Новгородец

Глава 23

Точка перехода к мосту находилась между двумя соснами, растущими в полутора метрах одна от другой. Со стороны она выглядела как облако полупрозрачного зеленоватого дыма, поднимающееся от земли метра на три.

— Там может ожидать всякое, — остановившись перед проходом, негромко произнесла Велеслава. — Сама я ни у моста, ни у его отражения никогда не бывала, но так говорят знающие.

— И что нас может там ждать? — я снял со спины щит и вопросительно поднял брови.

— Да откуда же мне знать, — жрица пожала плечами. — После того, как Кощей обосновался на второй ступени Межмирья, все изменилось, и таких, как я, там ничего, кроме смерти, не ждет. Впрочем, к мосту он не сунется.

— Потому что мост находится между ступенями?

— Да, — жрица кивнула. — Там могут появиться Стражи настоящего моста, а ему с ними встречаться не с руки.

— Еще и какие-то стражи? — я усмехнулся. — Почему ты раньше о них не говорила?

— А что бы тебе это дало? — Велеслава с сомнением посмотрела на Кокса, который подбежал и уселся в метре от перехода. — Нас они не тронут. Не просто же так я ездила в святилище Владыки.

— Ты меня совсем запутала, — я вздохнул и поправил на ладонях перчатки. — Если там есть какие-то стражи, то что нас еще может ждать?

— Стражи не «есть», они могут прийти, — терпеливо пояснила волхва. — Они придут только в том случае, если там появится сам Кощей или чудовище навроде твоего знакомого демона. На мелких тварей они не обратят внимания. Так тебе понятно?

— Понятно, — я улыбнулся и взял в руку щит. — То есть ничего серьезного нас там не ждет? Тогда я зайду первым — меня убить сложнее. Ты за мной и, если нужно, прикроешь.

— Ты слишком самоуверен, — холодно заметила Велеслава.

— Вот да! — фыркнула висящая подруга. — Берега-то не теряй.

— Никто тут берегов не теряет. Меня просто достали уже разговоры, — мысленно ответил я и, посмотрев на волхву, уже вслух произнес: — А ты хочешь, чтобы с тобой туда пошел неуверенный? Или у нас есть вариант не пойти?

— Я хочу, чтобы ты не лез на рожон, — спокойно ответила жрица. — Помни, что боги нам там не помогут.

Блин, как же достала меня эта шизофрения. Ведь восприятие сказанного всегда зависит от возраста говорящего. Никто ведь и не думает расслабляться. Мне не семнадцать лет, и я понимаю, в какую задницу мы с ней отправляемся. А говорю так — по привычке, чтобы ее подбодрить, но получаю обратную реакцию. При этом Велеслава понимает, что перед ней не пацан.

Заметив мой взгляд и правильно его прочитав, жрица вздохнула:

— Ладно, не кипятись. Я просто сама немного волнуюсь. Слишком высока цена…

— Понимаю, — я кивнул и достал из ножен меч. — Тогда идем?

— Вот еще что, — волхва сделала останавливающий жест и кивнула на проем между соснами. — Там ничего нельзя подбирать. Ни оружие, ни броню, ни серебро…

— Откуда там серебро? — я непонимающе поморщился.

— Возле моста лежит много тех, кто пытался прорваться в Навь или оттуда сбежать. Да, впереди лишь отражение Границы миров, но это ничего не меняет. Заберешь хоть что-то — оставишь часть себя, и уже никогда эту часть не вернешь.

— Хорошо, — я кивнул и, обойдя сидящего на пути пса, направился к соснам.

Жрица тяжело вздохнула, переложила посох в правую руку и пошла следом за мной.

Этот переход отличался от тех, которые мы совершали с подругой. В тот момент, когда я шагнул между сосен, земля улетела у меня из-под ног. Желудок тут же скакнул к горлу, резко заломило виски, в лицо дохнуло резким запахом хвои и перед глазами стало темно.

Переход напоминал бредовый сон алкаша, обожравшегося тройного одеколона. Пару минут я куда-то летел, морщась от головной боли, дыша хвойным дерьмом и мысленно матеря местную службу доставки. Не представляя, что со мной происходит и надеясь, что я все-таки куда-нибудь так прилечу.

Впрочем, все плохое когда-то заканчивается. В какой-то момент запах хвои исчез, под ногами появилась земля и темнота наконец схлынула.

С трудом устояв на ногах, я приложился шлемом о торчащую справа ветку, затем оглядел открывшееся пространство и выматерился. В этот раз уже вслух.

Переход вывел нас на большую круглую поляну с пожухлой травой и десятком торчащих из земли пней. На дворе тот же вечер. Закатное солнце цепляется за верхушки деревьев, а справа в небе уже висит знакомая радужная луна.

Впереди, в центре поляны, стояла большая покосившаяся изба. За ней просматривался проход между деревьями, в котором клубился серый туман. Слева, метрах в пятидесяти от того места, куда нас привет переход, виднелся пологий холм, поросший молодыми березками и осинами.

Часть его склона обвалилась — земля осела и провалилась куда-то внутрь. Из образовавшейся прорехи торчал нос боевого корабля викингов. Потемневший, покрытый мхом и гнилью, с обломанными рёбрами бортов.

Варяги так хоронили своих вождей: вместе с оружием конями и слугами, но здесь, по ходу, вместе с капитаном закопали весь экипаж этого корабля. Только вот до Вальхаллы они не доплыли, и в Фолькванг[1] их тоже не взяли. Наверное, поэтому парни обиделись и решили выбраться из кургана.

На земле между холмом и избой лежало больше тридцати мертвых воинов, похожих на тех, что приходили к сторожке волхва. Еще двенадцать бездумно шлялись вокруг, скрежеща на ходу остатками ржавых доспехов. В тот момент, когда закончился переход, трое из находящихся поблизости драугров, почувствовали живых и быстро пошли в нашу сторону.

Все это уложилось в голове за мгновение, и я шагнул навстречу покойникам, держа щит так, как показывал Мал.

На самом деле ничего сложного нет. В бою, где тебя атакует один противник, любой удар нужно принимать под углом — по скользящей. Прямая блокировка — только пешем в строю, или когда не останется других вариантов.

Идущий первым драугр нес в руках двуручный топор. Когда нас разделяло метров пять, неживой рванулся вперед, занося над головой оружие, и… запнулся ногой о вырвавшийся из земли корень. Нелепо взмахнув лапами, мертвый с грохотом рухнул к моим ногам, и я, шагнув вперед, нанес короткий рубящий удар в основание черепа.

Вообще очень удобно, когда у тебя есть своя личная берегиня. Жаль только, что теперь ее чары в откате.

Меч без особого труда перерубил проржавевший капюшон хауберка вместе с шейными позвонками, и голова ожившего покойника отделилась от тела. Драугр дернулся и рассыпался грудой костей, а спустя мгновение на меня налетел второй. Сверкнув багровыми глазницами, скелет нанес широкий рубящий сверху, и я без труда блокировал эту атаку. Грохнуло. Ржавый клинок соскользнул со щита, и противник ожидаемо потерял равновесие.

Велеслава рассказывала, что такие вот поднявшиеся уроды сохраняют все свои прижизненные навыки владения оружием, но изменившиеся пропорции тел накладывают свой отпечаток. Сила у них остается прежняя, но с физикой никакая магия не поспорит. Став легче раз в пять[2], сложно сохранить прежнюю координацию движений. По словам той же волхвы, самыми страшными противниками являются выходцы из Нави и существа, поднятые сильными колдунами, но здесь другой вариант. Эти уроды обычные неупокоенные.

Атаковавшего меня драугра по инерции повело за соскользнувшим мечом, и я, широко размахнувшись, пробил ему в открывшийся бок. Скелет попытался закрыться щитом, но клинок без труда проломил сгнившие доски и с хрустом врубился твари в плечо. Не давая противнику опомниться, я толкнул его щитом и вторым ударом расколол череп. Одновременно с этим за спиной грубо выругалась волхва, и третий идущий к нам скелет рассыпался от ее заклинания.

Весь бой длился меньше минуты, и на нас больше никто нападать не спешил. Остальные девять драугров продолжали бездумно бродить по поляне метрах в тридцати впереди, и нас они пока что не чувствовали.

— Мост там, — подлетевшая Зима указала рукой на просвет за избушкой. — Идите по краю поляны. Быстрее, а то…

В тот момент, когда она произносила последнюю фразу, за спиной яростно взревел Кокс, и впереди перед избушкой появился высокий призрак в доспехах.

Судя по виду, это был капитан закопанного корабля. Возможно, какой-нибудь ярл… В момент смерти этому типу было лет тридцать пять-сорок. Высокий, широкоплечий с аккуратно подстриженной бородой и заплетенными в косу волосами. Доспехи из десятого века, как и на всех остальных моряках. Шлема нет, капюшон хауберка откинут, на плече большой двуручный топор.

Появившийся призрак, обвел взглядом поляну, беззвучно расхохотался, вскинул над головой свободную руку и сжал пальцы в кулак.

В следующий миг нос корабля обломился и с треском рухнул на землю. В лицо дохнуло запахом разложения, и лежащие на поляне покойники зашевелились. Те девять, что бесцельно шлялись по поляне, остановились, пару секунд повтыкали и быстро направились к нам.

— Вот же тварь! — выдохнула волхва и, подойдя, указала направо. — Быстро идем туда! Мертвого ярла нам не достать, но нам главное дойти до тумана! Не вздумай только заходить в лес!

Я кивнул и уже собирался идти, когда произошло странное. Кокс перестал рычать и завыл. Громко, протяжно…

Гулкий, надрывный звук пробежал по спине мурашками и растекся над поляной холодной липкой волной. Я резко обернулся и выдохнул. Рядом потрясенно выругалась Велеслава.

Над воющим псом соткался призрачный силуэт огромного волка. Синий, прозрачный и безумно красивый. Воющий пес выглядел потрясающе, и не просто же так Зима говорила о каких-то волках.

— Смотри! — легкая на помине подруга появилась перед глазами и указала рукой на небо.

Я проследил за его жестом и увидел летящего ворона. Закрыл глаза, затем снова открыл и устало покачал головой.

Какой-то гребаный цирк… Поляна с поднимающимися скелетами, призрак и воющий Кокс, который не совсем пес и теперь еще ворон… Причем я точно знал, что это именно ворон, и то, что никуда бежать уже не придется. Так и случилось…

Вой за спиной оборвался. Летящая птица спикировала на край крыши, взмахнула крыльями и громко каркнула.

Это было похоже на трейлер той старой игры[3], только с вороном вместо дракона. Четыре десятка скелетов повернули головы к птице и, вскинув оружие, распахнули пасти в беззвучных криках. Стоящий у избы призрак упал на колени и, опершись на рукоять топора, низко склонил голову. В следующий миг все закончилось. Орущие скелеты осыпались прахом, призрак исчез и почву под ногами качнуло. Слева донесся протяжный треск. Вершина холма поползла вниз вместе с деревьями и скрыла под собой разбитый корабль.

— Он их всех отпустил, — глядя на ворона неверяще выдохнула волхва, а потом я услышал в голове спокойный мужской голос.

— Приветствую тебя, сын Хельги…

— Здравствуй! — кивнув, мысленно произнес я и убрал оружие в ножны. — Кто ты?

— Я тот, кто летал с твоей матерью, когда она искала путь между мирами. Чернокрылая не вернулась из поисков… Вернуть ее можешь только ты. Вот… — ворон сорвался с крыши и, пролетев над головой, кинул к моим ногам небольшую пластинку на кожаном ремешке. — Это поможет тебе…

М-да… Как-то оно все быстро и непонятно. Прилетел, каркнул, произнес пару фраз и улетел.

С трудом уложив в голове произошедшее, я проводил птицу взглядом, вздохнул, подобрал с земли амулет и внимательно его рассмотрел. Это был небольшой серебряный прямоугольник с отверстием для шнурка. Размеры — примерно два на три сантиметра. На одной стороне был изображена руна «Райдо», на другой — полустертое птичье перо. Спасибо преподу в универе, за то, что заставил нас выучить скандинавские руны. Эта вот означает «путь»… Велеслава же говорила, что сила Фрейи неразрывно связана с поиском и дорогой… Мама тоже куда-то ушла… М-да…

— Может быть, ты все-таки объяснишь, что тут происходит? — возмущенно произнесла волхва, глядя вслед улетающей птице. — Откуда этот ворон взялся? Почему он помог? И что произошло с собакой?

— Понимаю это не больше тебя, — я пожал плечами и перевел взгляд на жрицу. — Ты же сама слышала, что он сказал…

— Он⁈ Сказал⁈ — Велеслава нахмурилась, затем сделала останавливающий жест и уже спокойно произнесла: — Так, давай по порядку? Для начала объясни, как ты уронил первого драугра?

Она кивнула на припорошенную прахом траву и вопросительно подняла брови.

— Ну… это не совсем я его уронил, — стараясь не смотреть на порхающую рядом со мной берегиню со вздохом произнес я.

— В каком смысле «не совсем ты»? — Велеслава снова нахмурилась. — Как это понимать?

— Оно само насрало́ся, — весело фыркнула Зима и, кивнув, добавила: — Это я остановила мертвого. Здрава будь, слуга Велеса!

Говорят, в каждом взрослом мужчине сидит десятилетний мальчишка. Так вот, в отношении женщин это тоже работает. Главное разглядеть…

Увидев перед собой прозрачную девушку с крылышками, Велеслава удивленно хлопнула ресницами и хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Женщина покивала, улыбнулась и посмотрела на меня по-детски доверчиво. Так, словно я пытался ее обмануть.

— Это Зима, — я указал на подругу и, сдержав улыбку, пояснил: — Она берегиня. Это с ней мы возвращали хозяина леса.

— Здравствуй, хранительница, — обретя наконец дар речи, волхва коснулась ладонью груди, затем опустила взгляд и вздохнула: — Вот же я старая дура… Должна была догадаться…

'Как бы мне еще хоть о чем-нибудь догадаться, — думал я, задумчиво глядя на пластинку в руке. — Причем плевать на всех этих покойников с их кораблями! Как разобраться в том, что происходит вокруг меня? Ведь если восстановить последовательность событий вырисовывается очень интересная ситуация.

Пронянчившись семь лет с родившимся дурачком, Хельга отправила его к отцу, а сама улетела искать путь между мирами в сопровождении как минимум одного ворона. Я не представляю, как она летала, но здесь возможно и не такое, поэтому удивляться не стоит.

Сын ее тем временем прибыл в Новгород и из-за его дебильности был определен в святилище Перуна под опекунство главного жреца Ратибора. И жил бы он там — не тужил, но чуть больше месяца назад в лесу по дороге к Пскову пропали двести воев из Новгородского городского полка[4]. На их поиски князь отрядил боярина-воеводу Мстислава с приданными людьми.

По прибытии на место группа начала поиски, а парня в сопровождении двух дружинников отправили в святилище Перуна, где и случилось мое здесь появление. Всех, кто находился в святилище, убили уроды, посланные слугой Кощея, и в этот момент в мертвого парня попала моя душа. По словам Велеславы, душу в тело засунул Перун, а Велес не пустил ее в Навь. То есть за свое появление здесь я должен благодарить этих славянских богов.

Дальше начинается самое интересное… Вместе с людьми колдун с его тварями убили собаку волхва — Черныша. Впрочем, пес не умер, поскольку в него тоже что-то вселилось. Это что-то, по словам Зимы, как-то связано с двумя старыми волками, образ одного из которых я видел пару минут назад. Оживший пёс вернулся из мертвых вместе со мной, и его новая сущность призвана мне помогать, поскольку никак иначе его поведение объяснить не получится. Одновременно с этим есть еще какой-то ворон, который сопровождал мою мать в ее поисках. Пес и эта птица как-то между собой связаны, и есть подозрение, что за их появление нужно благодарить маму или кого-то из богов Севера.

В этом месте возникает целая куча вопросов. Главный из которых: как связаны все эти события? Мое рождение, осознание в этом теле и появление собаки и ворона, которые нормально коммуницируют между собой. Достаточно вспомнить рассказ охотника из Сольца или то, что случилось пару минут назад.

Мой пес своим воем позвал ворона, а тот, каркнув, упокоил полсотни поднявшихся трупов. Причем от такого охренел не один только я, но и жрица Владыки Мира Мертвых. К слову, поднявшиеся драугры славянами не были, и в навь им дорога заказана. Отсюда и появилось мое стойкое убеждение, что пес и ворон как-то связаны с Севером.

В общем, гадать о происходящем вокруг меня можно сколько угодно, но с этим еще только предстоит разобраться. Собаку не спросить, ворон улетел, а Велеслава с Зимой вряд ли прояснят ситуацию. Впрочем, и собака и птица на моей стороне и это самое главное.

Планы, по сути, не меняются, но к ним добавилась еще одна цель. Моя мама не вернулась из поисков, и найти ее могу только я. Не знаю как, не представляю где, но мимо этого мне не пройти. Как бы то ни было, маму нужно будет найти, а эта вот фенечка укажет дорогу'.

Я взвесил на руке серебряную пластинку, снял шлем, надел амулет на шею и потрепал за ухом подбежавшего пса. Затем посмотрел на волхву, которая все еще пребывала в легкой прострации, и со вздохом произнес:

— И совсем ты не старая… Да и как бы могла догадаться?

— А кому ты платье заказывал? — Велеслава усмехнулась. — Думаешь, берегини раздают светлоцветы каждому встречному?

— Ну она же не обязательно должна была находиться рядом со мной, — я посмотрел на Зиму.

— Да не обязательно, — волхва согласно покивала. — Вот только ты ощущаешься частью леса. Так, словно не выходил из него всю жизнь. Я думала, что это после встречи с хозяином…

Услышав слова Велеславы, подруга нахмурилась, подлетела и коснулась ладонью моего плеча.

— Все, убрала! Теперь никто ничего не почувствует…

— Отлично, — я поправил на поясе ножны и кивнул в сторону клубящегося тумана. — Тогда идем?

— Погоди! — Велеслава остановила меня жестом. — Дай мне хоть немного прийти в себя и объясни, что здесь только что происходило. — Она скосила взгляд на радостного пса и, наморщив лоб, посмотрела на крышу избы, где только что сидел ворон. — В кого превратился Черныш? О чем вы говорили с вороном? Что он тебе передал и почему хранительница пребывает в таком странном… э… образе.

— Потому что это красиво! — Зима поджала губы, совершила петлю и грациозно развела в стороны руки. — Чего тут непонятного?

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — волхва выставила перед собой раскрытые ладони. — Я просто встречала твоих сестер, и они выглядели немного не так…

— Сестры, которых ты встречала, тоже сопровождали людей?

— Нет, но… — Велеслава удивленно вскинула брови. Посмотрела на меня, затем на Зиму и выдохнула. — Так ваши судьбы связаны?

«М-да… О своем мире ей лучше пока не рассказывать», — подумал я и, кивнув, произнес:

— Да, связаны. Слушай…

Говорил я пару минут, поскольку большую часть она уже знала и так. Рассказал о волках, которых почувствовала Зима, передал разговор с вороном, продемонстрировал женщине амулет и поделился своими мыслями на тему происходящего.

Велеслава слушала молча и под конец рассказа снова стала собой прежней: собранной и серьезной.

— Чудные дела творятся в последние дни, — со вздохом произнесла она, когда я перестал говорить. — Думаю, тебе придется съездить к варягам. Сейчас больше ничего не скажу. Мне нужно подумать и посоветоваться со своим богом.

— Хорошо, — я кивнул и тронул висящую на груди пластинку. — А этот амулет? Его же можно носить?

— Его нужно носить, — ответила за волхву Зима. — Я не понимаю сокрытую в нем Силу, но она тебе не враждебна.

— Так и есть, — Велеслава кивнула. — Только не давай никому к нему прикасаться. Как минимум до того момента, пока не поймешь, что он в себе несет.

Произнеся это, Велеслава сделала знак выступать и пошла в сторону клубящегося тумана. Кокс толкнул меня мордой и, обогнав жрицу, побежал впереди. Я хмыкнул, убрал амулет под одежду и, подмигнув подруге, направился следом.

[1]Напоминаю, что Фолькванг — это луг или поле, которым правит богиня Фрейя, куда отправляется половина павших в бою.

[2]Скелет человека в норме составляет 15–18% массы тела.

[3]Имеется в виду трейлер World of Warcraft: Wrath of the Lich King.

[4]Новгородское войско состояло из двух частей: княжеской дружины (150–250 профессиональных конных воинов, подчинявшихся князю) и городского ополчения — «полка», собранного по решению вече. Конную часть полка (400–600 всадников) возглавляли посадник и тысяцкий; в походах она часто превышала по численности дружину, но уступала ей в выучке. Князь формально командовал всем войском, но не мог начать войну без согласия новгородского вече. Помимо конной дружины и городской конницы, основу новгородского войска составляла пешая рать — ополчение из свободных горожан и пригородных смердов. Вооружённые копьями, топорами, луками и щитами, пешие воины собирались по решению вече и могли насчитывать от 2 до 5 тысяч. Командовали ими тысяцкий и его сотские. В XIII веке новгородцы вели исключительно конные походы. Пешая рать использовалась только для обороны города или пригородных укреплений. Все дальние экспедиции против ливонцев, чуди или ями — совершались полками всадников, способных быстро передвигаться по лесным тропам и рекам. Упоминаний о пеших походах в источниках нет.