Никогда не доверяй женщине

1

За лейтенантом Мэрфи только что захлопнулась дверь, и у меня в ушах еще звучал голос многоопытного полицейского, когда я наконец начал по-настоящему соображать, что следствие, ради которого мне пришлось столько перенести всяких невзгод, начало с неуловимой скоростью раскручиваться. Поэтому мне не очень хотелось вступать в конфликт с официальными властями Лос-Анджелеса. А Мэрфи меня предупредил:

– Друг мой, даю вам сорок восемь часов. Если вы за это время не покинете наш славный город, то я привлеку вас к юридической ответственности с самыми неприятными последствиями.

– Вы что же, арестуете меня? – невинно спросил я.

– Конечно, с самыми что ни на есть серьезными обвинениями. Во-первых, за нарушение общественного порядка, во-вторых, за нарушение правил ведения следствия. Но это еще не все: за неподчинение приказу полиции – это три. Между прочим, последний пункт обвинения – самый серьезный. А затем я прикажу арестовать миссис Колливуд за убийство двух человек.

Я понимал, что Мэрфи не шутит, но именно эти сорок восемь часов давали мне возможность закончить столь для меня тяжелое расследование.

Клер ушла, так как она обязательно должна была появиться в госпитале. Перед уходом она настойчиво рекомендовала поместить в больницу Грацию, где ее здоровьем можно было заняться всерьез. Я вполне разделял ее мнение и попросил, чтобы побыстрее прислали машину и забрали Грацию. А я тем временем мог заняться своими делами. Честно говоря, я даже был рад, что все так обернулось: в больнице миссис Колливуд будет охранять полиция, там она будет под присмотром доктора Кука и Клер. Здесь же я был связан ее присутствием, и неизвестно, смог ли бы ей помочь при необходимости.

Поудобнее усевшись в кресле и взяв бутылку виски, я решил немного расслабиться. Выпив примерно треть бутылки, я снова взял в руки телефонный справочник. Предварительно я сделал попытку вызвать прислугу, но никто не отозвался на мой печальный зов. Тогда я нажал на кнопку звонка и держал ее до тех пор, пока в дверях гостиной не показалась брутальная фигура кухарки. Я с удивлением посмотрел на нее.

– А где Мара?

Та пожала плечами.

– Куда-то ушла по своим делам. Когда нет кота, то мышки свободно пляшут, – сказала она, намекая на то, что Грацию недавно увезли в больницу.

– И давно она ушла? – спросил я, так как мне в голову пришла одна идея.

Амалия задумалась, подняв глаза к потолку и что-то мысленно высчитывая. После сложных расчетов она наконец неуверенно ответила:

– Да так, что-то часов около пяти или шести… а может, и семи…

– Значит, она ушла до того, как Грацию увезли в больницу?

– Ну и что? Какая разница? Не вижу никакой связи между этими событиями.

– Очень большая, Амалия.

– Не Амалия, а миссис Драймонд.

– А ну, давай вали отсюда, миссис, и поживее. – Я не удержался и выругался.

Та что-то пробормотала и, хлопнув дверью, вышла.

– Топай, топай! – проорал я ей вслед, затем налил еще виски и выпил.

Поигрывая стаканом, я размышлял. Грация рассказала мне о доме Гервина Гранта и очень точно описала его, хотя утверждала, что никогда в жизни там не была. В любом случае это подтверждало слова Мары и Лизы о том, что жена моего друга путалась с этим косматым парнем. Но что, собственно, здесь криминального? Джордж был импотентом и ничего хорошего дать молодой женщине не мог, а вот Гервин был действительно красавцем в полном смысле слова. Да и Грация, судя по разговорам, не отличалась высокой нравственностью. Но зачем же она убила его?.. Я не вижу связи между их взаимоотношениями и таким зверским решением проблемы. Ну а Красавчик Китаеза за что получил свой свинец? Уж не за то же, что держал в руках пистолет?..

И еще – раскрытая телефонная книга. Что бы это могло значить? Здесь тоже кроется какая-то загадка. Потом, куда подевалась Мара? Я не сомневался, что это необъяснимое исчезновение – одно из звеньев цепи преступлений. Тем более что она всегда, даже когда мы с ней оставались одни на вилле, спрашивала у меня разрешения уйти, а вот в этот раз…

Быстро наступила ночь. Весь дом погрузился во мрак. Отсутствие прислуги ощущалось во всем. Оглушительная тишина поглотила виллу. Мне страшно хотелось зарыться с головой в одеяло и спокойно проспать до утра, ни о чем не думая и не беспокоясь о чьей-нибудь безопасности. Но нужно было обязательно попасть на Сансет-бульвар и отыскать труп. Я был уверен, что это труп Мары.

2

Приехав на место, я осмотрелся, проверил пистолет, а затем вышел из машины. Закрывая дверцу автомобиля, я приложил все свое умение, так что замок не издал даже щелчка. Наученный предыдущими неприятностями, я без всяких церемоний вытащил «кольт» и приступил к делу. Не дойдя до середины дорожки, ведущей к дому, я рассмотрел в темноте «Форд», на переднем сиденье которого сидела парочка, так тесно прижавшись друг к другу, что характер их общения не вызывал никаких сомнений – влюбленные. А раз так, значит, слепые, немые и глухие к окружающему миру. Я осторожно обошел их и решительно направился к дому. Это была моя грубейшая ошибка.

Смело войдя в комнату, из которой совсем недавно было вывезено почерневшее тело Лизы Гордон, я начал шнырять в тех местах, где можно было спрятать труп. Я так увлекся поисками, что слишком поздно услышал негромкий звук, напоминающий приглушенный хлопок, а вслед за ним звон разбитого стекла. До меня дошло, что стреляли из пистолета с глушителем. Стекло спасло мне жизнь. Тот, кто стрелял, прицелился в отражение в зеркале. Его подвела темнота, и он не смог отличить настоящего человека от его зыбкого отражения в стекле. На второй выстрел я не дал ему шанса и бросился на пол, открыв в ту же секунду стрельбу из своего «кольта». В подобных ситуациях прицельный огонь никто и никогда не ведет. Если вам кто-нибудь скажет, что он смог это сделать и достиг цели, плюньте ему в лицо. Попасть можно только случайно.

Выпустив последний патрон, я услышал приглушенный крик, причем женский. Но в следующий момент с места, откуда донесся крик, раздался новый выстрел из пистолета, разнесший вдребезги вазу, стоявшую над моей головой, безобразную копию японского фарфора. Стряхнув с себя осколки, я затаился… Но ответом мне была только тишина.

Мгновение спустя послышался шум удаляющихся шагов. Я лежал на полу и прислушивался. Какой же я все-таки болван. Самовлюбленный павлин… Когда до меня дошло, что нападавший действительно уходит, я бросился вдогонку… Но было уже поздно. Добежав до калитки, я увидел, как женщина, напоминающая силуэтом Грацию, села в автомобиль, в котором раньше ворковали влюбленные. За ней еще не захлопнулась дверца, а машина уже рванула с места так, что я почувствовал запах горелой резины.

Я тоже вскочил в свою машину и попытался ее завести. Ничего из этого не вышло. После двух-трех неудачных попыток стало ясно, что с двигателем что-то не в порядке. Открыв капот, я понял, что кто-то обо мне позаботился. Пока я возился с машиной, ругаясь на чем свет стоит, прошло много драгоценных минут. Наконец мне удалось тронуться, и я помчался, как сорвавшаяся с цепи пантера.

Первое, о чем я подумал, была Грация, но она в данный момент лежала на больничной постели. В госпитале первым, кто мне попался после ночного сторожа, был доктор Кук.

– Вы помните меня, доктор? Я тот самый пациент, который чуть не отдал Богу душу, когда меня укололи иглой, отравленной кураре. Вы мне спасли жизнь.

– Ну конечно, вы этот… как его… ах да, частный детектив из Нью-Йорка…

– Совершенно верно. Мне бы хотелось увидеть миссис Колливуд. Ее положили в больницу несколько часов назад.

– Очень жаль, но вряд ли я смогу помочь, мистер…

– Бакстер, – подсказал я.

– Да, да, Бакстер. Пациентка отдыхает, и ее состояние…

– Я знаю, знаю, – перебил его я. – Но речь идет о моей жизни и смерти.

Кук поморщился, видимо, раздумывая над моими словами.

– Вы знаете, ее охраняет полицейский. Кроме того, мне сказали, что она…

– Правильно. Она убила двух человек. Это было неизбежно. Она не могла поступить иначе. Отведите меня к ней, доктор. У меня совсем мало времени.

Доктор как-то искоса посмотрел на меня и, молча повернувшись, пошел вперед, указывая мне дорогу.

Полицейский, охранявший Грацию, спал около дверей. Я, конечно, не стал его будить, а молча проскользнул мимо. Бесшумно подойдя к кровати, я посмотрел на лежащую больную. На ее восковом лице отражалось страдание, мучившее ее в тяжелых сновидениях.

– Она отсюда никуда не… не выходила? По крайней мере за последние пару часов?

Произнеся свой вопрос, я почувствовал всю глупость того, что мне привиделось. Я даже не мог поднять взгляд, чтобы посмотреть доктору в глаза.

– А как бы она смогла это сделать в том состоянии, в котором находится? Подумайте сами, ведь она под присмотром бравого полицейского…

Кук смотрел на меня, явно удивленный моей тупостью.

– Действительно, под присмотром, – глупо хмыкнув, сказал я, указывая на спящего охранника. Доктор вместо ответа деликатно засунул руку под одеяло, показал цепь, которой Грация была прикована к кровати, и спокойно сказал:

– Она отсюда не может никуда уйти, разве что только в тюрьму. В Лос-Анджелесе с убийцами не шутят.

Он еще что-то говорил, но я уже не слушал… Моя стройная теория рушилась… Но, с другой стороны, я даже облегченно вздохнул. Грация не могла стрелять в меня в последние часы. И потом, она же спасла мне жизнь, убив Гервина Гранта и Красавчика Китаезу. Какая же я неблагодарная тварь, если мог думать о ней такое…

Выйдя из палаты, я решил поехать на Сансет-бульвар, чтобы закончить прерванные поиски Мары. Труп, если он существует, должен находиться там, и ни в каком другом месте. Но была еще одна деталь, которая поразила меня с самого начала, и мне нужно разобраться во всем как можно быстрее.

– А где Клер? – спросил я. – Можно мне засвидетельствовать ей свое почтение и выразить признательность и благодарность за помощь, которую она мне оказала? Поймите, она очень много сделала для меня и миссис Колливуд…

Мы пришли в кабинет доктора Кука, и он нажал кнопку переговорного устройства. Из него зазвучал голос дежурной медсестры:

– Слушаю вас, доктор.

– Пригласите ко мне, пожалуйста, мисс Пирсон.

Через несколько минут она стояла перед нами.

– Клер, – радостно воскликнул я и, прежде чем она успела опомниться, заключил ее в свои объятия и крепко поцеловал в губы. Сильным рывком девушка освободилась из моих объятий и, тяжело переводя дыхание, сказала:

– Вы… что… Бакстер…

Но я не дал ей договорить:

– Прошу прощения, Клер, я не сошел с ума, просто не смог сдержать эмоций, охвативших меня при нашей встрече.

Я вытер носовым платком губы, испачканные помадой, и спрятал его в карман брюк.

– Еще раз прошу прощения… вы были очень любезны и предусмотрительны в столь тяжелое для меня время… Будьте так же добры и к Грации, позаботьтесь о ней. Я только на вас и надеюсь…

– Не беспокойтесь, здесь она в полной безопасности.

Доктор смотрел на нас, ничего не понимая. Им обоим и в голову не могло прийти, что я в своем кармане держал одно из важнейших доказательств, которое может привести кое-кого на электрический стул. Кроме того, моя память зафиксировала еще одну деталь, которая могла дать новое направление в расследовании и о которой я сообщу вам чуть позже.

3

Вернувшись на Сансет-бульвар, я продолжил прерванные поиски. Труп, как я и предполагал, находился именно в этом месте. Видимо, затеянная мною перестрелка сильно нарушила планы преступников. Они спрятали его в доспехи средневекового рыцаря, который скромно стоял в углу, широко расставив ноги и сжимая в руках бесполезный ныне меч. Нашел я труп случайно. Устав от бесполезных поисков, я встал в угол, раздумывая, где бы еще поискать, и стукнул кулаком по доспехам. С досады, конечно. Он немного сдвинулся с места, и я, ставя его назад, обратил внимание на лужу крови под ногами. Стоило разобрать кучу железа, как моим глазам предстал обезображенный труп Мары.

В моей голове уже кое-что прояснилось. Я понимал, правда, еще не до конца, мотивы убийства. Но для меня было загадкой, от кого исходили приказы об их осуществлении… Теперь стало ясно, что делать. Надо идти в криминальную лабораторию Лос-Анджелеса…

Была тихая мягкая ночь. Темное небо светилось бриллиантами звезд. Воздух теплый и душистый, но нигде не шелохнется даже ветка. Ни ветерка. В такое время нормальные люди спят, но у меня не было времени на такие пустяки. Дежурный офицер не проявил энтузиазма, услышав о моем желании срочно увидеться с лаборантом. Вскоре появился заспанный человек, который буркнул мне вместо приветствия «доктор Лестер» и в ожидании уставился на меня своими сонными глазами. Взглянув на него повнимательнее, я чуть не рассмеялся: передо мной стояла настоящая обезьяна – заросшая волосами, кривоногая, которой, как в насмешку, прицепили очки. Но я вовремя спохватился, подавив в себе смех, и подробно объяснил:

– Я частный детектив, а лейтенант Мэрфи мой приятель.

– Слушаю вас, – проворчал доктор.

Я вынул из кармана носовой платок с губной помадой, а затем объяснил, что мне от него нужно. Особого восторга он не проявил, но платок все-таки взял, а мне между тем пришлось тащиться на виллу Колливуда за телефонным справочником. Выполнив свои первоочередные дела, я вернулся в госпиталь и сразу же направился в помещение, где находилась Грация, благо меня никто не видел и, соответственно, не препятствовал. После моего последнего посещения ничего не изменилось, за исключением того, что полицейский стал жутко храпеть. Я бесцеремонно растолкал его и жестом пригласил выйти в коридор. Он уставился на меня недобрым взглядом.

– Что вам нужно? – грубо спросил он.

– Н-да… я думаю, что у вас тяжелый сон… – начал я.

Тот нахмурился.

– Что вы несете? Какой сон?

– Да вы же только что замечательно спали. Вот так, старик. На посту.

– Ты что, – подступился он ко мне, сжимая кулаки. – Наверное, в морду захотел?

– Я? Да ты что, старик?

– Не называй меня так, придурок. Я с тобой незнаком.

– Ты прав, старик. Мы с тобой незнакомы. Но ты все равно спал, охраняя обвиняемую в двух убийствах.

Видя, что он сейчас набросится на меня, я быстро добавил:

– Доктор Кук и медсестра тоже это видели. Подумай, что будет, если об этом узнает лейтенант Мэрфи.

Тут он сник и поскреб в задумчивости двухдневную щетину на подбородке.

– Хорошо, что тебе надо, приятель, будь ты неладен?

– Помочь тебе, доказав, что тебя обманули, хотя ты этого и не заметил.

– А нельзя ли пояснее?

– Я уверен, что когда ты появился здесь, то сразу же попросил чего-нибудь выпить, так как здесь действительно очень жарко.

Полицейский на мгновение задумался, а затем, что-то вспомнив, воскликнул:

– Да, верно, черт возьми! Стакан воды… мне дала его такая симпатичная медсестра…

– Клер? – подсказал я.

– Кажется, так.

– А потом ты заснул, так как в стакане было сильнодействующее снотворное, и ты должен благодарить Господа, что это был не яд.

Он вздрогнул, и в его глазах застыл страх.

– Так, понимаешь, какое дело… – начал полицейский. – Я уже не такой молодой, и мне скоро предстоит выходить на пенсию… не хотелось бы…

– Но ты можешь себя реабилитировать.

– Каким образом?

– Ты расскажи лейтенанту Мэрфи, что с тобой произошло, тем самым и мне поможешь. Пока поверь мне на слово и посмотри цепь, которой прикована миссис Колливуд.

Мы вошли в палату, и он молча приподнял простыню. Я увидел, что цепь в полном порядке.

– Убедились?

– Это ни о чем не говорит. У тебя могли вытащить ключи.

Он на минутку замолчал, что-то обдумывая, а потом сказал:

– Вечно вы, частные детективы, морочите людям головы.

– Да? А зачем тогда тебя усыпили? Чтобы полюбоваться твоей небритой рожей? Слушай внимательно…

Он наклонился, и мы поговорили так минуты три, после чего я повернулся и ушел, оставив его возле больной. Мне показалось, что единственным человеком, который не спал в этой громадной больнице, был я. Из предосторожности надев белый халат, я пошел по центральному коридору. Вскоре я обнаружил заспанную, чертовски красивую медсестру. Она испуганно смотрела на меня, стараясь привести себя в порядок.

– Вы не видели Клер? – спросил я. Для солидности пришлось добавить: – Я новый доктор… Тревор. Мне она обещала сделать анализы, но, кажется, забыла.

– Она отдыхает.

– А вы не могли бы ее позвать?

Сообразив, что я не собираюсь ее ругать, она кокетливо заявила:

– Ой, доктор… У меня столько работы…

Именно это-то мне и было нужно.

– Хорошо, я схожу сам. Где ее можно найти?

– На четвертом этаже, в психиатрическом отделении, кабинет № 229.

Я поблагодарил ее и с самым естественным видом удалился на поиски Клер.

У спящей Клер был такой безобидный вид, что у меня даже дрогнуло сердце. Медсестры обычно спят, не закрывая на ключ двери – видимо, это уже стало профессиональной привычкой. Я открыл дверь и бесшумно подошел к кровати, тихо произнеся ее имя:

– Клер…

Она что-то пробормотала во сне.

– Клер, сокровище мое, проснись, – повторил я, осторожно взяв ее за плечо.

Она моментально проснулась и, узнав меня, шарахнулась в сторону.

– Что… что… – начала Клер, увидев в моих руках «кольт».

Она попыталась вскочить, но я прижал ее к кровати.

– Вы что, с ума сошли? – воскликнула девушка.

Я отошел в сторону, не выпуская из правой руки пистолет, а левой достал два носовых платка.

– Вот на этом платочке помада с телефонного справочника, где вы столь неаккуратно оставили ее под именем Тони Кастелло.

– Зачем вы мне это рассказываете? Меня совершенно не интересуют ваши дела.

– Как же, как же. Вас совершенно не интересуют мои дела? Я уверен, что вам будет очень интересно… Это вы убили Тони Кастелло… И руки ему отрезали тоже вы. Ведь вы прекрасная медсестра… вам отрезать руки – сущий пустяк… А губная помада действительно ваша. Я получил подтверждение этому факту из криминальной лаборатории. Дело в том, малышка, – продолжал я, – что я, просматривая телефонный справочник, ничего не подчеркивал, а лишь нашел интересовавший меня адрес и снова его закрыл. Позже, вернувшись на виллу Колливудов, я обнаружил книгу открытой с подчеркнутыми данными Тони Кастелло… Я был слишком занят своими делами и не придал этому факту значения. Далее мне потребовалось время, чтобы отыскать такси, найти нужный мне адрес, я же не так хорошо знаю Лос-Анджелес, как, скажем, вы…. Вы же оказались куда как проворнее меня: увидев адрес, сразу вызвали машину Грации и, хорошо зная город, добрались до дома Кастелло намного быстрее…

– Да вы безумец, – проговорила Клер. Ее голос был тверд, но в глазах стоял страх. – Что общего между мной и Тони Кастелло?

– Он решил сообщить имя того, кто убил Джорджа Колливуда. Написав письмо, он стал требовать денег с убийцы за свое молчание.

– Но ведь он охранял Джорджа?

– Верно. Кроме того, он был единственным человеком, который видел убийцу в лицо. Последний, чтобы заткнуть ему глотку, дал большую сумму денег. Но Тони посчитал, что он умнее всех, и потребовал увеличить свой гонорар или захотел получить что-то такое… ну прямо нереальное… Чтобы умерить его аппетиты, к нему и послали убийцу, причем такую красавицу… А приговор вы поспешили привести в исполнение, дабы я не успел встретиться и поговорить с Тони.

– Ну а какой же все-таки мотив всех остальных убийств?

– Не бойтесь, дорогая, я доберусь и до него.

За моей спиной скрипнула дверь и раздался голос:

– У тебя не будет времени, Бакстер.

Я узнал голос доктора Кука. Медленно повернув голову, я увидел, что он сжимает в руке пистолет. При малейшем моем движении он готов был, не колеблясь, выстрелить и отправить мою, им спасенную, благородную душу ко всем остальным участникам этого кровавого преступления. После смерти Мары я уже не сомневался, что моя смерть предрешена, но только время ее наступления слегка отодвинуто. Причины этого я не знал, да и не хотел знать.

– А, это вы, доктор… Вы примчались, как только узнали, что по больнице разгуливает доктор Тревор?

– Я ошибся, – сказал доктор. – Мне казалось, что вы глупее.

– Да, меня всегда недооценивали, но мое самолюбие от этого пока еще не страдало. Я всегда извлекал из этого только пользу для себя. Вот, к примеру, когда вы пошутили с моей машиной: вы быстро обернулись и прискакали в больницу, а руки так и не успели помыть. Я сразу же заметил грязь под вашими ногтями… У хирурга такие руки… вы сами знаете… жуть…

– Досадная оплошность. Но вы примчались уж слишком быстро, – несколько смутившись, сказал доктор, вдруг перейдя на «вы».

– Так это вы стреляли в меня в доме Гервина Гранта? – спросил я, повернув голову к Клер.

– Вам подобная информация уже не принесет никакой пользы… – спокойно произнес доктор и поднял свой пистолет на уровень моих глаз.

– Руки вверх! – раздалось за нашими спинами. – Кук, брось оружие, – приказал полицейский, который любил поспать на своем служебном посту.

Пистолет глухо стукнул об пол. Я, честно говоря, побаивался, как бы он не начал пальбу, но доктор сдался сразу и без сопротивления. Зато Клер проявила удивительную прыть. Не успели мы все опомниться, как она молниеносно схватила пистолет с ночного столика… Но здесь я оказался быстрее, мой «кольт» выстрелил ей прямо в искаженный ненавистью рот. Ее голова разлетелась, как спелый арбуз, мозги забрызгали весь мундир полицейского, который не смог сдержаться, и его начало тошнить. Он сразу же обмяк и повалился на пол, громко ударившись коленями о деревянный настил.

Доктор Кук подскочил к телу Клер, наклонился над ним и тихо зарыдал.

– О, Клер, что же теперь со мной будет?

Я не спеша подошел к полицейскому, молча вытащил у него из-за пояса наручники, которые тут же защелкнул на руках доктора Кука, не перестававшего повторять:

– О, Клер, о, моя девочка, что же теперь со мной будет… О, Клер…