Новгородец

Глава 11

Велеслава приехала примерно в четыре часа дня, и, судя по виду вернувшихся, поездка не прошла для них гладко. Добрыня был мрачен. На лице волхвы мешались растерянность и досада. Она о чем-то сосредоточенно думала и похоже не находила ответа.

Все уехавшие вернулись, но двое дружинников держались в седлах с видимым трудом. Доспехов на них не было. Оба перевязаны ветошью, бледные, но с нормальными, незамутненными взглядами. Подъехав к загону, раненые сами покинули седла, передали поводья товарищам и покачиваясь пошли в избу. Лада подхватила свою сумку с лекарствами и побежала туда же.

По приезде Добрыня созвал всех свободных дружинников и вместе с волхвой направился в дом. Никого из нас на совещание не пригласили, и это могло означать только то, что надолго там Велеславу с лекаркой не задержат. Понимая это, Тихомир приказал отвязывать лошадей и вести их к воротам.

Он не ошибся. Примерно минут через десять обе женщины вышли из дружинного дома и направились к нам.

— Едем! — скомандовала волхва и, оседлав свою Ласточку, первой выехала за ворота.

Я передал Ладе поводья её гнедого коня, запрыгнул на Серко и, дав шенкеля, поехал за остальными.

Велеславу никто ни о чем не спрашивал. Народ тут не любопытный даже в таких ситуациях. К тому же все видели, какое у женщины сейчас настроение, и попасть под горячую руку желающих не нашлось. Я тоже молчал вместе со всеми. Сама все расскажет, когда придет время. Ну или не расскажет, если оно не нужно.

Двигались тем же порядком: впереди Тихомир с Малом, следом — Лада и Лют, мы с Велеславой — замыкающими. Ехали молча по старой дороге, но потом в какой-то момент повернули на развилке направо и направились вдоль небольшой речки на запад. Я особо по сторонам не смотрел — привыкал к новому седлу, разбирался с копьем и мысленно матерился.

Поначалу все было не так чтобы радостно. Кольчуга непривычно давила на плечи, затылок под шлемом чесался, а наконечник копья цеплялся за ветки. Сообразив, что так долго продолжаться не может, я принялся на ходу менять угол наклона древка и едва не упал с коня. Впрочем, все закончилось позитивно. Уже примерно через час я разобрался со всеми проблемами, привык к седлу и почувствовал себя значительно лучше. Примерно в это же время заговорила волхва.

— Эта тварь не из Нави, — глядя перед собой, объявила она. — Чудовище было прикрыто личиной и очень хорошо защищено от воздействия чар. Ни с чем таким, я никогда не встречалась. Полагаю, это был демон и не понимаю, как он здесь оказался.

— То есть вы его видели? — обернувшись, спросил Тихомир. — И как же он выглядел? На кого был похож?

— На быка с человеческим торсом, костяным гребнем на спине и растущими из тела щупальцами, — со вздохом пояснила волхва. — Ростом — под три сажени, а весит, наверное, как десять обычных быков. Тело покрыто чешуей и костяными пластинами, зубы — совсем не коровьи, глаза — жёлтые щели.

— Вы как-то смогли его подманить? — воспользовавшись паузой, уточнил я.

— Нет, он сам нас там дожидался, — с досадой выдохнула Велеслава. — Хитрая тварь притаилась в воде, за кустами у разоренного святилища берегинь. Я почувствовала ее и закрыла воев от двух колдовских атак, но на это ушла почти вся моя сила, — Велеслава посмотрела на меня и устало пожала плечами. — Мы находились позади святилища, за деревьями, и это спасло. Видя, что я отразила обе атаки, демон поднялся из воды, взмахнул щупальцами и швырнул в нас костяные шипы. Небольшие — меньше ладони длиной. Двоих парней посекло, остальные принялись стрелять в ответ. С десяток стрел попали твари в морду, но ни одна не пробила шкуру. Я добавила остатками силы, но тоже без результата. На этом все и закончилось, — жрица раздраженно вздохнула. — Демон на берег не полез — отступил и нырнул в реку. Я удалила из тел воев шипы, убрала яд и закрыла раны. Пока дожидались заживления, я осмотрела разрушенное святилище…

— И что там? — обернувшись, поинтересовалась лекарка.

— Он сожрал всю силу, — хмуро пояснила волхва. — Полагаю, русалок демон ловил по той же причине. Забирал силу и выкидывал то, что осталось.

«О-хре-неть, — думал я, слушая рассказ Велеславы. — Интересно, но ни хрена не понятно… Мне почему-то казалось, что магия тут ограничивается шаманством и непонятной силой в оружии, а тут целое магическое сражение. Впрочем, тот урод на коне тоже атаковал меня заклинаниями…»

— Что? — заметив мой взгляд, выдохнула волхва. — Спрашивай!

— Мне интересно, как обычный вой способен защититься от чар? — я придержал копье и встретился с ней взглядами. — Ты же не можешь ходить с каждым.

— Способов несколько, — Велеслава легко пожала плечами. — Перво-наперво рядовых воев защищает броня. Железо само по себе — стойкий к колдовству материал, но, помимо этого, каждый коваль добавляет к нему свои чары. Ты думаешь, почему Мстислав потребовал, чтобы тебе продали броню от Людоты?

— Думал, она самая надежная и удобная в носке…

— Это в первую очередь, но не только, — жрица кивнула и пояснила: — Каждый коваль — колдун, и с повышением мастерства его колдовская сила тоже растет. Ей его награждают Огонь Сварожич и сам отец-Небо[1]. Людота — один из лучших мастеров в нашем княжестве. Его броня, помимо надежности, защит воя от девяти напастей: злого ока, отведения глаз, лепки, ловушки-голоса, вязи, блуда, сна-ловушки, кровной нити и подмены. Помимо этого носитель брони не оставляет теневой след, и выследить его очень непросто… Олег? — волхва заметила на моем лице выражение просветленного идиотизма, и приподняв брови, уточнила: — Что именно тебе непонятно?

— Да почти все, — честно признался я. — Ну кроме, пожалуй, отведения глаз и злого ока. Ещё про блуд вроде понятно, но не уверен…

— Блуд — от слова «блудить», — пояснила волхва. — Ты всегда придёшь, куда шел. В тумане ли, в лесу, на болоте — чары-морок не перекроят под ногами тропу.

«М-да… Немного не то, что мне представлялось», — я мысленно улыбнулся, а вслух произнёс:

— Но те воины как-то же сбились с пути…

— Там было другое. Сильнее простого морока, и от такого броня не спасёт, — Велеслава вздохнула и продолжила говорить: — С блудом понятно. Ловушка-голос — внушение через речь. Подмена — это когда мавка[2] обернется красавицей и позовет за собой, или в тумане встретится брат с пустыми глазами… Там много всего. Нет смысла перечислять.

— Защита от лепки не даст чужой воле прилипнуть к твоему телу, — обернувшись, добавила к сказанному Лада. — Не заморгаешь, не задрожат руки, не обернешься на шепот, когда впереди враг. Вязь — это когда чары запирают человека на месте. Когда не хочется уходить с лесной поляны, когда гнилое болото кажется родным и уютным.

— Сон-ловушка — усыпление голосом жены или матери, — присоединился к рассказчикам Мал. — Уснешь на сторо́же, и отправишься в Навь вместе с братьями. В ирий[3] таким дорога закрыта.

«Ни хрена себе руководство для пользователя, — думал я, слушая пояснения ребят. — Хотя, в магическом мире такая защита должна быть у каждого. Обычные люди тоже, скорее всего, защищены от такого. У одной только Лады четыре разных браслета и два костяных амулета. Хотя лекарка — девушка совсем не простая».

— Кровная нить — это наведение порчи по крови, — продолжил говорить рыжий. — Когда тебя пытаются достать, но волосам, ногтям и старой одеже. Людотины броня и шлем такую нить легко разорвут. Только тебе оно в общем не нужно. Тебя, парень, таким не достать…

— Погоди! Давай уж я ему все объясню, чтобы потом вопросов не возникало, — Велеслава остановила рыжего жестом и перевела взгляд на меня. — Помимо брони, Олег, воев защищают амулеты, обереги и руны, но от всего закрыться нельзя. Десять оберегов на себя не повесить: они будут друг другу мешать и быстро уведут тебя за реку. Тот демон, о котором я говорила, очень сильный колдун, и от его чар не спас бы ни один оберег. Только силой закрыться от силы…

— А костяные шипы? Это были не чары?

— И да, и нет, — с досадой произнесла Велеслава. — От обычных костей мужей защитили бы их кольчуги, но эти шипы несли в себе чары. Я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Поэтому полностью защитить не смогла.

— А почему ты решила, что это демон? — обернувшись, уточнила лекарка.

— Потому что в его сущности нет отпечатка Нави, — придержав поводья на повороте, со вздохом пояснила волхва. — Только личина. В этом-то вся и проблема. Защита богов бессильна, а я не представляю, как его можно поймать и убить. Тварь достаточно хитра, чтобы попасться в ловушку. Пожирая носителей силы и разоряя святилища, демон поддерживает эту личину и может скрываться за ней очень долго. Святилищ на берегах Шелони хватает — у каждого не поставить засаду. Да даже если и поставить, то как его убивать?

— Ну он же сбежал, — произнёс молчавший до этого Тихий. — Значит его защита не такая уж прочная. Раз так — в Солец демон не сунется. Святилища восстановим, а речные русалки ему еще и спасибо должны сказать за то, что избавляет их от проклятий. Смердам, кто носит в себе силу, нужно запретить приближаться к реке, а остальные этому демону не интересны.

— А что ты скажешь купцам? — спокойно поинтересовалась волхва. — И что скажет нам князь? — Велеслава с досадой покачала головой и перевела взгляд на меня. — Ну а ты, Олег, что думаешь по этому поводу?

«Твою ж мать… Я теперь тут к каждой бочке затычка. Советник, блин, по непонятным делам», — обреченно подумал я, а вслух произнёс:

— Ладьи он топит по приказу слуги Кощея. Ловить нужно не его.

— Думаешь, они до сих пор как-то связаны?

— Уверен в этом, — я пожал плечами. — Демон же не уходит в Ильмень? Возможно, его держит колдовской поводок, ну или оттуда он не услышит хозяина.

— А может быть, что-то его туда не пускает? — обернувшись, предположил Мал. — Там же в устье Шелони есть капище Громовержца…

— Слушай, а ведь ты прав! — Велеслава посмотрела на рыжего. — Раньше я не знала, что тварь в реке — демон, но сейчас в этом сомнений нет. Думаю, что при приближении к капищу с него спадет иллюзия. Боги поймут, кто это, и вышвырнут его с нашей земли. Только демон туда не сунется…

— Так расскажи о нем Велесу, — пожав плечами, посоветовал я. — Сегодня и расскажи.

— Не все так просто, Олег, — после недолгого колебания ответила жрица. — Если даже он меня услышит — ничего не изменится. Я же говорила тебе, что боги сражаются только с богами. Специально за демоном никто из них гоняться не будет. Вот если личина с него спадет…

— Ну значит нужно её с него снять, — я снова пожал плечами. — Раз демон боится подплывать к святилищу Громовержца, то почему бы не пригласить из Новгорода волхва? Он разложит по берегу реки какие-нибудь знаки… Ну или что-то такое…

Солнце уже клонилось к верхушкам деревьев, красное, но еще не закатное. Ветра практически не было, но дышалось легко. Воздух пах прелой корой, смолой и болотом.

Вокруг все так же шумел смешанный лес. Стучал где-то вдалеке дятел, перекрикивались в небе вороны, трещали нагретые солнцем деревья. Дорога была неширокая, поэтому мы ехали медленной рысью. Примерно как конная милиция в праздники. При таком темпе езды с общением никаких проблем не возникало. Это не могло не радовать, ведь у меня накопилась целая куча вопросов.

— Ты странный, — после недолгого молчания произнесла Велеслава. — Спрашиваешь такое, что должно быть понятно даже ребенку, и одновременно даешь очень правильные советы. Кстати… — она посмотрела на меня. — У тебя еще остались вопросы?

— Да, — я кивнул. — Мал сказал, что мне не страшна кровная нить. Хотелось бы узнать почему.

— Ну вот… Что я и говорила, — Велеслава улыбнулась одними губами и пояснила. — Отметина Громовержца и проснувшаяся кровь защитят тебя от любого простого колдовства.

— Ты с мавками обниматься можешь и плясать под луной, — с толикой зависти в голосе произнес Мал. — И русалки тебя не обманут, а очень даже приветят…

— Ты сейчас ему насоветуешь, — строго произнесла Лада и, обернувшись, нашла меня взглядом. — Не нужно тебе ни с мавками, ни с русалками знаться. Колдовство на тебя не подействует, но обмануть можно и без него. Ты же жизни не знаешь…

— Это да… — рыжий кивнул с лицом знатока. — Девки — они такие… Закружат голову, и будешь потом страдать.

— Да не собираюсь я ни с кем тут знакомится, — я улыбнулся, посмотрел на волхву и уточнил: — А от чего еще метка и кровь могут меня защитить?

— Это тебе лучше поговорить с Ратибором или с отцом, — жрица пожала плечами. — У всех ведь по-разному проявляется. В кого-то стрела смертельная не попадет, а кто-то не утонет в болоте. Я знаю только, что отметина и кровь защищают тебя от яда. Если бы не они, живым бы мы тебя не нашли.

«М-да… Как же все оно сложно…», — со вздохом подумал я и задал очередной интересующий меня вопрос:

— А что тебе понятно с во́ронами? Ты сказала это у Добрыни и как-то странно на меня посмотрела.

Велеслава какое-то время молчала, затем пожала плечами и с сомнением в голосе пояснила:

— Это только предположения, но все оно одно к одному… Твою мать, Олег, зовут Хельга Чернокрылая, потому что она очень хорошо ладит с этими птицами. Считается, что во́роны способны разговаривать между собой на очень больших расстояниях, и я не удивлюсь, если мать уже знает о твоем возвращении, — волхва переложила поводья в левую руку и задумчиво посмотрела вперед на дорогу. — Слишком странные вещи происходят здесь в последнее время. И не исключено, что это только начало…

— Начало чего? — не оборачиваясь, пробасил Лют. — Что еще должно тут случиться?

— Не знаю, — Велеслава покачала головой. — Захват Пскова, исчезновение двух сотен бойцов, демон, смерть Светомира, и потом очнулся Олег… Хочется верить, что боги нас все же услышали…

— А что с Чернышом? — обернувшись, поинтересовалась лекарка. — Тихомир с Олегом сказали, что его видел какой-то охотник. Почему пёс не пришел к нам? Он же знает дорогу к сборищу.

— Возле избушки волхва я нашла лужу собачьей крови, — подняв взгляд на воспитанницу спокойно произнесла Велеслава. — Очень много крови…

— Но тела же ты не нашла, — нахмурившись, возразила ей Лада. — И кто тогда проводил Олега на холм?

— Нет, не нашла, — жрица вздохнула и спокойно добавила: — Я ведь и говорю, что в этом лесу происходят очень странные вещи…

— А кто моя мать? — воспользовавшись паузой, уточнил я. — Она северянка?

Конечно, было интересно послушать про пропавшего пса Светомира, но информация о матери для меня все же важнее. Велеслава решила поговорить, и этим обязательно нужно было воспользоваться. Ведь когда еще выдастся такая возможность? Да, я зарекался совать свой нос во все эти разборки, но не узнать о матери было как минимум непорядочно. Не только это…

На той площадке после боя с волколаком я думал, что умираю, но услышал крик ворона и почувствовал себя лучше. Сразу же после этого увидел черного пса…

— Твоя мать — дочь ярла Сигурда Хольмгардссона из Кёге[4]– верного вассала и ближника короля Вальдемара II. Хельга Чернокрылая уже тогда была жрицей богини Фрейи[5]…

М-да… Мама у меня тоже, судя по всему, не простая. Дочь ярла и жрица богини всего… Любви, красоты, смерти, колдовства и, конечно, войны. При этом, совершенно не факт, что здесь она точно такая же. Слишком до хрена у той Фрейи ответственности. Ведь сложно представить себе богиню Любви, которая заведует Смертью и забирает себе половину погибших воинов[6]. Не знаю, как оно здесь, но, как бы то ни было, жрицей такой богини не может быть обычная женщина. Да и не повелся бы на другую словенский князь.

А ещё Велеслава права… В этом лесу определенно что-то готовится. Слишком уж много случилось тут всякого странного. Только как понять, что за представление тут намечается? Нет, я совсем не против в нем поучаствовать, но не хочется вслепую попасть под раздачу.

— Это все, что мне о ней известно, Олег, — подытожила сказанное Велеслава. — Я не была в том походе на Север… В те времена у меня были совсем другие планы на жизнь. Если хочешь узнать больше — поговори с Мстиславом. Сейчас просто помни, что твоя мать — Чернокрылая. Если ворон к тебе прилетел — значит он не ошибся.

— Ясно, — я покивал и, придержав копье, добавил: — Спасибо, что рассказала о ней. Больше вопросов нет.

Произнося последнюю фразу, я, конечно, соврал. Вопросов был целый вагон, но задавать их сейчас — прямая дорога в психушку. Нужно уложить в голове то, что услышал, и уже потом спрашивать дальше.

Велеслава хотела мне что-то сказать, но её отвлёк Тихомир.

— Мы не успеем засветло к капищу, — обернувшись, сообщил он. — Ты говорила, что быстро ехать нельзя, но таким темпом мы доедем только после заката.

— Быстрее я не смогу смотреть дорогу впереди, а сейчас по-другому никак, — ответила парню жрица. — Поэтому рисковать мы не будем. Переночуем в сборище на Удохе[7], а утром отправимся на капище. Одна ночь ничего не решит.

— Добро! — согласился Тихий. — Тогда едем на сборище. Тут меньше десяти верст…

«Интересно… Теперь еще и это нужно как-то уложить в голове, — с улыбкой подумал я. — Выходит, Велеслава как-то разведывает дорогу? Только как она это делает? Глазами какой-нибудь птицы? Или выслала вперёд духа? Беспилотный разведчик, ага…».

Безумно хотелось спросить, но я удержался. Сначала нужно разобраться со своими баранами, а потом уже лезть с расспросами. Волхва от меня не убежит, и я от неё тоже. От такой хрен убежишь, да… Очень серьезная тетка.

Рассказывает и одновременно следит за дорогой. И все это после того, как проехала с полсотни километров верхом по лесу и до кучи подралась с демоном. Есть женщины в русских селениях, ага… Такая не то что лошадь — носорога на скаку остановит, а горящая изба погаснет перед ней от испуга.

При всем при этом выглядит она как нормальная женщина. Вполне симпатичная, со стройными ногами, узкой талией и большими зелеными глазами. Черты лица немного резковатые, но прошлый я мимо такой бы не прошел. М-да… Куда-то меня не туда понесло.

Ладно, что мы имеем? Метка Перуна и моя кровь совместимы и не конфликтуют друг с другом, чего не сказать об оберегах, которые, как выяснилось, могут друг друга глушить. На сегодняшний день известно только, что они защищают меня от яда и всякой мелочевки навроде сглаза и блуда. Впрочем, мелочевка — это там, на Земле, в передачах по РЕН ТВ, а здесь сглазить можно так, что мало не покажется.

И блуд тут — немного другое, м-да, но зато с моей защитой можно мутить с лесными девчонками. Нет, я не собираюсь ни с кем пока что знакомиться, сейчас хватает других забот. Да и Лада не советует связываться с русалками.

Собственно, с меткой и кровью пока все — больше ничего не известно. Велеслава уверена, что сглазом и русалками моя защита не ограничивается. Для того чтобы узнать больше нужно поговорить с Ратибором — тем волхвом, у которого я жил, и с отцом.

И ещё нужно будет расспросить князя о матери. Хотя, сначала я поговорю с Мстиславом. Судя по словам, волхвы, боярин ходил вместе с князем в Роскилле[8], и он, скорее всего, видел мою мать вживую. Дочь ярла, жрица Фрейи… Я хоть и бастард, но не какой-то там подзаборный. И ещё во́роны, да… Если какой-то ко мне прилетит — значит он не ошибся, и ни у кого не поехала крыша.

Блин, но как же оно прикольно! Там, на Земле, во́роны способны имитировать звуки, а здесь они, наверное, говорят. Очень умные и красивые птицы. Мне они нравятся больше попугаев. Впрочем, хрен с этими попугаями. Нужно понять, что меня сейчас напрягает?

Вроде же все замечательно? Броня не жмет, копье закреплено, конь бежит… Защищен, сыт и о маме узнал — впереди рисуется сплошной позитив, но настроение почему-то дерьмовое. Даже не так… Меня определенно что-то тревожит. Забыл о чем-то важном спросить у волхвы? Нет, вряд ли… Ощущение такое, словно нахожусь на прицеле у снайпера. Как тогда в Мали — у деревни, где ожидала засада. Там шестое чувство спасло меня и ребят, но сейчас-то что, сука, не так?

— Что? — заметив мой взгляд, волхва вопросительно вскинула брови и потребовала: — Говори!

— На какое расстояние ты просматриваешь дорогу? — мгновение поколебавшись, уточнил я. — И лес вокруг нас… Ты за ним тоже смотришь?

— Лес вокруг чувствую саженей на сто, дорогу вперёд-назад смотрю на версту, — не задумываясь, ответила Велеслава. — А почему ты спросил?

— Не знаю, — я смущенно вздохнул. — Мне показалось, что за нами кто-то следит.

Смущение я добавил, чтобы не выйти из образа, но сам ничего подобного не испытывал. На боевом выходе важна каждая мелочь, и о любой тревоге нужно сразу же докладывать командиру. Какой бы нелепой она ни казалась.

Это не раз спасало мне жизнь там, и здесь, скорее всего, такие же правила. Лучше жить параноиком, чем умереть идиотом. Ну а смущение… А как ещё расскажет о своих страхах семнадцатилетний пацан?

Впрочем, никто и не подумал надо мною смеяться. Скорее наоборот…

— И когда ты это почувствовал? — волхва подобралась и стала похожа на крупную кошку, как тогда — в разговоре с Добрыней. — Постарайся вспомнить, когда это началось?

— Это началось после нашего с тобой разговора, — со вздохом пояснил я. — Может, чуть позже…

— Мы как раз решили ехать в сборище на Удохе, — обернувшись, подсказал Тихомир и, посмотрев на Велеславу, добавил: — Решай, знающая.

— Едем, как ехали, — не колеблясь, приказала волхва. — Нужно узнать, что там случилось. За дорогой я слежу. Говорите…

— Да что говорить, — хмуро произнёс Мал. — Чудины из Пскова в гости пришли, вестимо… Они же наши леса знают.

— Вряд ли их больше десятка, — добавил к сказанному Тихий. — Сдюжим, если застанем врасплох. Брони у них поганые — гораздо хуже, чем наши.

— Я знаю это сборище. Там Ждан Беспалый живет до первого снега, — следующим по очереди пробасил Лют. — Оставим коней у зимнего ручья в версте от ворот и пойдем пешими. В самом сборище сараев наставлено — верхами туда соваться нельзя. Да и копье у нас только одно…

— А вдруг это демон? — последней предположила лекарка. — Удоха же впадает в Шелонь, и она вроде не мелкая.

«Ни хрена себе, поделился подозрениями, — думал я, слушая этот их разговор. — Они же даже не сомневаются, что там впереди действительно что-то случилось? Основываясь на чувствах семнадцатилетнего парня, который вчера еще был дураком?»

— Что-то еще почувствовал? — посмотрев на меня, поинтересовалась волхва.

— Нет, — я покачал головой. — Просто странно… Это же почувствовал только я, а вы так серьезно восприняли…

— А ты не забыл, чья в тебе течет кровь? — подняв бровь, спокойно поинтересовалась волхва. — Такое чутье есть у многих, но только таких как ты оно никогда не обманывает.

— Чутье на что? — я непонимающе поморщился. — На врагов?

— На беду, — глядя в глаза, пояснила Велеслава. — Это земля твоего отца, Олег, и она предупреждает тебя об опасности.

— И часто оно появляется?

— По-разному, — волхва пожала плечами. — У кого-то часто, а у кого-то всего один раз за жизнь, да и то без толку. Сейчас приедем, и ты сам все увидишь. — Произнеся это, она подняла взгляд и скомандовала: — С дороги свернем через две версты у развилки. К ручью подойдем со стороны выжженной балки. Там на месте решим, что делать дальше.

Всем привет! Завтра глава и подписка. Ну и еще глава как положено. В общем, жду комментариев. Спасибо

[1]Отец-Небо — Сварог, у славян — верховный владыка Вселенной, бог-кузнец родоначальник прочих светлых богов. Огонь Сварожич — сын Сварога.

[2]Ма́вка (на́вка, майка, нявка) — персонаж южнославянской демонологии, злой дух. По ряду признаков близка русалке, карпатской «лесной паночке» или горному женскому духу — виле.

[3]Ирий — в восточнославянской и восточнопольской мифологии древнее название рая и райского мирового дерева; мифическая страна, находящаяся на тёплом море на западе или юго-западе земли, где зимуют птицы.

[4] Поселение Кёге существовало ещё в XII веке. Впервые Кёге упоминается среди городов Зеландии лишь в хартии короля Эрика VI, изданной в 1288 году. Хартия даровала Кёге те же права, что и городу Роскильде, а также давала четырёхлетнее освобождение от налогов. Во времена Средневековья город стал важным торговым центром.

[5]Фрейя — в германо-скандинавской мифологии богиня любви, красоты, войны, смерти, магии и колдовства.

[6] Фо́лькванг (Поле людей или Поле армии; др.-сканд. Fólkvangr) — луг или поле, которым правит богиня Фрейя, куда отправляется половина павших в бою, в то время, как другая половина отправляется в Вальхаллу к Одину. Фолькванг был упомянут в «Старшей Эдде» и «Младшей Эдде», которые были составлены в XIII веке. Согласно «Младшей Эдде», там находился главный зал Фрейи — Сессрумнир (Sessrúmnir).

[7]Удоха — река в России, протекает в Псковской области. Река вытекает из озера Радиловское. Не нашел, как она называлась раньше, поэтому будет называться так же, как в этой реальности.

[8]Роскилле — столица Дании до 1343 г.