Обобщение боевого опыта СВО до декабря 2024 года. 2-я тетрадь

Отчёт № 33 от 02.10.2024

1.1. На одном из участков позиционной обороны было подсчитано, сколько времени занимает прохождение вызова артиллерии по появившейся в относительной близости к переднему краю одиночной машине противника (например, по машине снабжения). Для этого требуется 37 минут 48 секунд. При этом время нахождения автомобилей противника на переднем крае составляет 10–12 минут. В результате имеющаяся артиллерия никак не может помешать снабжению переднего края противника с помощью автомобилей. Основная проблема состоит в пирамидальной системе запроса вызова огня артиллерии, когда запрос уходит наверх по системе управления подразделения, вызывающего артиллерию, а потом спускается вниз артиллерийским командованием на стреляющее орудие. Некоторые наши подразделения и противник практически повсеместно используют систему так называемых «бесед» в коммерческих мессенджерах, установленных на мобильных телефонах. С их помощью информация о появившейся цели сразу становится доступной всем командирам на определённом участке фронта. Далее те огневые средства, которые могут поразить цель, сообщают в «беседу», что они могут по ней открыть огонь. Бывают ситуации, когда два и более огневых средства готовы приступить к обстрелу цели. Приоритет имеет наиболее близко расположенное огневое средство или может использоваться иной принцип приоритизации. В «беседе» командиры «конкурирующих» огневых средств довольно быстро договариваются о том, кто будет стрелять. Каких-либо значимых сложностей с этим не бывает. По мнению интервьюируемого офицера, основная проблема, почему сохраняется «пирамидальная» система вызова огня артиллерии, — это закреплённая в нормативных документах последовательность действий, рассчитанная на поражение больших площадных (групповых) целей концентрированным огнём многих артиллерийских батарей, которая требует централизации управления. Пирамидальная система передачи вызова огня артиллерии обеспечивает некоторый контроль за выбором целей и расходом боеприпасов со стороны старших начальников. Однако в СВО такой тип огня если и встречается, то только в качестве исключения. В основном огонь ведётся поорудийно по точечным целям. Вышеупомянутый контроль в основном не нужен. Необходимо внедрение распределённой (горизонтальной) системы вызова огня артиллерии, которая, конечно, может включать какие-то лимиты расходования боеприпасов для обеспечения массированного огня на случай, если в этом появится потребность. В дальнейшем, для облечения адаптации будущих офицеров к функционированию распределённой системы вызова огня артиллерии в военных училищах следует увеличить объём информации о нормативах расходования боеприпасов различных артиллерийских систем при преподавании предмета, освещающего основы боевого применения родов и видов войск.

1.2. Для обеспечения атаки используются следующая хитрость. Атакующие начинают наносить удары из миномётов фиксированным числом мин, например 6. И так делают на протяжении какого-то времени. В день атаки по позициям наносится удар из 5 мин. Укрывшиеся в окопах солдаты ждут удара 6-й мины, а его нет. Такое ожидание может удерживать солдат в укрытиях до 10 минут. Это время атакующие используют для окончательного сближения с атакуемой позицией. Без организации системы наблюдения извне позиции (преимущественно техническими средствами наблюдения, в основном БПЛА) и системы оповещения парировать такую тактику сложно.

1.3. Для определения мест нанесения ударов при стабильном фронте используется нанесение на электронные карты точек, в которых БПЛА обнаруживали движение военнослужащих. Через несколько дней наблюдения, по мере накопления информации, постепенно появляются «кусты» точек, где таких точек очень много. Эти места доразведываются БПЛА дополнительно. Так вычисляются блиндажи, а также промежуточные укрытия на путях подхода к передовым позициям. Впоследствии по ним наносятся удары.

1.4. Интервьюируемому офицеру пришлось участвовать в относительно крупномасштабном наступлении (октябрь–ноябрь 2023 года), когда наши войска наступали на фронте несколько километров. Наступление было относительно успешным, так как сработал фактор внезапности. У противника не было большого количества сил на участке нашего удара. За первые 3 дня удалось пройти 4 километра, из которых первые 1,5 км прошли в первые же часы наступления. Последующие полкилометра прошли примерно за две недели. Общая глубина продвижения составила порядка 7 километров. Наступление было остановлено за счёт переброски резервов противником. Когда в окопе противника вместо 5–6 человек стало условно 15–20, принятая групповая тактика перестала приводить к успеху. Соотношение сил наступающих групп по отношению к обороняющемуся противнику стало с большим перевесом в пользу обороняющихся.

1.5. Построение штурмовых групп при наступлении (см.п.1.4.), которое шло через лесополосы, было следующим. Группа делилась на две части. Впереди шла часть, вооружённая только легким стрелковым оружием. Эта часть делилась на последовательные тройки, каждая из которых наступала примерно в линию с интервалами между солдатами в 1–2 метра, а дистанции между линиями троек составляли 3–4 метра. Первая часть завязывала огневой бой и продвигалась вперёд, ведя огонь по противнику, а как только у неё заканчивался боекомплект, её сменяла следующая тройка, которая становилась передовой. То есть использовалась схема постоянной смены передовых троек «конвейер» («ручеек»). «Отстрелявшаяся» тройка отходила в конец построения, где шли два солдата с рюкзаками, полными набитых магазинов. Там «отстрелявшаяся» тройка перезаряжалась. Позади передовой части шла вторая, которая состояла из нескольких последовательных троек и четверок. Эти тройки и четверки несли тяжёлое оружие поддержки: пулемёты (ПК, РПК), охотничьи ружья для стрельбы по дронам, автоматы с подствольными гранатомётами. При перемещении второй части фиксированных интервалов и дистанций не было, и по командам «расход»/«сход» линии троек и четверок то набирали дистанции и интервалы, то сокращали них. Расчёт был на то, чтобы сделать взаимное расположение военнослужащих в построении непредсказуемым для противника. В общем, построение представляло из себя 8 линий из троек и четвёрок.

Перед фронтом наступления по вызову командира вел огонь 120-мм миномёт. Рубеж безопасного удаления от разрывов своих мин принимался равным примерно 30 метрам. Обычно огневой налёт миномётов состоял от 6 до 12 мин.

Передовая часть маневрировала (уходила несколько вправо или влево), насколько это было возможно, чтобы дать возможности второй части вести огонь из тяжелого оружия по позициям противника. Заход в окопы противника осуществлялся передовой частью с фланга, а вторая часть (группа поддержки) вела огонь по той части окопа, куда группа зачистки ещё не дошла. При заходе в окоп первая тройка сразу продолжает движение внутри окопа для зачистки. 2-я тройка занимает базу у входа в окоп и своим огнём предотвращает маневрирование противника вокруг окопа, особенно в той его части, где противник прикрыт от огня второй части (группы поддержки) бруствером. Часто брустверы делают довольно высокими, и за ними можно спрятаться вне окопа от огня с фронта. Одна тройка в состоянии очистить от 10–20 до 50 метров окопа. Далее её сменяет следующая тройка по принципу «конвейера» («ручейка»). Важно, чтобы при подходе к блиндажу противника на его штурм вышла «свежая» тройка, так как бой за блиндаж требует большого расхода боеприпасов. После захвата блиндажа из него сразу же уходят, чтобы избежать огня противника, направленного на только что потерянный им блиндаж, за исключением случаев, когда блиндаж является забетонированным сооружением. После захвата группа обычно остаётся в окопе и пережидает огонь противника по потерянному окопу в лисьих норах, подготовленных самим же противником. Лисьи норы делаются, как если бы после отрытия стандартной подбрустверной ниши продолжали копать дальше и вглубь, делая как бы ячейку для стрельбы стоя только уже под землёй, где уровень пола подбрустверной ниши является уровнем, где находятся плечи солдата в ячейке. Стандартная рекомендация не оставаться в захваченном окопе, а продолжать движение дальше, чтобы не попасть под обстрел противником только что потерянного окопа, в подразделении обсуждалась, но от этого решения отказались. Вероятность пересидеть артиллерийский налёт выше в лисьих норах, а не на открытой местности. Исключение — блиндажи, от которых сразу отходили, как описано чуть выше. Учитывая, что для корректировки артиллерии всё равно используют БПЛА, для противника нет сложности открыть огонь по месту нахождения пехоты, только что завершившей удачный штурм окопа вне зависимости от того, находится ли она в захваченном окопе или несколько дальше. Пристрелянность окопов противника той роли, которую она играла раньше, не имеет. Кроме того, в подразделении не было лопат, чтобы окапываться после штурма.

После начала боя использовались аналоговые рации типа «Баофенг», так как опасения за перехват информации не было. В контактном бою она слишком быстро устаревает.

1.6. В ходе наступления были случаи, когда отдельные позиции противника задерживали наше продвижение на несколько дней. В этих случаях выжигали посадку, использовали термобарические выстрелы из РПГ, которые переделывали под использование с дронов. Сжигание посадки имеет негативный эффект для наступления своих войск, так как теряется закрытая местность, по которой впоследствии самим можно было бы наступать, но выбора не оставалось, если позиции противника в посадке были слишком сильными.

1.7. При ведении неактивной обороны летом 2023 года получалось выводить военнослужащих один раз в неделю во вторую линию обороны, находившуюся примерно в 5 км от первой, для помывки в душе, отдыха, получения возможности позвонить по Wi-Fi. Целесообразность помывок была очень условная, так как по дороге обратно на передовую человек сильно потел, но это тем не менее позволяло психологически разгружать солдат. Там же, во второй линии находились склады. Важно отметить, что в тот период ФПВ-дроны-камикадзе атаковали только крупные цели — либо бронетехнику либо разведанные блиндажи. К охоте за отдельными солдатами они тогда ещё не приступили.

1.8. Максимальное количество солдат противника, единовременно принимавшее участие в атаке на наши позиции (примерно 6–7 сентября 2023 года), составляло порядка 15 человек, разделённых на тройки. Тройка противника двигалась в построении, похожим на треугольник. Дистанция между тройками была порядка 20 метров. Передвигались они быстрым шагом. В бронезащите практически невозможно перемещаться бегом. Во время артобстрела наших позиций противником тройки сделали рывок на 250–300 метров. Атака была отбита за счёт того, что на нашей стороне была оборудована скрытая позиция пулемёта Корд, которая до боя никак не проявляла себя. С неё передовая тройка противника была расстреляна, что сорвало атаку. Смена дежурного пулемётчика на указанной позиции осуществлялась два раза в сутки, в утренние и вечерние сумерки («по-серому»), то есть в то время, когда только начинает рассветать, и сразу после заката, когда дневные дроны уже/ещё видят плохо, а ночные ещё/уже не видят хорошо. В остальное время пулемётчику запрещалась выдавать себя движением. Для контроля маскировки позиции пулемёта облетались нашими БПЛА на предмет возможности обнаружения с воздуха. Наличие невскрытых позиций позволяет отбивать атаки.

1.9. Для засад на агродроны противника типа «Баба-яга» делались ложные позиции. Они оборудовались печкой, в печку ставили 4 окопные свечи. Окопные свечи создают сигнатуру, похожую на сигнатуру человека. Это создавало иллюзию занятого блиндажа. На крышу ложного блиндажа размещалась мина МОН–50. В момент взрыва сброшенного боеприпаса дрон противника находится над целью для контроля попадания. В этот момент делался подрыв МОН–50 командой по проводам. Так было сбито 3 «Бабы-яги».

1.10. Для стрельбы по дронам противника эффективен РПК, если на него установить глушитель и тепловизионный прицел. Но важно, чтобы пулемётчик имел возможность после поражения дрона уйти с поста воздушного наблюдения и скрыться в убежище, так как по местам, где потеряны дроны, противник часто открывает огонь мести.

1.11. На одном участке местности около года противник использовал два «кочующих», а точнее, «выезжающих» из подземного укрытия танка. На позицию для стрельбы они выдвигались, прикрываясь посадками. После обстрела танки тут же уезжали. Подловить эти танки не получалось, как и обнаружить их укрытие. Они исчезли без контролируемого поражения с нашей стороны. Предположительно, случайно были завалены их позиции при обстреле артиллерией других целей.

1.12. Организация одновременных наступлений по множеству направлений затруднена тем, что имеющийся человеческий ресурс не вытягивает нагрузки. Слишком много знаний и координации требуется. Поэтому по возможности следует переходить на войну технологий, а не людей. Сейчас обычно от батальона наступает одна рота количеством около 100 человек, и это почти предельное количество одновременно задействованых военнослужащих, которым получается управлять. Имеющаяся нормативная база предполагает, что будут наступать полки, а этого не происходит.

1.13. Надежных карт минных полей не имеется, так как все подразделения пытаются заминировать любые подступы к своим позициям.

1.14. Тактика «кавалерийского налёта» на позиции противника, когда БМП на большой скорости сближается с позицией противника и высаживает десант фактически непосредственно на саму атакуемую позицию, практически гарантированно означает потерю БМП. На пути отхода БМП, как правило, подбивают. Отмечается также, что посадка десанта на, а не в БМП в текущий момент более безопасна для десанта, так как основная угроза — это ФПВ-дроны-камикадзе противника, а не миномётно-артиллерийский обстрел.

2.1. В ходе наступления в начале СВО военнослужащий застал способ атаки нашим подразделением, похожий на уставной. Батальон на БМП из колонны развернулся в линию, примерно параллельную обороняемой противником позиции. Боевые машины остановились на дистанции 200–300 метров от позиций противника и вели огонь по окопам противника. Пехота спешилась с БМП и наступала фронтально на эти позиции, примерно находясь в одной линии. При этом наступающая пехота действовала в двойках-тройках, сближаясь условно зигзагами, то есть применяясь к местности насколько возможно и ведя огонь из стрелкового оружия по противнику. Так перемещаясь, пехота выходила на рубеж от 10–50 метров, после чего переходила в ближний бой, то есть делала рывок до атакуемого окопа и использовала ручные гранаты. Артиллерийской (в т. ч. миномётной) поддержки не было. Потери в атаке составили примерно половину личного состава.

2.2. При бое в городе основной единицей была группа из 9–12 бойцов, которая делилась на соответственно 3 или 4 тройки. В линии наступления между зачищающими группами по 9–12 бойцов интервал составлял 150–200 метров.

2.3. При перемещении от дома к дому рывок делала одна тройка под прикрытием остальных, которые вели огонь по окнам, хотя в целом рывок делался наудачу. Артиллерийского подавления не было. Все окна и двери подавить просто невозможно. После завершения перебежки одной тройки за ней следовала следующая. Обычно рывок делался к одному из углов атакуемого дома.

2.4. После того как первая тройка достигала угла дома, она практически сразу же начинала заходить в ближайший подъезд. Перед входом делался прострел внутрь подъезда и метания гранат. Первая тройка начинала зачищать первый этаж сплошным последовательным досмотром квартир. Если двери были закрытые, их взламывали. Вторая тройка заходила вслед за первой и контролировала выходы из подвала в подъезд. Так как противник в основном находился в подвалах, важно было не дать ему выйти из подвала, чтобы он мог напасть на зачищающую тройку. 2-я тройка образовывала базу удержания здания, контролируя входную группу первого подъезда. 3-я и 4-я тройки (при наличии) приступали к зачистке соответственно второго и третьего подъездов.

2.5. При обороне многоэтажных зданий позиции противника находились в основном в подвалах и изредка на первом этаже. Оборонительные позиции на остальных этажах зданий не оборудовались, так как их слишком просто уничтожить огнём из тяжёлого оружия. В частности, окна песком, чтобы сделать амбразуру, никто не закладывал. Так бы они представляли слишком очевидную цель. Если у атакующих возникала необходимость, здания разрушались танками и артиллерией. Огонь с верхних этажей вёлся, но это в основном был огонь просто из окон. На крышах позиции не располагались, так как они легко считывались БПЛА противника и по ним делались сбросы или наводилась артиллерия. В некоторых случаях для пробивания бойниц в стенах по ним стреляли подкалиберными боеприпасами пушек бронетехники, а потом образовавшиеся отверстия использовались для ведения огня, а стену с внутренней стороны получившегося отверстия укрепляли мешками с песком.

2.6. Зачистка подъезда с первого до последнего этажа осуществлялась одной тройкой, которая проходила последовательно все квартиры в подъезде. Перемещение по лестнице осуществлялось таким образом, что двое солдат контролировали сектора впереди-вверху по ходу движения, один контролировал тыл.

2.7. Перед заходом в квартиру солдаты кричали, есть ли кто-то в помещении. Если противник был внутри, фактически всегда навстречу зачищающим им сразу же открывался огонь или бросались гранаты. Случаи, чтобы вопрос о наличии людей в квартире оставался без ответа, а потом зачищающих впускали в квартиру, чтобы внезапно их поразить, практически не встречаются. В квартиры и в комнаты в квартире входили без прострела и метания гранат, если только не было контакта с противником. Комнаты в квартире зачищались последовательно по-одному: либо по часовой стрелке, либо против часовой стрелки. Последовательность действий при входе в комнату была следующая: один солдат подходил к дверному косяку, делал маятниковое движения (наклон вбок с резким оттдёргиванием назад) для осмотра комнаты и, если не видел противника, смещался чуть вбок, чтобы открыть больший обзор внутрь комнаты (элемент «нарезания пирога»). Потом делалось ещё одно такое же движение. После чего осуществлялся вход. После этого следующий номер из группы зачистки проходил мимо дверного проёма зачищенной комнаты и в той же последовательности досматривал следующую комнату (использовался принцип «конвейера» («ручейка») с постоянной сменой передового номера).

Если при движении в подъезде, при входе в квартиру или в комнату обнаруживался противник, то первое действие — немедленный разрыв дистанции (небольшой отход). И далее велась перестрелка из стрелкового оружия (в том числе с использованием стрельбы вслепую «по-сомалийски») и закидывание противника гранатами. При обнаружении противника помещение зачищалось в ходе огневого боя без входа в зачищаемый объём до уничтожения противника.

Комнаты, как правило, обороняющимися не баррикадировались.

2.8. После зачистки всех этажей здания осуществлялся вход и зачистка подвала. Это, как правило, была самая сложная часть боя, так как противник зачастую упорно оборонял подвал. Подвалы зачастую подготовлены внутри для боя, в частности в подвалах делались импровизированные доты для стрельбы внутри самого подвала, а также делались баррикады из металлических кроватей. Для зачистки подвала использовались дымы.

2.9. Частные дома зачищались по той же схеме, что и квартиры в многоэтажных домах, только предварительное забрасывание гранат внутрь объёма использовалось чаще.

2.10. При обороне часто используется тактика «огневого мешка», то есть осознанно пропускают наступающие части вглубь оборонительных позиций и потом обстреливают со всех сторон.

2.11. Однажды столкнулись с тем, что были оборудованы два дота, соединённые довольно длинным подземным ходом, которые имели перекрещивающиеся, но не взаимно обстреливающие сектора обстрела. Дот закидали гранатами. При осмотре помещений был обнаружен только один погибший солдат противника.

2.12. Тактические знаки в форме буквы Z предназначались для избегания огня по своим. В некоторых случаях противник наносил Z на свои машины, чтобы по ним наши войска не стреляли.

2.13. Общая схема атакующих действий в городе у противника была в целом аналогичной нашей, но он чаще использовал артиллерийскую подготовку перед рывком групп зачистки. Обычно между прекращением огня украинской артиллерии и рывком групп зачистки проходило 2–3 минуты. Это давало достаточно времени, чтобы понять, что ожидается рывок пехоты противника.

2.14. В 2022 году при атаках внутри лесопосадок использовалось построение 4-мя последовательными тройками, между которыми была дистанция примерно по 50 метров (2–3 минуты движения). Противник при начале боестолкновения начинал обстреливать лесополосу миномётами несколько в глубине от зоны огневого контакта, тем самым он отсекал 3 и 4 тройки от участия в бою, а передовые тройки останавливал не только фронтальным огнём, но и огнём с флангов.

2.15. Схема зачистки окопа похожа на схему зачистки комнаты в квартире. Сначала просмотр окопа из-за угла, потом прострел и/или метание гранаты.

2.16. Военнослужащий после 2022 года не воевал, вернулся в зону боевых действий в 2024 году и сказал, что условия ведения боевых действий резко отличаются от 2022 года из-за количества применяемых противником БПЛА. В частности, для подрыва блиндажей противником использовалась схема сброса двух противотанковых мин. Первая скидывается и не взрывается, а второй БПЛА противника пытается попасть максимально близко к месту падения первой, чтобы одновременно сдетонировало две мины.

3.1. Расчёт РЭР находился на удалении от 700 м до 2 км от передовых штурмовых подразделений. В смене РЭР было 6 человек.

3.2. Информация, установленная службой РЭР, передавалась в общий чат в мессенджере на сотовом телефоне, то есть становилась известной сразу же всем заинтересованным командирам. При помощи чата скорость доведения информации была настолько велика, что штурмовые подразделения зачастую успевали уходить от ударов противника, планирование которых выявлялось группой РЭР.

3.3. С помощью средств РЭР получалось установить условные узлы связи (центральные радиостанции) мелких подразделений противника, так как получалось понять, какая радиостанция более всего вовлечена в радиообмен с абонентами локальной радиосети.

3.4. В момент начала штурма всем запрещалась выходить на связь на частоте, которую использует штурмовая группа.

3.5. По концентрации телефонов и радиостанций в одном месте противник может определить нахождение наших групп. Таких концентраций следует избегать. То есть следует учитывать, что разведывательную ценность для противника имеет не только содержание радиопереговоров, но и «поведение» радиостанций в сети и их местонахождение.

3.6. Отмечается неэффективное использование времени новобранцев в пунктах временной дислокации. Зачастую те 1,5 месяца, которые они проводят в ПВД недалеко от фронта до отправления в первый бой, они занимаются исключительно хозяйственными вопросами.