Обобщение боевого опыта СВО до декабря 2024 года. 2-я тетрадь

I. Введение в проблему

Как показал опыт СВО, учить тому, что необходимо в бою, оказалось весьма непростой задачей. Большая часть, если не весь накопленный массив методик обучения пехоты, как отечественных, так и зарубежных, оказалась не соответствующей реально применяемым тактическим формам ведения боя.

Для начала приведём, наверное, самый кричащий пример. Базой для обучения пехоты традиционно является обучение перемещения «перекатами» по схеме «один прикрывает, другое перебегает»: один солдат ведёт огонь на подавление противника, другой в это время совершает относительно короткую перебежку, по завершении которой уходит на нижний уровень и сам открывает огонь. Далее роли солдат меняются: тот, кто бежал, — прикрывает огнём, тот, кто прикрывал, — перемещается. Так в процессе сближения с позицией противника происходит постоянная смена ролей, а противник всё время оказывается загнанным под бруствер окопа, не может поднять голову и эффективно стрелять по атакующему. «Перекатами» могут сближаться как солдаты внутри отдельной самой малой тактической единицы «двойки»/«тройки», так и составные части развёрнутого в линию атакующего подразделения, будь то отделение, взвод, рота. Казалось бы, это логично и основано на полутора столетиях боевого опыта[10], но на практике мало кто так делает. Сближение, как правило, осуществляется в полный рост, едва пригнувшись, а если перебежки от укрытия к укрытию используются, то по решению отдельных солдат, что никак не связано с взаимодействием в «двойке»/«тройке». Бронежилет и общий вес снаряжения делают перебежки неуклюжими и небыстрыми. Смещения после падения не используются. Огонь открывается также по решению отдельных солдат по большей части тогда, когда они решают, что нужно прочесать огнём какую-то точку. Ни о каком поддержании непрерывности огня по противнику речи не идёт. Движение «перекатами» как тактический приём применяется ограниченно. В то же время обучение движению «перекатами» методически очень удобно, оно доходчиво и наглядно объясняет сочетание огня с движением, которое является одним из основных принципов ведения боя. Возникает непростой вопрос: нужно или даже можно ли обучать малоприменимому тактическому приёму исходя только из соображений методического удобства?

Есть и другая составляющая проблемы изменения подходов к обучению пехоты — если оставить в программе обучения только то, что имеет непосредственную применимость в бою, то может создаться впечатление, что от групповой тактической подготовки мало что останется. Наглядным примером «выпадающих» из обучения тем является множество приёмов ведения маневренного боя пехотой (построения, развёртывания, виды манёвров, многие формы засад), которые неприменимы при ведении боя в лесопосадках, когда полоса действий имеет ширину всего 20–30 метров. «Непосредственно применимое» в условиях СВО — это довольно ограниченный набор тактических знаний и навыков, который недостаточен для формирования тактического мышления военнослужащего.

В сфере обучения пехоты возник определённый парадокс. Для того чтобы тактически готовить солдат, приходится обучать их приёмам, заведомо не имеющим практического применения в бою или применимым в узком спектре боевых ситуаций.

II. Пропасть между довоенными представлениями и опытом СВО

Рассмотрим наиболее важные несоответствия между довоенными тактическими представлениями и боевой практикой действий пехоты на СВО.

2.1. Провал Боевого устава.

Многими не осознаётся масштаб несоответствия того, что записано в действующем боевом уставе по подготовке и ведению общевойскового боя (далее — «Боевой устав»), и того, как реально ведутся боевые действия.

Разрыв оказался намного больше, чем в 1941–1942 гг. в начале Великой Отечественной войны. Эшелонированное построение подразделений в атаках на неглубокие немецкие оборонительные позиции приводило к тому, что в бое принимала участие лишь малая доля огневых средств. Это вынудило закрепить построение атакующих подразделений в один эшелон. В руководящие документы также был внесён ряд менее значимых уточнений, например место командира в стрелковой цепи. Но в целом формат атаки изменился некардинально. В дальнейшем, по мере изменения немцами тактики ведения оборонительных действий, произошёл определённый откат в вопросе эшелонирования к предвоенным представлениям.

В случае же с СВО получилось не так. Схема «сквозной атаки» механизированными подразделениями, на использовании которой основан действующий Боевой устав, оказалась не реализуемой совсем. Никакие её уточнения или модификации не поменяют картину.

Напомним читателям в общих чертах, в чём суть этой схемы. Основная проблема, которую «сквозная атака» должна решить, — это запечатывание прорывов обороняющимися войсками, за счёт подвода резервов к месту прорыва. Позиционный кризис Первой мировой войны в значительной степени объяснялся тем, что резервы обороняющихся подходили к месту прорыва быстрее, чем наступающий успевал развивать успех. Второй частью проблемы была сложность длительного нахождения сколько-нибудь крупной массы войск в зоне эффективного огня неподавленной артиллерии обороняющихся. Чем дольше атакующий находится под обстрелом артиллерии обороняющихся, тем большие потери он понесёт, что чревато срывом атаки. Ответом на эти вызовы должна стать скорость прорыва. Отказ от сложной пехотной тактики (маневрирование забирает время) в пользу скорости наступления стал, пожалуй, основной характеристикой отечественной тактической школы.

«Сквозная атака» предполагает следующую последовательность действий. Предупреждаем, что описание будет вынужденно упрощённым. Сначала артиллерия открывает огонь по позициям противника, делая невозможным для его огневых средств вести огонь по атакующим войскам. Далее на большой скорости танки и пехота в БМП/БТР, построенные в несколько линий (фактически в бронированной «фаланге»), выходят к рубежу безопасного удаления от разрывов снарядов своей артиллерии. Танки подходят на дистанцию 200 метров от окопов противника, следующие за ними БМП/БТР на дистанцию 300 метров от окопов противника. В этот момент огонь артиллерии переносится вглубь вражеской обороны (реже — прекращается). Дальше БМП/БТР догоняют танк, танк снижает скорость до скорости бегущего пехотинца, пехота спешивается из БМП/БТР и выстраивается вслед за танком. БМП/БТР уходят на фланг для ведения огня по позиции противника. Далее по колеям от гусениц танка пехота преодолевает минное поле и на ближней к противнику стороне минного поля развёртывается в стрелковую цепь. В момент развёртывания она должна оказаться примерно в 100–150 метрах от окопов противника. Танк и БМП/БТР всё это время ведут огонь по подавление атакуемой позиции. Далее цепь пехотинцев в быстром темпе сближается с позицией противника. При подходе к ней на 25–40 метров совершается залповое метание гранат, разрывы которых заставляют укрыться солдат противника, находящихся в окопах. Это позволяет пехотинцам в цепи рывком преодолеть оставшееся до противника расстояние и расстрелять солдат противника огнём сверху вниз. Движение бегом или быстрым шагом в полный рост развёрнутой в цепь пехоты должно длиться очень ограниченное время, чуть более минуты. За это время противник просто не должен успеть опомниться и открыть эффективный огонь.

В постсоветские годы в схему атаки по Боевому уставу было внесено незначительное изменение, а именно отделение разбили на маневренную и огневую группу и допустили последовательное преодоление минного поля по проходу: сначала маневренной группой, затем огневой, солдаты которой вооружены более тяжёлым оружием. В целом, изменение при этом было непринципиальным.

Опыт начального периода СВО показал, что такая схема не может быть реализована на практике. Добиться подавления огневых средств противника за счёт его обстрела артиллерией и танками не получается. Противник сохраняет возможность ведения эффективного огня по двигающейся бронированной «фаланге». Учитывая современные средства наблюдения (в том числе БПЛА), связи (в том числе через Интернет), автоматизированные системы управления огнём артиллерии, высокоточные средства поражения (ПТУР), атакующая в развернутых построениях через открытые пространства бронетехника просто выбивалась огнём обороняющихся, без нанесения им сколько-нибудь значимого ущерба. Из схемы «сквозной атаки» выпал главный «кирпичик» — эффективное подавление огневых средств противника, которое только и делает возможным массирование бронетехники на открытых пространствах. Причём проблема возникла ещё в начале СВО, когда применение БПЛА-камикадзе носило эпизодический характер. Если же попробовать воспроизвести схему «сквозной атаки» сейчас, то удары таким типом БПЛА создадут дополнительные сложности.

Автору приходилось слышать разные, местами взаимопротиворечащие, объяснения причин невозможности подавления огневых средств противника в начальный период СВО, например: а) низкий уровень организационной культуры в Вооружённых силах РФ, не позволяющий достичь необходимой скорости прохождения информации от разведки целей до их поражения; б) проигрыш российской артиллерией в эффективности поражения артиллерии противника, при этом точность и дальность стрельбы оказались более важными, чем массирование; в) объективная невозможность освободить «нижнее небо» от разведывательных БПЛА противника и, как следствие, прозрачность поля боя, не позволяющая в принципе добиться ослепления огневых средств противника; г) эффективность и массовость легкого высокоточного противотанкового оружия. Выдвигались и более экзотические версии. У автора нет никакой информации, которая позволила бы объективно оценить указанные объяснения и дать своё видение причин произошедшего. Собственно, это не так важно для целей данной статьи. Главное, что одно из фундаментальных условий реализуемости уставной схемы атаки оказалось невозможным осуществить.

Отдельным вопросом является возможность вернуться к условиям, позволявшим проводить «сквозные атаки» и тем самым восстановить маневренность в ходе СВО, уйдя от позиционного характера противостояния. За время, прошедшее с 2022 года, очень сильно увеличилось использование ударных БПЛА (как сбросовых, так и камикадзе). Тут можно привести аналогию с Первой мировой войной. Не пулемёты были причиной перехода к позиционному противостоянию, а скорострельная артиллерия, но в ходе самой позиционной войны они играли решающую роль в обеспечении невозможности пехотных атак привычными способами. Так же и в ходе СВО не ударные БПЛА были причиной перехода к позиционной войне, но они играют решающую роль в невозможности возобновления маневренной войны до решения проблемы очищения «нижнего неба». Расчистка «нижнего неба», по крайней мере на направлении сосредоточения основных усилий (направлении прорыва), стала необходимым условием для возобновления маневренных боевых действий. Как и когда противоборствующие стороны смогут решать эту задачу — открытый вопрос.

Чтобы понять, насколько реально применяемые схемы атакующих действий далеки от предписаний Боевого устава, следует вкратце остановиться на них. По сути, всё многообразие атак сводится к двум формам: а) атака сверхмалой группой на малую оборонительную позицию противника со скрытым подходом (далее — «атака скрытым подходом»); б) внезапный «кавалерийский рывок» к позициям противника на одиночной БМП или на их паре (далее — «атака кавалерийским рывком»).

Общий рисунок вооружённой борьбы основан на том, что концентрация большого количества обороняющихся на позициях невозможна. Позиции будут перемешаны с землёй артиллерией. Поэтому обороняющиеся рассредоточивают свои позиции и занимают их относительно малыми силами. Это создаёт возможность для наступающих «осыпать» противника массой малых атак, большая часть из которых оказывается неудачными. Автору приводили оценку, что на одну удачную атаку приходится до восьми неудачных. После неудачи атаки повторяются. Однако рано или поздно противник пропускает удар, теряет определённую позицию, что ведёт к изменению конфигурации линии боевого соприкосновения, создаёт угрозы подходам к другим боевым позициям, и это вынуждает противника отступать. Масса неудачных атак, если они проводятся с надлежащей подготовкой и обеспечением, тоже в каком-то смысле небесполезна. Она вскрывает расположение огневых и наблюдательных средств противника, которые уничтожаются, истощает часть его людских ресурсов и запасы боеприпасов. Тем самым создаются условия для пропуска противником какого-то очередного удара. К сожалению, встречаются попытки атаковать просто наудачу, исключительно в надежде на то, что противник не успеет среагировать своими огневыми средствами на атаку. Это по замыслу должно позволить атакующим проскочить к атакуемому объекту. Разумеется, сам по себе подход с «осыпанием» противника массой малых атак не означает, что не нужно перед атаками и в их ходе организовать выявление и подавление огневых и электронных средств обороняющихся и особенно позиций операторов ударных и разведывательных БПЛА. Как бы то ни было, подход к наступательным действиям, основанный на множественных малых атаках, сейчас является фактически единственным.

Атака скрытым подходом состоит в том, что группа от 4 до 15 человек (с тенденцией к уменьшению количества солдат) максимально скрытно сближается с позициями противника по лесополосам или застройке. Если противник её не обнаруживает или не имеет средств для поражения на подходе, то группа выходит на ближнюю дистанцию к позициям обороняющихся. На позиции, в условиях сверхразреженного поля боя, находится очень немного солдат. Далее следует огневой бой по принципу: «неорганизованная толпа на неорганизованную же толпу». Результат огневого боя решает, кто отходит, а кто занимает позицию.

Атака кавалерийским рывком предусматривает выбор точки в районе нахождения противника, куда можно забросить пехотный десант. По необходимости участок обороны противника, куда впоследствии будет осуществляться высадка пехотного десанта, обстреливается артиллерийским огнём. В некоторых случаях в качестве места высадки просто выбирается не занятое войсками место между позициями противника. Далее 1–2 БМП с десантом (в сопровождении 1 танка или без него) на большой скорости едет к запланированной точке высадки, где десант спешивается. Нередко спешивание осуществляется буквально в 10–20 метрах от окопа противника. Далее десант вступает в огневой бой, который также ведётся по принципу «неорганизованная толпа на неорганизованную же толпу».

В обоих случаях расчёт строится не только на подавлении противника огнём, которое обеспечит возможность сближения с ним, но также на пропуск удара противником из-за невозможности идеальной организации наблюдения за обширным, рассредоточенным полем боя.

Следует отметить, что опыт СВО в очередной раз показал возможность «систематической внезапности» при ведении боевых действий. Казалось бы, повторение одних и тех же схем рано или поздно, а скорее рано, должно было бы привести к организации такой системы наблюдения, которая делала бы невозможной атаки, основанные на позднем обнаружении атакующих обороняющимся противником. Однако боевой опыт показывает, что организовать идеальную систему наблюдения, предупреждающую о каждой атаке, особенно когда система наблюдения подвергается воздействию огневых и электронных средств атакующих, не получается. Часть ударов всё равно пропускается. Здесь можно вспомнить американский опыт войны в Корее, когда ночные пехотные атаки китайских войск были ожидаемыми, а порядок их реализации был предсказуемым, но обороняющиеся американские войска всё равно часть ударов пропускали, как ни пытались усовершенствовать систему предварительного оповещения. Следует также отметить, что подавление огнём, понимаемое как практически непрерывное огневое воздействие по позициям противника, не позволяющее ему выйти из укрытий, чтобы вести ответный эффективный огонь, сейчас всё больше дополняется и в какой-то части даже сменяется ударным наблюдением. Оно подразумевает готовность к немедленному открытию огня дежурными огневыми средствами по сигналу об обнаружении огневых средств или позиций противника, которые поступают преимущественно от электронных средств разведки, в том числе БПЛА. Подавление огнём и ударное наблюдение могут применяться параллельно. Первое — по заранее обнаруженным позициям, второе — по целям, обнаруженным в ходе атаки.

Не стоит недооценивать последствия произошедших изменений в тактике боевых действий для подготовки военнослужащих. Учитывая высокую степень «уставоцентричности» российской школы боевой подготовки, потеря морального авторитета за Боевым уставом, который совсем не угадал с формами боевых действий, является достаточно значимым фактором для всей системы боевой подготовки. Военнослужащие просто перестают верить в то, что официальные методики подготовки содержат ценную и практически полезную информацию.

Следует подчеркнуть, что неприменим в сложившихся условиях оказался не только отечественный Боевой устав. По сути, стандартные натовские схемы также оказались не годными для условий СВО. Если очень упрощённо, то их можно свести к двум базовым разновидностям: а) прорыв комбинированными силами (combined arms breach) и б) фланговая атака при подавлении под прямым углом (hasty attack battle drill/battle drill #1).

Прорыв комбинированными силами подразумевает, что средствами старших командиров (авиацией, артиллерией) уничтожается все поддерживающие огневые средства вне атакуемой позиции обороняющихся. Далее группа подавления, в которой танки выстроены клином, или, точнее, «свиньёй», чуть позади за которыми едут инженерные машины (бронированная пусковая установка с удлинённым снарядом разминирования, танки с минным тралом, бронебульдозер, мостоукладчик), подъезжает к переднему краю минного поля. Группа БМП со штурмовой пехотой внутри, также выстроившись в клин, двигается на некотором расстоянии позади группы подавления. Остановившись перед минным полем, танки ведут огонь на подавление позиций противника. На участке прорыва плотность танков и БМП очень высокая и может достигать до 1 машины на 25 метров фронта. Под прикрытием столь концентрированного огня на подавление, инженерные машины проделывают парные проходы в минных полях и оборудуют переезды через противотанковый ров. Далее по проходам танки устремляются вглубь обороны, а пехота на БМП высаживается в непосредственной близости от окопов противника, заскакивает в них и зачищает окопы изнутри. В идеале такой прорыв проводится в течение менее чем 20 минут. В основе этой тактической схемы лежит полное подавление атакуемой позиции и поддерживающих её огневых средств во время обустройства проходов в инженерных заграждениях обороняющихся. Применительно к условиям СВО это недостижимо. Никакая концентрация сил на участке сосредоточения основных усилий не уничтожит все расчёты БПЛА, в том числе БПЛА-камикадзе, а даже единственное сохранившееся артиллерийское орудие в условиях прозрачного поля боя и высокоточных систем целеуказания уничтожит немногочисленные инженерные машины, проделывающие проходы в минных полях. Стоящая за полосой минного поля толпа танков и БМП образует просто много хороших мишеней для обороняющихся. Попытка реализовать натовскую схему прорыва приведёт к тем же результатам, что и попытки использовать уставную схему атаки Вооружёнными силами Российской Федерации.

Фланговая атака при подавлении под прямым углом является основным базовым тактическим приёмом, который лежит в основе обучения пехоты стран НАТО. Суть схемы в том, что часть подразделения (огневая подгруппа) ведёт огонь по противнику, загоняя его под бруствер окопа, не позволяя обороняющимся поднять головы и вести эффективный огонь по атакующим, а другая часть (маневренная подгруппа) выходит под прикрытием огневой группы во фланг позиции противника и штурмует её, постепенно продвигаясь вдоль этой позиции. Огонь на подавление огневой подгруппы постепенно смещается по направлению движения маневренной подгруппы, каждый раз снимая огонь на подавление с небольшого участка атакуемой позиции. Это позволяет маневренной подгруппе захватывать позицию по частям, имея огневое превосходство над той частью подразделения противника, которая оказывается неподавленной в результате смещения огня на подавление от огневой подгруппы. Учитывая стандартные размеры полей, обрамляемых лесопосадками в степной зоне Украины, подавление пехотными средствами просто невозможно. Размер поля составляет в среднем 800 м на 1200 м. Огневую подгруппу, вооружённую штатным оружием отделения или взвода, просто не получится разместить так близко к атакуемой позиции, чтобы получилось вести сколько-нибудь эффективный огонь, который приведёт к подавлению позиции противника. Пытаться же стационарно расположить огневую подгруппу вне лесополосы крайне опасно. В условиях прозрачного поля боя позиция быстро будет поражена. Использовать БМП/БТР со стационарной позиции в роли огневой подгруппы не получится из-за их заметности. Можно использовать расчёты 12,7-мм пулемётов и АГС в роли огневой подгруппы, но это требует выхода за стандартную организационно-штатную структуру низовых пехотных подразделений. В любом случае, когда манёвр ограничен лесополосами, выйти во фланг маневренной подгруппе не получится. Она натолкнётся на противника в соседней лесополосе.

По сути, ничего больше «стандарты НАТО» тактически предложить не могут. Это, кстати, не отрицает ряд положительных моментов в алгоритмизированном подходе к обучению, применяемом в странах НАТО, когда тактические приёмы представляются через алгоритмы/протоколы. Однако в целом натовский «уставной» подход оказался столь же малоэффективным применительно к условиям СВО, как и отечественный.

Завершая этот подраздел, следует высказать предположение, что проблема, возможно, не только и не столько в действующей редакции Боевого устава по подготовке и ведению общевойскового боя 2017 года, сколько в концепции боевого устава как таковой. Он моделируется под наиболее вероятные боевые сценарии наиболее вероятной войны. Трудность заключается в том, что развитие научно-технического прогресса настолько непредсказуемо, а соотношение технологических ресурсов с противником настолько динамично, что угадать сценарии будущей войны просто невозможно. Если попытаться перенести в Боевой устав опыт СВО, то с большой вероятностью он будет непригоден или даже вреден в следующей войне.

От регламентов на вероятные боевые сценарии нужно переходить к альбомам тактических схем, описывающих различные варианты тактических решений и условия их применения. Альбомы должны давать солдату и офицеру достаточные фоновые знания, чтобы он мог адаптировать тактику действий под конкретные условия боя. Впрочем, эта тема заслуживает отдельного рассмотрения. Рассмотрим далее иные несоответствия между довоенными тактическими представлениями и боевой практикой СВО.

2.2. Вместо подавления огнём — послешок.

Не менее фундаментальным несоответствием является ограниченное использование подавления огнём для реализации пехотных атак. Речь идёт о подавлении, понимаемом как непрерывное огневое воздействие на противника, не позволяющее во время обстрела ему эффективно стрелять по перемещающимся. Подавление, заставляющее противника спрятаться в укрытие, не позволяющее высунуть голову для прицельной стрельбы из окопа. Такое подавление позволяет пехоте сблизиться на минимально возможную дистанцию, чтобы вступить в ближний бой на дистанции метания гранаты. Переход от концепции уничтожения противника к концепции подавления его позиций был важный вехой, позволившей в Первую мировую войну преодолеть позиционный кризис и вернуться к относительно маневренным боевым действиям. Военные обеих противоборствующих сторон обратили внимание на то, что вне зависимости от интенсивности и продолжительности артиллерийской подготовки, после её завершения у обороняющихся практически всегда оставалось достаточное количество огневых средств, чтобы замедлить, а после ввода резервов и остановить продвижение атакующей пехоты. Решением этой проблемы стала тактика огневого вала, когда атакующая пехота сближалась с позициями противника во время, а не после артиллерийского обстрела. После того как пехота выходила на рубеж безопасного удаления от разрывов своих снарядов (100–150 метров по тем временам), огонь артиллерии переносился на сотню-другую метров вглубь обороны противника. Пока обороняющиеся осознавали, что их позиции более не обстреливаются, пока они выбегали из блиндажей для занятия стрелковых позиций, атакующая пехота рывком успевала преодолеть указанное расстояние и оказаться над окопами противника раньше, чем обороняющиеся могли начать им эффективно противодействовать. Сложностью при использовании этой тактики является необходимость синхронизации переноса (прекращения) огня на подавление и движения пехоты вперёд. Не сразу, но данные вопросы были решены всеми противоборствующими сторонами.

Нельзя сказать, что данная схема совсем не используется в ходе СВО. Особенно эффективным является использование огня автоматических гранатомётов и миномётов малого калибра для достижения того же эффекта. Рубежи безопасного удаления для их боеприпасов относительно невелики, что позволяет преодолевать дистанцию до окопов противника одним рывком. С орудиями больших калибров ситуация чуть сложнее. Так, уставной рубеж безопасного удаления в 400 метров не позволяет преодолеть дистанцию до окопа противника одним рывком. Нужно на завершающем этапе артиллерийской подготовки подключать малые калибры. В отдельных случаях используется эффект подавления из малокалиберных пушек и крупнокалиберных пулемётов БМП/БТР.

Однако в значительной части случаев подавление со смещением (прекращением) огня перед атакующей пехотой не используется. Используется другое — последействие шокового состояния от обстрела (послешок). Причём в условиях атак малыми группами используется не только и не столько обстрел артиллерией, сколько обстрел из РПГ, в том числе с помощью 82-мм мин вместо штатных выстрелов. В момент обстрела страх парализует организм, препятствует что-либо делать, подавляет волю к сопротивлению. Этот эффект сохраняется некоторое время после прекращения огня. Вот им и пользуются. То есть общая схема состоит в том, что позиции противника обстреливаются, потом огонь прекращают и только затем начинают сближаться. Если противник оказывает сопротивление, то откатываются, чтобы повторить накат позднее. На первый взгляд, этот подход менее надёжен и рискован. Шоковый эффект сильно зависит от индивидуальных качеств солдат противника. Кто-то, особенно опытные солдаты, может вообще не входить в шоковое состояние. Кто-то от него быстро отходит. Постоянное подавление выглядит на этом фоне более предпочтительным вариантом. Однако его не используют.

Этот вопрос, конечно, заслуживает более детального изучения, учитывая, какая доля тактических приёмов пехоты завязана именно на подавление огнём. Однако можно предположить, что перенос роли подавления с тактики крупных подразделений на тактику малых групп ошибочен. Бои в ходе СВО приобрели характер столкновений малых и сверхмалых групп. Организовать подавление не так просто, что уже отмечалось выше. Но более существенным может быть другой фактор: качественно синхронизировать перенос (прекращение) огня и рывок пехотинцев на уровне тактики малых групп практически невозможно. Уровень образованности и подготовки большей части пехоты, за исключением условно элитных подразделений, не позволяет это сделать. И мы имеем дело с довольно типичной «ошибкой в размерности», когда тактический приём для одного уровня организации переносится на другой уровень, хотя на этом другом уровне он неэффективен.

Автор не берётся здесь выносить окончательное суждение, является ли неиспользование, точнее ограниченное использование, огневого подавления последствием недостаточного обучения военнослужащих или представления о его реализуемости на уровне тактики малых групп не подтверждаются боевой практикой.

2.3. Никакой групповой зачистки помещений (и, в какой-то степени, окопов).

Ещё одним тактическим сюрпризом стала невостребованность групповых способов зачистки помещений. Одно только перечисление способов групповой зачистки помещений демонстрирует, как много внимания в методиках подготовки уделяется групповому подходу. Мы имеем: а) динамический штурм четвёркой (все четверо входят в помещение), б)динамический штурм пятёркой (четверо входят в помещение, пятый остаётся прикрывать коридор), в) динамический штурм тройкой (двое входят в объём, один контролирует центр объёма, не входя в него); г) последовательная зачистка объёма снаружи методом «нарезания пирога» парой солдат, с последующим входом в слепые углы «крючком» или «крестом»; д) вход на три шага, когда на третьем шаге стоящие спина к спине пара бойцов физически не входят в объём, а только вывешиваются внутрь, направляя оружие в противоположные стороны. И это только один элемент — вход в помещение. А ещё есть разные способы перемещения по коридору (с последовательной сменой ведущего номера у каждого опасного сектора, «ручейком») или с фиксированными позициями в группе. И всё это тактическое великолепие не востребовано.

Учитывая переход на тактику малых групп при штурме сельских населённых пунктов, просто не собрать нужное количество людей для групповой зачистки. При действии в городах слишком большое количество квартир нужно осмотреть за слишком короткое время. В реальности зачистки помещений осуществляются по одному, иногда, если сильно повезёт, по два солдата. А реально применяемой тактикой является немедленное отдёргивание себя назад после обнаружения противника, с последующим подтягиванием подкрепления и огневым выбиванием противника из помещения. То есть по помещению, где обнаружили противника, стреляют, стреляют, стреляют, забрасывают гранатами, пока противник психологически не сломается и не отойдёт или не будет поражён осколками или рикошетами пуль. Нередко огнь ведётся снаружи здания.

Чуть менее выпукло сходное явление проявляется в зачистке окопов. Тут всё же окоп зачищается преимущественно группой. Однако в реальности зачистка окопа ведётся по одному. Каждый солдат из группы зачистки ведёт условно свою войну. Она просто происходит в одно время и в одном месте с «войной» других членов группы. Особенно это характерно, если зачистка окопа сопровождается БПЛА. В этом случае оператор БПЛА занимается управлением практически исключительно передового солдата группы зачистки.

2.4. Безразличие к формам фортификации.

Совершенно не важно, какой стиль полевой фортификации используется. Это может быть окоп с примкнутыми ячейками или с выносными, он может быть с брустверами для косоприцельной стрельбы или исключительно для фронтальной стрельбы, с амбразурами дотов или дзотов или с открытыми бойницами. Могут быть оборудованы отдельные ячейки или линия траншеи. Атаки с фронта не будет. А атака группы из 4–6 человек всё равно пойдёт по максимально удобной для атакующих траектории. Подход, чтобы заскочить на оборонительную линию, такая группа найдёт. Солдаты высказывают редкое безразличие к тому, какой формы окопы. Значение имеют лишь блиндажи и перекрытие окопов сверху. Всё, что открытое, всё равно будет прочёсано ударными БПЛА.

2.5. Тактика без тактики.

На примерах выше уже было показано, что сфера применения боя неорганизованной малой толпой против такой же неорганизованной малой толпы, в которой не имеют значения ни построения, ни развёртывания, ни взаимодействие с другими видами вооружений и даже внутри подразделения, постепенно расширяется. Бой «малая толпа против малой толпы» заключается в хаотичной стрельбе в сторону противника примерно в его направлении. Рано или поздно одна из малых толп начнёт откатываться: либо у неё начнут подходить к концу боеприпасы, либо она посчитает, что у противника больше огневых средств, либо будут выбиты наиболее важные солдаты.

Описанная выше атака «кавалерийским рывком» с точки зрения её пехотной составляющей являет собой классический пример «тактики без тактики». Просто сели на технику и просто поехали. Конечно, и такая атака должна проводиться вместе с комплексом мер по подавлению известных и ударному наблюдению за вновь появляющимися огневыми и электронными средствами обороняющегося противника, однако именно доставка пехоты к точке высадки может не включать никаких пехотных тактических приёмов.

Распространение «тактики без тактики» снижает уровень мотивированности солдат на занятия по тактической подготовке. Зачем чего-то учить, тратить умственные и физические силы, уставать, если всё сведётся к хаотичной перестрелке малых групп?!

2.6. Промежуточный итог.

Подводя промежуточный итог изложенным выше пунктам, можно констатировать, что на фронте сложилась тактическая реальность, которая сильно отличается от того, что предусматривалось во всей методической литературе по военному делу, причём как отечественной, так и зарубежной. Это производит сильный демотивирующий эффект как на преподавателей, наставников, так и на прибывающие на фронт пополнения и на солдат, проходящих доподготовку. Что делать в этих условиях — рассмотрено ниже.

III. Король умер — да здравствует король!

Даже если оставить за скобками возможность возвращения к тактике прорывов за счёт нейтрализации средств «нижнего неба» или выработки методов атаки, позволяющих достигать результатов в условиях массового применения БПЛА, и принять как данность, что возврата к прежним тактическим формам не будет, сложившееся ситуация очень не уникальна. Переход к новым тактическим формам случался не раз в военной истории. Военной науке пора бы уже к этому привыкнуть.

Боевая практика СВО продемонстрировала две ярко выраженные тенденции: 1) концентрация боевого опыта преимущественно в тактике малых групп; 2) неудачные результаты атак сколь-либо крупными механизированными подразделениями и их сворачивание обеими сторонами конфликта. По сути, произошёл откат от маневренных форм боевых действий к групповой тактике пехоты, которая разрабатывалась в период между двумя мировыми войнами (20-е, 30-е годы XX века). Тогда причиной необходимости глубокого расчленения боевых порядков пехоты и перехода на тактику малых групп считали сверхконцентрацию артиллерии. Экстраполировался опыт конца Первой мировой войны на Западном фронте. Как показали последующие войны, такая экстраполяция оказалось ошибочной, но групповая тактика пехоты за два десятилетия породила массу методических материалов по обучению войск, в том числе и на русском языке. Возможно, что-то из них может оказаться полезным и для дня сегодняшнего, хотя, конечно, технологии сильно шагнули вперёд.

Если посмотреть повнимательней, то многое новое из практики применения войск никаким новым не является. Идёт перетекание различных элементов тактики больших подразделений в тактику малых групп, что является лишь продолжением тенденции, начавшейся ещё в Первую мировую войну. Для сравнения далее приводится сличительная таблица, демонстрирующая процесс такого перетекания. Таблица, конечно, предварительная, неполная и местами небесспорная, но общее представление о происходящих процессах даёт.

Продолжение сличительной таблицы

Как показано выше, происходит не упрощение тактики, не создание совершенно новой тактики, а всего лишь очередное её видоизменение. Есть ощущение, что каждого солдата, даже не сержанта, придётся накачивать условно «офицерскими» знаниями, сжимая и упрощая учебный материал. При этом методическая база на самом деле есть, если не пытаться мёртвой хваткой держаться за программы и методы, принятые до СВО.

Возникающие в обучении сложности носят, скорее, психологический характер: 1) нет уверенности в том, что поворот в тактике необратим и не произойдёт возвращение к тактическим формам, на которых основывались методики подготовки, разработанные до СВО; 2) часть материала выглядит избыточной, более сложной, чем реально применяемая тактика; 3) новые тактические приёмы и схемы могут казаться неуниверсальными. Последнее особенно важно в свете того, что значительная часть боевого опыта выработана при ведении боёв в лесополосах, причём в лесополосах именно юго-востока Украины. Это очень специфические условия. Опыт боёв в них может оказаться непригодным для действий в других регионах. Характерно, что из действий в бокаже Нормандии в 1944 году невозможно вывести никакие полезные рекомендации для действий в лесополосах юго-востока Украины, хотя чисто внешне организация землеустройства выглядит похожей. Устройство живых изгородей в Нормандии и размеры окружённых ими полей совсем другие. Тактический опыт тоже другой[11];

Практическое решение указанного вопроса на самом деле несложное: 1) нужно продолжать ознакомление с тактическими приёмами и схемами, разработанными до СВО, предупреждая обучаемых, что сейчас они не используются, но есть вероятность возвращения к ним; 2) нужно преподавать «новые» тактические приёмы, хотя они потенциально неуниверсальны; 3) нужно давать обучаемым «сложные» тактические варианты — упростить они всегда сумеют. Чего точно не нужно делать, так это ждать, пока военная наука выработает некие усреднённые тактические приёмы для неких усреднённых условий усреднённой «современной» войны и запишет это в руководящие документы. Это в лучшем случае займёт слишком много времени, в худшем — окажется невозможным. Нужно признать, что сейчас невозможно гарантировать, что тот тактический приём или схема, которому обучают, точно сможет быть применён на практике. Сейчас задача обучения другая — дать солдатам и офицерам достаточные фоновые знания по тактике, чтобы они могли адаптировать различные тактические приёмы и схемы к той обстановке, в которой им придётся действовать. Даже если тот или иной приём не имеет непосредственного практического применения для конкретного военнослужащего, он демонстрирует тип проблем и тип возможных решений, которые могут быть им использованы в сходных обстоятельствах.

IV. Что делать на практике?

Здесь будет рассмотрен вариант программы обучения для военнослужащих, проходящих краткосрочный курс доподготовки, перед направлением в зону ведения боевых действий. Если иное не следует из текста, методика преподавания тактическим приёмам, основанная на микропроигровках и речевых формулах управления, описана в книге: Маркин А. В., Кивилёв А. Н. Ускоренная тактическая подготовка. Методика обучения (Москва: Центр стратегической конъюнктуры, 2022 // kuos-vympel.ru/book-kivilev-markin-tactical-training-fighter–2022/). Отсылки далее даются к данному изданию. В излагаемом материале дана такая последовательность изложения материала, чтобы она не вызывала отторжения у обучаемых, да и у самих преподавателей как набитая вопросами, не имеющими практического применения, с одной стороны, но дающими достаточные фоновые знания, с другой стороны.

1. «Сквозная атака». (парагараф 4.4., стр. 126). Описание и объяснение «уставной» схемы атаки оставляется в программе как один из наглядных способов объяснения концепций подавления применительно к огню артиллерии и рубежа безопасного удаления от разрывов снарядов своей артиллерии, а также условий, когда может применяться движение в полный рост цепью. При этом обучаемым поясняется, что на практике это не применяется, но так как эта схема зафиксирована в Боевом уставе, её нужно понимать.

2. Блок «Бой в лесопосадке». Здесь приводятся четыре тактические схемы, актуальные для опыта СВО.

2.1. Фронтальная атака в лесополосе без поддержки внешних огневых средств.

2.1.1. Исходное построение атакующей группы в колонну по одному (по мере наработки переходят на колонну «змейкой»), разделенную на 3 подгруппы:

1) группа обнаружения и штурма 3 человека, солдаты легко вооружены и не сильно нагружены. Их задача — прокладывать маршрут, а в момент начала боестолкновения быстро уйти на нижний уровень.

Через 30 метров позади (точнее, на дистанции устойчивой визуальной связи) следует

2) группа тяжёлого оружия, включая гранатомётчика, его помощника, пулемётчика, его помощника. Кто-то из солдат — с подствольными гранатомётами. Командир вместе с радистом находятся при этой же группе.

Через 30 метров позади (точнее на дистанции устойчивой визуальной связи) следует

3) группа обеспечения. Количество солдат может варьироваться, но первые четверо — это две двойки борьбы с дронами противника, вооружённые приспособленным для стрельбы по дронам стрелковым оружием (автоматы с коллиматорными прицелами, СВД, РПК с оптическими прицелами, гладкоствольные ружья для стрельбы связанной картечью и т. п.). Также могут быть солдаты с переносными средствами РЭБ. Далее следуют санитары, подносчики боеприпасов и воды, группа эвакуации раненых. Группа обеспечения выполняет функции тылового и бокового дозора.

Дистанции между солдатами 7–10 метров.

2.1.2. В момент столкновения с противником: а) передовая группа рассыпается в условную линию любым способом (например, «ёлочкой»), ведёт стрелковый бой; б) параллельно ей на 30 м дистанции группа тяжёлого оружия рассыпается в линию двойками (гранатомётчик, помощник гранатомётчика; пулемётчик, помощник пулемётчика; командир и радист); в) в группе обеспечения двойки борьбы с БПЛА выходят соответственно на левый и правый край лесополосы, в готовности вести огонь по БПЛА (солдаты этой группы не сидят рядом, между ними интервал 7–10 метров). Остальные солдаты — занимают ближайшие укрытия. Сектора наблюдения распределяются попеременно, то есть следующий солдат смотрит в противоположную сторону от предыдущего. Замыкающий и препоследний номера разворачиваются в тыл.

Нужно исходить из того, что бой начнётся на дистанции примерно 30–40 метров, в зависимости от степени прозрачности лесополосы.

2.1.3. После завершения первичного перестроения группа тяжёлого оружия перебежками без стрельбы в двойках выходит примерно на одну линию с передовой группой. На этом этапе в качестве подводящего упражнения объясняется движение «перекатами». В это время двойки борьбы с БПЛА (левая и правая), двигаясь боком по направлению к противнику «по улитке», постепенно выходят на позицию, где изначально была группа тяжёлого оружия. Остальная часть группы обеспечения может не перемещаться.

2.1.4. Далее следует короткий интенсивный огневой налёт по противнику передовой группы и группы тяжёлого оружия. Гранатомётчик расстреливает имеющиеся у него выстрелы (помня, что оперение гранаты может задеть ветки), пулемётчик расстреливает длинными очередями более половины короба. Это делается для достижения шокового эффекта, паралича воли противника к сопротивлению. После окончания налёта двое из трёх солдат передовой группы (третий прикрывает в готовности выдвинуться в качестве усиления), двигаясь прямолинейно в рост пригнувшись, быстрым рывком достигают позиции противника. Во время движения по позиции противника ведётся интенсивный огонь сближающейся с окопом двойкой. Один из двойки остаётся контролировать окоп сверху, другой заскакивает в окоп после метания нескольких гранат. Следует отметить, что гранат может быть не одна. Уставная схема атаки предусматривает метание одной гранаты, но там речь идёт о залповом метании гранат целым отделением. Это следует понимать.

В дальнейшем передовые бойцы вызывают подкрепления, если позиция помимо поперечного окопа имеет ход сообщения в тыл.

Вариант. Помимо схемы завершения атаки, основанной на использовании послешока, следует также дать вариант с использованием подавления. В этом варианте во время интенсивного огневого налёта два солдата передовой группы выбегают за край лесополосы и примерно параллельно этому краю рывком выходят во фланг атакуемого окопа. Разумеется, солдаты из группы тяжёлого оружия должны знать, что огонь ведётся так, чтобы пули и гранаты не вылетали из лесополосы, а гранатомётчик не должен стрелять, если передовая двойка подходит к атакуемому окопу. После прекращения налёта передовая двойка штурмует окоп так же, как описано выше.

2.1.5. Очень важным элементом является отход. Необходимо объяснять, что если бой продолжается более 5–7 минут, то скорее всего по месту нахождения группы начнут стрелять артиллерия и бить ударные БПЛА. Место нахождения атакующей группы очень предсказуемо. Поэтому нужно отходить. Отход осуществляется в обратном порядке (принцип: первый пришёл — первый ушёл): сначала отходит передовая групп, затем группа тяжёлого оружия, замыкает группа обеспечения. Внутри группы обеспечения первыми отходят двойки прикрытия от БПЛА.

2.2. Фронтальная атака в лесополосе с поддержкой АГС или миномётов малого калибра.

В этом приёме основным средством подавления противника (введения его в состояние шока) является АГС или легкий миномёт, установленные в створе с направлением лесополосы. Рубеж безопасного удаления от разрывов принимается за 50 метров. Соответственно к моменту прекращения огня оружия поддержки, передовые солдаты должны находиться на этом расстоянии от окопа противника. Из-за этого длина рывка для штурмующих оказывается большей, чем в предыдущем примере. Для введения противника в заблуждение относительно переноса огня используется либо стрельба из подствольных гранатомётов по деревьям над головами противника, либо (что менее надёжно) метание ручных гранат с заведомым недокидыванием.

2.2.1. Исходное построение, в целом, соответствует предыдущему примеру, только вместо группы тяжёлого оружия идёт группа гренадёров (солдат с подствольными гранатомётами, а при их отсутствии с запасом ручных наступательных гранат). Пулемёт и гранатомёт при этом могут быть перемещены в группу обеспечения.

2.2.2. Реакция на столкновение с противником такая же, как и в предыдущем примере.

2.2.3. Далее командир, находящийся во второй группе, начинает наводить оружие внешней поддержки. Передовая группа стрелков оттягивается назад ко второй группе, так как она будет в опасной зоне. Наведение оружия внешней поддержки осуществляется постепенным приближением огня к позициям противника из глубины, то есть первые выстрелы даются с заведомым гарантированным перелётом.

2.2.4. После того как для оружия внешней поддержки определены необходимые установки для стрельбы, даётся команда на интенсивный, краткосрочный обстрел противника. Все пережидают его в укрытиях. После завершения обстрела из АГС или лёгкого миномёта солдаты с подствольными гранатомётами начинают обстрел позиций противника. Двое солдат из передовой группы, как и в предыдущем примере, начинают движение вместе с солдатами с подствольными гранатомётами на окоп противника. Последние останавливаются на рубеже в прямой видимости позиций противника, откуда делают залп по деревьям, рядом с окопами противника. Следует помнить, что дистанция взведения выстрелов к подствольным гранатомётам составляет 10–40 м. Близко подходить к атакуемой позиции гренадёрам не следует, иначе ВОГи просто не успеют взвестить. После этого залпа передовая двойка штурмует окоп так же, как в предыдущем примере.

Несколько менее эффективным вариантом той же схемы, когда нет подствольных гранатомётов, является метание солдатами-гренадёрами ручных гранат в сторону противника с заведомым недолётом. Конечно, разрывы ручных гранат и разрывы ВОГ АГС и уж тем более разрывы 82-мм мин отличаются по звуку. Но загнанному под бруствер окопа обороняющемуся требуется какое-то время в какофонии боя разобрать, что его позицию больше не обстреливают. Это даёт несколько мгновений, которые используются для сближения с атакуемым окопом.

2.2.5. Последующие действия, в том числе быстрый отход, совершаются способом, аналогичным описанному в предыдущем примере.

2.3. Фронтальная атака при хорошем обеспечении.

В этом приёме считается, что для поддержки имеется и крупный калибр артиллерии, и малые поддерживающие огневые средства навесного огня и ударные БПЛА.

2.3.1. Построение в колонну по одному без выделения подгрупп, кроме передовых парных дозорных, идущих в 30 метрах впереди основной колонны.

2.3.2. В момент столкновения с противником изначально передовые парные дозорные уходят на нижний уровень, а затем отходят до рубежа безопасного удаления от разрывов снарядов своей артиллерии (300 метров). Затем огонь артиллерии крупного калибра сменяется огнём малых поддерживающих огневых средств навесного огня, что позволяет вернуться на дистанцию 50 метров от позиции противника. Прекращение огня артиллерией крупного калибра является командой для раскладывания ударных БПЛА на грунте основной колонной.

2.3.3. После прекращения малых поддерживающих огневых средств навесного огня по позициям противника начинают бить ударные БПЛА, что позволяет выйти на дистанцию 20 метров до окопа противника.

2.3.4. После удара последнего БПЛА передовая двойка штурмует окоп, как в предыдущих примерах.

2.3.5. Учитывая, что группа перемещается вперёд-назад, а её положение менее предсказуемо, отход применяется, если закончились разложенные на грунте ударные БПЛА.

2.4. Фронтальная атака при наличии только автоматов и ручных гранат.

Является упрощённым вариантом схемы «2.1. Фронтальная атака в лесополосе без поддержки внешних огневых средств». Может даваться как подводящее упражнение к ней. Такая схема используется, если функцию огневой поддержки выносят из наступающего подразделения. Например, при возможности огня по лесополосе сбоку (с флангов).

2.4.1. Исходное построение атакующей группы в колонну по одному (по мере наработки переходят на колонну «змейкой»), разделенную на 3 подгруппы:

1) группа обнаружения и штурма 3 человека, солдаты легко вооружены и не сильно нагружены. Их задача прокладывать маршрут, а в момент начала боестолкновения быстро уйти на нижний уровень.

Через 30 метров позади (точнее, на дистанции устойчивой визуальной связи) следует

2) 1-я группа подмены, тоже 3 человека. Её задача — замена выбывающих в передовой тройке солдат из-за исчерпания боекомплекта, ранений или гибели.

Через 30 метров позади (точнее, на дистанции устойчивой визуальной связи) следует

3) 2-я группа подмены. Её задача — аналогичная задаче первой группе подмены, но также солдаты несут запас патронов для пополнения боезапаса у передовых солдат, которые полностью отстреляли свой носимый боекомплект. Ко второй группе подмены отходят расстрелявшие свой боекомплект солдаты.

Дистанции между солдатами 7–10 метров.

2.4.2. В момент столкновения с противником: а) передовая группа рассыпается в условную линию любым способом (например, «ёлочкой»), ведёт стрелковый бой; б) в первой и второй группе подмены солдаты занимают ближайшие укрытия. Они фактически остаются в колонне. Сектора наблюдения распределяются попеременно, то есть следующий солдат смотрит в противоположную сторону от предыдущего. Замыкающий и препоследний номера 2-й группы подмены разворачиваются в тыл.

2.4.3. После завершения первичного перестроения группа обнаружения и штурма начинает двигаться перекатами. На этом этапе объясняется движение «перекатами» в тройке. Командир передовой тройки находится посередине. Он командует левым и правым номерами на совершение перебежек. Перебежки стараются делать 3-секундными и от укрытия к укрытию, насколько возможно. Перебежки делаются по принципу «двое прикрывают, один перебегает». Ведущий занятие назначает выбывшим (команды: ранение, пустой) кого-то из передовой тройки, ближайший к этой тройке солдат из 1-й, а затем 2-й группы подмены занимают его место в передовой штурмующей тройке. Отошедшие назад солдаты с исчерпавшим боекомплектом получают боеприпасы во 2-й группе подмены и встают в конец построения, занимая позиции сразу перед ними, а затем, после пополнения боекомплекта, подменяя их. По мере передвижения передовой тройки 1-я и 2-я группы подмены также продвигаются вперёд.

Вариант. Вместо замены солдат в передовой тройке по одному, руководитель занятия может дать команду «смена тройки». И тогда следующая за передовой группой 1-я группа подмены разворачивается и, двигаясь перекатами, проходит позицию передовой тройки и продвигается дальше уже как передовая тройка. По мере движения 2-я группа подмены перетекает позицию отошедшей передовой тройки, передавая ей запас патронов для пополнения. В результате передовая группа обнаружения и штурма становится 2-й группой подмены, 1-я группа подмены — передовой группой обнаружения и штурма, 2-я группа подмены — 1-й группой подмены. Для учебных целей перекаты групп друг через друга следует повторить много раз.

2.4.4. После выхода в непосредственную близость к окопу противника двое из трёх солдат передовой группы (третий прикрывает в готовности выдвинуться в качестве усиления), двигаясь прямолинейно в рост пригнувшись, быстрым рывком достигают позиции противника. Во время движения по позиции противника ведётся интенсивный огонь сближающейся с окопом двойкой. Один из двойки остаётся контролировать окоп сверху, другой заскакивает в окоп после метания нескольких гранат. Повторно подчеркнём, что гранат может быть не одна. Уставная схема атаки предусматривает метание одной гранаты, но там речь идёт о залповом метании гранат целым отделением. Это следует понимать.

2.4.5. Отход осуществляется так же, как в схеме 2.1.

3. Блок «Зачистка окопа». Методических материалов по схемам зачистки окопов достаточно много. Здесь не будем на них останавливаться. Стоит подчеркнуть, что на данном этапе следует давать приёмы «нарезание пирога» и «быстрый взгляд», а также схему работы с разделением ролей стрелка, зачищающего окоп, и метателя (метателей) гранат. Нужно давать все варианты: когда граната метается «навесом» (по параболе) вторым номером под прикрытием первого номера — стрелка; когда одновременно «навесом» (по параболе) метаются две гранаты вторым и одним из последующих номеров (в ближайшее и во второе колено окопа) также под прикрытием первого номера — стрелка; и когда граната метается или даже закатывается «по-городскому» прямолинейно внутри окопа первым номером, под прикрытием второго номера — стрелка.

Здесь же объясняются основные принципы движения в помещениях, когда зачищать приходится по одному.

4. Блок «Маневренный бой пехоты».

Он включает те приёмы классической пехотной тактики, которые основаны на подавлении огнём стрелкового оружия и которые могут найти применение, особенно при ведении боёв в лесах или в застройке вне зданий:

4.1. Разнос флангов и неполная атака по центру (6 блок, стр. 143);

4.2. Атака с поддержкой огнём под прямым углом (параграф 3.2, стр. 85);

4.3. Подползающая атака с двойным залповым броском гранат (параграф 4.2, стр. 111);

4.4. Тактические приёмы обороны (7 блок обучения, стр. 151).

5. Блок «Полицейская тактика». Название условное. Сюда относятся те тактические приёмы, которые сейчас системно не применяются, но которые могут быть полезны для формирования фоновых тактических знаний. Этот блок даётся только при наличии времени и если преподаватель (инструктор) завоевал авторитет у обучаемых. Занятиям по этому блоку может быть оказано негласное сопротивление обучаемыми именно из-за практической малой применимости указанных приёмов в текущих условиях.

5.1. Атака перекатами с последовательным делением на подгруппы (параграф 4.3, стр. 115);

5.2. Атака пешком за бронетехникой (5 блок обучения, стр. 129);

5.3. Основы маневрирования (1 блок обучения, стр. 15);

5.4. Построения и способы развёртывания (2 блок обучения, стр. 51). Здесь особенно следует подчёркивать, что развёрнутые построения типа «цепь» или «клин» («двойной клин») и др. потеряли часть своих преимуществ по сравнению с «колонной по одному» («змейки») из-за минной опасности при сближении с противником и изменением основных средств поражения. Развёрнутые построения имеют преимущества при внезапном огневом контакте с пехотными огневыми средствами противника, однако в условиях, когда первые удары по обнаруженному пехотному построению наносятся не пехотой, а артиллерией с использованием кассетных боеприпасов, а также ударными дронами, то менее заметная и легче применяемая к линейным объектам (лесополосы, дороги и тропы в растительности, заборы вдоль улиц) «колонна по одному» имеет определенные преимущества над развернутыми построениями. Здесь можно указать, что тактика пехоты определяется не столько потребностями стрелкового боя, сколько необходимостью минимизации потерь от огня других средств поражения от танков до ударных БПЛА;

5.5. Заведение на позиции (8 блок обучения, стр. 158).

Автор не претендует на то, что предлагаемая схема обучения является единственно возможной, но, как представляется, в ней соблюдён разумный баланс между «непосредственной применимостью» и передачей фоновых знаний военнослужащим.