Новгородец

Глава 20

Пролетев метров двадцать, Зима зависла над землей, дождалась меня и потребовала:

— Рассказывай!

Разговаривать с голубым прозрачным мотыльком — первый признак прогрессирующей шизофрении, но если представить, что говоришь по рации с невидимым собеседником, то оно в общем прокатит. Тоже, конечно, шизофрения, но уже не такая запущенная.

Идти до узла оказалось неблизко, и я подробно рассказал напарнице обо всем, что происходило со мной в этой новой реальности. С того момента, как очнулся возле сторожки волхва и до нашей с ней встречи.

Шел небыстро и по дороге успел проверить свои магические возможности. Заклинания направлял в глубокие лужи или гнилые пни, поросшие сырым мхом, чтобы не дай боги чего-нибудь тут не поджечь.

Примерно за час таких занятий выяснилось, что колдун из меня как из известной субстанции граната. Брызг много, воняет, но с поражающим воздействием не задалось. Подряд у меня получалось прочитать только два заклинания. Причем после второго чувствовал себя так, словно пробежал стометровку. Усталость проходила минут за пять. Еще примерно через пять я снова мог прочитать заклинание, и снова чувствовал себя как выжатая в чай канарейка.

При всем при этом, цели нужно было выбирать в радиусе тридцати метров, стоило прицелиться чуть дальше, и Сила просто не откликалась. С быстродействием тоже наблюдались некоторые проблемы. Заклинание читалось секунды полторы и летело к цели достаточно быстро, но у подвижного противника вполне получится от него увернуться. Особенно если он будет находиться метрах в двадцати или дальше.

Впрочем, несмотря ни на что, результат меня совсем не расстроил. Одно заклинание в десять минут, без потери боеспособности — это очень неплохо. У меня же не огненные шары. Убивать никого не нужно, а значит и часто применять не придется. Кинул в цель, снял защиту и больше оно уже не понадобится. Так что не хрен рожу кривить, вчера я не умел и такого…

— И это все? — поинтересовалась Зима, когда мой рассказ был закончен.

— Ну да, — я пожал на ходу плечами. — Дальше-то ты и сама уже все знаешь.

— Я не об этом, — берегиня превратилась в девушку, обернулась и вопросительно подняла брови. — Было же что-то еще? Ты же откуда-то знаешь этот язык? С кем-то же ты на нем разговаривал?

— С кем-то разговаривал, — не стал спорить я, — но обсуждать это не хочу. Пусть оно останется только со мной.

— Это неправильно, — Зима изобразила вздох и нахмурилась. — Наши судьбы связаны, и я должна знать, кто ты на самом деле такой.

— Вот он я, перед тобой. Ты меня уже знаешь, — я остановился и посмотрел девушке в глаза. — Зачем тебе еще что-то знать? Те, с кем я говорил — далеко, и я их уже никогда не увижу.

— Там что-то страшное? — Зима еще больше нахмурилась. — Мне тем более нужно это знать! Хотя бы для того, чтобы облегчить твою боль!

— Да ничего там страшного нет, — я грустно улыбнулся. — Зачем кому-то знать обо мне то, что уже не важно…

— Так никто и не узнает! — берегиня возмущенно фыркнула. — Я же никому про тебя ничего не расскажу, без твоего на то разрешения. Просто не могу. Наши судьбы связаны, ты не забыл? Что плохо тебе, плохо и мне.

— Ладно, — я оглядел окружающие деревья. — Расскажу, но не сейчас. Там слишком долго придется все объяснять, а нам нужно поговорить о насущных делах.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я вздохнул и покивал. — Расскажу, когда появится время.

— Хорошо, — Зима перестала хмуриться. — Только и ты обо мне никому не рассказывай. Сама покажусь, если будет нужно или разрешу рассказать.

— Договорились, — я улыбнулся и тут же поинтересовался: — Слушай, а почему ты превращаешься в бабочку?

— Мне так удобнее перемещаться, — берегиня подняла на меня взгляд. — Могу превратиться в птицу, могу в паутину или в блуждающий огонек. Или ты хочешь, чтобы я шла рядом с тобой?

— Мне просто непривычно говорить с бабочкой, — я пожал плечами. — Вот если бы ты превращалась в фею, было бы намного прикольнее.

Сказал и сразу же пожалел, вспомнив, что феи появились в европейской традиции лишь в позднем Средневековье. Сейчас есть только альвы у северян и вилы у южных славян, но это сильно другое.

— А что такое фея? — Зима вскинула брови. — Как оно выглядит?

— Не «что такое», а «кто такие», — я сдержал улыбку и пояснил: — Феи — это такие маленькие девушки с крыльями[1]. Некоторые из них являются духами-защитниками лесов.

Не сказать, что я большой специалист по феям. В универе нам ничего о них не рассказывали по понятным причинам. Сам же я в детстве «девчачьи» мультики не смотрел, а в нормальных — летающих девочек не было, только роботы и динозавры.

Феи догнали меня совсем недавно. Когда лежал в госпитале, по телевизору шел диснеевский сериал, и мне волей-неволей пришлось посмотреть несколько серий. Собственно, поэтому я о них и вспомнил.

— Маленькие девушки с крыльями? — берегиня пару раз хлопнула ресницами и выдохнула: — Покажи!

— Как я тебе покажу? — я непонимающе поморщился. — Мне крылья отрастить? Или руками помахать? Только я так не взлечу…

— Как же с тобой нелегко, — Зима закатила глаза, изобразила тяжелый вздох и пояснила. — Вспомни, как они выглядят! Глаза закрой и представь, а я тебе помогу. Только для меня представь, иначе не увижу.

— Хорошо, смотри, — я закрыл глаза, попытался сделать то, что просила подруга и… натурально выпал в осадок.

Перед внутренним взором пошел мультфильм так, словно я сидел в 3Д кинотеатре! Подробно, объемно и в красках! И это при том, что сам я помнил только пару моментов из сериала. Собственно, один из них и попытался воспроизвести в памяти, а тут, блин, такое…

Восхищенно выругавшись, я простоял так пару минут, затем открыл глаза и выдохнул, увидев перед собой маленькую берегиню с прозрачными крылышками.

В той же рубахе, босая, с венком на голове, Зима превратилась в славянскую фею. Выглядела она настолько прикольно, что в первые пару мгновений я не нашел, что сказать. Просто стоял и смотрел.

Прекрасно видя мое состояние, девушка решила дожать ситуацию. С криком «Ю-Хууу!» она резко метнулась вверх и, совершив петлю, эффектно затормозила об воздух.

— Как ты это сделала? — обретя наконец дар речи, с улыбкой произнес я.

— Так же, как и они, — Зима совершила пируэт[2], картинно раскинула руки и улыбнулась в ответ. — Похоже?

— Очень! — я покивал. — Но мне интересно другое. Как я все это увидел⁈ Так четко, как сейчас тебя…

— Ну я же сказала, что помогу, — девушка легко пожала плечами. — Это не сложно — оно же у тебя в памяти. Если ты показываешь мне, можно вытащить все. Не только это… Со мной ты стал немного сильнее, немного выносливее и быстрее. Еще много чего, потом расскажу, если захочешь. Сейчас важно другое!

Произнеся это, Зима подлетела поближе, сцепила руки в замок и как-то странно на меня посмотрела

— Что важно? — я немного напрягся от такой перемены ее настроения. — Что-то серьезное?

— Очень! — Зима изобразила вздох и выпалила: — Мне нужно платье! Такое, как у той темноволосой феи. Оно самое скромное. Не могу же я летать с голыми коленями?

— Ну… — я опустил взгляд, выдохнул, затем посмотрел на подругу и, сдерживая улыбку произнес: — Но ты же дух…

— И что? — девушка возмущенно нахмурилась. — Духам, по-твоему, не нужны новые платья?

— Но как сшить то, чего нет? — я непонимающе поморщился. — Люди не умеют шить воздух.

— Причем здесь воздух? — Зима посмотрела на меня как на идиота. — Мне нужно обычное платье, из обычной твердой материи. Любого размера, но не меньше меня теперешней, — напарница развела в стороны руки и обернулась вокруг оси. — Ты мне его подаришь, и тогда я смогу в нем летать. Важен факт дарения.

— Понятно, — я покивал. — Ты хочешь, чтобы я его сшил?

— Зачем ты? — в глазах Зимы появилось участие. — Закажи у кого-нибудь, заплати за работу. У тебя же есть знакомые женщины?

— Есть, — я снова покивал. — Волхва Велеслава и Лада-лекарка.

— Отлично! — девушка улыбнулась. — Попросишь сшить лекарку. А мы ей за это принесем светлоцвет. Сама она его не найдет.

— Это растение?

— И как ты только догадался? — в голосе девушки мелькнула ирония. Она изобразила на лице восхищение, затем усмехнулась и, сделав приглашающий жест, полетела вперед. — Все, пошли! Тут еще верста до узла.

— Вместо того чтобы умничать, могла бы объяснить, почему Лада сама не может найти этот цветок, — глядя ей в спину произнес я. — И чего в нем такого ценного, что лекарка побросает все дела и начнет шить платье на мелкую язву.

— Я не мелкая и не язва, — Зима на лету обернулась и картинно нахмурилась. — Это ты задал глупый вопрос.

— Так на умные ты не отвечаешь. Только что же спросил. Аж два раза…

— Лекарка растворит бутон в меде и с помощью простых чар получит лекарство от скверны и порчи, — пояснила Зима и продолжила свой полет. — Сама она его не найдёт, потому что светлоцвет — это цветок, которого коснулась берегиня. Сила в растении держится до наступления ночи, и за это время его нужно использовать.

— То есть ты можешь наделать таких цветков сколько угодно?

— Зачем мне делать их сколько угодно? — девушка обернулась и удивленно вскинула брови.

Лететь она при этом продолжила, размахивая крыльями больше для вида, как это и делали феи в мультфильме.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Ну, например, для того, чтобы помочь людям…

— С чего бы мне им помогать? — Зима поморщилась. — Думаешь, у меня не было других дел?

— Ну вы же помогали! Не просто же так вам поставили святилище у реки….

— Мы помогали только тем, кто заслуживал, — девушка пожала плечами. — Или когда такая помощь шла лесу во благо. По-твоему, мне нужно было летать за каждым травником и одаривать его светлоцветами?

— Нет, но…

— Пойми, Олег, в мире существует незримое равновесие Сил, — не дала мне договорить напарница. — Начни мы избавлять людей от порчи, и обязательно появится что-то другое. Такое, с чем это лекарство уже не справится. Поэтому каждый должен заниматься своим! Лекари — лечат людей, берегини — хранят лес и все, что с ним связано…

— Но ты-то сейчас со мной? Тебе же заботиться о лесе не надо? Или я что-то не понимаю?

— Ты все правильно понимаешь, — Зима кивнула. — Я сейчас с тобой, и значит буду делать все, чтобы ты жил и чувствовал себя хорошо. Собственно, этим я сейчас и занимаюсь. Ты, — она указала на меня пальцем, — передашь светлоцвет лекарке, и она будет тебе улыбаться. Это же хорошо для тебя?

— И заодно она сошьет тебе платье…

— Именно! Я буду красивая, и тебе будет приятно на меня смотреть. Все же честно?

— Да ты и так у меня очень красивая, — я сдержал наползающую на губы улыбку.

— Это ты меня еще в том платье не видел, — серьезно ответила девушка. — И вообще, не понимаю, о чем мы спорим? Ты же сам хотел фею?

М-да… Как-то странно на нее подействовали диснеевские мультфильмы. Хотя, скорее всего, мультфильмы тут не причем. Полагаю, что характер у Зимы изменился вместе со сменой специализации. Духу леса, наверное, сложно общаться с человеком, вот она и подстроилась. Добавила характеру женственности и теперь ведет себя соответственно новому образу. Речь, жестикуляция, ирония — неотличимы от человеческих. Берегиня превратилась в юную девушку, а какая девушка откажется от красивого платья? Не знаю, так ли это на самом деле, но меня эти изменения радуют.

— Так никто же не спорил, — я пожал плечами и улыбнулся. — Просто сказал, что ты красивая. А платье обязательно сошьем. Какая фея без платья?

— Хм-м, — Зима смерила меня подозрительным взглядом, но не нашла к чему придраться и, заложив вираж, полетела вперед.

— Если с этим решили, то объясни, пожалуйста, что нас ждет впереди, — попросил я, перешагнув, через лежащее на дороге бревно. — Мне, например, не понятно, как Велеслава сможет провести нас по раскаленному мосту через горящую реку. Ведь насколько я помню, второе название у Смородины — Огненная?

— Ты правильно помнишь, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Но в Граничном мире она не горит. Там ведь ее отражение.

— Так, стоп! — я остановился на тропе, вдохнул, выдохнул и, разведя руками, произнес: — Что-то вы меня совсем запутали. Явь, Навь… Граничный мир с двумя ступенями… Две реки… Здесь горит, там не горит… Как оно вообще тут устроено⁈

— Все на самом деле просто, — Зима подлетела ко мне и поинтересовалась: — Ты же знаешь, что такое блины?

— Знаю, — я поморщился, окончательно потерявшись в ее рассуждениях. — Только при чем здесь блины?

— Сейчас объясню, — Зима сложила ладони параллельно земле. — Вот представь два примерно одинаковых блина, и один лежит на другом.

— Ну представил…

— Верхний блин — это Явь, нижний — Навь, — пояснила напарница, продолжая держать сомкнутые ладони. — Между этими блинами есть еще один блин. Он намного меньше и сырой, поэтому прилип к двум другим — к каждому одной своей стороной.

— И этот сырой блин разделен на две части — ступени: одна копирует Явь, другая Навь? — я посмотрел подруге в глаза. — Так?

— Нет не копирует. Явь и Навь отражаются в Граничном мире, но не полностью, — Зима перестала держать вместе ладони и развела их в разные стороны. — Если в реальности вырастет дерево — то, скорее всего, такое же вырастет и в Межмирье, но расти оно будет по-своему. Животные не отражаются. Некоторые из них случайно попадают туда и продолжают жить, как жили здесь. Люди тоже могут случайно туда попасть, но их всегда выкидывает обратно. Исключение — такие как ты — те, кто имеет право там находиться.

— А постройки, выходит, переносятся?

— То, что создали люди, появляется и там, но не полностью и не сразу. При этом какая-то часть отраженного сразу разваливается. Холодное железо практически не переносится, но, если это случилось — оно там очень быстро ржавеет.

— А я-то думал, почему на броне мертвых не было железных пластин. И еще петли проржавели на складе, — я вздохнул, тронул ладонью пустые ножны и снова посмотрел на подругу. — Поэтому сломался кинжал?

— Нет, — девушка покачала головой. — То железо, что переносится с живыми, остается таким же, как и в реальности. Твой кинжал сломался о защитные чары.

— Ясно, — я с сомнением посмотрел на напарницу. — А что насчет реки и моста? Получается, они тоже появились в Граничном мире и разделили две ступени — условную Навь и Явь?

— Так и есть, — Зима кивнула и пояснила: — Между миром живых и миром мертвых граница будет всегда. Река Смородина там не горит, мост не раскален, но перейти через него не получится. Не просто же так хозяин сказал тебе взять с собой слугу Волоса. Она сможет нас провести…

— А ты знаешь, что происходит на той стороне реки? — уточнил я и, обойдя лужу, направился дальше.

— Откуда мне это знать? — Зима взмахнула крыльями и полетела чуть впереди меня, слева. — Мне нет дороги за Калинов мост. Его я могу перейти только с тобой. Я же дух из Яви. Мне нельзя на ту сторону отражения. Хозяину леса тоже нельзя, поэтому слуга Кощея и спрятал там вход за стену морока.

— Ладно, спрошу у Велеславы, — со вздохом произнес я. — А ты тогда расскажи, что произошло в сборище? Зачем тебе понадобилось на меня нападать?

— Это была не я, а мое отражение, измененное чарами, — после недолгого молчания пояснила подруга. — Однако это отражение в какой-то мере оставалось мной — хранительницей леса, которая обязана поддерживать порядок.

— А я его нарушал?

— Да, — девушка кивнула. — Живым людям не место в граничном мире. Тебя нужно было убрать…

— Интересно… — я снова вздохнул и посмотрел на подругу. — Скажи, а ты можешь снова перенести нас туда?

— Могу, и не только тебя одного, — Зима на лету обернулась и пояснила: — У меня получится перенести человек пять вместе с конями, но только в то место, которое находится подо мной. Хозяин же леса отправит вас со слугой Волоса ближе к мосту.

— А где этот Мост там находится?

— На границе, между ступенями, — девушка пожала плечами. — Если хочешь, я объясню…

— Нет! — я сделал останавливающий жест. — Хватит на сегодня объяснений. У меня голова уже распухла как у Страшилы.

— А кто такой Страшила? — Зима удивленно вскинула брови. — Какой-то страшный человек?

— Нет, — я покачал головой. — Страшила — это пугало из сказки.

— А что такое сказка?

— Это как кощун, но интереснее, — сдержав улыбку, пояснил я. — Не такое мрачное и про обычных людей.

— Ты можешь рассказать? — Зима хлопнула ресницами и доверчиво улыбнулась. — Про этого Страшилу, у которого распухшая голова.

— Да, могу, — я улыбнулся в ответ, — но только на чужом языке. В этом не хватит слов.

— Хорошо, — девушка кивнула. — Только говори вслух. Так я лучше понимаю.

— Как скажешь. Слушай, — я перешагнул через очередное бревно и начал рассказывать: — В далекой-далекой стране, за океаном жила маленькая девочка. Звали ее Элли…

— А что такое океан? — тут же уточнила подруга. — Это же море?

— Можно сказать и так, — я посмотрел на запад. — Только то море в сто раз больше Варяжского[3].

— Ты же шутишь? — Зима нахмурилась. — Разве такие большие моря бывают?

— Тебе сказку рассказать или прочитать урок географии? — возмущенно произнес я и тут же об этом пожалел.

— Географии? — подруга удивленно вскинула брови. — Я не уверена, что правильно поняла это слово.

— Ну да… у вас же тут море-Окиян-река[4] вокруг центра земли, — с улыбкой произнес я и начал рассказывать Зиме об Атлантике.

[1] Представление о фее как о человекоподобном крошечном существе, нередко с крылышками, возникло сравнительно недавно, во второй половине XIX века. Изначально фею описывали двояко: либо как высокую, светящуюся ангелоподобную сущность, либо как нечто маленькое и сморщенное, более всего подходящее под описание гоблинов или троллей.

[2] Пируэт — термин классического танца, обозначающий поворот, оборот вокруг себя.

[3] На самом деле площадь Атлантического океана больше площади Балтийского моря примерно в 217 раз. Просто у Олега нет под рукой компьютера, поэтому он сказал наугад.

[4] Древние славяне не имели географического понятия «океан». Их космология предусматривала Окиян-море — мифологическую реку или море, опоясывающее землю и разделяющее Явь и Навь (ср.: «Слово о полку Игореве» — «синее Окияново море»). Фактически известные им водные пространства — Балтийское («Варяжское») и Чёрное («Русское») моря — воспринимались как пределы обитаемого мира; за ними начиналась область духов, чудовищ и тьмы.