Очарованные миражом

Глава 28. Иорико Танемото

Согласно расчётам, семнадцатый день ожидания должен был стать критическим. Горгона подошла так близко к звезде, что материалы генератора начали плавиться, автоматическое отключение могло последовать в любую минуту. И когда в кают-компании раздался взволнованный голос нёсшего вахту Пиврона, никто не удивился:

— Командир, сигнал от генератора пропал!

— Понял, иду, — Тагиров отставил чашку с недопитым чаем, быстро поднялся.

— И я! — вскочила следом Пристинская.

— Не мог ещё минут десять поработать. Покушать нормально людям не дал, — проворчал Ламонов.

— Да вы ешьте, ешьте, — махнул на ходу командир.

Какое там «ешьте», когда экспедиция подошла к кульминации! Через пять минут весь экипаж был в рубке. Виктор, потирая руки от волнения, попытался доложить обстановку. Тагиров лишь отмахнулся — серая фоновая рябь на экране телеметрии говорила сама за себя, — уселся в командирское кресло, спросил, не дожидаясь, пока Пристинская займёт своё:

— Лена, что с траекторией Горгоны?

— Кажется, продолжает движение по инерции, — Елена старалась разобраться в пока не обработанной центральным компьютером информации.

— Так что, держим большие пальцы? — спросил, дожёвывая ужин, стоявший за их спинами Влад. Перехватив удивлённые взгляды товарищей, смущённо пожал плечами: — Это я так, примета…

— Примета… — Тагиров покачал головой. — Если генератор растаял, то и станции больше нет. Базальтовое плато плавится.

В рубке повисла тишина. «Лена, интересно, о чём ребята думают? Ведь о креатроне никто кроме нас и Георгия не знает. Догадываются, что на Горгоне имелось кое-что ещё, кроме станции «Генезиса»?» — вопрос Половинки был риторическим.

— Ладно, ребята, — Тагиров откинулся на спинку кресла, — расходитесь. Будем продолжать наблюдение.

— Пока не перейдёт на устойчивую орбиту? — уточнил Пиврон.

— Пока не перейдёт.

Шпидла вздохнул, направился к двери, за ним и Ламонов. Пристинская тоже хотела идти. И застыла. Бегущие по экрану характеристики траектории Горгоны остановились. Вместо них высветились нули, как будто приборы наблюдения отключились.

— Что такое? — Тагиров заметил неладное.

— Не знаю… Горгона исчезла.

— Что значит «исчезла»? Виктор, проверь приборы!

Они искали планету полчаса. А можно было и час, да что там час, — сутки! Ошибки, неисправности в системах наблюдения, сбоя в бортовом компьютере не было. Горгона исчезла, будто её и не существовало никогда в этой звёздной системе. Или её стёрли из пространственно-временного континуума, словно из Звёздного Атласа. Такой концовки не ожидал никто.

— Но ведь это невозможно! Правда, капитан? — наконец неуверенно пробормотал Ламонов.

— Если бы это был гиперпереход, приборы зафиксировали бы гравитационный всплеск, — бортинженер почесал макушку.

— Гиперпереход целой планеты? — возмутился Тагиров. — Это какая же энергия должна быть у якорной станции? Нет, невозможно!

«Для создателей креатрона возможно всё», — конечно, эту реплику Елена позволила услышать только Половинке. «Не умничай. Что делать-то?»

— Что делать будем, командир? — повторил вслух тот же вопрос Шпидла.

— Что делать? — Тагиров обвёл взглядом подчинённых. — Формально мы задание выполнили, Горгона более недоступна. Будем надеяться, что если она и вернётся в наши пространства, то где-нибудь вне пределов досягаемости человечества. Готовьтесь к возвращению на Землю.

— Э нет! С возвращением придётся повременить, — в дверях рубки стояла и улыбалась, кутаясь в надетый на голое тело медицинский халат, явно слишком большой для её миниатюрной фигуры, Иорико Танемото. — Привет, ребята, привет, Лена! Что вы на меня смотрите как на ожившую покойницу? Я вас напугала своим появлением? Но коль весь экипаж здесь собрался, я посчитала своей обязанностью присутствовать. Я ведь теперь член команды — в некотором роде. Прошу прощения за внешний вид. В медотсеке ничего другого не нашлось, а шарить по чужим каютам неприлично, правда?

— Здравствуйте, госпожа Танемото, — первым опомнился Тагиров. — Мы рады вашему…э-э-э… выздоровлению. Однако хочу сразу прояснить ситуацию. Вы — не член нашего экипажа. В силу сложившихся обстоятельств вы являетесь… будем считать, пассажиром «Солнечного Ветра».

— Что, Георгий, стесняешься произнести слово «военнопленная»? Нет, так не пойдёт. Это я должна прояснить ситуацию.

Танемото решительно вышла на середину рубки, к командирскому креслу, занятому Тагировым. Опершись рукой о спинку, с удовольствием оглядела пульт, экраны.

— Знаете, в детстве я мечтала стать капитаном гиперкорабля, как отец. Это здорово, когда детские мечты сбываются, верно? Нет-нет, Георгий, дослушай меня, потом выскажешься. Ваша экспедиция закончена, а значит, насколько я знаю Звёздный Устав, твои командирские полномочия исчерпаны. Власть на корабле переходит в прелестные ручки Лены. Поэтому с ней я и буду решать интересующие меня вопросы. Капитан, я права?

Пристинская куснула щеку. «Что ты молчишь? Отбери у неё инициативу!» — Половинку всю трясло от негодования.

— Послушайте… — вновь попытался вмешаться Тагиров.

Танемото оборвала его властно и нетерпеливо:

— Я хочу услышать ответ капитана.

— Да, верно, я капитан корабля, — нехотя признала Пристинская. — И какие у вас вопросы?

— Не вопросы, а распоряжения. Временно я беру на себя командование «Солнечным Ветром». Не волнуйтесь, всего и требуется, что перед возвращением на Землю посетить ещё одну звёздную систему.

«Вот это наглость!» — Половинка невольно восхитилась уверенностью, с которой держится Танемото. Но она ошибалась. За уверенностью Иорико стояла не наглость. Сила.

— Куда и с какой целью вы хотите лететь? — выдавила Елена.

— Звёздная система G0003119.

— Дзёдо?!

— Именно. Не вижу смысла для меня и моих людей в путешествии на Землю. Мы же с вами понимаем — секретность, нежелательные свидетели, юридические казусы, связанные с правами на Горгону. Скорее всего, ваше руководство поступит прагматично — нет людей, нет проблемы. А Дзёдо — подходящее место для нас. Как там мои сёстры говорят? «Дзёдо — самое лучшее место!»

— Считаете, на Дзёдо вам грозит меньшая опасность, чем на Земле?

— Какая опасность? У меня там полно родственников! Родственные связи, это такая сила. Если подходить чисто по-человечески, — Иорико хихикнула. — Значит, возражений нет. Мы летим на Дзёдо, спускаем модуль с моими людьми и на этом прощаемся. Влад, не нужно примеряться, куда меня ударить кулаком. Если стоишь за спиной, это не означает, что я тебя не вижу. На самом деле ты не хочешь причинить мне вред, я тебе даже симпатична. Да, тебе нравятся крупные женщины, но и во мне кое-что есть. Вик, ты чего уткнулся носом в пульт, глаз не поднимаешь? Разве я не красива? По-моему, не хуже твоей Камиллы. Откуда я знаю о Камилле? О, ты не представляешь, как много я знаю о всех вас! Кстати, вернёшься на Землю, передавай привет сынишке от тёти Иорико. И постарайся помириться с женой. Неразделённая любовь — штука бесперспективная. Ян, как ты считаешь? Молчишь, анализируешь обстановку? Знаю, ты лучший оперативник Евроссии. Обожаю профессионалов, они меня возбуждают. А я тебе что, совсем не симпатична? Жаль. Но это не помешает нам стать друзьями. Или ты не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? Вот Георгий верит. Только с близким другом можно разделить постель. Интересная точка зрения.

«Ленка, что ты молчишь?! — беззвучно кричала Половинка. — Ты что, не понимаешь, что творится? Она же паутину плетёт! Вик и Влад уже скисли, Ян и Георгий пытаются трепыхаться, но надолго их хватит? Действуй!» — «Не могу». — «Не можешь?! Тогда дай я! Обо мне она пока не знает». — «Знает».

И как будто в подтверждение, Танемото повернулась к креслу навигатора.

— Теперь, когда ситуация прояснилась, можете расходиться, заниматься своими делами. Кстати, холодно-вежливый тон в разговоре со мной вовсе не обязателен. Я хочу, чтобы вы считали меня другом, честное слово. Мне нравится, когда меня зовут по имени — Иорико. Гораздо лучше звучит, чем «госпожа Танемото». И я бы не отказалась переодеться во что-нибудь удобное. Лена, может быть из гардероба твоей бывшей соседки по каюте что-то подойдёт? Поможешь подобрать? Не смотрите на меня как на змею, которую следует раздавить, но страшно. Мне очень жаль, что ваша пилот погибла. Вернее, перестала существовать в нашей Вселенной. Но она ведь не человек. Даже не живое существо — в привычном значении этого слова.

Она засмеялась, будто серебряные колокольчики зазвенели. От этого звука сделалось ещё неуютней. Существовал единственный способ прекратить это — увести незваную гостью из рубки

— Да, Иорико, я помогу подобрать тебе одежду, — Пристинская поднялась с кресла.

До самой каюты она ни разу не оглянулась, зная и так, что маленькая спутница следует за ней, не отставая ни на шаг. Как тогда, на станции. Смертоносные щупальца никуда не исчезли, просто стали невидимыми. И значит, более опасными.

Однако Половинка не хотела с этим мириться: «Ленка, нельзя же ничего не делать! Ты не мешай, я сама всё устрою!» — «Ты не сможешь ей помешать». — «Да почему же?! Помнишь центр управления?» — «Там были люди». — «Ленка, перестань! Танемото самый обыкновенный человек, физически слабый. На меня её гипноз не действует». — «Дин, помнишь о том, что случилось в лаборатории? Как ты не могла подойти к ней?» — «При чём тут это?! Там было какое-то силовое поле». — «Именно. Его источник у нас за спиной».

Они не брали в экспедицию земную одежду, к чему? Так что в шкафчике Марины лежал лишь второй комплект повседневной корабельной формы. Пристинская собрала его в охапку и молча положила на стол перед Танемото. Та хмыкнула, сбросила на пол халат и занялась примеркой.

«Пугало!», — зло буркнула Половинка. Она не преувеличивала, одежда Марины была для Иорико непомерно велика. Майка висела чересчур свободно, брюки пришлось подвернуть, куртку Танемото надела и сразу сняла — пилот «Солнечного Ветра» была выше сантиметров на двадцать. Елена поймала себя на мысли, что ей подошла бы мамина одежда. Та была такой же маленькой и тонкой.

Танемото повертела в руках башмаки и, поставив их на пол, подошла к зеркалу в дверце шкафчика.

— Ох я и пугало! Смешно, да? — и сама заливисто захохотала. — Ничего, это всего на несколько дней, и босиком ходить удобней. А на Дзёдо одежда не требуется. Голые счастливые люди на счастливой земле. Рай.

Она поправила чёлку и, вернувшись к столу, опустилась в кресло.

— За одежду спасибо. Но я привела тебя сюда ещё и для того, чтобы поговорить наедине. — Хитро прищурившись, Иорико добавила: — С вами обеими. Диана, как чувствуешь себя в новом теле? Я восхищена твоим поведением на станции. Скорректированный тобою эксперимент прошёл гораздо интереснее, чем было запланировано. И результаты принёс несопоставимо более значимые.

«Лена, можно я ей скажу всё, что думаю?» — «Давай выслушаем!» — «Ага, будем сидеть как кролики перед удавом. Пусть заглатывает».

Будто чувствуя эту борьбу, Иорико вскинула руки.

— Лена, Диана, я не собираюсь причинять вам вред. Ни вам, ни вашим товарищам. Мне пришлось немного промыть им мозги, потому что они привыкли действовать быстро, решительно, оставляя размышления на потом. А я хотела, чтобы меня выслушали. Эксперимент позволил мне узнать кое-что такое, о чём я могла лишь догадываться. Прежняя Иорико заставила бы отвезти её на Лабиринт, но у нынешней иное предназначение. Я должна сделать кое-что очень важное — для всего человечества. То, что кроме меня не сделает никто. Пока не могу сказать большего — боюсь вспугнуть вероятное будущее. Но начать его реализацию я собираюсь со спасения семнадцати человек.

— Дзёдо — не рай, — возразила Пристинская. — Предположим, ты сможешь противостоять давлению надорганизма. Но остальных он сожрёт наверняка!

— Пусть так. Разве это хуже смерти или пожизненной изоляции на лунной базе? Лена, Диана, я прошу вашей помощи. Слышите, прошу!

Елена ещё ничего не сказала, но Половинка уже слышала ответ. «Ленка, ты что, согласна?!» — «Неужели от этого станет кому-нибудь хуже?» — «Она заставляет нас делать то, чего мы не хотим!» — «Кто сказал, что я не хочу? Я как раз хочу, чтобы спасённые нами люди не оказались очередными жертвами «высших интересов»». — «Лена, вообще-то речь идёт об интересах нашего государства» — Половинка явно была растеряна. — «Мне плевать! Мы устроили бойню на станции ради этих «интересов». И каков результат? Что, если Горгона уже висит рядом с Землёй? Хоть одна проблема когда-либо решалась насилием? Бессмысленно пускать в ход кулаки, когда не понимаешь, с кем дерёшься и за что». — «По-твоему, не нужно было мешать Корригану?» — «Я не знаю, что нужно, а что нет! Это Марина была провидицей, а не я! Но я знаю, что сделаю». — «И что же?» — «Помогу Танемото. Ты со мной?» — Елена с тревогой прислушалась к настроению Половинки. Только бы та согласилась! — «Лена, то, что ты сказала… Я не ожидала. Мне необходимо время, чтобы переварить это. Но я с тобой, не сомневайся. Раз ты уверена, будем помогать Танемото. Пусть прётся на Дзёдо, раз так приспичило».

Пока длился этот безмолвный диалог, Танемото не сводила с Пристинской глаз, ждала. И Елена решилась заглянуть в её тёмно-карие миндалины. Они совсем не походили на глаза-солнышки Марины и её мамы. Или всё же есть сходство? Не внешним видом, а силой, скрытой в них. Что ещё там, кроме силы? Когда-то Елена заглядывала в глаза Воронина, уверенная, что видит в них любовь. Ошибалась…

Танемото улыбнулась.

— Спасибо. Я понимаю, как трудно ломать собственное мировоззрение.

— Я ещё ничего не ответила! — запротестовала Пристинская. — Хорошо, предположим, мы доставим тебя в систему Дзёдо. Что дальше? Как ты планируешь высадиться на планету? Среди твоих людей есть пилот? Да хоть бы и был, мы не отдадим вам модуль!

— Я и не претендую. Модулем будешь управлять ты, Лена. Из вашего экипажа я доверяю лишь тебе. Высадишь нас и вернёшься на корабль.

— Скафандры и оружие мы вам тоже не можем предоставить.

— Разумеется. Вопросов больше не будет? — Танемото встала, подошла к койке. Провела ладонью по заправленной постели Марины. — Лена, ты не возражаешь, если я поселюсь здесь?

Пристинская растерялась.

— Я думала, ты перейдёшь в модуль. Мы оборудовали там кубрик…

— Я предпочитаю эту каюту. Во-первых, тут комфортнее, чем в «кубрике». А во-вторых и главных, хочу быть ближе к тебе. К вам.

«Блин, всю жизнь мечтала о такой соседке!» — проворчала Половинка. — «Да пусть остаётся. От нас не убудет». — «Как знать! Ты сможешь спокойно спать, зная, что у тебя над головой затаилось чудовище?» — «Сама говорила, что она обычный, физически слабый человек». — «Я погорячилась».

— Располагайся, — пожала плечами Елена.

— Я тебя не стесню. Я тихо сплю, как… мышонок, — Иорико хихикнула. — Знаешь, я ждала, что ты поинтересуешься, как я вернулась в своё тело после гибели монстра.

— Ты не оставляла времени на вопросы.

— И правда. Тогда спроси сейчас.

«Да Лена, спроси», — оживилась Половинка. — «Там ведь нет никаких ощущений, никаких координат, ничто, пустота. Я нашла тебя потому, что ты меня позвала. Но её-то никто не звал! Её тело лежало в коме. Как она в него вернулась?»

Танемото не дожидалась, пока вопрос будет повторен вслух:

— Ответ прост: Лена принесла на корабль не только моё тело.

Пристинская дёрнулась от неожиданности.

— Что?! Ты хочешь сказать, что была во мне, как и Диана? Не верю! Если бы ты могла освободиться из тела чудовища, ты бы это сделала сразу!

Иорико лукаво улыбнулась:

— Зачем? Среди монстров наиболее выигрышная стратегия — быть самым сильным монстром. Помнишь, как мы с тобой звали Диану? Когда наши ментальные поля вошли в резонанс, сознания соединились. Эту связь разорвать невозможно. На ментальном уровне расстояний нет, я пришла с тобой на корабль, но в отличие от Дианы помалкивала. Ждала, чем закончится ваш эксперимент с Горгоной. Так что какое-то время вы с Дианой были не «половинками», а «третинками». Собственно, и сейчас мало что изменилось.

Елена почувствовала, как выступает холодная испарина на спине. И Половинка молчала. Наверное, тоже была ошарашена.

— Я… тебе не верю!

И тут же левая рука Елены взлетела, больно щипнула за ухо. Иорико засмеялась.

— Это демонстрация. Обещаю, что впредь не буду досаждать тебе своим присутствие. На Дзёдо у меня и без того забот хватит. — Она зевнула, начала раздеваться: — Извини, я прилягу. Представляешь, то чудище никогда не спало! Ох и вымоталась я с ним. Ничего, теперь отосплюсь. Не буду мешать вам готовиться к гиперпереходу.

Она вскарабкалась на верхний ярус, поправила подушку, легла, вытянувшись поверх одеяла, и почти мгновенно заснула. Или сделала вид, что спит. Пристинская посидела минут пять, наблюдая за ней, затем ушла.

В рубке она застала Тагирова и Шпидлу.

— А эта где? — первым делом поинтересовался Георгий.

— Спит. Поселилась у меня в каюте.

— Спит? Так чего мы ждём? — вскинулся Ян. — Нельзя терять время.

Пристинская неспешно подошла к своему креслу, села. Убедить этих двоих будет куда труднее, чем Половинку.

— У нас на корабле случилось нечто, требующее проведения спецоперации?

Тагиров уставился на неё удивлённо.

— Разумеется, случилось. Мы не можем позволить разгуливать этой женщине по кораблю! Она опасна.

— Разве она нам угрожала? Ставила ультиматумы? Мы ведь не получали от руководства никаких конкретных распоряжений относительно персонала станции. Следовательно, сами должны решить их судьбу.

— Ты что, собираешься везти их на Дзёдо?

— Почему бы и нет? Какую опасность они там будут представлять для Земли, для Евроссии — без космического корабля, без оружия, даже без скафандров?

— От этой дряни можно ждать чего угодно, — упрямо покачал головой Шпидла. — Капитан, лучше не рисковать, Танемото нельзя оставлять на свободе. Эх, надо было решать с ней, пока не вышла из комы!

— Кто же мог предположить, что она очнётся, — пожал плечами Тагиров. — Знал бы, вообще не допустил её на корабль!

Пристинская щеку прикусила от возмущения.

— Да что она вам такого сделала, в конце концов?!

— Что сделала?! Из-за неё Диана погибла!

— Янек, это ни к чему. Не время спорить, из-за чего погибла Диана.

Майор резко встал.

— Не время. Я солдат, я здесь для того, чтобы выполнять приказы. Решайте сами.

Он бы и дверью хлопнул. Но дверь рубки для подобной демонстрации не годилась, закрылась за десантником с тихим шуршанием.

Пристинская повернулась к Георгию:

— Ты-то понимаешь, что я права?

— Лично я не против высадить людей «Генезиса» на Дзёдо. Но мы с тобой не вправе принимать такие решения. Преступница Танемото или нет — не нам судить.

— А кто вправе? Мы на собственной шкуре убедились, чего стоят все знания человечества о нашем мире. Мы, единственные пока, добрались до самого его края, заглянули за завесу реальности. Туда, где нет ничего, кроме наших ощущений! Пожалуйста, доверься моим!

— Это ощущения заставляют тебя лететь на Дзёдо? Или Танемото контролирует твой разум?

«Ленка, он упрямый!» — «Я тоже!»

— Гоша, любовь — это не одни слова. Это прежде всего доверие.

«Ой, ты не слишком давишь?»

— Лена, ты понимаешь, что заставляешь меня выбирать между чувствами и долгом?

«Ленка, всё пропало, он выберет долг! Он всегда выбирает долг!»

— Нет, я хочу, чтобы ты понял — ничего выбирать не нужно. Люди выдумали внешние ограничения, потому что быть свободным — страшно. Нет ничего страшнее ответственности перед самим собой, перед своей совестью.

— Доверие, совесть… что ещё ты предложишь взамен обязанностей перед людьми, которые нас окружают?

— Любовь.