Обобщение боевого опыта СВО до декабря 2024 года. 2-я тетрадь

Отчёт № 36 от 22.11.2024

1. По информации от командиров среднего звена касательно:

— штурма города в начале СВО:

1.1. При зачистке застройки частного сектора важно было, чтобы все подразделения двигались примерно на одной линии. Стоило какому-то отдельному подразделению вырваться хотя бы на 100 метров вперёд общей линии, оно отсекалось противником огнём с флангов и уничтожалось. Поэтому продвинувшееся вперёд подразделение всегда дожидалось, когда подтянутся соседи.

1.2. Скорость зачистки в частном секторе могла составлять и 70 и 20 метров за сутки. В последнем случае это означало, что удавалось пройти всего один ряд домов. В целом, общий рисунок зачистки городской застройки состоял в методическом, медленном продвижении. Одна группа продвигалась вперёд, потом к ней подтягивалась следующая.

1.3. Зачистка частного сектора осуществлялась рывками от дома к дому. Перед рывком пехоты дома частной застройки простреливались насквозь из тяжёлых пулемётов НСВС «Утёс», если их удавалось близко подтащить к атакуемому дому, и из одноразовых огнемётов «Шмель» (обычно 2 выстрела на дом). Огнемёты были основным орудием штурма. НСВС подтаскивали на расстояние порядка 300 метров до штурмуемого дома, отстреливали полный короб за 3–4 минуты и убегали в укрытия. Пулемёт сразу с собой не забирали. Результативность применения «Шмелей» определяли по началу возгорания штурмуемого дома.

1.4. Учитывая тактику нашего штурма, противник не занимал стационарно позиции в помещениях частных домов. Он оборудовал укрытия, подкапываясь под фундаменты домов с наружной стороны, в том числе используя подвалы. Солдаты противника находились в укрытиях и выбегали из них по сигналу дежурных наблюдателей. Получив сигнал с наблюдательных пунктов (с «фишек»), они занимали позиции для ведения огня непосредственно для отражения атаки наших штурмовиков. Таким образом, в обороне противник действовал в челночном режиме (из укрытия — на позицию и обратно).

1.5. Рывок от дома к дому осуществлялся обычно 2-мя солдатами, под прикрытием 4-х других солдат. Если была возможность входа через окно, использовали его, предварительно забросив гранаты. Глухие стены саманных домов разбивали кувалдами для устройства прохода через них. Бывали ситуации, когда приходилось входить через двери.

1.6. При обороне города противник на перекрестках дорог прямо по их центру оборудовал окопы для стрельбы из пулемётов. Окопы имели короткий ход сообщения к укрытию в подвале ближайшего дома. С этих пулемётных позиций простреливались прилегающие кварталы. Также противник активно применял артиллерию, включая миномёты.

1.7. Наступающим подразделениям были переданы для усиления подразделения, практически не имевшие подготовки. Их использовали для выноса раненых и подноса боеприпасов и иных предметов снабжения.

1.8. Координация между подразделениями, относившимися к разным соединениям, осуществлялась методом самозахвата полномочий. Координацию действий соседних подразделений брал на себя наиболее подготовленный и опытный командир.

1.9. При первоначальных попытках входа в город были частые случаи подрывов нашей бронетехники на противотанковых минах, установленных на поверхности, без заглубления. Это связано с тем, что бронетехника пыталась двигаться на большой скорости и механики водители не успевали среагировать на мины.

1.10. При боях в городской застройке наши подразделения активно использовали ручной многозарядный гранатомёт ГМ–94. Он оценивается как очень эффективное оружие.

1.11. Командиры взводов следовали в боевых порядках взводов.

1.12. В тот период ФПВ-дронов-камикадзе ещё не было, хотя наблюдательные дроны типа «Мавик» и «Фурия» уже использовались противником активно.

1.13. При переходе из частного сектора в многоэтажную застройку многоэтажные дома предварительно обстреливались из тяжёлого оружия, а затем в них заскакивали 5–6 человек, которые осуществляли их зачистку. В городе были также многоквартирные двухэтажные дома. Их зачищали обычно группами по 4 военнослужащих.

1.14. Подрывы мин ТМ–62 использовались для проделывания проходов в межподъездных перегородках.

1.15. Носимый запас штурмовика составлял 8–9 магазинов, так как пункты пополнения боеприпасами находились рядом. Для сравнения интервьюируемый командир привёл информацию, что в лесной местности в Чечне ему приходилось брать до 25 магазинов. В городе пункты боепитания (склады с боеприпасами) оборудовались в 500–700 метров от фронта.

1.16. Имелся случай установки миномёта внутри здания, от которого остались одни стены. Миномёт прикрывался простым мешком. В необходимый момент мешок снимался и миномёт вёл огонь 5–7 минут, реже до 15 минут.

1.17. Гранатомёт NLAW позволял стрелять из-за угла. Сначала гранатомётчик должен отметиться по цели. Потом он мог зайти за угол строения и сделать выстрел из-за угла.

1.18. Для противодействия снайперам использовался прострел всех подозрительных возможных позиций снайперов, но по большей части приходилось просто терпеть потери и продолжать продвигаться вперёд.

— полевых боёв в 2022 г.:

1.19. При перемещениях в лесополосах пехота использовала построения в колонну из 8–12 человек. Командир передовой группы при этом находился посередине. Это примерно соответствовало порядку построения подразделений разведки по опыту предыдущих войн при действиях в лесной местности. В широких лесополосах использовалась колонна по два («змейкой»), а не по одному. Примерно в 500 метрах позади находилась группа управления с командиром, а в 500 метрах позади группы управления находилась позиция АГС. Таким образом, от АГС до передовой группы было примерно 1000 м, что давало запас по дальности для стрельбы из АГС ещё в 500 метров. Дистанция между группой управления и передовым подразделением объясняется тем, что командир должен иметь возможность управлять оператором БПЛА, а также вызывать огонь АГС, а для этого он не должен быть в зоне огневого контакта.

1.20. Типичная реакция передовой группы при столкновении с противником: остановиться, развернуться в цепь и начать огневой бой. При этом может отдаваться команда «Фас», при которой 2/3 огневых средств открывают шквальный огонь по противнику для того, чтобы его морально подавить. При наличии сильного сопротивления передовая группа откатывается назад примерно на 400 метров на стартовую позицию для того, чтобы была возможность обстрелять позицию противника из тяжёлого оружия. Перед отходом подавалась команда «Стоп огонь». При отходе вёлся редкий одиночный огонь. Первый подход к позициям противника, как правило, получался пробным. Когда перестрелка затихала, подразделение окапывалось на месте нахождения. При развёртывании в цепь между солдатами были интервалы по 3–5 метров. Задняя часть передовой группы, которая не умещалась в лесополосе при развёртывании в цепь, занималась подносом боекомплекта и выносом раненых.

1.21. Определить, сломлена ли воля противника в результате нашего огневого воздействия, можно по изменению темпа стрельбы. Важно не само по себе качество стрельбы противника, а именно изменение характера огня. Хаотичный малоприцельный огонь в начале боестолкновения, как правило, свидетельствует, что перед атакующими слабо подготовленный противник. Снижение интенсивности стрельбы (например, переход с длинных очередей на короткие, а потом на одиночный огонь) в этом случае свидетельствует, что противник подавлен или у него заканчиваются боеприпасы. Следует, однако, помнить, что невысокая интенсивность стрельбы может быть у подразделения с высокой дисциплиной огня и высоким уровнем подготовки.

1.22. В тот период противник в основном оборудовал одиночные окопы с интервалом примерно в 10 метров.

1.23. В некоторых случаях приходилось обстреливать позиции противника несколько дней, применяя карусель из огневых средств, которые меняли друг друга: ББМ, АГС, Д–30. Был случай, когда били даже зенитной ракетой С–300.

1.24. В тот период довольно часто использовались мины с натяжным датчиком цели ОЗМ–72 и МОН. Мины нажимного действия устанавливались очень мало.

— в ходе позиционных боёв после зимы 2023 года:

1.25. Для организации взаимодействия часто осуществлялся физический обмен радиостанциями.

1.26. Схема действия БПЛА при атаке на дом: сначала сбрасывают тротиловую шашку на крышу с БПЛА типа «Мавик», затем в образовавшийся от взрыва шашки пролом в крыше другим БПЛА типа «Мавик» сбрасывают зажигательный состав, а когда гарнизон начинает покидать горящий дом, по солдатам бьют ФПВ-дроны-камикадзе и осуществляют сбросы.

1.27. Одна из причин, почему командование при вводе в бой резервов старалось создать «слоёный пирог» из перемешанных подразделений, может быть вызвана с опасениями, связанными с их возможным бегством. Бегство с поля боя обычно происходит целыми подразделениями. На соседние подразделения паника может и не перейти. Поэтому при неорганизованном отходе одного подразделения соседние подразделения могут продолжить удерживать позиции. Это даст возможность не оголять сразу протяжённые участки фронта.

1.28. По собачкам, которых подкармливает какое-то подразделение, разведка может отслеживать его перемещения.

1.29. В условиях превосходства противника в нижнем небе бо́льшую часть времени приходится прятаться в домах. Перемещения получается осуществлять преимущественно в периоды плохой погоды. Наступление осуществлялось методичным, последовательным захватом позиций от здания к зданию, с длительными периодами огневой обработки позиций, занятых противником. Занятые нашими солдатами позиции поддерживаются огнём из тыла, а также с соседних ранее занятых позиций. Проскочить на скорости с помощью БТР/БМП из глубины своих позиций с целью высадки десанта для захвата очередного здания не получается, их подбивают.

1.30. При наступлении артиллерия изначально начинает бить с заведомым перелётом, а потом её огонь «натягивается» поближе к позициям, которые на самом деле собирались обстреливать.

1.31. РЭБ, помимо прямого воздействия, имеет общее отпугивающее действие. Если противник знает, что над определённой местностью часто включается РЭБ, то он начинает облетать такие зоны. В значительной степени это связано с соревновательной психологией операторов БПЛА, частично унаследованной от игроков в компьютерные игры. Кроме того, существует риск не получить быстро новый БПЛА взамен утерянного. Операторы начинают летать в другие места, где они могут набить себе побольше «очков».

2.1. В лесополосах перемещались в колонну из 8–12 человек с дистанциями по 5 метров между солдатами. При начале огневого контакта с противником вся группа разворачивалась в одну линию с интервалом около 2 метров. Далее осуществлялось сближение с противником двойками, сверхкороткими перебежками. Со слов интервьюируемого, длина перебежки составляла 1 метр.

2.2. Рубеж безопасного удаления от разрывов снарядов своей артиллерии принимали равным в 300 метров.

2.3. Подавленность противника огнём определялась по снижению интенсивности его огня по нашим солдатам, а также путём перекрикивания с солдатами противника.

2.4. Первичное залегание атакующей цепи происходило на дистанции 150–200 метров от позиции противника.

2.5. При ведении боёв в лесопосадках достаточно широко использовался охват с фланга с выходом охватывающей группы на открытую местность, то есть на прилегающее поле. Обычно в охват двигались 4 солдата из 8–12 (то есть от одной трети до половины). Они смещались вбок, последовательно по одному, перебегая в сторону охватываемого фланга за спинами друг друга (двигаясь «по улитке»). После каждого перебегания позиция занималось чуть вперёд и ещё больше в сторону по сравнению с первоначальным положением перебегавшего. Конечная позиция четвёрки была примерно перпендикулярна охватываемому окопу противника и находилась от его ближнего края на расстоянии 80–100 метров. Далее либо оставшиеся в первоначальной линии солдаты продолжали сближение перекатами, либо солдаты в охватывающей подгруппе начинали сближаться перекатами прямо на окоп противника. В последнем случае сближение осуществлялось либо в двух соседних двойках, либо внешние солдаты в линии действовали как одна двойка, а два солдата в центре линии — как другая двойка.

2.6. В бою предпочтение отдавалось стрельбе одиночными выстрелами.

2.7. На штурм для пулемётов ПК с собой брали 1200–1300 патронов, для автомата Калашникова — 8 полных магазинов и один влагонепроницаемый пакет на 120 патронов, плюс солдат брал с собой 4 ручные гранаты.

2.8. Штурмовая тройка для окончательного сближения с атакуемым окопом двигалась примерно в линию. При этом пулемётчик держал фланги, находясь позади штурмовой тройки. К самому окопу подходили по-тихому, в полуприсяде, как бы крадучись, внимательно осматривая окоп. Перед заходом в атакуемый окоп далеко не всегда в него кидали гранаты.

2.9. Ручные гранаты (Ф1, РГД–5) метались с отстрелом рычага в ладони. Как только рычаг отлетал, граната сразу металась.

2.10. При обороне пулемёт располагался позади позиций, а пулемётчик открывал огонь не первым, а после того, как кто-то из автоматчиков уже открыл огонь.

2.11. Рубеж безопасного удаления от разрывов гранат АГС принимался равным 50 метрам.

2.12. Действие на пересечённой местности сложнее, чем действие в городской застройке, так как в городе много мест, где можно спрятаться.

2.13. При зачистке частного сектора в городской черте важно проводить выравнивание подразделений, не допуская, чтобы отдельные подразделения сильно вырывались вперёд.

2.14. Обычно рывок вперёд в городской черте осуществляется, когда чувствуется слабина в огне противника.

2.15. По возможности стремились не обходить дома частного сектора сбоку, а проходить через них насквозь. Так военнослужащий более укрыт.

2.16. Обычно оборона многоквартирных домов строится на первых этажах; на высоких этажах противника, как правило, нет. На 2-м этаже и выше могут разве что быть точки для ведения наблюдения. Стрельба ведётся из окон; бойницы, как правило, не оборудуются.

2.17. Зачистка подъезда в многоквартирном доме осуществлялась обычно двойкой солдат, другая двойка остаётся контролировать подъезд. Если двери квартир были закрыты, группа зачистки сначала проходила дальше, если открыты — тогда осуществлялся вход в квартиру. В основном боя внутри подъезда или квартир не происходило. Перед входом в квартиру в неё забрасывали 2–3 гранаты. Перед заходом в квартиры первого этажа в окна забрасывали ручные гранаты или они обстреливались из помпового гранатомёта ГМ–94. В квартиру заходит обычно двойка, трём уже будет тесно, другая двойка при этом остаётся снаружи квартиры.

2.18. В большинстве случаев перед заходом в многоквартирные дома они интенсивно обстреливаются снаружи. Поэтому внутри этих домов к моменту захода в них штурмовой группы уже очень сильно всё разбито.

2.19. Заход в подъезды многоквартирных домов осуществлялся, как правило, через двери. Проломы в стенах не устраивались.

2.20. Был случай, когда противник оборудовал подземное убежище путём закапывания железнодорожного вагона в землю. Вокруг вагона делалась опалубка и заливалась бетоном. А потом убежище засыпалось землёй. Против такой позиции пришлось вызывать авиацию.

2.21. Движение штурмовых групп в городской черте прикрывалось расположенными несколько позади («на оттяжке») крупнокалиберными пулемётами «Утёс», установками ПТУР, снайперами. Они могли не открывать подготовительного огня, а только реагировать на появление целей. Учитывая, что первоначальное движение наступающих в городской черте может начаться без предварительного обстрела и осуществляться путём тихого, скрытного перемещения, то, по возможности, перед подходами к своим позициям устанавливали датчики движения.

2.22. В частном секторе жилой застройки стараются перемещаться огородами, а не по улице.

2.23. Если слышно, что рядом летит дрон, сначала стараются спрятаться, например встать под дерево. Если же солдат или машина атакуются ФПВ-дроном-камикадзе, то ждут, когда дрон ляжет на боевой курс (участок прямолинейного движения непосредственно перед ударом). В самый последний момент делают резкий рывок в сторону.

3.1. Общий рисунок применения ПТРК походит на классическую снайперскую тактику. ПТРК не перемещаются вместе с подразделением, а действуют отдельно. Неопытные командиры пытаются применять ПТРК как дальнобойные гранатомёты, держат их при себе, чтобы иметь возможность непосредственно дать команду на поражение конкретной цели и в целом управлять огнём ПТРК. Это ошибка. Для стрельбы из ПТРК важна прямая видимость, перепады высот, помехи на пути полёта ракеты. Местоположение основного подразделения зачастую неудобно для производства выстрелов из ПТРК, а командир, не являясь специалистом, может неверно оценить возможности для стрельбы. Следует также учитывать, что для поражения разных целей расчётам ПТРК удобно, чтобы на позиции были ПТРК разных типов («Метис» — ближняя дистанция, «Фагот» — средняя, «Корнет» — дальняя дистанция), а противник обстреливался комбинацией выстрелов, связанных единым тактическим замыслом. Например, могут использоваться «пугающие» выстрелы с заведомым промахом, чтобы подтолкнуть противника к выгодному для ПТУРиста действиям. Поэтому тактически целесообразно, чтобы расчёты ПТРК действовали в отрыве от основного подразделения, но в его интересах.

3.2. Значительная часть работы ПТУРистов связана с выбором удобных позиций и определением реального местоположения и действий своих подразделений (разведка своих войск в своём тылу). ПТУРистам необходимо самостоятельно получать информацию от штурмовых подразделений по особенностям рельефа местности и их передвижениям, а также физически осматривать позиции. Связано это с тем, что в отчётах для командования, на основании которых отдаются последующие приказы, часто бывает информация, не соответствующая действительности. В публичное поле, как правило, попадают истории, связанные с докладами о захвате фактически незахваченных объектов и рубежей, чтобы побыстрее отчитаться перед старшими командирами о выполнении полученных задач. Однако бывает и наоборот. Войска не докладывают наверх о захвате того, что они реально заняли. Это связано с опасениями военнослужащих получить приказ о проведении неподготовленных наступлений в нереальные для выполнения сроки. Имея «запас» фактически захваченной территории, о которой не знает командование, при получении соответствующего приказа войска начинают докладывать о своём постепенном продвижении в границах этого «запаса». Сами при этом никакого наступления не ведут, а в спокойном режиме проводят надлежащую подготовку наступления с реально достигнутых рубежей.

3.3. Для понимания действия своих подразделений в расчёте ПТРК кто-то должен постоянно слушать эфир своих подразделений, чтобы понимать, какие действия кто предпринимает.

3.4. На выбранную точку для установки ПТРК принести сразу всё необходимое не получается. После первичного размещения приходится доносить воду, выстрелы, еду и т. п. Часто приходится просить солдат, идущих на ротацию, что-то захватить с собой из тыла, поднести поближе к позициям ПТРК и оставить в оговоренной точке. Оттуда этот груз номера расчёта забирают самостоятельно.

3.5. Учитывая, что солдат часто перегружают, они по дороге на передний край часто начинают выбрасывать какие-то предметы. Сбор таких предметов является одним из источников обеспечения расчётов ПТРК. Эти предметы впоследствии становятся предметом обмена и способом установления дружеских отношений с соседними подразделениями, в частности для получения от них информации, необходимой расчёту.

3.6. При взаимодействии со штурмовыми подразделениями приходится учитывать привычку штурмовиков к мышлению на дистанцию в несколько сот метров. Обычно при планировании наступательных действий на электронной карте проставляются точки с дистанциями между ними, соответствующими 50 метрам на местности. Задание для штурмовых подразделений обычно заключается в прохождении нескольких таких точек, соответственно в продвижении на несколько сот метров. После прохождения штурмовики уходят на ротацию. Так осуществляется «мотивация по точкам» — чем быстрее штурмовые подразделения пройдут эти точки, тем быстрее их сменят. Это приводит к тому, что фокус внимания солдат штурмовых подразделений сосредоточен на коротких дистанциях. Они не привыкли далеко смотреть. ПТУРистам же нужно мыслить километрами. В частности, при переходе из штурмовых подразделений в расчёты ПТРК очень тяжело людей переучивать обращать внимание на то, что находится на большом расстоянии от собственного местоположения.

3.7. Обычно для позиции ПТРК выгодна наиболее высокая точка на данном участке местности.

3.8. Определить истинное начертание переднего края по перестрелкам сторон очень сложно. Дело в том, что ближний контактный бой, когда можно понять, кто и где находится, — это относительно редкое явление. На участке, где действовал интервьюируемый, он случался 1–2 раза в месяц. Солдаты, находящиеся на позициях, стремятся себя по возможности не обнаруживать.

3.9. Нужно также принимать во внимание, что солдаты могут самовольно оставить позицию, например если их долго не меняют.

3.10. Стрельба по танкам из ПТРК получается довольно редко. Танк зачастую просто не видно, хотя его может быть и слышно. Танки не передвигаются развёрнутыми боевыми порядками по полю боя. Они не размещаются на передней линии.

3.11. Когда у противника появляется новое огневое средство в районе действия расчёта ПТРК, сразу его часто не получается обстрелять — с подготовленной позиции его может быть не видно. На заранее оборудованной точке оставляется номер расчёта ПТРК, а кто-то из расчёта отправляется на поиск новой точки, с которой это огневое средство противника будет видно.

3.12. Перемещение ПТРК часто приходится согласовывать со старшим командиром, если пехотные подразделения переднего края не хотят перемещения ПТРК в район их расположения, опасаясь ответного огня противника по точке пуска ПТУР. По той же причине приходилось сталкиваться и с запретом стрельбы по определённым целям, например пулемётчикам, хотя ПТРК «Метис» удобны для стрельбы по ним на ближней дистанции.

3.13. Пехотные подразделения переднего края могут не докладывать командованию об изменениях у противника, опасаясь, что в ответ на доклад они получат приказание что-то по этому поводу делать, например атаковать.

3.14. В ходе боевых действий порог малозначимости цели постепенно снижался. Сначала запрещали стрелять по группам солдат менее 7 человек, потом менее 3 человек. Сейчас можно стрелять и по одиночным солдатам.

3.15. В начале СВО использовалась стрельба с крыши дома. Установку ПТРК размещали на снятых внутридомовых дверях, с помощью которых делали горизонтальные полочки на скате крыши. В частности, снятую дверь упирали в трубу на крыше. Хотя такая позиция кажется очень уязвимой, но, как правило, передовые подразделения наблюдают только в непосредственной близости от своих позиций. Реальный риск был небольшой. С этой позиции получалось делать результативные пуски ПТУР.

3.16. Целями для ПТУР являлись, в частности, позиции АГС, СПГ, а также машины снабжения. Приходилось стрелять по миномётам противника с заведомым непопаданием по цели. Близкий разрыв ПТУР заставляет расчёт миномёта менять позицию. На время смены позиций прекращается огонь по нашим войскам из этого миномёта.

3.17. ПТУРистами использовался условный аналог снайперской тактики «ловля на живца». ПТУРом «Фагот» били под ноги солдату противника. ПТУР этого типа имеют относительно слабую боевую часть. Стрелять ими было не жалко даже по отдельным солдатам. После того как добивались попадания «Фаготом», к раненому через какой-то промежуток времени подходили другие солдаты противника. Вокруг раненого образовывалось скопление людей, по нему били ПТУРом «Корнет» с термобарической боевой частью. ПТУР «Корнет» использовали для удара наверняка по относительно крупной цели.

3.18. Расчёт ПТРК относительно редко перемещается. Бывали ситуации, когда на одной позиции расчёт находился около 2 месяцев. Хотя была и другая ситуация, когда позицию приходилось менять через день две недели подряд.

3.19. В расчёте ПТУРистов 3 человека. Для переноса установок и ракет к ним при перемене позиций рабочих рук хватает.

3.20. Для того чтобы воспрепятствовать движению по дорогам, из ПТРК били по машинам противника, укрываемым лесопосадкой. ПТУР не может пролететь через лесопосадку и поразить цель за ней. Огонь из ПТРК заведомо вёлся по непоражаемой цели. Однако взрыв ПТУР рядом с машиной отваживал водителей противника использовать эту дорогу. Противник зачастую не может понять, откуда по нему стреляли из дальнобойного ПТРК. Он воспринимает взрыв ПТУР в лесопосадке как просто промах, полагая при этом, что если бы наводчик ПТУР был бы более профессиональным или удачливым, он бы попал. При этом по технике, перемещающейся по дороге, которая хорошо простреливалась из ПТРК, временно не стреляли. Для противника создавалась «дорога ложной безопасности». В результате техника противника выталкивалась на перемещение по открытому для обстрела из ПТРК пространству. Оставалось только дождаться появления выгодной цели.

3.21. Для контрПТУРной стрельбы по расчётам украинского ПТРК «Стугна-П» использовался ПТРК «Корнет». «Стугна-П» управляется с пульта дистанционного управления, соединённого с пусковой установкой по кабелю длиной 50 метров. Поэтому при стрельбе по нему ПТУРист бил не по пусковой установке, а по месту, где бы он сам расположил пульт дистанционного управления, если бы был оператором «Стугны-П».

3.22. Ночью используется запуск ПТУР, пролетающей невысоко над предполагаемым местом нахождения противника, с заведомым промахом. Пролетающая ракета освещает местность и, главное, пугает противника, который начинает двигаться, обнаруживая тем самым себя. А уже второй ПТУР бьет по обнаружившей себя во время пролёта первой ПТУР цели.

3.23. При обстреле из ПТРК дорог снабжения производится подсчёт необходимого упреждения, с учётом обычной скорости транспортных средств на обстреливаемом участке дороге, дальности до дороги, скорости полёта ПТУР. Сам выстрел делается так, как если бы стреляли неуправляемым снарядом.

3.24. Расчёту ПТРК лучше не расходовать норму выделяемых на день ракет в этот день, а проводить их накапливание, чтобы потом можно было обстреливать выгодную цель массой управляемых ракет.

3.25. Учитывая, что ПТРК располагаются в глубине собственных позиций, особой опасности ударные дроны для них не представляют. Причём это связано не только и не столько с техническими характеристиками ударных БПЛА, сколько с тем, что операторы дронов ищут цели преимущественно в зоне переднего края либо вдоль дорог снабжения. ПТРК же располагаются вне зоны обычного применения ударных БПЛА.

3.26. Перед боем наблюдательные БПЛА типа «Мавик» делают облёт по змейке будущего поля боя для обнаружения микроориентиров, в том числе временных. Впоследствии их удобно использовать для управления в бою.

3.27. Один из основных признаков, по которому обнаруживают расположение расчётов БПЛА противника, — это антенны для управления БПЛА. Антенны управления, как правило, должны иметь управляемый дрон в прямой видимости. Это ограничивает свободу их установки. Антенны сложно маскируются. Если повредить антенну — то вскоре появится солдат, чтобы её чинить. Обычно обнаруженный объект обстреливают не сразу, а ведут за ним наблюдение, чтобы выстрел был максимально результативным.

3.28. Если стрельбе из ПТУР мешает кустарник или малые деревья, то не обязательно ставить ПТРК на опушку леса или посадки. Нужно определить, можно ли выбрать его позицию так, чтобы потом потребовалось спилить лишь минимальное количество деревьев или убрать минимум кустов. Часто получается при минимальных изменениях в растительном покрове прорубить коридор для пролёта ПТУР через зону растительности. Выстрел при этом делается из глубины с относительно большого расстояния. При спиливании деревьев белые срезы на свежих пеньках замазывают глиной, чтобы они не бросались в глаза наблюдателям противника.

3.29. После выстрелов оставшиеся пусковые контейнеры ПТУР нужно закапывать. Оставленные на поверхности контейнеры могут помочь противнику определить места расположения и тактику действий наших расчётов ПТРК.

3.30. ПТУРисту приходилось сталкиваться с тем, что в некоторых частях имеется практика запрещать горизонтальные связи военнослужащих. В частности, при попытке установить взаимодействие с солдатами из соседнего подразделения (цель удобнее было обстреливать из его полосы ответственности) командир соседнего взвода запретил это делать и отправил согласовывать этот вопрос к командиру батальона. Командир батальона — к командиру бригады, которого найти не удалось. В результате стреляли из полосы ответственности соседей без разрешения, надеясь на то, что солдаты соседнего подразделения либо не увидят, либо не будут пресекать стрельбу. Подобные ситуации могут случаться, когда у командиров соседствующих подразделений есть личный конфликт.

3.31. При выбивании противника из населённых пунктов используют следующую схему действий. Сначала с БПЛА поджигают очередной дом, а когда гарнизон выходит из дома из-за того, что всё окутано дымом, в том числе и из подвалов, солдат противника обстреливают из всего, чего только можно.

— по боям в первый месяц СВО:

4.1. В тот период стрельба велась батареей миномётов калибром 120 мм из 6 штатных и двух приданных миномётов. Стрельба велась по площадным ненаблюдаемым целям. Например, по обнаруженному ЗРК противника вёлся огонь по квадрату 100 на 100 метров и было выпущено 80 мин. Были случаи, когда батарея обстреливала площадь 200 на 300 метров (с распределением участков огня между миномётами).

4.2. На 8 миномётов батареи было подготовлено 24 огневых позиции. Единовременно занималось 4 позиции по два миномёта на каждую. С момента открытия огня время пребывания на одной позиции составляло 6–8 минут, из которых 4–5 минут уходило на то, чтобы выстрелить 16–20 мин, и 2 минуты на то, чтобы свернуть позицию. Миномётную плиту в момент снятия с позиции после отстрела установленного количества мин оставляли на месте, её забирали потом (например, вечером того же дня). В сутки батарея выстреливала примерно от 120 до 160 мин. Батарея стреляла не более 2 раз в сутки.

4.3. Перед стрельбой обязательно проводилось взвешивание мин и их сортировка по весу для формирования партий одного веса.

4.4. После отстрела установленного числа мин миномёт прятался в замаскированное укрытие, «отстойник», минимум на 30 минут. После «отстоя» миномёта он выдвигался на другую позицию.

4.5. Каждый миномёт наводился индивидуально, наводка по основному миномёту батареи не осуществлялась.

4.6. Для миномётов были подготовлены основные и запасные позиции для огневой поддержки возможного наступления, при этом в основном стрельба велась с временных позиций по отдельным появляющимся целям.

4.7. На колонны наших войск в тылу противник нападал малыми группами по 2–4 человека, используя мины, стрелковое оружие, РПГ.

— при действиях летом 2022 года:

4.8. Интервьюируемый командовал батареей из шести 120-мм миномётов, состоявшей из 2 огневых взводов. Стрельба по-батарейно уже не велась. Отдельные миномёты стреляли по отдельным целям. Площадных целей не было. Не было сосредоточения огневых средств. В целом рисунок боя к этому моменту изменился: боевые машины не располагались в боевых порядках пехоты. Пехота действовала малыми группами. Не стало избыточного огня. Под Киевом на любой шорох начинался огонь из всех огневых средств. Войска с обеих сторон научились выдерживать дисциплину огня. Для иллюстрации того, насколько изменился общей рисунок боя, интервьюируемый привёл пример, как он наблюдал, что 3 высших офицера отдельно планировали применение группы из трёх огневых средств: 2 АГС и 1 СПГ.

4. 9. Рубеж безопасного удаления при стрельбе из 120-мм миномётов на дистанцию в 6 километров принимался: при открытом расположении пехоты — 400 метров, при укрытом — 150 метров.

4.10. При действиях в лесных массивах противник часто использовал поляны для установки огневых средств. Полян в лесных массивах немного. Поэтому практиковался обстрел полян.

4.11. Противник при наступательных действиях действовал тремя эшелонами: 1-й эшелон состоял из мобилизованных военнослужащих и подразделений территориальной обороны, который вскрывал положение наших оборонительных позиций, проводя фактически разведку боем; 2-й эшелон состоял из хорошо подготовленных и идейных подразделений; 3-й эшелон осуществлял задачи по закреплению занятых позиций, при этом подразделения 2-го эшелона отходили.

4.12. В обороне некоторые подразделения противника использовали схему с двумя линиями обороны, находившимися на дистанции 150–200 метров друг от друга. На первой линии находились только немногочисленные наблюдатели. Во время нашего наступления солдаты со второй линии перебегали на первую.

4.13. Был случай ведения наступления ротой из примерно 70 человек внутри лесного массива. Рота была разбита на группы по 3–4 человека, между которыми было примерно по 50 метров. Управление движением осуществлялось по точкам, которые проставлялись в электронных картах offline maps. Огневого контакта с противником не было, поэтому нельзя сделать каких-либо выводов по тактическим свойствам такого построения.

4.14. Оборона противника в основном строилась на базе опорных пунктов отделений, которые размещались на пересечениях лесополос и в узлах дорог. Общая схема обороны напоминала кристаллическую решётку. Прорвать такую оборону не получалось. Пробовали различными способами. Атаковали и через поля между лесопосадками, и по лесополосам. Атаки на бронетехнике (в том числе пробовали развёртывать бронетехнику в боевой порядок) разбивались огнём вражеской артиллерии. Сами опорные пункты отделений получалось разбивать огнём тяжёлого оружия (артиллерийских систем, тяжёлых огнемётных систем и танков), однако противнику удавалось всегда подвести резервы на разбитый опорный пункт раньше, чем наши атакующие подразделения выходили к нему.

4.15. У артиллерии не получалось обеспечить сопровождение атак методом последовательного сосредоточения огня. Наблюдательных беспилотников типа «Мавик» в большом количестве у нашей стороны ещё не было, а по ненаблюдаемым целями последовательное сосредоточение огня организовать не получалось.

4.16. Противник активно вёл огонь из установок для стрельбы вертолётными НУРСами с пикапов. Отмечались случаи, когда противник заезжал на таких автомобилях на глубину до 5–6 километров в наш тыл. Для них в нашем тылу оборудовались схроны с НУРСами. При этом использование противником ДРГ носило эпизодический характер.

4.17. Для обучения корректировке артиллерийско-миномётного огня использовалась стрельба из АГС одиночными выстрелами.

— по позиционным боям после зимы 2023 года вплоть до момента проведения беседы:

4.18. Орудия полностью укрываются в блиндажах. Артиллерийские стволы в промежутках между ведением огня также прячутся в укрытие. В перекрытии орудийных блиндажей есть относительно узкая прорезь, которая закрывается и открывается как ворота. После стрельбы ствол опускается через неё до горизонтального уровня и отводится в сторону под накаты блиндажа. Амбразуры для стрельбы узкие, но широкие, чтобы захватывать большой сектор обстрела. Накаты брёвен орудийного блиндажа укрываются слоем земли, чтобы не допустить поджога брёвен зажигательными боеприпасами.

4.19. Для защиты от БПЛА над орудийным блиндажом на тросах натягивается сетка-рабица, а над нею — маскировочная сетка. Сетка-рабица нередко подвешивается под углом (с перекосом), чтобы сброшенные с БПЛА боеприпасы скатывались с неё.

4.20. Противник при оборудовании позиций для миномётов подкапывается под существующие здания. Яма для стрельбы при этом непосредственно примыкает к внешней стене здания. В паузах между ведением огня яма накрывается листами профнастила, шифера, кровельного железа, а расчёт находится в подподвальном пространстве.

4.21. Для ведения контбатарейной борьбы против дальнобойных САУ противника дальности Д–20 и Д–30 часто не хватает. Они ведут контрбатарейную борьбу с миномётами и танками противника.

4.22. Был эпизод, когда наступательные действия наших войск сопровождались огнём артиллерии, похожей на последовательное сосредоточение огня (ПСО), только при наступлении одного пехотного взвода. При организации мини-ПСО стреляло 7 гаубиц, при этом ещё 1–2 орудия не участвовали в мини-ПСО, а дежурили для стрельбы по вновь появившимся целям. Стрельба при мини-ПСО осуществлялась по заранее выявленным целям в атакуемом населённом пункте (в основном по позициям в зданиях). Назначалось 4 рубежа мини-ПСО, между которыми было 150–200 метров. На каждую цель на каждом рубеже мини-ПСО назначалось по 8–10 снарядов. Атакующий пехотный взвод был поделен на 6 групп. Исходная позиция групп была в 200–250 метрах от первого рубежа мини-ПСО. Была подготовлена таблица огня. За 1 час до наступления была проведена артиллерийская подготовка. В ходе подготовки огнём артиллерии были последовательно обстреляны цели с 1 по 4 рубеж мини-ПСО. При артиллерийской поддержке атаки производилось «натягивание» огня на себя, то есть последовательно обстреливались рубежи с 4 по 1, с целью гарантированно избежать потерь атакующей пехоты от своего же огня. Корректировка огня производилась индивидуально для каждого орудия.

4.23. Используется схема, когда устанавливают 8–10 миномётов, между которыми курсируют 3–4 расчёта. В такой «кочующей» тактике используется не миномёты с их расчётами, а только миномётные расчёты.

4.24. Для защиты позиций артиллерийских орудий от БПЛА используют комбинацию из стационарных установок РЭБ (как правило, одна установка РЭБ захватывает позиции двух соседних орудий, разнесённых на 200 метров) и действия мобильных антидроновых троек. В антидроновую тройку включают 1 солдата с пулемётом, имеющим тепловизионный прицел, 1 солдата с переносным устройством РЭБ и гладкоствольным ружьём и 1 солдата с антидроновым ружьём и обычным автоматом. Мобильные группы перемещаются в основном ночью. Стационарный РЭБ включался по команде только во время стрельбы или когда идёт налёт БПЛА на артиллерийскую позицию. В целом, есть тенденция на централизацию управления средствами РЭБ.

4.24. При устройстве позиций следует соблюдать принцип постепенности изменений местности, чтобы избежать обнаружения противником.

4.25. Для маскировки орудий в грунт вертикально вкапываются снарядные гильзы, горловинами вверх. В них можно быстро воткнуть срубленные молодые ёлки, сделав быстро убираемую маску.

4.26. Общая схема маскировки орудий подстраивается под точность определения целей РЛС контрбатарейной борьбы противника. Ложная позиция оборудуется от основной замаскированной позиции до дистанции, соответствующей примерно погрешности определения точки нахождения такими РЛС. Например, если погрешность составляет 200 метров, то ложная позиция будет находиться от основной на расстоянии примерно 200 метров. В современных условиях, после примерной засечки местоположения орудий радарами, в район нахождения орудия направляется беспилотник для точного установления местонахождения стрелявшего орудия, корректировки огня и наблюдения за результатами контрбатарейного огня. Задача состоит в том, чтобы с беспилотника увидели ложную, а не основную позицию. Ложная позиция маскируется, но чуть хуже, чем основная. В её маскировке делаются малозаметные, но видимые ошибки. Противник должен обнаружить ложную позицию. Для проверки маскировки — позиции своей артиллерии облетаются на БПЛА.

4.27. После стрельбы на ствол орудия надевается теплоизоляционный чехол («носок»), чтобы уменьшить заметность в тепловизионные приборы наблюдения.

4.28. Для обстрела одной цели используются орудия, находящиеся на двух и более пространственно разнесённых рубежах.

4.29. В подразделении есть лаборатория по взвешиванию и сортировке снарядов. Это необходимо для обеспечения приемлемой точности.

4.30. Проблема со скоростью прохождения запросов на вызовы огня артиллерии находится вне артиллерийских подразделений. С момента получения команды артиллеристами до выстрела проходит порядка 3 минут.

4.31. Хождение множества лиц мужского пола в районе жилого дома в гражданской одежде является разведпризнаком базирования расчёта БПЛА. Расчёты БПЛА часто вычисляют по установке кирпичиков и подобных импровизированных стартовых столов для запуска БПЛА.

4.32. Наши подразделения используют систему прямого вызова огня артиллерии. Для её организации они часто обмениваются не только частотами, но и радиостанциями. Однако следует понимать, что командир орудия, получив информацию о наличии цели, всё равно должен получить согласование на открытие огня у своего командира. По имеющимся у интервьюируемого сведениям, противник обходится без таких согласований.

4.33. Выдвижение орудий и подвоз боеприпасов делают в утренних или вечерних сумерках (по-серому) для снижения вероятности обнаружения БПЛА противника.

— по действиям в Сирии:

4.34. Стандартная атака противника в Сирии осуществлялась под прикрытием огня ДШК или ЗУ, установленных на пикапах. Огонь они вели с полузакрытых позиций. Сначала в ходе атаки производился подрыв шахид-мобиля. Он приближался к атакуемым позициям по складкам местности. Время его движения по открытому простреливаемому пространству было сильно ограничено. Зачастую это была буквально 1 минута. После подрыва шахид-мобиля в район подрыва бросались малая группа шахидов-пехотинцев 3–4 человека. Они несли на себе пояса шахидов, часто переделанные из мин МОН–50. Они из автоматов расстреливали 3–4 магазина, ведя огонь на ходу. Если у них получалось, то они захватывали коридор прорыва оборонительных позиций, а если нет, они подрывали себя вместе с обороняющимися солдатами. Сближались они с атакуемой позицией скрытно, используя русла рек или ручьёв, иные понижения рельефа. За эшелоном шахидов перемещался эшелон обычной пехоты на пикапах, которые ехали на большой скорости. Примерно за 200 метров пехота спрыгивала с пикапов и дальше продвигалась в пешем порядке, двигаясь примерно в линию малых групп. Для огневой поддержки атаки использовались снайперы.

5.1. При обеспечении продовольствием: на передовой создаются запасы на 4–5 сутодач. Доставка продовольствия на ЛБС осуществляется с военнослужащими, которые идут на ротацию. Ближайшие продовольственные склады находятся в 15–20 километрах от передовой с запасом питания примерно на две недели, а основные склады — в 40–50 км от передовой с запасом питания примерно на месяц.

5.2. При действиях в Триполи (Ливия) наши силы попали в полуокружение из-за неравномерного отхода соседних подразделений. Некоторые отошли вглубь, а другие оставались на прежнем месте. Из-за этого фланги стали открытыми, чем попробовал воспользоваться противник для окружения. Для прикрытия выхода из полуокружения использовались 2 АГС, установленные на автомобилях пикап. Они вели огонь по окружающему противнику, делали залп и совершали перемещение рывком на 400–500 метров назад. При этом схема отхода «перекатами» не использовалась. Отходили сразу две единицы.

5.3. Тактика действия боевиков в Сирии была следующей[5]. Атака осуществлялась с помощью пикапов, построенных в два эшелона: атакующий эшелон и эшелон прикрытия. В эшелоне прикрытия были пикапы с установленными на них зенитными установками, которые вели огонь навесным огнём (по-миномётному). Использовались также миномёты. Впереди атакующего эшелона, который мог состоять из 6–8 пикапов, направлялся автомобиль со смертником. И шахид-мобиль и пикапы атакующего эшелона сближались по естественным укрытиям, низинам. То есть они обнаруживали себя перед обороняющимся всего за одну-две минуты до достижения ими позиций обороняющихся. После взрыва шахид-мобиля к месту подрыва устремлялись остальные пикапы из атакующего эшелона и там проводили спешивание личного состава. Часть спешившихся были с поясами смертников, и в удобный момент они себя подрывали. Поскольку атака занимает очень короткое время, для предупреждения таких атак нужно организовывать постоянное наблюдение и вовремя открывать огонь по пикапам противника.

5.4. Адаптация подразделений после сирийского, ливийского и ЦАРовского опыта к войне на Украине заняла в апреле 2022 года примерно 10–12 дней.