Новгородец

Глава 8

— Ты о чем задумался? — голос Лады вернул меня обратно на землю. — Что-то вспомнил? Или, может, опять домового увидел?

М-да… Вот интересно, все девушки тут такие серьезные? Строгие, принципиальные и правильные? Хотя, с ее призванием по-другому, наверное, никак.

— Да вот думаю, куда ножны повесить, — со вздохом ответил я. — Мой пояс-то вы сожгли.

— Он был не твой, а того, кто ушел, — возразила Лада. — Свой пояс ты купишь завтра в Сольце. Пошли уже! Я дам тебе обычный пояс и покормлю. Слышал, что Мстислав наказал?

— Жрать кашу и ждать утра?

— Именно! — девушка серьезно кивнула и направилась в летнюю столовую.

Я сдержал улыбку и пошел следом за ней. Когда обходили избу, вспомнил о важном. Мысленно себя обругал и, догнав Ладу, поинтересовался:

— Слушай, а кто моя мать? И где она сейчас?

— А почему ты не спросил это у Мстислава? — скосив на меня взгляд, язвительно уточнила лекарка. — В Солец ехать вызвался, в дружину попросился, а о главном забыл.

— А ты представляешь, сколько у меня в голове сейчас дыр? — со вздохом произнес я. — Сначала одно, потом другое. И всё это валится без остановки. Ты же могла сказать раньше, что я сын князя, и тогда бы я не забыл спросить о своей матери. А тут кикиморы эти, Солец, люди в лесу и святилище Велеса. У меня было время подумать? Сейчас-то вот спрашиваю…

— Я знаю только то, что твоя мать северянка. Из свеев или данов — не скажу, это спроси у Мстислава, — немного смутившись, пояснила мне девушка. — Восемнадцать лет назад, князь Юрий ходил с посольством к королю Вальдемару, чтобы заключить с ним союз от имени трёх северных княжеств. В том походе он и повстречал твою мать.

«Вальдемар — это, видимо, тот, который Второй. Его ещё Победителем вроде бы звали[1]?», — на всякий случай отметил для себя я и уточнил:

— А потом, через семь лет меня привезли в Новгород купцы?

— Тебя привезли на драконе[2] — боевом корабле северян, — мгновение поколебавшись, пояснила мне девушка. — Твоя мать не обычная женщина, и имя такое у тебя тоже, наверное, неспроста. Обычная женщина не отправит сына в Новгород с боевым кораблем.

М-да… Ну насчёт имени «неспроста» я бы поспорил, но все остальное реально внушает. Мальчишка-аутист приплыл в Новгород на драккаре в компании полусотни веселых парней в кольчугах и с топорами. Очевидно, тот, кто отправлял, был уверен, что меня сюда доставят в целости и сохранности. Это каким же авторитетом нужно было обладать, чтобы заставить викингов не потерять и случайно не убить по дороге семилетнего мальчишку? Впрочем, я перед той поездкой мог быть нормальным, а довезли уже то, что довезли?

Видя, что собеседник немного подвис, Лада силой усадила меня на чурбак возле стола и ушла за кашей. Я задумчиво посмотрел ей вслед, потряс головой и мысленно выругался. Вот интересно, сколько ещё меня ждёт непоняток? Может быть, пора уже с ними подвязывать?

Стоит что-то спросить и на тебя вместе с ответом вываливают целую тонну новых вопросов! Вот зачем моя мать отправила меня сюда? Она выходила замуж и решила избавиться от обузы? Или настояли её родственники? Только сложно оно как-то и нелогично. Драккары бесплатно плавают только в компьютерных играх. Здесь не игра, и доставить мальчишку из той же Дании в Новгород — очень накладно. Проще было убить, если мешал, но меня не убили.

В общем, нечего голову греть — лучше спросить у Мстислава. Сейчас я, разумеется, делать это не буду. Вопросы старшим по званию нужно задавать в подходящее время. Сегодня и так узнал столько, что неделю теперь мозги разгребать. Хватит уже впечатлений!

Мысленно усмехнувшись, я перенесся мыслями к предстоящей завтра поездке. Сразу же вспомнил о коне, и меня тут же накрыла легкая паника. Ведь одно дело пообещать командиру позаботиться о своем четвероногом питомце и совсем другое сделать это в реальности.

В универе мы раз пять ездили на конезавод, катались на лошадях и учились даже их седлать. То есть с надеванием на лошадь седла я, наверное, справлюсь, но на этом глубина моих познаний заканчивается. Навыки верховой езды у меня тоже не идеальные. Поэтому завтра я с большой вероятностью сотру себе все, что только возможно. Впрочем — стёртая задница — это нестрашно. Главное позаботиться о коне!

И дело даже не в том, что я пообещал это Мстиславу. Все намного серьезнее. Конь здесь — это реально половина дружинника, и заботиться о нем нужно уметь. У меня же в основном только теоретические знания, которые слабо применимы на практике. Впрочем, загоняться не стоит. Если есть желание — все остальное приложится…

— Вот, ешь! — подошедшая Лада поставила передо мной миску с кашей. — Только не забудь размешать.

— Спасибо! — я вытащил из-за голенища деревянную ложку. Затем с сомнением посмотрел на доверху заполненную миску, поднял на девушку взгляд и осторожно произнес: — В меня наверное столько не влезет…

— Ты что Мстиславу обещал? — Лада нахмурилась. — Думаешь, я шутила насчет завтрашнего дня?

— Мстиславу я обещал следить за конем, а помню только как ездить и седлать, — я сунул ложку в кашу и тяжело вздохнул. — Да и то не уверен, что правильно умею это делать.

— Ты поэтому расстроился?

— А мне радоваться? — я поднял на девушку взгляд. — Попросился в дружину, а что с конем делать не знаю.

— Собирать коня тебя Мал научит, — Лада легко пожала плечами. — Он у нас с лошадьми ладит. Попросишь — не откажет.

— Собирать это…

— Готовить в дорогу, — ответила девушка и пояснила. — Там несложно… Сначала накинешь войлок, поверх положишь чепрак[3], затем наденешь седло, подтянешь подпругу и останется только узда. Мал тебе все покажет, пока не запомнишь.

— Спасибо за разъяснения, — я благодарно кивнул и поинтересовался: — А коня-то моего как зовут? И он мой, или дали на время?

— Коня зовут Серко, и его тебе подарил князь. Только твоим он стал именно сейчас. Пустой не был хозяином, — Лада нахмурилась и указала на кашу. — Все, хватит болтать! Мешай и ешь, а я схожу за дорожным мешком и принесу все, что нужно для ухода за конем. Ты будешь есть, я — рассказывать.

Произнеся это, Лада ушла в избу, а я продолжил задумчиво размешивать кашу. После слов Лады настроение снова поползло вверх, паника отступила, и завтрашняя поездка рисовалась уже не в таких серых тонах.

Вообще странно… На Земле в похожей ситуации я не стал бы даже переживать, а здесь прямо накрыло. При этом прекрасно же понимал, что требования ко мне сейчас минимальные. Никто бы не стал смеяться или ругать за неумение ухаживать за лошадьми.

Не знаю, но, скорее всего, это была реакция семнадцатилетнего парня. Мозгами-то я уже взрослый, а процессы в организме как у мальчишки. В семнадцать лет опозориться перед дружинниками — это хоть сразу иди и топись. М-да… Только топиться я, конечно, не собираюсь, но впредь постараюсь делать поправку на возраст. А то натворю дел по дури и буду потом расхлебывать, если останусь живой…

Лада вернулась, когда я уже съел примерно полмиски каши. Одобрительно кивнув, девушка положила принесённый мешок на землю, села напротив меня и о чем-то ненадолго задумалась.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, проглотив очередную порцию каши.

— Нет, просто не знаю, как лучше сказать, — девушка покачала головой и, отведя взгляд, пояснила: — Твой конь, Олег… не простой… Серко обучали для боя. Сейчас ему около шести лет[4]. Полгода он ходил под боярином Радомиром, но потом с ним что-то случилось. Серко словно бы уснул и полностью потерял страх. Стал тихим и ко всему безразличным. Перестал реагировать на шум, не слышит даже волчьего воя. Вернее слышит, но не обращает внимания.

Боевой конь без чувства самосохранения — верная смерть для хозяина, и три месяца назад в бою под Гдовом Радомир едва не погиб. Князь Юрий после того случая выкупил у боярина коня и повелел тому взять себе нового. Выслуживших и бесполезных лошадей, как правило, отдают в обоз, но Серко очень спокойный…

— И отец решил подарить его мне?

— Да, — Лада, не поворачивая головы, покивала. — Три месяца Серко простоял в конюшне, а перед нашей поездкой сюда князь о нем вспомнил.

— Здорово! — я проглотил очередную порцию каши и улыбнулся. — Дуракам везёт, и у меня теперь есть настоящий боевой конь. Спасибо князю за этот подарок.

— Серко не боевой, — с болью в голосе произнесла девушка. — Он очень хороший и добрый, но…

— Никчемный и бесполезный? — я легко пожал плечами. — Ну так мы друг друга нашли. Я ведь такой же никчемный.

На самом деле радовался я совсем по другому поводу. Мне, с моими навыками верховой езды, спокойный конь — это подарок судьбы. Научусь ездить и ухаживать за лошадьми без нервов и вреда для здоровья. Ну и еще нужно было успокоить свою собеседницу. Лада же не просто так этот разговор завела? Серко ей нравится, и она его жалеет. Наверное, подумала, что молодой парень отнесется к ущербному коню с пренебрежением? Только я не молодой. Вернее молодой, но не настолько.

— Ты не никчемный! — Лада посмотрела на меня и нахмурилась. — Не каждый муж может похвастаться, что убил колдуна.

— Ну так и он тоже нормальный, — я спокойно посмотрел ей в глаза. — А то, что спокойный — мне даже лучше. Придёт ещё в себя — я в этом уверен. Боги вернули мне душу, и про него они не забудут.

— Да, я тоже так думаю, — Лада перестала хмуриться и попросила: — Ты обязательно с ним говори. Он должен часто слышать твой голос.

— За это не переживай, — я улыбнулся. — Мне тут особо не с кем общаться, поэтому придётся отдуваться коню. Так его заговорю, что сбежит от меня обратно в княжескую конюшню.

— Ты иногда кажешься взрослым, а иногда… — девушка улыбнулась одними губами, затем строго кивнула на миску с кашей и, подняв с земли мешок, положила его рядом с собой на чурбак.

— Да ем я, ем — ты рассказывай, — со вздохом произнёс я и продолжил есть.

Лада кивнула, раскрыла мешок и вытащила из него небольшую прямоугольную костяную щетку с короткими тупыми зубцами и небольшой ручкой. Затем достала обыкновенную щетку, чистую льняную материю и большой деревянный гребень. Выложив все эти предметы перед собой на столе, она положила ладонь на костяную щетку и пояснила:

— Это скребница. Её я попросила у Мала и сказала, что позже ты к нему подойдешь. Теперь по уходу… Сначала ты проходишь скребницей. Аккуратно и не давя, снимаешь засохшую грязь, пот и остатки подстилки. Потом чистишь щеткой и под конец мягкой тряпицей. Живот, подмышки — чувствительные места — там в основном только тряпкой и аккуратно. Копыта осматривай каждый вечер и палочкой убирай камни. Серко приучен подавать ногу. Гриву не стричь — только расчесывать, — девушка переложила ладонь на гребень. — Хвост тоже лучше не трогать — ему им мух надо гонять. Ну и разговаривай с конем, когда чистишь.

— А кормить его как и когда? — доев наконец кашу, уточнил я. — Там же не всегда вроде можно?

После еды настроение выползло к максимуму. Каша была такой же вкусной и, как выяснилось, с аппетитом у меня полный порядок. Растущий организм, ну да… Главное не забывать о нагрузке. Хотя с этим, думаю, проблем не возникнет.

Уход за животным уже не казался таким уж сложным, как это виделось по незнанию. Скребок, щетка, тряпка — не труднее, чем помыть машину или почистить свой автомат. С конем еще можно поговорить. Он, правда, ничего тебе не ответит, но зато будет многозначительно фыркать, двигать ушами и умно смотреть. Ни одна машина так не умеет. И да, у меня теперь есть свой собственный всамделишный конь! И ещё копьё! И шлем, кольчуга! Все, о чем мечтал в детстве, исполнилось. Теперь ещё найти себе какую-нибудь Василису Прекрасную…

— Овес перед поездкой коню не давать, или кормить задолго, — голос Лады вернул меня из сказки в реальность. — Если едешь в полдень — покормить можно рано утром. С водой — так же, но если выезжаешь утром, то не кормить, не поить. Это строго! Нарушишь — потеряешь коня, — девушка дождалась моего кивка и продолжила: — По приезде — поначалу поить, но воду давать не сразу. Сначала вышагай, дай остыть и потом понемногу давай. Вода при этом должна быть не холодная. Если теплой нет — жди, пока полностью не остынет.

— И как я пойму, что он остыл?

— Жди, когда дыхание станет ровным, и кожа высохнет, — Лада пожала плечами. — После езды, у коня быстро бьется сердце, кровь разогрета и холодная вода для него — смерть. Поэтому лучше подогреть и давать маленькими порциями, когда успокоится. Если негде, то долго жди — и только тогда пои. Как только попьет — можно кормить. Ты не переживай, — девушка кивнула себе за спину. — Приедем завтра в Солец — я все тебе покажу.

— Погоди, но мы же оттуда поедем в святилище Велеса…

— И что? — Лада убрала вещи в мешок и пояснила: — Тут же до Сольца всего двадцать верст по хорошей дороге. Мы туда быстро доедем. Пока тебе броню подбирать и подгонять будут, кони успеют два раза проголодаться. Мы же к Велесу в капище только после полудня поедем.

«Твою же мать! Вот где обычному человеку всему этому научиться? — думал я, слушая девушку. — В книгах и фильмах — сел, поехал-приехал, и всё на этом закончилось, а тут — целая наука и куча времени на уход за четвероногим питомцем. Вы́ходи, остуди, потрогай кожу, подогрей воду и только потом напои. С другой стороны, ну а чем ещё здесь заниматься? Служи, тренируйся, и смотри за конем… Можно на два крайних пункта забить, но тогда твоя служба продлится не долго».

— Вот, бери — это теперь твоё, — Лада протянула мне мешок. — Там пояс, огниво, сменные штаны с рубахой, миска и все для коня. Мешок для овса — купишь в Сольце. Кашу тебе тоже там купим готовую. Мед, орехи и ягоды я возьму с собой. Не всякие подойдут, а искать времени нет.

— Спасибо! — я забрал мешок, вытащил из него пояс — тканевую прошитую ленту, повязал и повесил на него ножны с кинжалом.

Видя, что я закончил, Лада поднялась со своего места и предложила:

— Пойдём в загон? Только мне в избу надо зайти — я угощение для Серка приготовила.

— Да, конечно, — я кивнул, завязал мешок и повесил его на плечо. — Пошли, а то я уже всему научился, а коня пока что не видел. Вернее, видел-то я всех, но не знаю, какой из них мой.

— Я покажу, — девушка сделала приглашающий жест и направилась к входу в избу.

Подойдя к крыльцу, она попросила меня подождать, зашла внутрь и вернулась с куском ржаного хлеба.

— Он так его любит? — уточнил я, забирая у Лады лакомство.

— Я посыпала солью и добавила немного порошка конюшника, — пояснила мне девушка. — Лошади очень любят запах этой травы, поэтому дашь ему сначала понюхать. С рук он лакомство не берет, но так, может быть, и возьмёт. Это было бы хорошим знаком для вашего с ним знакомства.

— Ясно, — я благодарно кивнул и посмотрел в сторону загона, стараясь определить какой из коней мой.

На самом деле догадаться было несложно. Ведь люди этого времени не заморачиваются на тему кличек животных и называют их по окрасу. Чёрный пёс — Черныш, серый конь — Серко, и все в таком роде.

Подходящих по цвету коней в загоне было четыре, но после разговора с Ладой, я уже примерно понимал, какой из них мой. Достаточно вспомнить, что Серко ходил под боярином, и значит он как минимум крупный.

Именно такой конь стоял отдельно от остальных в дальнем углу загона. Большой, серый и неподвижный. Размерами он не уступал коню Мстислава, но казался усталым и сонным. Возможно, это впечатление навеяно недавним рассказом? Как бы то ни было, конь выглядел прикольно. Серо-стального цвета, с чёрными гривой и хвостом. Голова и ноги у него были тёмные, а вдоль хребта тянулся такой же тёмный «ремень».

Я не большой специалист в лошадиных породах, но в универе нам рассказывали о происхождении местных лошадей. Эта вот полоса на спине осталась в наследство от диких тарпанов, и такая отметина есть только у лошадей мышастой породы. Или, скорее, окраса. Здесь, в этом времени, нет породистых лошадей. Они тут все по сути дворняжки, но мой конь хотя бы сохранил внешние черты своих предков.

— Да это он, — проследив за моим взглядом, подтвердила Лада. — Пошли, разбудишь его…

«М-да… Не стоит делать поспешных выводов, когда ты ни хрена не разбираешься в лошадях», — подумал про себя я и, направляясь за девушкой, уточнил:

— Так он, получается, спит?

— Ну да, — Лада кивнула, — Серко очень много спит и тебе придется его будить. Столько сна ему просто не нужно. — Произнеся это, девушка распахнула калитку и, указав на коня, потребовала: — Иди, знакомься! Я подойду позже.

М-да… Я поправил на плече мешок, зашёл в загон, огляделся и тяжело вздохнул. Вся моя смелость куда-то пропала, и взрослого мужика сменил семнадцатилетний пацан[5]. Забытое и такое знакомое чувство неуверенности… Это когда решил познакомиться с девушкой и разработал отличный план, но подошел к ней, и весь твой план полетел по известному органу.

Вот и сейчас что-то похожее — только сильно заранее. При этом я прекрасно понимал, что конь меня не сожрет, но совершенно не представлял, как с ним нужно знакомиться. Подойти и сунуть под нос кусок хлеба? Он так проснётся или его нужно будить? И если будить, то как⁈ Назвать по имени? Погладить? Почесать за ухом? Или за ухом — это только собак?

Ситуацию усугубляли Мал с одним из приехавших недавно дружинником, которые разговаривали недалеко от загона. И еще Лада тоже будет смотреть… Сейчас подойду к коню, он меня проигнорирует и потом поржет, оскалив зубы, как ослик Иа…

Все это пронеслось в голове за пару мгновений. Вид хохочущего осла вернул меня в нормальное состояние, и я, сдержав улыбку, пошел к своему коню.

Помнится, на занятиях нам говорили, что лошади в эти времена были совсем небольшие. У славян — от ста пятидесяти сантиметров в холке, а степные монгольские — не выше ста сорока, что лишь немногим превышает рост крупного пони. Здесь, по ощущениям, лошади крупнее, чем там. Холка моего коня была на уровне глаз, а по меркам прошлого меня — это никак не ниже ста семидесяти сантиметров. Впрочем, свой рост здесь я пока что не измерял.

Конь вблизи выглядел потрясающе — настоящий, большой и мой! Пахло от него тоже прикольно, а судя по расчесанной гриве, за ним определенно кто-то ухаживал. Подозреваю, что этот «кто-то» сейчас как раз смотрит на нас и, наверное, тоже волнуется.

Серко спал с открытыми глазами, склонив к земле голову, и на мое приближение он никак не отреагировал. Остановившись в метре от него, я зачем-то понюхал хлеб и поморщился от противной горечи. Мысленно обругав себя за любопытство, подшагнул ещё ближе и осторожно, чтобы не напугать, произнёс:

— Привет, Серко! Давай, что ли, знакомиться?

Конь не испугался. Он продолжил спокойно спать, не обратив на меня и мой голос никакого внимания. Озадаченно хмыкнув, я сунул ему под нос кусок хлеба и повторил приветствие, но результата не добился. Запах, который, по словам Лады, «нравится всем лошадям» и мои приветливые слова не возымели никакого воздействия. Серко продолжил спать как ни в чем не бывало.

Не знаю, но, по логике, спящая стоя лошадь должна мгновенно проснуться. Вот только мой конь этого, похоже, не знал, и ситуация начинала немного меня напрягать. Впрочем, решение пришло быстро. Пожав плечами, я наклонился над ухом коня и, вдохнув коротко рявкнул:

— Подъем!

Немного не рассчитал с громкостью. В новом теле все непривычно и то, что адресовалось коню, услышали все, кто находился вокруг.

Мал с дружинником вздрогнули и перевели на нас с конем удивленные взгляды. Спящий у шалаша охранник подорвался, схватил копье и начал ошарашено оглядываться по сторонам. Конь, впрочем, тоже проснулся, но вздрагивать он и не подумал. В глазах Серко появилось осмысленное выражение, он чуть приподнял голову и чихнул, забрызгав мою руку и хлеб своими соплями.

— М-да… Как-то не так мне представлялось наше знакомство, — сдержав улыбку произнёс я, и добавил: — Давай жри хлеб и будем расчесываться. Я обещал о тебе заботиться, поэтому просыпаемся и настраиваемся!

Проснувшийся конь никак не отреагировал на эту тираду. К хлебу он тоже не прикоснулся. Просто стоял, задумчиво глядя перед собой и совершенно не замечая меня. Опасаясь, что этот тип сейчас снова уснет, и мне придётся опять ему что-то орать, я снова склонился к его уху и вкрадчиво произнёс:

— Слушай сюда, Мышь! Или ты сожрешь этот хлеб и не расстроишь тем самым хорошую девушку, или я запихну его тебе… сам знаешь куда! Хлеб горький, ты это почувствуешь и точно уже не уснешь. Обещаю!

Наверное, не стоило так разговаривать с конем в первые минуты знакомства, но эти слова неожиданно помогли. Серко наконец-то заметил, что рядом с ним стоит какой-то мужик! Он скосил на меня свой задумчивый взгляд, а затем подался мордой вперёд и забрал хлеб с руки.

— Ну вот… Молодец! — я улыбнулся и ласково провел ладонью по его шее.

В этот момент к нам подошла Лада. Девушка как-то странно на меня посмотрела, затем перевела взгляд на спокойно жующего коня и поинтересовалась:

— Ты же сейчас пошутил?

— Да кто же его знает, — я пожал плечами, перевёл взгляд на коня и серьезно добавил: — Может быть, шутил, а может быть, и нет…

— А ты говорила, что он не знает коней, — издали хохотнул Мал. — Как бы мне у него не пришлось учиться.

— Ну ты же сказала, что он должен взять у меня хлеб? Что это хорошо для знакомства, — немного смутившись, произнёс я. — Все же хорошо. Мы уже с ним друзья

В этот момент конь дожевал хлеб и снова чихнул, подтверждая мои слова. Лада с сомнением посмотрела на него, потом на меня, затем нахмурилась и потребовала:

— Ладно, доставай скребницу и показывай — чему научился?

«Еще бы голосом научиться нормально владеть», — хмыкнул про себя я и, скинув с плеча мешок, вытащил из него нужную щетку.

[1]Вальдемар II Победоносный (9 мая или 28 июня 1170 — 28 марта 1241) — король Дании с 1202 года, укрепивший внутреннее и внешнее положение страны. Вальдемар был сыном датского короля Вальдемара I Великого и дочери минского князя Володаря Глебовича, Софии.

[2]Драккар (норв. Drakkar, от древнескандинавского Dreki — «дракон») — узкая парусно-гребная ладья викингов, с высоко поднятыми носом и кормой. Длина наиболее крупных драккаров достигала 36 метров. На носу крепилась резная голова дракона (отсюда и название типа корабля), а по бортам располагались щиты. Голова дракона символизировала высокий статус владельца судна.

[3]Чепра́к — суконная, ковровая, меховая подстилка под конское седло. Кладется на спину поверх потника, функции которого выполнял кусок войлока. Само слово «потник» появилось значительно позже.

[4]Коней для тяжелой конницы начинали обучать примерно с двух с половиной лет. К четырем с половиной — пяти годам обучение заканчивалось.

[5]Да, автор в курсе, что в Древней Руси молодые парни считались полноправными воинами. Только дело в том, что Олег, как и автор, был и семнадцатилетним, и тридцатилетним. Он прекрасно помнит себя того и иначе как о пацане о себе отзываться не может.