одежду.

Бросив еще один взгляд в зеркало, приложила руку к груди. Сердце толкнулось навстречу, и по телу разлилось тепло.

Она открыла первый попавшийся ей флакон с мужским гелем и вдохнула горьковатый аромат.

Сильными струями вода из душа била по ее плечам, вызывая онемение и долгожданную истому. Верушке казалось, что вся она превратилась в этот стремительный поток, в котором не хотелось думать. Ей нужно было забыться, отрешиться от всего, что произошло. В ней больше не было страха. Он улетучился вместе с грязной водой.

Завернувшись в тяжелый, слишком длинный для нее халат, она вышла из ванной. Покрывало лежало в кресле, мужчина стоял у окна.

— У вас есть чай. Травяной, — сказала она ему в спину.

Климентий Парр обернулся.

— Я могу сделать сама, — Верушка стянула ворот халата у горла.

— Это было бы здорово, — легко согласился он и улыбнулся. — Мне тоже не помешало бы освежиться.

Он прошел мимо нее, все так же глядя ей в глаза, и скрылся за дверями ванной.

Верушка включила чайник и открыла стоявшую в шкафу банку с сухими травами. Вдыхая из запах, она смотрела в огромное окно на ночной город и слушала шум воды. Щеки ее порозовели, в висках запульсировало. Она едва не выронила банку и, медленно выпустив воздух, облизала пересохшие губы.

Когда мужчина вышел, чай был уже готов. Верушка сделала несколько глотков и, отставив чашку, застыла, пряча ладони в рукавах.

— Ложись, тебе нужно хорошенько выспаться.

— Хорошо. Спасибо. А как же...

— Я буду спать в кресле, — ответил он.

Верушка коснулась губ кончиками пальцев. Ее охватило странное чувство, от которого опять вспыхнули щеки и, кажется, даже уши. Она вздернула подбородок и спросила:

— Что будет завтра?

— Никто не знает, что будет завтра, Верушка. Даже я.

Этого было недостаточно, но она и так знала, что это правда. Он не испытывал к ней ненависти, он...

Сжавшись на самом краю огромной инквизиторской кровати, Верушка слушала, как скрипит кресло под его хозяином.

Ночь входила в самый пик, погружая все вокруг в непроглядный мрак.

Верушка уже проваливалась в спасительную дремоту, когда в ее голове раздался голос Главного Инквизитора:

"Спокойной ночи..."

— Спокойной ночи, — прошептала она в ответ.