Бадрид.
— Ситуация охренеть, — хмурится Арман, отшвыривая очередную бутылку из-под виски.
Благо, у всех у нас хватает разума не враждовать и не выяснять отношения сейчас.
В серьезных вопросах мы, как всегда, вместе.
— Мы время потеряли. И вырезать надо было всех. Сразу. Одним ударом, — Давид трет переносицу, сжимая кулаки.
— Я не упрекаю тебя, брат. Правильно пойми. Делаю выводы на будущее.
— Мы и вырежем, — хмыкает Арман, откидываясь на спинку стула. — Когда этот пиздец закончится. Это мудачье еще не понимает, куда влезло. Только не одним ударом. А долго, медленно и мучительно. Благородные они, блядь! Оскорблены, видишь ли, были! А оказывается, только кусок пожирнее урвать навострились!
— Хорошо, что вы оба уверены, что это будущее у нас есть, — усмехаюсь.
Что бы без них делал?
— Ладно. Арман, ты готовь своих людей. Только тихо. Аккуратно переведи половину активов на себя, частями.
— А ты, Давид, начинай копать под Лузанских. Так, чтобы за эти два дня у нас был ответный удар по всех их фронтам. Финансы, люди, все полностью.
— А ты?
— А я поеду объединять с ними капиталы, как старый Лузанский и хотел когда-то. Выиграю время, получу его отказ от действий. И тогда ударим. На максимум. Чтоб даже дыма не осталось. Успеете?
— Ну, раз главную жертву у нас приносишь ты, то мы просто не можем не успеть!
— Старик и все Лузанские охренеют от счастья. Потеряют бдительность, а за это время мы так подкопаем, что все завалится!
— Тем более, что все они будут в это время у меня. Не до дел им будет точно.
Санников получит свою плату.
Потому что ни нищенствовать, ни тем более, подыхать я не собираюсь!