Новгородец

Глава 10

— Здорово! — Тихий поприветствовал дружинников, охраняющих склады и, указав на дверь дома, уточнил: — Добрыня там?

— Какие люди! — один из парней приветливо улыбнулся и утвердительно кивнул. — Да, в доме он.

Идущая чуть впереди Велеслава кивнула дружинникам в ответ на приветствия и, не останавливаясь, сразу направилась в избу. Я тоже поздоровался и зашел следом за ней. Тихий перекинулся с парнями парой ничего не значащих фраз и направился за нами.

На меня эти ребята не обратили внимания. Либо не узнали, либо посчитали каким-то левым персонажем, которого волхва решила зачем-то показать их командиру. Скорее всего, обо мне раньше мало кто знал. Да и кому интересен живущий в святилище аутист?

Боярин Добрыня, выполняющий в Сольце обязанности мечника, оказался крупным кряжистым мужиком лет сорока на вид. Лысый, как задница младенца. С густыми черными усами, аккуратно подстриженной бородой, мощной шеей и широкими покатыми плечами — он напоминал борца тяжеловеса.

Увидев волхву, он поднялся с лавки навстречу и, кивнув, пробасил:

— Здрава будь, знающая! Как раз собирался за тобой ехать, а ты сама, вот…

— Здравствуй и ты! — Велеслава поклонилась красному углу и прошла на предложенное ей место.

Боярин кивнул Тихомиру, а затем заметил меня и ненадолго подвис. В глазах этого грозного мужика смешались неверие и удивление.

— Меня зовут Олег, — представился я, чтобы прояснить ситуацию. — Здравствуй, Добрыня!

Ситуация не прояснилась, а скорее наоборот.

— Олег? — вон хлопнул глазами, нахмурился и перевел непонимающий взгляд на волхву.

— Перун с Велесом вернули ему душу и имя, — усаживаясь, ответила та и пояснила: — Две ночи назад колдун привел к капищу Громовержца драугров. Светомир и двое парней погибли. Олег убил колдуна. Мстислав передал тебе грамоту на награду. Парню нужны броня, седло, щит и копье.

Произнеся это Велеслава достала из-за пазухи берестяной свиток и протянула его Добрыне. Тот забрал его, перевел взгляд на Тихомира и уточнил:

— Кто?

— Сава и Фома, — со вздохом пояснил ему Тихий. — Фома, который Щербатый.

Боярин кивнул, перевел взгляд на меня и пробасил:

— Здравствуй, Олег! Неожиданно… но твой отец порадуется. Поговорим потом.

Произнеся это, он указал мне на лавку и посмотрел на волхву.

— О ладье я уже слышала, но меня интересуют подробности, — Велеслава встретилась с ним взглядом и попросила: — Расскажи обо всем, что происходило здесь в последние дни. Все необычное…

— Необычное, хм-м, — воин почесал затылок, уселся на лавку и, откинувшись к стене, пояснил: — Три дня назад у смердов, что возят соль с источников, пропала корова. Пастух клянется, что это случилось на водопое. Зашла в воду и не вышла. Плеска он никакого не слышал… В тот же день ближе к вечеру один из рыбаков нашел на отмели женские волосы — семь кос, сплетенных в одну. Утром я отправил ребят, а там, на берегу — семь безголовых скелетов уложены в ряд. У каждого на груди приросший глиняный черепок со стертым знаком. Кости хрупкие, белые — я приказал их сжечь у святилища берегинь. Зачем мне тут русальи останки?

— Правильно сделал, — Велеслава одобрительно покивала. — После сожжения души этих девок освободились и отправились в Навь. Вот только непонятно, чем ему помешали русалки…

— Да уж, — мечник вздохнул и задумчиво посмотрел в красный угол. — Еще два рыбака позавчера ушли в воду. Жили в Травке — неподалеку отсюда. Сначала домой вернулись и день не моргали. Ночь переночевали, а под утро ушли. Сети побросали на берегу и в воду… Вчера жена одного приходила. Мне ж тут все докладывают сейчас. Ребята пропускают…

М-да… Я слушал рассказ боярина и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Совсем не от страха, нет, а от прикольной жути. Это как с ребятами в лагере, когда каждый по очереди рассказывает страшную историю. Или в походе ночью у костра, во время рассказов про всякую жесть, навроде плачущих в бурю детей.

Добрыня не менял тембра голоса, не пытался испугать — просто говорил, и это слышалось как откровение. Да, ничего хорошего он не рассказывал, но как же прикольно сидеть вот так и слушать взрослого мужика, который говорит о подобных вещах на полном серьезе. Наверное, когда-нибудь я ко всему тут привыкну, но сейчас хотелось сидеть и слушать. И чтобы рассказ не заканчивался!

— То святилище, рядом с которым сожгли кости русалок, чудовище разрушило следующей ночью, — продолжил говорить Добрыня. — Там от воды примерно двадцать саженей. Оно выбралось на берег, сломало дерево, раскидало камни и уползло обратно в реку. Там осталось много следов. И ещё вот посмотри…

Он достал из-под скамьи кожаный свёрток с нацарапанными знаками, развернул его и продемонстрировал Велеславе обломанный коготь. Ничем иным это быть не могло.

При виде лежащего на коже обломка глаза у жрицы вспыхнули так, словно боярин протянул ей огромный букет, бриллиантовое кольцо и ключи от спортивной машины в придачу. Впрочем, восторженная девчонка исчезла через пару мгновений, и её сменила собранная и сосредоточенная тридцатипятилетняя тётка. Ни секунды не колеблясь, Велеслава забрала с кожи обломок, внимательно его рассмотрела, понюхала и уточнила:

— Это нашли на берегу?

— Он торчал из борта разбитой ладьи, — Добрыня посмотрел на жрицу и поинтересовался. — Ты что-то узнала?

— Да, — Велеслава взвесила обломок на руке и объявила: — Слуга Кощея привёл эту тварь из Нави. Не представляю, как он это сделал, но, думаю, скоро узнаю.

— Слуга Кощея? — мечник нахмурился. — Выходит, пропавшие в лесу вои и Псков…

— Точно не скажу, но думаю: без него не обошлось, — с досадой выдохнула волхва, а затем перевела взгляд на меня и неожиданно поинтересовалась: — А ты, Олег, что думаешь об этом чудовище? Как нам его изловить?

М-да… Стоило один раз поумничать, и теперь она не отстанет. Причем, по взгляду Велеславы было видно, что решение у нее уже есть, но почему-то спросила меня. Хочет лишний раз убедиться в том, что я перестал быть идиотом? Или что-то задумала? Впрочем, по фигу… Такие вопросы мне только на пользу. Ведь чем я умнее себя покажу, тем быстрее они прислушаются…

— Это чудовище, очевидно, нуждается в пище, — пожав плечами, предположил я. — Рыба для него слишком шустрая, а ладьи перестали ходить по реке — вот оно и ворует коров. Еще людей как-то приманивает, которые долго находятся у воды, — я перевел взгляд на Добрыню. — Думаю, нужно привязать на берегу корову — саженях в десяти от воды, и рядом в кустах замаскировать стреломёты, которые установлены здесь на пристани. Не знаю, насколько опасны для него стрелы, но если коготь обломился, то и шкура пробьётся…

Понятно, что до такого догадался бы даже ребенок, но тут все-таки немного другая реальность. Местные не читали Конан Дойла, детективных сериалов тут пока не придумано, и предложивший такое может сойти за умного. Уверен, что и Добрыня, и Велеслава пришли к точно таким же выводам.

— Смотри-ка, и правда поумнел, — Добрыня одобрительно посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на волхву. — Собственно об этом я и хотел с тобой говорить. Мне нужно, чтобы ты помогла с выбором места засады. И ещё стрелы…

— Я обработаю наконечники, — пообещала жрица. — А вот по первому твоему вопросу все не так просто. Мне нужно посмотреть то место, где эта тварь оставила следы на земле.

— Сделаем, — Добрыня кивнул. — Я сам съезжу с тобой к разоренному святилищу. Мы ничего там не трогали.

— Только коня мне выдели из своих, — потребовала Велеслава. — А то моей Ласточке сегодня ещё бегать и бегать. И ещё, — она посмотрела на меня, — распорядись, чтобы Олегу выдали броню по весу награды за колдуна. Мстислав потребовал, чтобы кольчуга и шлем были от Людоты. Так ведь? — Жрица посмотрела на Тихомира и, дождавшись его кивка, снова перевела взгляд на боярина. — В своем послании Перун передал, что Олег поможет нам найти пропавших людей. Он действительно может помочь, но проблема в том, что слуга Кощея тоже знает об этом. Парню нужна хорошая броня…

«Велеслава — опасная женщина, — думал я, сдерживая наползающую на губы улыбку. — Говорила: не впутывайте меня в свои мужские дела, но все ведь прекрасно запомнила. И не просто запомнила, но правильно и главное вовремя, донесла требование Мстислава до мечника. Я тебе две услуги, а ты парню — правильную броню, и все вокруг будут довольны. Вот не просто так она уже столько лет ходит с княжеской дружиной. М-да… В общении с этой женщиной нужно контролировать каждое свое слово. Умничать — только в меру, как пару минут назад. Ну или не в меру, если других вариантов уже не останется».

— Не надо мне ничего объяснять, — Добрыня усмехнулся. — В хранилище есть пара броней от Людоты. Акиму я скажу, чтобы все выдал по правильному счету. — Боярин посмотрел на меня, задержал взгляд на ножнах с кинжалом и вопросительно приподнял правую бровь. — Колдуна-то, небось, отцовским ножом упокоил?

— Так и есть, — я провел ладонью по ножнам. — Он в волка перекинулся. Копье не пробило шкуру, а нож вошёл хорошо.

— Добро, — воин кивнул и посмотрел на волхву. — Кстати, насчёт волков… Забыл сказать, что один из охотников день назад видел в лесу большого чёрного зверя. Где-то в вашей стороне, неподалёку от Сити.

— И что этот зверь? — услышав эту новость, Велеслава подалась вперед и стала похожа на изготовившуюся к прыжку кошку.

— Большой, чёрный, — Добрыня пожал плечами. — По словам охотника, этот волк, ну или кто он там был — разговаривал с вороном. Сидел на земле на поляне, а ворон — на ветке напротив. Слов тот парень не слышал, но уверен, что они разговаривали.

— И что тот охотник? — услышав про ворона, Велеслава заметно расслабилась, и почему-то скосила взгляд на меня. — Увидел, и что?

— Да ничего, — боярин усмехнулся. — Ноги в руки взял и убёг подобру-поздорову. Что ему еще было делать?

— Тот зверь — это, скорее всего, Черныш — пёс Светомира, — воспользовавшись паузой предположил Тихий. — А вот что за ворон, и откуда он взялся — не знаю.

— С вороном тоже вроде понятно, — волхва снова посмотрела на меня, вздохнула и поднялась с лавки. — Ладно, обо всем поговорили — пора выезжать! А то нам до капища Велеса ещё потом добираться.

— Да, — Добрыня забрал протянутый сверток с обломком клыка и поднялся следом за ней. — Пойдем — выберешь себе коня для поездки, а я Акиму скажу, чтобы подобрал парню броню.

Доспехи выбирали недолго. Не знаю, как у других, но для меня в той жизни поход в магазин за одеждой был тем еще стрессом. Это ведь нужно собраться, дойти, выбрать то, что нравится, померить и решить, насколько оно тебе подходит.

Тут не магазин — все намного серьезнее. Ведь одно дело выбрать себе штаны, кроссовки, футболку, и совсем другое — кольчугу и шлем. И вроде бы ничего сложного. В воинском обвесе XIII века я разбираюсь лучше большинства мужчин в оставленном мире, но есть, как говорится, целая куча нюансов. Впрочем, выручили ребята.

Со мной на склад пошли Тихомир и Мал. Люта оставили любезничать с Ладой и присматривать за конями. Так, по крайней мере, сказал рыжий. Нет, понятно, что слово «любезничать» в местном языке появится очень нескоро, но именно так мой внутренний переводчик перевёл его фразу: «пусть поболтают».

Заморачивался я зря. Выбрать себе броню оказалось не так-то и сложно, если это сделают за тебя знающие люди. Мал с Тихим коротко переговорили с Акимом — коренастым волосатым мужиком, похожим на фэнтезийного гнома. Тот вынес нужные детали экипировки, и небольшой склад превратился в примерочную.

Весь этот средневековый шоппинг длился около часа. По итогу я оказался счастливым обладателем поддоспешника, кольчуги, шлема, шпор, щита, копья, пояса и боевого седла.

Все вещи были новые. Поддоспешник — серый, льняной, с войлочной подкладкой и рукавами до локтя. Грубо прошитый, с тремя крепежными кожаными ремнями, плотный и довольно удобный в ношении. Кольчуга — до середины бедра. Темно-серая, матовая, густо промасленная льняным маслом и дегтем. Сплели её на мой дилетантский взгляд — идеально. Все кольца ровные, одинаковые, без замен и заклепок. Поверхность гладкая, по весу — что-то около девяти килограмм.

Шлем — конический, с бармицей и наносником. Внутри — подклад из кожи и войлока. Не штурмовой, к которому я привык в прошлой жизни, но довольно удобный и по обзору тоже — полный порядок. Пояс — светло-коричневый, с темными пятнами от жира и дёгтя. Длинный — на два оборота по талии. Без пряжки, с застежкой, парой колец и ремешком для крепления. Щит — такой же как у всех — каплевидный, высотой больше метра. Сделан из сосновых дощечек, обит кожей и усилен толстой планкой из дуба. Общий вес что-то около четырех-пяти килограммов. Совсем не легкий, но тут уж ничего не поделать.

Копье я выбрал сам из четырех предложенных. Специалист из меня еще тот, но они тут все практически одинаковые. С ясеневыми древками, обмотанными льняными нитками в местах хвата и тридцатисантиметровыми четырехгранными наконечниками. Общая длина примерно три метра, по весу около двух с половиной килограммов.

Седло выбирал в последнюю очередь, но с ним долго не думал, поскольку подходящее на складе было только одно. Стандартное, боевое, с высокими луками и широкой укрепленной подпругой.

Под конец мероприятия я насквозь провонял дёгтем и льняным маслом, но был вполне себе счастлив, потому что все наконец закончилось. Не только это… Кольчуга, поддоспешник и шлем в удобстве ношения заметно отличались от армейского обвеса, но все оказалось не так плохо, как думалось раньше. Нет, к новой экипировке привыкать придется не один день, но никакого особого дискомфорта я не испытывал. Железо, конечно, давило на плечи, тело под рубахой чесалось, а справить малую нужду было уже не так просто, как раньше, но все это дело привычки. Немного напрягало другое.

Дело в том, что парни копья оставили дома, а мне со своим придется пылить шестьдесят километров. Вообще, три килограмма — это немного, особенно когда ты верхом. Проблема в том, что всадник из меня пока аховый, и таскать с собой трехметровый шест — то еще удовольствие. Впрочем, никто же не обещал, что будет легко? Назвался груздем — тащи копье и не ной.

Впрочем, одним копьем проблемы не ограничивались. Выйдя со склада, я обвел взглядом Солец, глубоко вздохнул и подвис, пытаясь осмыслить все произошедшие со мной изменения.

Всего пару дней назад жизнь была проста и понятна. Привычный мир с фабричной одеждой, электричеством, машинами и бытовыми приборами. Вынужденный отпуск, поездка с другом на природу и предвкушение пары хороших деньков с рыбалкой выпивкой и жареными грибами с картошкой…

Потом случился вчерашний день с его сумасшествием, и вот я уже стою у бревенчатого сарая, в заштатном городке Новгородского княжества. В кольчуге, шлеме, со щитом и копьем. Ну да… Куда же мне теперь без копья…

Весь комизм ситуации заключается в том, что именно об этом я и мечтал лет в двенадцать. Насмотревшись фильмов, начитавшись книг и наигравшись в игры, представлял себя славянским воином, Евпатием Коловратом или, на худой конец, ведьмаком. Причём мечта эта сохранилась до семнадцати лет, когда я подал документы на исторический факультет в МГУ.

И вот бинго! Все по списку — получите и распишитесь. Щит — одна штука, каплевидный, тяжелый. К нему кольчуга — добротная, матовая и воняет как тонна дегтярного мыла. Шлем, как у Алеши Поповича, кинжал и копье, которое на самом деле –кавалерийская пика.

При всем при этом ведьмаком я уже практически стал, упокоив драугра и колдуна-волколака. В славянские воины меня тоже должны скоро принять, а что до Евпатия Коловрата… Надеюсь, до такого здесь не дойдет. По крайней мере, очень постараюсь, чтобы оно не дошло.

Забавно ещё и то, что в фильмах не показывали, что делают все эти славянские воины за кадром. Как чешут под кольчугой живот, как ходят до ветра, как возят копье без обоза… В играх-то все было просто. Всю экипировку можно было скинуть в мешок, и живот у персонажа не чесался…

— Ты уснул, что ли, от радости? — голос Мала прервал мои философские размышления. Рыжий посмотрел вслед Тихому, который нёс к коновязи седло, скосил на меня взгляд и добавил: — Ты, конечно, можешь тут ещё постоять-помечтать, но лучше пошли к своим. А то поперво́й в броне со щитом и копьем много не настоишься. Устанешь, а нам еще в капище ехать.

— Ну щит-то к седлу, — произнёс я, направляясь за Малом. — А копье на землю положить можно? Я ж не знаю как здесь…

— Копье тоже к седлу, — усмехнувшись, пояснил рыжий. — У тебя же ремень там для этого. Или ты думаешь, мы в руках их в походах таскаем?

С ответом я не нашелся. Вдохнул, выдохнул, обругал себя двоечником и, улыбнувшись, направился следом за Малом.

Пару оставшихся до полудня часов пролетели в заботах. Первым делом я заменил на коне седло и подвесил на него свои новые пожитки. С перевозкой копья все оказалось несложно. Древко закреплялось у передней луки седла так, чтобы острие было направлено вверх под углом, а снизу удерживалось специальным ремешком, протянутым через подпругу. При таком способе перевозки копье придётся поддерживать, но «поддерживать» и «держать» — это две огромные разницы.

Закончив со сборкой, я очередной раз поел каши, которую по просьбе Лады сварили в харчевне. Ребята тоже поели, а потом мы с Малом пошли продавать мое старое седло, которое не имело смысла тащить с собой в капище.

Как выяснилось, с торговлей тут все обстоит примерно так же, как в компьютерных играх, где меч стоимостью в десять золотых монет, у тебя в лучшем случае купят за десять серебряных. Мал, конечно, торговался, но многого он не добился. По итогу веселый бородатый купец забрал у нас седло за одну шестую его реальной стоимости и выдал бонусом кожаный кошелёк для пяти вырученных монет. Маленьких, корявых, но настоящих — серебряных! Еще четверть гривны у меня осталось после покупки экипировки, но их мечник отдаст волхве, когда они вернутся из поездки.

С учетом тех денег мой наличный капитал составляет сейчас тридцать кун серебром. На хорошую корову, по словам Мала, не хватает десяти монет, но зато могу купить тёлку или пару свиней. На самом деле такая себе перспектива, но как минимум с голоду в ближайшее время я не умру.

Продав седло, мы с рыжим закупили шесть мер[1] овса и отнесли мешки к коновязи. После этого мы просто сидели и разговаривали. Ребята рассказывали мне о Новгороде, улыбались, а потом у нас нарисовалась очередная проблема.

Дело в том, что к полудню волхва не вернулась. Не знаю, что их всех задержало, но никто из ребят по этому поводу волноваться не стал. Народ тут в этом плане спокойный. Часов ни у кого нет, поэтому никто не опаздывает.

Вот интересно, что может угрожать жрице, которая уехала в сопровождении боярина и пятерки дружинников? Чудовище из реки? Но оно же в воде. Вылезет на берег — там и подохнет. Велеслава — жрица Владыки Нави. От нее же местная нежить за версту должна разбегаться… Вроде так, но мне все равно было неспокойно. Хотелось верить, что она просто опаздывает…

[1] Мера или четверик = 26,24 л ≈ 16 кг зерна.