Никогда не доверяй женщине

1

Позвонив в полицию и сообщив о смерти Тони Кастелло, я направился к Гервину Гранту – подозрительному садовнику, которого мне так и не удалось разыскать за все время моего следствия.

Итак, Тони Кастелло входил в компанию, охранявшую Джорджа Колливуда, но теперь его придется вычеркнуть из списка живых и тем самым из списка подозреваемых. Я очень надеялся, что найду живым хотя бы Гервина Гранта.

Небольшая деревянная калитка, выкрашенная белой краской, была закрыта, зато дверь небольшого дома, где жил садовник со своей женой, была распахнута настежь, что навело меня на мысль, что ничего хорошего здесь ожидать нельзя. Через мгновение, держа «кольт» наготове, я громко позвал Гранта, но никакого ответа не последовало. В голову пришла шальная мысль: события становятся неуправляемыми, набирая подозрительную скорость. Если убьют всех участников этой драмы, мне не удастся ничего узнать… Что-то прошло мимо моего внимания, причем с самого начала. Какая-то ключевая деталь ускользнула. Но какая? Я что-то должен был заметить. О чем я не подумал? Я быстро поднялся по ступенькам и вошел в дом. Нервы были напряжены до предела, все время приходилось красться на цыпочках. Мне оставалось обойти всего две комнаты, когда за одной из оставшихся дверей раздались голоса. На улице начало темнеть, в доме уже стоял полумрак…

Я вытащил носовой платок и нехитрым способом начал открывать дверь, стараясь сдержать щелчок замка. Для этого требовались ловкость рук и умение, которое приходит со временем на такой службе, которой я себя посвятил. Повозившись чуть больше пяти минут, я уже почти достиг желаемого результата, когда внизу послышались шаги. Я моментально очутился этажом выше, но так, чтобы не потерять обзора для наблюдения за происходящим. Вскоре в полутьме удалось разглядеть Вилли Шутника в надвинутой на глаза шляпе. Собственно, я узнал его по дурацким манерам, плащу, туго стянутому в талии, и вечно нахлобученной шляпе с широкими полями. Руки, как всегда, он держал в карманах, и от всей его фигуры веяло нахальством и самодовольством. Из комнаты, в которой слышались голоса, вышла полураздетая Лиза Гордон. Поприветствовав Вилли Шутника, она спросила:

– Где тебя носит? Что мы будем с ним делать?

– Ты хочешь, чтобы я занялся трупом?

– Да! – почти закричала Лиза.

– Это не мое дело, – резко возразил Вилли.

– Я не хочу оставаться с ним одна, – категорически заявила она.

– Повторяю, заниматься трупами – не наше дело. Хватит…

В их разговоре было много странного, но, что именно, я так и не мог понять. В конце концов Лиза сказала:

– Подожди меня, уйдем вместе.

В ответ Вилли Шутник раздраженно пробормотал:

– Шевелись. – И направился к двери.

Я выскользнул следом за ним, стараясь держаться от него на почтительном расстоянии. Впрочем, он не догадывался, что за ним следят, и пересек улицу, направляясь к большому «Крайслеру». Я отчаянно заметался по улице, пытаясь поймать такси. Мне повезло. Сидя рядом с водителем, я вытащил из бумажника полусотенную купюру.

– Если не упустишь тот «Крайслер», она будет твоя.

В ответ таксист хмыкнул, заграбастал бумажку и, сунув ее в нагрудный карман, флегматично заявил:

– Если я его упущу, то сниму штаны и пойду по Голливуду прогулочным шагом…

Через четверть часа «Крайслер» заехал в очень приличный район и остановился перед красивым домом. На прощание таксист предложил мне:

– Если у тебя есть еще лишние полсотни, давай погоняемся еще за кем-нибудь…

Вскоре Вилли Шутник скрылся в дверях, а я последовал за ним. На месте привратника сидел молодой и даже очень симпатичный человек, если бы не его широкие плечи. Видимо, не заботясь о впечатлении, которое он производит, молодой человек пристально и недоверчиво посмотрел на меня, спрашивая:

– Мистер желает кого-нибудь видеть?

Видя, что дело принимает совсем не тот оборот, который меня бы устроил, я решил пойти на маленькую хитрость. Установив, что лифт остановился на пятом этаже, я снова повернулся к настырному парню.

– Слушай, – обратился я к нему, – у меня трудная фамилия, чтобы диктовать тебе по буквам, я лучше покажу водительские права.

Я встал боком к нему и, приподняв над головой согнутую в локте руку, левую запустил во внутренний карман пиджака. Молодой человек нетерпеливо привстал и чуть наклонился вперед, желая разглядеть мою фамилию. Это было его ошибкой, и очень серьезной. В ту же секунду локоть моей правой руки со страшной силой опустился ему на переносицу. Таким приемом я пользовался очень редко, можно сказать, в исключительных случаях, и никто никогда не мог устоять на ногах. А этот устоял. Да еще как. Захлебываясь собственной кровью, он вцепился руками в край стойки, медленно сползая вниз. Я хотел помочь ему упасть, но не смог разжать его стальной хватки. Даже будучи в полубессознательном состоянии, такие типы оставались верны себе. Я считаю, что они опаснее любой гремучей змеи. Так и не сев, он начал подниматься. Ну, все. Если он встанет, мне конец. Не теряя ни секунды, я ударил его рукояткой пистолета в висок. И только тогда его побелевшие пальцы разжались и он бесшумно опустился на ковер по другую сторону стола. Он упал очень удачно. Даже встав на цыпочки, я не смог увидеть его, а уж другие и подавно вряд ли будут вообще смотреть в его сторону. Еще раз убедившись, что этот молодец мне не страшен, я устремился наверх.

Пятый этаж. Я стоял в раздумье: за какой из шести дверей живет Вилли Шутник? Но он быстро разрешил мои сомнения. Вернее, не он, а его пистолет, направленный на меня.

– Старайся не делать резких движений, дружок. И заходи поживее, – приказал он спокойным голосом.

Мне ничего не оставалось, как только повиноваться. Когда я вошел, он стоял, держа пистолет наготове.

Глядя мне прямо в глаза, он тихо произнес:

– Я сразу понял, что гора мяса там, внизу, тебя не остановит… Тебе нужно…

Пока он трепался, я смотрел по сторонам. Всюду царила роскошь. Огромные мягкие бухарские ковры, мохеровые накидки, позолота и картины. В углу – бар с набором напитков и всего того, чего жаждет душа настоящего мужчины. Огромные, во всю стену, панорамные окна прикрывали кокетливые занавески. Единственное, что меня смущало, кроме пистолета, слишком яркие, прямо-таки кричащие тона обивки мебели.

– Что вам от меня нужно, Бакстер?

– Поближе познакомиться, – ответил я, делая шаг вперед.

– Стой на месте, кретин. С такого расстояния я могу ошибиться только нарочно.

– А ты разве не пользуешься кураре?

– Это не я убил Джорджа.

– А Тони Кастелло?

– Он что, тоже убит?

– Не только. Еще и рук по локоть лишился…

Я наблюдал за его лицом. Мне казалось, что такое известие не могло оставить его равнодушным. Но я ошибся. Вилли сохранял абсолютно невозмутимый вид, его глаза были спрятаны от меня за большими черными очками. Оглядевшись, я наконец понял, что мы стоим на пороге большого салона и Вилли как раз расположился напротив меня. Его маленькие ножки утопали в роскошном ворсе светлого ковра.

– Смотри, ты что-то уронил, – произнес я самым естественным тоном и небрежно наклонился. Он на секунду замешкался и… Конец ковра мгновенно очутился в моей руке, и я дернул его изо всех сил. Вилли высоко вскинул ноги и шмякнулся на пол. Через мгновение я уже оседлал его, выкручивая руку, в которой был зажат пистолет.

Пока я был занят пистолетом, Вилли, изловчившись, чуть не выдавил мне глаза пальцами левой руки. Разозлившись, я схватил пояс его плаща, который развязался во время драки, уселся ему на грудь и накинул на шею импровизированную петлю. Через мгновение его тело обмякло, и я, боясь перестараться, вскочил и стал снимать петлю с шеи, но зацепился за волосы, которые разметались по полу. От удивления я даже замер на месте. Только потом до меня дошло, что Вилли носил обыкновенный парик. Подняв его, я увидел, к своему удивлению, не лысину, как можно было предположить, а копну черных длинных волос, рассыпавшихся по ковру. Не веря своим глазам, я снял с Вилли темные очки. Моему взору предстали длинные ресницы и нежное лицо молодой красивой женщины. Так вот что скрывалось за всей этой бутафорией. Я быстро сорвал с нее безобразный плащ, пиджак, мужскую рубашку и все остальное, оставив бюстгальтер и прозрачные голубые трусики. Видя, что она приходит в себя, я быстро спросил:

– Как тебя зовут на самом деле?

Молодая женщина, видимо, еще не совсем соображала и неподвижно лежала на полу, бессмысленно уставившись в потолок. Грудь у нее была небольшая, но очень красивой формы.

– Ну…. будем молчать… или тебя по-прежнему называть Вилли Шутник?

В ее глазах появилось осмысленное выражение, сменившееся яростью и ненавистью.

– Я всегда была женщиной… – процедила она сквозь зубы.

– Давай, малышка, смелее. Чем ты занималась в доме Джорджа? Что ты знаешь о его смерти? Он знал, что ты женщина?

– Да. Кроме того, он знал, что я умею стрелять в тысячу раз лучше любого мужчины. И если бы я не лопухнулась с ковром, ты бы в этом не сомневался.

– То, что ты хорошо стреляешь, я понял сразу, как только вошел. Мне ничего не оставалось, как обратиться за помощью к ковру. Тем более что это старый трюк, который редко меня подводил.

Видя, что она собирается подняться, я заявил:

– Лежи и отвечай на вопросы.

– Но хоть сесть-то мне можно? – спросила она, усаживаясь на ковре и повернув ко мне голову.

Что-то в ее тоне настораживало, но я не успел разобраться, что именно, как через мгновение ее ногти мелькнули перед моими глазами… Я еле успел схватить даму за руки и заломить их за спину, прижав ее к себе, чтобы повалить обратно на пол. Сделать мне это удалось лишь с большим трудом, несмотря на мой вес и рост. Рукопашная схватка навела меня на одну мысль… Когда мы очутились вдвоем на полу, я начал с нею совсем другую игру. Она отнеслась к этому совершенно равнодушно.

Встав и приведя себя в порядок, я вытащил пистолет и сказал:

– Если ты не будешь говорить, то окажешься там, где и твой работодатель Джордж. Кто ты? Какую роль в убийстве Колливуда сыграли Берроу, Грант и Кастелло? Кто отнес Грацию в шахту с крокодилом? Может быть, ты звонила Грации и угрожала ей смертью? Ты вела двойную игру, делая вид, что охраняешь жизнь Джорджа, а на самом деле втихую готовила его убийство? Это ты убила его? Почему ты это сделала?

– Паскудная ищейка, от меня ты ничего не узнаешь.

– А о каком трупе спрашивала Лиза Гордон? Что вы должны были с ним сделать? Чей это труп?

Я поднял пистолет и прицелился.

– Что ты мне все время угрожаешь?! – крикнула женщина. – Я и сама вижу, что проиграла… Но не в том смысле, в каком ты думаешь, кретин. Да, я проиграла, но умру не от твоих грязных лап…

Она взмахнула рукой, и на ее правой груди появились две капельки алой крови, в том месте, где она царапнула ногтями…

– Скоро ты отправишься за своим другом на тот свет. Какой же ты болван! Какой ты… – Фразы она не закончила. По ее обнаженному телу пробежала дрожь, и она начала быстро чернеть.

Я не поверил своим глазам.

2

Направляясь на Сансет-бульвар, я с содроганием подумал о фальшивом Вилли и страшных ногтях, которыми она собиралась впиться в мою физиономию. Эта женщина правильно оценила обстановку и поняла, что не сможет меня остановить. Мне чудом удалось избежать ее нежных коготков… Но ведь попытку убить меня, едва я прибыл в Лос-Анджелес, совершила тоже женщина… Может быть, это была она? А переоделась она для того, чтобы ее нельзя было узнать. Нет, здесь что-то не так. Что могли означать ее слова: «Я и сама вижу, что проиграла»?

Какую игру она вела? Что мне было ясно, так это ее дружба с Лизой Гордон. «Ах ты, черная лицемерка», – подумал я о Лизе. И все же мне нужно найти ту невидимую нить, которая связывает всех участников этой кровавой истории. Неизвестную, скрывающуюся под именем Вилли Шутник, толстого лысого Красавчика Китаезу, бывшего полицейского Тони Кастелло, негра-шофера Сэма Берроу, садовника Гервина Гранта, Лизу Гордон – жену Гранта, служанку-пуританку Мару…

Ну, теперь Лиза Гордон от меня никуда не денется и ответит на все мои вопросы.

3

Она с удовольствием захлопнула бы перед моим носом дверь, но не успела этого сделать. Лиза была чем-то напугана. Не только моим появлением, но и чем-то или кем-то еще. Это было видно по тому, как она прижимала полотенце к груди, как вздрагивала и как дрожали ее полные темные губы. Приглядевшись внимательнее, я увидел в ее глазах настоящий страх.

– Пытаясь спрятаться от меня, ты заблудилась, дорогая моя… – произнес я веселым тоном. – Куда же ты пропала тогда, когда в твоем саду был обнаружен почерневший труп девушки?

– Мне было страшно… – пробормотала она, запинаясь на каждом слове.

– Конечно. И я знаю почему. Ведь ты знала, кто ее убил. Кстати, как ее зовут на самом деле?

Лиза не ответила. Она упрямо смотрела в раскрытое окно, выходившее в сад, словно ожидая чьего-то появления. А может, в саду кто-нибудь спрятался?

– Ну, так что? – спросил я Лизу, подступая к ней ближе. – Ты собираешься говорить?

– Я ничего не знаю, клянусь.

– Да вы только посмотрите на нее. У тебя в саду убили человека, а ты не имеешь об этом никакого понятия. Так кто же ее убил? Твой Гервин или, может быть, твоя подружка, которую звали Вилли Шутник?

Лиза посмотрела на меня.

– А ты думала, что я не знаю о твоей связи с так называемым Вилли? Да ты, я смотрю, проказница. Муж хотя бы в курсе, что вы вытворяете, когда его нет дома?

Продолжая болтовню, я краешком глаза внимательно следил за окном. А что, если там кто-то есть? И если этот кто-то прислушивается к нашему разговору? Может быть, это Грант? С ним я давно хотел познакомиться…

– Убитую девушку звали Мелисса Нельсон. Она была массажисткой… Время от времени мы встречались с ней или она приходила ко мне…

В ответ я нахально рассмеялся:

– Знаю, что она тебе массажировала.

– Выродок, – прошептала Лиза и замахнулась, чтобы ударить меня.

Но я был начеку и перехватил ее руку. Дернувшись, она уронила полотенце, которым прикрывала грудь, и ее полный, шоколадного цвета бюст с серыми сосками заколыхался перед моими глазами.

– Вот сейчас ты как раз в том виде, в каком и должна была предстать перед моими очами еще в первый раз, – воскликнул я, напористо придвигаясь к ней.

– Что ты плетешь, пес паршивый. – Лиза быстро подняла полотенце, пытаясь опять водворить его на прежнее место.

– А то, что я навел о тебе справки. Раньше ты была бордельной шлюхой. Потом стала промышлять самостоятельно. Посмотри на себя, твой внешний вид вполне соответствует твоему внутреннему содержанию.

Она пожала плечами и бросила полотенце в сторону.

– Но вернемся к нашим баранам. Как же все-таки звали твою подружку, которая переоделась мужчиной?

– Меня ее имя никогда не интересовало. Просто Вилли Шутник, и баста.

– Да, ты права. Мужское имя ей подходило больше. Я попробовал было разбудить ее настоящее женское естество, но с таким же успехом мог бы попытаться это сделать и с садовой скамейкой. А жаль. Внешне она была хороша. Да, кстати, за что вы убили Мелиссу Нельсон? И где сейчас прячется твой муж?

– А зачем он вам нужен?

– Ты разве не знала, что его компания пыталась убить Грацию Колливуд? Ты ее так ненавидела…

– Она хотела отнять у меня мужа.

– Я нахожу странным, что тебе нравятся мужчины. И потом, у Грации вряд ли был роман с твоим патлатым козлом.

– А, Грация святая? Да, кроме Гервина, в ее постели побывал и Сэм Берроу, и какой-то актер, снимавшийся в фильме по ее сценарию.

Я подумал о Грации, которая сейчас находилась в своей постели на Сан-Педро-стрит под наблюдением медсестры. Все сказанное этой проституткой не могло быть правдой. Я просто отказывался верить.

– Ну, хорошо, а как обстояли дела с наркотиками? – невольно спросил я.

В ее глазах опять мелькнул страх. Я решил воспользоваться моментом, чтобы выжать из нее хоть каплю информации, и поднял руку, как будто собирался ударить ее. Она отпрыгнула в сторону, испугавшись еще сильнее.

– Не нужно, не бейте меня! – крикнула Лиза.

– Ах, тебе не нравится? А что тебе нравится? Объятия твоей подружки или, может быть, девки типа Мелиссы Нельсон? Ведь мужчины для тебя…

Но Лиза, не дав мне договорить, обняла меня, обволакивая запахом духов и теплом тела.

– Это чтобы доказать тебе обратное, – пробормотала она, прижимаясь сильнее.

Обняв ее, я прошептал тихо на ухо:

– Ну, как с ответом на мои вопросы?

– Вопросы… Вопросы… Можно подумать, что ты собираешься устроить счастье Грации. Да твоя правда никому не нужна. Сам разочаруешься, когда все узнаешь. А может, ты влюбился в эту стерву?

– Тебе этого не понять, – начал я. – Мой друг просил помощи. Мой друг, который вышел живым из ада корейской войны. А вы его пришили.

– Ты не должен так говорить.

– А как же я должен говорить? Ну, как?

Мы стояли, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Ее теплое тело начало волновать меня. Кровь ударила в голову, и мне стало жарко. Тем не менее я заметил, что Лиза старалась развернуть меня спиной к окну. Крепко прижавшись, она впилась в меня жаркими губами. Я свел свои руки за ее спиной и резко развернул к окну. Она в это мгновение как-то странно повисла у меня на руках. Глаза были закрыты. «Она что, потеряла сознание?» – мелькнула мысль в моем возбужденном мозгу. Если даже и потеряла, то уж ни в коем случае не от страсти. Придерживая ее, я ждал, когда Лиза придет в себя, но она между тем буквально тащила меня вниз тяжестью своего тела.

Вдруг я почувствовал, как что-то теплое стекает по моим рукам. Опустив Лизу на пол, я увидел кровь… Тогда я наклонился и, приподняв волосы, обнаружил в ее затылке круглое отверстие. Через мгновение я стоял у окна. Крупный стройный мужчина с гривой светлых волос несся, как рассвирепевший кабан, не разбирая дороги и все круша на своем пути. Он буквально пропахал клумбу с веселыми цветами.

– Гервин, стой или застрелю! – закричал я.

Видя, как он быстро приближается к высоким кустам роз, где можно скрыться, я выстрелил вверх, одним махом перескочил через подоконник и, стараясь сократить расстояние, разделявшее нас, помчался через сад.

– Не поворачивайся, – произнес я, остановившись, чтобы перевести дыхание, не отрывая глаз от его широченной спины. Он замер, опустив руки. После некоторого молчания Гервин сказал:

– Ну что, ублюдок, добился своего?

Я сделал два быстрых шага и ударил его ногой – сильно, болезненно, но не смертельно. Он корчился на земле, осыпая меня проклятиями.

– Надо быть повежливее с незнакомыми людьми. Лев с собачьим задом. Твоей грязной гривой только тюремные параши чистить. За что ты убил Лизу? Ведь она хотела все рассказать…

– Это не я…

Но не успел он договорить, как получил носком ботинка в бок. Раздался неприятный хруст, скорее всего я сломал ему ребро. Он взвыл от боли.

– Зачем же ты тогда убегал?

Задыхаясь, с искаженным от боли лицом, он прохрипел:

– Я слышал ваш разговор… Но когда увидел на ее спине кровь, то понял… Я не знал, что делать, и побежал…

– Ты думаешь, кто-нибудь в полиции поверит в подобную чушь?..

– Но это правда, клянусь.

Я ударил его еще раз, и он потерял сознание. Я подошел поближе, и мне стало понятно, какими мужчинами интересуются местные женщины. Я даже думаю, что многие представительницы прекрасного пола отдают предпочтение таким племенным красавцам. Гервин раскрыл глаза, поразив меня их удивительной голубизной. Зубы белели из-под полуоткрытых губ, ровные, крепкие, один к одному. Его профиль был просто создан для отливки на медалях.

– Если не ты, то кто же?

Он начал дрожать – видимо, сказывалось нервное напряжение. Я увидел, что он закусил губу…

– Даю тебе пять секунд на размыш…

Но я, похоже, недооценил возможности своего противника и не учел преимуществ молодости. Взметнувшись молнией над землей, он из лежачего положения ударил меня каблуком по правому бедру, к счастью, снаружи, иначе я не имел бы чести описывать эти события. Удар был неожиданным и настолько сильным, что меня буквально перевернуло в воздухе и я нелепо грохнулся на землю.

Через несколько секунд я уже встал, но он вторым ударом, как молотом, вышиб у меня из рук пистолет и лишил возможности дальнейшего сопротивления. Я бездыханно раскинулся на земле, внутренне приготовившись к самому худшему.

С перекошенным от злобы и ненависти лицом, он схватил меня одной рукой за пиджак, другой за пояс и приподнял, как младенца, от земли. В его глазах я прочел свой смертный приговор.

– Ты думал, со мной так легко справишься? Сейчас я послушаю, как захрустит твой позвоночник.

Я знал этот мерзкий прием. Стоило ему опустить меня резко вниз, предварительно подняв навстречу моей спине колено, как я был бы обречен на пожизненную инвалидность. Остаток жизни я провел бы со сломанным позвоночником без всякой надежды на выздоровление, с парализованными ногами в инвалидном кресле, под постоянным наблюдением сиделки. Такая жизнь хуже смерти. Нет, тогда уж лучше смерть. Немедленно.

Я почувствовал, как напряглись его мышцы… Все, это конец.

В считанные доли секунды в моей голове промелькнула мысль: «Да ведь во мне больше ста килограммов веса, надо же что-то делать». В мгновение ока я левой рукой вцепился ему в щеку. Так как его руки были заняты, то он мотнул головой назад. Вот это-то мне и было нужно.

Большой палец левой руки я просунул ему за щеку. Он начал резко крутить головой, и через секунду я увидел зловещий оскал его роскошных зубов. А мгновение спустя нас залила его кровь, хлеставшая из рваной раны у него на щеке. Обезумев от боли, он отпустил левую руку… Его сумасшедший взгляд остановился. Я, не теряя ни секунды, ударил его в глаза растопыренными пальцами. Мой противник как подкошенный рухнул на землю. При падении он накрыл меня своим гигантским телом, и я, несмотря на все попытки, так и не смог выбраться из-под него.