Никогда не доверяй женщине

1

– Каждый раз, когда мы с вами встречаемся по этому делу, – говорил лейтенант Мэрфи, стряхивая пепел с сигареты, – обязательно появляется труп.

Я полулежал на диване в доме на Сансет-бульваре.

– Но вы ни в одном из этих случаев не можете обвинить меня в убийстве. И потом, находя трупы, я вам каждый раз звоню…

– Что верно, то верно. Но вы становитесь удивительно однообразным, – с иронией заметил Мэрфи. – Вы никогда не знаете имени убийцы, а зачастую и имени жертвы. Могу поклясться, что и сейчас вы не имеете понятия, кто убил Лизу Гордон. Вообще должен заметить, что все окружение вашего покойного друга является в высшей степени подозрительным.

– Что ж, по-вашему, Джордж Колливуд был головорезом? – в свою очередь, спросил я, еле сдерживая закипавший во мне гнев, так как Мэрфи, что там ни говори, все же был официальным лицом – офицером полиции и представлял власть.

– С известной долей уверенности я полагаю, что Колливуд не был, как вы говорите, головорезом, однако у нас есть веские основания предполагать, что он занимался торговлей наркотиками и еще кое-чем.

Я вытаращил глаза, не зная, что ответить, хотя где-то в глубине души тоже допускал такую возможность, но не хотел себе в этом признаваться. Набравшись наглости и сделав изумленное лицо, я спросил Мэрфи:

– А на чем основывается ваше так называемое предположение?

Сделав вид, что он не заметил язвительного тона, Мэрфи серьезно ответил:

– После смерти вашего друга в отсутствие его жены, когда она находилась в Нью-Йорке, мы, как и полагается в таких случаях, произвели на вилле Колливуда тщательный обыск. Результаты были самые поразительные. Кроме нескольких килограммов героина, нашли и другие сильнодействующие наркотики…

– Но зачем ему надо было заниматься контрабандой наркотиков, если он был чертовски богат?

– Джордж – не знаю, а вот его жена действительно очень богата.

– Но Джордж, может быть, и не занимался распространением… Эти наркотики, скажем, были предназначены, если можно так выразиться, для личных нужд.

Мэрфи задумался.

– Если бы это было так и только так, что, между прочим, тоже противоречит закону, мы, то есть полиция, смотрели бы снисходительно… В конечном счете, семья Колливуд – миллионеры, а закон в таких случаях становится податливее. Герой войны, деловой человек предается невинным забавам – невелика беда. Но данные нашей картотеки свидетельствуют об обратном, то есть о том, что контрабанда и распространение наркотиков велись в самом широком масштабе.

Слова Мэрфи буквально ошеломили меня. Я чувствовал себя преданным. Джордж… Наркотики? Ну а зачем же он тогда позвал меня? Чтобы помочь в распространении наркотиков? И все же мне не верилось…

– Вы знаете, лейтенант, во время войны он был тяжело ранен. Гранатой ему вспороло брюшину так, что все внутренности вывалились наружу. Он чудом выжил. Но такие ранения имеют разные тяжелые последствия… вы понимаете, о чем я говорю?

– Да… – пробормотал лейтенант, а затем повернулся к своим помощникам, возившимся возле тела Лизы Гордон, и тихо спросил: – Ну как, ребята, нашли что-нибудь?

Сержант ответил отрицательно, а затем добавил, что Лизу Гордон убили отравленной пулей в затылок. Хотя ранение такой пулей даже в ногу все равно было бы смертельным.

Я пересилил себя и взглянул на тело. Оно было черным и неподвижным. Все повторялось с удивительным однообразием: руки, поднятые вверх со сжатыми кулаками, лицо сведено судорогой, в остекленевших глазах застыл ужас и предсмертные муки. Я нарочно промолчал про смерть Вилли Шутника. Пусть сами ищут, ведь им за это платят.

– Ну, как вы оказались в этом доме, Бакстер?

– Зашел навестить знакомую, а что? – спросил я невинно.

– В самом деле? Но, насколько мне известно, покойная была дамой специфической профессии и славилась своими скандальными связями с женщинами. Плюс употребляла наркотики и была весьма необузданной персоной во всех сферах своей деятельности. Самое печальное в этой истории то, что в юности она хотела стать актрисой и имела к этому призвание и…

Я посмотрел на мертвую женщину, лежавшую на полу, и представил себе, как она ужинала с режиссерами, пытаясь устроить свою карьеру, как мечтала сниматься в кино, будучи молоденькой и невинной девушкой. Затем судьба распорядилась с ней по-своему, и она погибла, как мой друг Джордж, Мелисса Нельсон, Вилли Шутник, как все – от кураре.

Я почувствовал себя одиноким и несчастным. Под насмешливым и недоверчивым взглядом Мэрфи у меня возникло ощущение полного ничтожества. Мне представилась Грация Колливуд в своей уютной дорогой вилле, окруженная прислугой и защищенная своими капиталами, как и большинство богатых людей этого города, которые могут себе позволить многое, на что закон слегка прикрывает глаза, чтобы не беспокоить их лишними подозрениями. Они могут многое, они могущественные люди, в их руках часто оказываются судьбы многих маленьких людей, которые тоже стремятся выбиться в большой и могущественный мир, который часто просто растаптывает их или уничтожает. У меня не было красоты, чтобы сделать карьеру киноактера, а уж тем более таланта для создания киносценариев. Я был нуль и от этой мысли бессильно раздражался.

– Хорошо. – Я встал. – Мне можно возвратиться домой?

– Вы все еще проживаете у прекрасной вдовы Колливуд?

Я ничего не ответил. Мучила неудержимая злоба… Кроме того, болел низ живота… Ныло колено… Но больше всего меня бесило то, что я не видел никакого просвета в цепи кошмарных бессмысленных убийств. Лейтенант сказал, что скоро явится в дом Грации и разрешит мне уехать.

2

Добравшись до виллы Колливудов, я понял, что за мной следят. Клер открыла мне сразу, как только услышала мой голос. Она заметила, что я чувствую себя паршиво, и уложила меня в постель. Поинтересовавшись о здоровье Грации, я сразу же успокоился.

– Она спит. Ей прописаны успокоительные таблетки и полный покой.

Клер спросила меня, где я был все это время, и получила ответ в самых общих чертах, как продвигается следствие. Мне просто не хотелось даже мысленно переживать еще раз все то, что мне пришлось пережить за эти несколько часов. Поэтому я вдруг спросил:

– Мара и кухарка здесь?

– Да, здесь. Может, вам что-нибудь приготовить?

– Нет, – ответил я, вставая с постели. – Мне надо позвонить.

Подойдя к телефону, я увидел, что справочник по-прежнему открыт на букве К и фамилия Кастелло подчеркнута красным. Найдя номер гаража на улице Всех Святых, я устало набрал его и спросил, там ли еще Сэм Берроу, но мне ответили отрицательно, правда, поинтересовались, кто я такой и что передать Сэму. Я с раздражением бросил трубку на рычаг.

– Ты, наверное, соскучился без нас? – раздался голос за моей спиной.

Повернувшись, я увидел черную физиономию Сэма. Он стоял, прислонившись к косяку двери, и ухмылялся во весь рот, заложив руки в карманы.

– Мальчики, идите сюда, – позвал он кого-то. – Ты посмотри, какой сюрприз. Гервин, поздоровайся со своим лучшим другом. Ведь ты так хотел его видеть, проказника и шалунишку Бакстера.

За спиной Сэма появилась гигантская фигура Гервина Гранта, а за ним смешно протиснулась лысая голова Красавчика Китаезы. На Гервина страшно было смотреть: под здоровым глазом расплылась чернота, а выбитый правый закрывала окровавленная тряпка… Была перевязана и разорванная щека… Оба держали пистолеты, а здоровый глаз Гервина прямо-таки пылал ненавистью. Я сделал знак Клер, чтобы она ушла, но Сэм серьезным тоном сказал:

– Она тоже останется.

Клер остановилась, глядя на него испуганными глазами.

– Слушай, дорогой наш друг, – обратился ко мне Сэм. – Ты не слишком удачно пошутил с Гервином, и доктор сказал, что в ближайшие две-три недели он не сможет разговаривать. Но то, что он думает о тебе, я знаю и с удовольствием буду переводить. Так ведь, Гервин?

У того от злости, казалось, вот-вот выскочит единственный зрячий глаз, и он сжимал свой пистолет так сильно, что суставы на руках побелели. В ответ на вопрос Сэма он промычал что-то невразумительное, размахивая пистолетом.

– Я понял, понял, – снова заулыбался Сэм. – Теперь тебе хочется его прикончить.

Гервин утвердительно кивнул.

– Конечно, ты это сделаешь. Успеешь, успеешь, – заверил его Сэм. – Пусть он только ответит на пару вопросов, а потом отведешь душу. А мы тем временем разберемся с милой девушкой, так, Красавчик?

– И ее пустим в расход? – спросил молчавший до сих пор Красавчик.

Чтобы подбодрить Клер, я улыбнулся:

– Не бойтесь… Вы не имеете никакого отношения ко мне…

– Решать буду я, – перебил меня Сэм, – имеет она отношение или нет. И потом, – он внимательно осмотрел с ног до головы дрожащую от страха Клер, – после того, что мы с ней сделаем, ей вряд ли захочется жить. Так что мы ее прикончим сами, Красавчик большой специалист по этой части. Но ты в любом случае умрешь раньше, так что тебя совесть мучить не будет…

– Слушай, Сэм, что это ты вдруг решил убить меня? Ведь у тебя было столько возможностей… Ты что, забыл, как спас мне жизнь?

– Да нет, почему же? Но теперь я вижу, что совершил глупость… Хотя Джордж говорил, что тебе можно доверять.

– Вот видишь. Интересно, по какому поводу…

– А по поводу того, что ты наркоман, – ответил он с отвратительной улыбкой.

– Ну, это было давно… – пояснил я, опуская глаза. – И потом, я вовремя спохватился…

Про себя я подумал, что употреблял наркотики исключительно для того, чтобы забыть кошмары, пережитые в Корее. А сейчас я ненавидел этих подонков, знавших о моем прошлом… Ненавидел Джорджа, который хотел впутать меня в это дело…

– Гервин, можешь кончать с ним, – бросил Сэм через плечо.

У меня все похолодело внутри. Я видел перед собой здоровый глаз Гранта, в котором горело единственное желание…

Гервин мягким шагом приблизился ко мне, и не успел я ахнуть, как он залепил мне такую пощечину, какую я никогда в жизни не получал и вряд ли когда-нибудь получу. Я отлетел в угол и, когда открыл глаза, увидел стоявшего надо мною Гранта. Его пистолет был направлен в мой правый глаз. Я смотрел на дуло пистолета, боясь даже моргнуть. Но тут раздался выстрел, и Гервин, уронив свое оружие, повалился на пол. Красавчик Китаеза мгновенно повернулся к окну, но в ту же секунду пуля настигла и его.

В дверях стояла Грация и сжимала в руках дымящийся пистолет. Взгляд у нее был отрешенным, а сама она производила впечатление не совсем нормальной…

Сэм, не теряя ни секунды, схватил Клер и, прижав ее к себе, бросился бежать. Я в два прыжка настиг его, но он швырнул девушку прямо на меня и скрылся за дверью. Стараясь удержаться на ногах, чтобы не упасть и не придавить Клер, я краем глаза видел, как Грация спокойно повернулась и исчезла в дверях, ведущих в сад. Чтобы окончательно прийти в себя, мне потребовалось какое-то время. Я бережно уложил Клер на диван и поинтересовался ее самочувствием. В ответ она только слабо улыбнулась и закрыла глаза. Убедившись, что с ней все в порядке, я подошел к распростертым на полу телам Гервина Гранта и Красавчика Китаезы.

Мне казалось, что я сплю и вижу кошмарные сны… Но в комнате еще стоял сильный запах пороха. Я с трудом разогнулся, медленно побрел наверх и, поднявшись, распахнул дверь в спальню Грации. Она спокойно спала в полутьме своей комнаты. Я бесшумно приблизился к кровати и наклонился. Ее лицо было серым и неподвижным.

– Той дозой, которую она получила, можно усыпить даже слона, – услышал я за спиной голос Клер. – Можете стрелять из пушки. Не разбудите… Так что, как она встала и застрелила тех двух типов – для меня загадка. Полнейшая… Да, кстати, Ник, кто эти люди и что они хотели от вас?

Меня просто взбесил ее вопрос, и я резко ответил:

– Ты из отдела по расследованию убийств?

Но она не обратила внимания на мой раздраженный тон и продолжила:

– Если она спала, в чем я не сомневаюсь, то кто же тогда стрелял в бравых симпатичных парней, которые так весело начали разговор с тобой? Я не верю в парапсихологию…

– Клер, простите, что вы такое говорите? На вас повлияли события последних часов? Вы очень устали и не можете реально оценивать обстановку… Хотите, теперь я вас полечу и дам вам что-нибудь успокоительное?

Немного помолчав, я добавил:

– Простите меня за резкость. Вы правы, здесь что-то не так. Несколько часов назад мне предстала чудовищная картина – мертвый человек с отрезанными по локоть руками. Я видел собственными глазами, как капала кровь из свежих ран мертвеца.

Услышав мои последние слова, медсестра вздрогнула и опустила голову.

– Затем я слышал, как две женщины разговаривали о каком-то трупе. Мне было очень интересно посмотреть, где он находится. Одна из двух говоривших женщин умерла у меня на руках. А умереть должен был я. Но почему? Кому я мешаю? И, наконец, последнее событие, свидетелем которого вы были. Женщина, практически без сознания, спустилась вниз и успокоила на веки вечные двух молодцов… Но когда мы пришли в спальню, то увидели, как она спокойно спит… Разве это не странно, Клер? Да, самое удивительное, чуть не забыл, – Грация утонула на моих глазах в страшном водопаде, а спустя некоторое время я обнаружил ее в своей постели…

– Вы, конечно, не растерялись и утешили ее…

Я замялся, не зная, что ответить на столь ехидные слова, прозвучавшие так некстати и не ко времени.

– Ну… вы знаете, Клер… как это бывает… Слово за слово… Потом я… Но в любом случае мои поступки заслуживают меньшего осуждения по сравнению со всеми остальными событиями…

Во время моего столь содержательного монолога Клер смотрела на меня с любопытством, не отрывая глаз, а Грация лежала совершенно неподвижно на своей кровати, так что у меня даже возникло подозрение, уж не умерла ли она? Я быстро наклонился и приложил руку к груди. Сердце билось нормально – никаких сбоев или аритмии…

– Она чувствует себя не хуже нас с вами, – холодно заметила Клер.

Теперь настала моя очередь посмотреть на нее с любопытством. Чтобы немного разрядить обстановку, я повернулся к молодой медсестре и шутливо сказал:

– Вот видите, Клер, куда меня занесло. Я думал, мой друг лишь усталый герой, а он оказался банальным наркоманом. Я считал, что он неисправимый бабник, а, как выяснилось, он просто импотент. Мне казалось, что лишь поэтому его жена и позволила мне ее чуть-чуть утешить. Но вся эта полоса преступлений выше моего понимания, – завершил я совершенно серьезным тоном свой монолог. – Здесь, видимо, нужен целый полицейский полк, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.

– Слава Богу, что вы пришли к такому выводу, Ник. Бросайте все и уезжайте в Нью-Йорк, – мягко проговорила она. Затем Клер взяла меня за руку и вывела из комнаты миссис Колливуд. – Пусть спит, – добавила она.

– Конечно, пусть отдохнет. Ведь мы с вами видели, как она убила тех двоих молодцов. Это можно назвать «в целях самообороны», а может быть, она хотела спасти человека, который ей дорог?

– Вас, что ли? – с искренним удивлением воскликнула Клер.

– А почему бы и нет? Я разве не могу разбудить нежных чувств в женщине?

– Да нет, в том, что в вас влюбляются женщины, я не вижу ничего особенного. Вы симпатичный интеллигент. При других обстоятельствах я, может быть, и сама влюбилась бы в вас, но…

– Да, вы это говорите, чтобы успокоить меня, а сами думаете, что же это за чокнутый такой частный детектив?

– Ник, – сказала она, заставив меня сесть на диван. – Вам тоже необходимо немного отдохнуть. А я тем временем вызову полицию, чтобы они все здесь исследовали и забрали тела погибших.

– Я смотрю, они вас совсем не пугают.

– Вы забываете, что я медсестра и мне приходится видеть сотни трупов.

– Убитых тоже?

– У меня такая работа…

«Да, да, твоя работа», – подумал я и взглянул на нее совсем другими глазами. Я сразу почему-то вспомнил раскрытый телефонный справочник, и в моей голове раздался вдруг сигнал тревоги.

«Только не торопись, торопиться не надо… – говорил я себе мысленно. – В конце концов можно, поторопившись, сделать неправильные выводы».

Я вдруг почувствовал, что нащупал необходимый для меня след и что развязка близка.