Очарованные миражом

Глава 26. Возвращение

Диана очнулась мгновенно, будто вынырнула из чёрного омута. С минуту лежала неподвижно, размышляла, какой странный, похожий на бред сон она увидела. Или это бред, похожий на сон? Нет, всё же сон, она по-прежнему на «Солнечном Ветре» в собственной каюте, и не было ещё головокружительного спуска на планере, ночного марш-броска, штурма станции, ловушки. Не было гибели Марины и ранения Седрика, боя на площадке перед главным шлюзом… Но почему от одного воспоминания об ожогах дрожь пробирает? Диана прислушалась к ощущениям, для верности осторожно коснулась плеча. Нет там никаких ожогов! Значит, сон. Дальнейшее тем более сон: вернувшаяся Марина, ни мёртвая, ни живая, вентиляционные туннели, лаборатория, непонятное защитное поле, шахта, окружённая сеткой лазеров. И её последний отчаянный прыжок.

Она поёжилась. Разумеется, это могло быть лишь сном. Кошмарным, бредовым, но сном. Если бы всё случилось в реальности, то удар о лазерную сетку стал бы для неё последним ощущением. А так… что ей ещё снилось? Трудно связать это в одну последовательность.

Сначала чувство, что тело исчезло. Абсолютная пустота, чёрная и немая. Затем — сон. Сон во сне? Да, такое бывает. Он тоже был странным: центр управления, незнакомая девушка с бластером, целящаяся ей в лицо, Воронин, цинично извиняющийся за то, что сам и приказал сделать. А она-то, наивная, надеялась разбудить в нём старые чувства, пыталась соблазнить его!

Сознание раздвоилось. Одно, парализованное неотвратимостью происходящего, застыло в таком же застывшем теле. Второе наблюдало со стороны, знало до автоматизма, что нужно сделать, но не могло! Не имело власти над телом. Изо всех сил старалось его заполучить. И тут барьер треснул, не выдержав давления, мускулы подчинились. Воронин получил по заслугам, даже палец на кнопке спуска не дрогнул…

На этом сон во сне закончился. И тут же оборвался «внешний», настоящий сон. Она проснулась оттого, что Ленка позвала её… Кто?! Кожа Дианы покрылась холодной испариной. В том «внутреннем» сне она и была Ленкой, только сейчас это поняла. Помнила нежные прикосновения рук Воронина с тех времён, когда они были любовниками. И память тела не исчезла. Даже сейчас, когда она проснулась на корабле, в своей каюте…

В своей?! Три минуты назад Диана была уверена в этом, теперь — нет. Она внимательно огляделась по сторонам, насколько позволял тусклый свет ночника. Двухъярусная кушетка, столик, кресла, небрежно брошенная куртка. Чего это она завалилась одетой на койку? Да ещё и на койку Георгия? А где цветок?! Он всегда висел у изголовья. И портрет Даринки исчез.

Это была не их с Тагировым каюта, другая. Она прекрасно знала, чья. Она была здесь вчера… или сегодня? Сидела на этой самой кушетке и ещё спросила у Марины, не обидится ли Ленка за помятое покрывало… Потому что это — каюта Пристинской! Это кушетка Пристинской, это куртка Пристинской — вон, поблёскивает серебром капитанская нашивка, — а это… Диана подняла к глазам руку. Красивая женская рука с длинными пальцами и точёным запястьем.

Рука задрожала. Сперва еле заметно, потом сильнее и сильнее. Руку она тоже узнала. И зеркало не нужно, она и так отчётливо понимала, КОГО увидит в нём. Это было тело Пристинской. С ощущениями Пристинской, с её памятью… «Я не Ленка! Я Диана Арман!» — едва не заорала она вслух. Никогда в жизни ей не было так страшно. Да что там так, даже наполовину не было! Значит, это не сон? Всё случилось в действительности, весь тот кошмар? В который Елена пришла за ней и позвала, предложив… разделить собственное тело?!

Она отказалась. Но там были другие, хищники, готовые на всё, чтобы вырваться из растворяющего в себе «ничто», вновь получить возможность дышать, двигаться, жить. Пристинская, открыв ментальный канал, стала для них дичью. Диана не могла допустить гибель подруги, попыталась защитить, преградить дорогу охотникам… А потом вдруг резкий толчок и холодная фиолетовая вспышка, словно удар молнии. Чёрт, да разве такое возможно?! Оказывается, возможно. Если это не ещё один сон во сне. А если реальность? Если она впрямь оказалась в теле Пристинской? Что тогда случилось с самой Еленой? Где она?!

Трель интеркома разом оборвала толпящиеся в голове мысли. Диана рывком села… и внезапно ощутила, что не одна в каюте. Нет, не в каюте, — другой человек был куда ближе! Охнув от ужаса и облегчения, она шарахнулась в самый потайной уголок то ли собственного, то ли чужого сознания.

Елена проснулась, разбуженная сигнал интеркома, и с удивлением поняла, что сидит на кровати с открытыми глазами. Впрочем, удивление проскользнуло лишь по периферии сознания, потому как Тагиров смотрел с экрана весьма настороженно.

— Лена, с тобой всё в порядке?

— Да, — не поняла причины его беспокойства Пристинская. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты сказала, что полежишь часик.

— А сколько… — Елена взглянула на циферблат и охнула. — Вахта! Я вахту проспала! Почему ты меня не разбудил?

— Ничего страшного, заступишь на следующую. Если хорошо себя чувствуешь.

— Отлично чувствую! Выспалась и как рукой всё сняло. Сейчас душ приму и ужинать прибегу — есть очень хочется. Ребята ещё не вернулись?

— Давно вернулись! Три часа, как «Ветер» ушёл с орбиты.

Елена застонала от огорчения.

— Ну вот, самое интересное проспала! Гоша, нельзя же так!

— Ничего не проспала. До включения генератора два часа, так что успеешь и поужинать, и вахту принять. — Тагиров посмотрел на неё внимательно: — И может быть расскажешь о своих приключениях.

Елена улыбнулась, тряхнула головой.

— Обязательно расскажу, обещаю!

Душевые на корабле-разведчике устроены напротив жилых кают — для удобства. В тех экипажах, где нравы свободнее, космонавты позволяют себе ходить умываться в одном белье. Почему бы и нет? Зачем тратить время, натягивая штаны, если через полминуты их снимать придётся? Пристинская улыбнулась неожиданной мысли, подумала, что так бы и поступила. Но спать она завалилась одетая, значит, пошалить не судьба. Зато обуваться она не будет.

Пристинская босиком прошлёпала по коридору, закрылась в кабинке, разделась. Чувствовала она себя и правда отлично — не соврала Георгию. Головокружение и слабость прошли, тело вновь было полно энергией. Она включила душ и стала под бьющие со всех сторон струи воды. Ух, мурашки побежали по коже от удовольствия.

Экспедиция заканчивалась, ужасы Горгоны остались позади. Они выполнили задание и выжили. Конечно, гибель Дианы радость победы отравляла. Но это война. Как там говорил Георгий: маленькая война, предотвратившая большую? А солдаты на войне погибают, этого не избежать.

Елена зажмурилась, стараясь не думать о смерти подруги. Просто отдаться ощущениям тела. Скорее бы ночь, скорее бы оказаться в объятиях Гошеньки, наверное, тогда станет легче. От мысли о предстоящей ночи груди напряглись. Елена, не удержавшись от искушения, погладила их, сжала… Нет, не сжала. Пальцы словно застыли, отказываясь повиноваться. Всего на секунду, но она заметила.

Пристинская удивлённо поднесла ладони к лицу, посмотрела на пальцы. Попробовала сжать и разжать кулак. Всё превосходно, онемения нет, чувствительность рука не теряла. Просто мышцы вышли из повиновения. Елена не смогла удержать дрожь, пробившую тело. Сделалось холодно и неуютно. Она поспешно закрыла душ, включила сушилку. «Будем считать, что показалось», — приказала себе. Не хватает привезти с собой на Землю какой-нибудь сюрприз.

Шпидла, Ламонов и Пиврон были в кают-компании, готовились ужинать. Увидев Елену, дружно как по команде расплылись в улыбках.

— Добрый вечер, капитан!

— Добрый вечер, ребята!

— Наконец-то мы все опять в сборе! — Ламонов осёкся, взглянув на товарищей. — Я хотел сказать…

— Мы поняли, что ты хотел, — остановил его Шпидла. — Ешь котлету, пока не остыла.

Гигант сконфужено уткнулся в тарелку, в отсеке повисла тишина. Елена вынула из кухонного автомата порцию: гречневая каша с котлетой и персиковый сок с мякотью. Надоели эти каши, эти соки, это стандартное корабельное меню! Но ничего не поделаешь, не на Земле, привередничать не приходится. Она подцепила на вилку кусочек котлеты и, вздохнув, отправила его в рот.

— Нет, ребята, так нельзя! — не выдержал гробового молчания Ламонов. — Мы выполнили задание, мы победили. Да, девочки погибли. Каждый из нас предпочёл бы отдать собственную жизнь взамен их. Но ведь не исправишь! Мы понимали, на что идём. Разве я не прав?

— Влад, ты абсолютно прав, — кивнула Елена. — И кто сказал, что Марина погибла? Да, здесь её больше нет. Но может быть в своём мире она снова жива?

Пристинская прикусила щеку, сообразив, что в сущность их пилота экипаж не посвящали. Ребята смотрели на неё удивлённо, и Елена поспешила продолжить:

— Давайте считать, что Марина не умерла, а ушла… навсегда. А Диана… она поступила так, как должна была поступить, другого выхода не было. Главное, она это сделала не зря!

— Извините, я пойду к себе, не хочу портить вам аппетит, — Шпидла внезапно поднялся из-за стола. Бросил почти нетронутый ужин в мусоросборник, вышел.

— Что это с ним? — Елена удивлённо посмотрела на Ламонова.

— Гибель Дианы его сильно задела. Считает, что он должен был прикрывать наш отход со станции, — Ламонов пожал плечами. — Но ведь она командовала рейдом, это был её приказ!

— В отличие от нас, Янек в этой войне потерял не просто друга, — грустно добавил Пиврон.

— Ты о чём? — Ламонов недоверчиво посмотрел на него. — Янек и Диана?! Нет, ерунда! Я их сколько лет знаю, не было между ними ничего такого.

— Внешне и внутри — не одно и то же. Здесь, — Пиврон постучал себя по левой стороне груди, — было. Что-что, а неразделённую любовь я по глазам узнаю. Сам через это прошёл.

«Дзилинь!» Пристинская вздрогнула от неожиданности. Вилка с наколотым куском котлеты выскользнула из пальцев, упала на полупустую тарелку. Она сконфужено посмотрела на товарищей.

— Извините, я нечаянно.

«Что за ерунда с пальцами? Опять то же, что в душевой. Как будто теряю над ними контроль».

«Солнечный Ветер» уходил всё дальше от плоскости эклиптики, укрываясь от гравитационного шторма, готового разыграться в планетарной системе G00010496. Горгона теперь висела бурым шаром в середине обзорного экрана, купол планетарной станции не разглядеть.

— Вот и все мои «приключения», — Пристинская закончила рассказ и посмотрела на сидящего в соседнем кресле Георгия.

— Да-а-а… В голове не укладывается.

— Мне и самой порой не верится в реальность всего этого.

— Я не о том, — Тагиров сокрушённо покачал головой. — Как ты могла экспериментировать с собственным сознанием?

— Так и могла. К сожалению, у меня ничего не получилось. Я самая обычная слабая женщина. Не сверхчеловек.

— Слава богу, что не получилось! А если бы получилось? Ты представляешь, кем бы она стала? А кем бы стала ты? Два человека в одном теле… нет, я и представлять не хочу этот кошмар!

Елена растерялась.

— Почему кошмар? Это ведь Диана, она не чужой человек…

— Она бы всегда стояла между нами! Это не оборот речи. Она буквально бы находилась между нами. Как думаешь, что бы я чувствовал, обнимая тебя и сознавая, что это ещё и она? После того, как мы…

Он осёкся, увидев, что Пристинская отвернулась. Честно говоря, такой реакции она не ожидала. Почему-то казалось, что супружество Дианы и Георгия помогло бы в такой непростой — нечеловеческой! — ситуации сгладить неизбежную неловкость.

Молчание начинало давить. Не выдержав, Тагиров сделал шаг к примирению:

— Лена, может ты права, а не я. Не обижайся. Зачем нам спорить о том, чего нет?

Елена хмыкнула. Это правда, злиться из-за того, что одну и ту же проблему они воспринимают по-разному, глупо. Тем более, проблему исключительно умозрительную.

— Ладно, забыли. Скажи лучше, что ты думаешь о Горгоне, о Путниках, о будущем человечества?

Георгий вздохнул, покачал головой.

— Много чего думаю. Например, кто на самом деле активировал креатрон тридцать лет назад? «Облако» уже имело место быть, когда «Христофор Колумб» прилетел на Горгону.

— Или его включили, когда люди находились на планете. Заметили-то они «облако» в самом конце экспедиции. До этого ни один зонд ничего похожего не фиксировал.

— Ещё лучше! Тогда получается, креатрон вовсе не брошен своими создателями миллионы лет назад, Путники приглядывают за ним? И за нами… — Тагиров помолчал, сосредоточенно разглядывая удаляющуюся планету. — Логично, но страшно. Как жить, зная, что вся наша реальность — декорации поставленного кем-то спектакля? А мы — куклы. Как после этого открытия радоваться голубому весеннему небу, зелёной траве, цветам, красивым женщинам? Ведь всё это мишура. Правильно, что информацию о Горгоне тщательно засекретили, с такими знаниями прямая дорога в петлю. Жизнь оказывается совершенно бессмысленной.

— Гоша, не преувеличивай. Да, это знание — тяжкий груз. Но мы не куклы, мы актёры, и у нас есть выбор. Если будем не бездумно играть свои роли, а попытаемся разобраться в сюжете, то когда-нибудь поставим и собственный спектакль, в собственном театре.

Тагиров помедлил, кивнул, соглашаясь с доводами. Перевёл взгляд на серебристый ящик пульта дистанционного управления генератором.

— Пора? — Елена невольно напряглась.

— Думаю, да. — Георгий включил внутреннее оповещение: — Экипажу пятиминутная готовность к активации генератора.

— Что ты сейчас чувствуешь? — поёжилась Елена, неотрывно следя за меняющимися на секундомере цифрами.

— Немного не по себе. Надеюсь, Берг и Медведева правы. Потому что иначе, если всё-таки прав Корриган, если это был шанс для человечества… тогда мы с тобой величайшие преступники в истории. Зачинщики мировых войн и организаторы ядерных терактов — шаловливые дети по сравнению с нами.

Пристинская помолчала, примеряясь к услышанному. Отрицательно покачала головой:

— Когда-нибудь в далёком будущем наши потомки постоят корабли, способные пролетать сквозь звёздные короны. Тогда они снова доберутся до креатрона. Надеюсь, к тому времени человечество станет разумнее. Думаю, Берг тоже на это рассчитывает.

— Что ж, хорошо, если так, — не стал спорить Тагиров. Посмотрел на высветившиеся на циферблате шесть нулей и включил тумблер.

Несколько секунд ожидания, пока сигнал шёл к планете, и плавная кривая на шкале гравиметра дрогнула. Первое колебание, второе. Амплитуда гравитационных волн стремительно нарастала, генератор входил в резонанс.

— Началось… — Тагиров вцепился в подлокотники. — Лена, приготовься.

Гравиметр внезапно зашкалило. Корабль резко тряхнуло как от удара о солидный астероид, на пульте вспыхнули сразу несколько аварийных лампочек.

— Представляю, что на Горгоне творится! — выдохнул Тагиров. — Настоящий ад.

— И не только на Горгоне. Сейчас начнёт все планеты системы корёжить, законы Кеплера никто не отменял, — Пристинская подключила резервные системы корабля. — Жуткое оружие физики придумали. А что будет, если его на Земле применят?

— Лена, не надо, — взмолился Тагиров. — Мне и так муторно, что приходится целую планету уничтожать.

— Извини, — Пристинская куснула щеку. И тут же ткнула пальцем в экран телеметрии параметров орбиты Горгоны: — Смотри!

Планета медленно сходила с устойчивой эллиптической орбиты. С каждым часом увеличивая радиальную скорость, она устремится к звезде. Согласно расчётам, траектория полёта подведёт её достаточно близко к короне, чтобы превратить поверхность в базальтовый океан.

Красные глазки на пульте нехотя погасли, сотрясавшая корпус корабля дрожь стихла. Тагиров облегчённо выдохнул и стряхнул рукой пот со лба:

— Пока что меняет гелиоцентрическую орбиту согласно расчётам. Будем ждать.

Елена взглянула на часы и удивилась: уже и полночь прошла.

— Иди отдыхать, — предложила. — Ты и так целый день за пультом просидел.

— Пожалуй, — Тагиров поднялся с кресла, но уходить не спешил. Потоптался на месте, спросил неуверенно. — Мне тебя ждать? После сегодняшнего нам обоим не помешала бы небольшая релаксация.

Елена удивлённо приподняла бровь. Ого, какой стремительный прогресс! Она-то думала, что понадобятся долгие месяцы на борьбу с его застенчивостью. Улыбнулась, кокетливо повела плечиком.

— Может быть… Если ты не заснёшь до конца моей вахты.