Очарованные миражом

Глава 6. Марина

Видеть в Марине «информационную модель», а не человека, у Елены не получалось, хоть девушка и подчёркивала это всякий раз. Да, неземлянка, и что из того? Сотни миллионов людей родились на других планетах, но называть их «инопланетянами» ни у кого язык не поворачивался. Марина казалась одной из них. Обычная девушка, впервые прилетевшая на Землю. Разве что немного странная.

Ознакомительное путешествие Пристинская начала со Столицы. И первый день, как положено, — шопинг. Джинсы, джемпер, ветровка хороши для уединённого особняка в Крыму, но не для Столицы, особенно когда тебе шестнадцать и попала ты туда первый раз. Однако одеть гостью оказалось непросто. Носить красивую одежду Марина не умела. Хуже того — не хотела учиться её носить: «Лена, меня вполне устраивает то, что на мне сейчас. А ещё лучше — то, что ты носишь дома. Мягко и удобно». Потратив полдня на походы по магазинам и примерки, Пристинская сдалась. Разумеется, до того, чтобы разрешить девушке напялить спортивный костюм и тапочки, дело не дошло. Остановились на компромиссном варианте — прямая юбка до колен, бежевый джемпер, куртка из серебристой кожи и закрытые туфли на низком каблуке. Скептически оглядев подопечную, Пристинская вздохнула. Огорчение на её лице отражалось весьма явственно, и девушка, не удержавшись, прыснула.

— Леночка, что случилось? Ты придаёшь такое большое значение мелочам?

— Внешность для женщины — не мелочи. Неужели тебе не хочется выглядеть красивой, желанной?

— Выглядеть? То есть, казаться, вводить в заблуждение? Зачем? Я эталоном красоты, вроде тебя, всё равно не стану. И уж меньше всего я хочу вызывать в ком-либо из людей желание… э-э-э… половой близости.

— Что в этом плохого? Это естественно!

— Ты опять забыла кто я. Для меня это противоестественно.

Сорокамиллионный мегаполис умел производить впечатление на гостей. Великолепие белоснежных башен, блеск вечерних бульваров, шик магазинов и ресторанов, тишина скверов и уют маленьких кофеен. Лучший город на Земле завораживал своей красотой, роскошью, комфортом. Молоденькой провинциалке это могло вскружить голову. Но Марина не была провинциалкой. Она скорее походила на тётушку, приехавшую навестить малолетних племянников. Пристинскую коробил снисходительно-высокомерный тон девушки, но с мыслью чем-то удивить её расставаться не хотелось. Но чем? Театр Теней попался на глаза как нельзя кстати.

Для Елены это стало погружением в прошлое: два года назад таким же осенним вечером они входили в двери бело-голубого сооружения вдвоём с Ворониным. Интерьер не изменился. Подсвеченные невидимыми прожекторами витражи, выстланный ковролином пол глушит шорох шагов, атмосфера наполнена чем-то зыбким, неуловимым. В этот раз им достались билеты рядом со сценой. Когда погас свет, Пристинская невольно напряглась, ожидая яркой вспышки. Но нет, это был другой спектакль. Тоже завораживающе-необычный, но иной.

Вначале появилась музыка. Тихая мелодия, звучащая ниоткуда и отовсюду одновременно. Казалось, сама тьма вокруг вибрирует. Нет, уже не тьма, уже различима одинокая тень на сцене. Маленькая женская фигурка, кружащаяся в такт мелодии, видна всё отчётливее. Безропотно-обречённые движения танцовщицы, приглушённые блики, неуловимо меняющие цвет, щемяще-тоскливая музыка затягивают в омут безысходного одиночества. К чему бесконечное кружение, когда никому не нужна, никого нет рядом, и впереди беспросветная тьма?

Елена пыталась остановиться, но не было ни сил, ни желания. Инерция жизни вела за собой в танце как давно надоевший партнёр. Ещё немного, ещё чуть и разучишься ощущать, превратишься в заводную куклу.

Вдруг женщина на сцене встрепенулась. То ли мимолётный луч чиркнул в темноте, то ли чуждая нота случайно нарушила тоскливую мелодию. С чего она решила, что одна кружит в этом мороке? Может, рядом есть кто-то такой же покинутый и одинокий, ждущий и почти не надеющийся? Стоит только решиться и протянуть руку в неизвестность, в темноту… Музыка больше не казалась унылой. И стало светлее. Неуловимо знакомая фигура мелькнула в темноте. Кто же он, кто? Она сделала робкий шаг — наперекор мелодии, наперекор судьбе. Человек всё ближе, его пока невозможно разглядеть, но уже ясно — он тоже стремится навстречу, влекомый надеждой…

Музыка смолкла внезапно, в зале вспыхнул свет. Будто туго натянутая струна оборвалась внутри. Обессиленная, Пристинская откинулась на спинку кресла. И боковым зрением увидела, что место справа пусто. Сознание, разрываясь между двумя реальностями, запоздало ойкнуло: «Марина?!» Елена с трудом высвободилась из-под власти действа, повернулась. Девушка сидела в своём кресле и с удивлением смотрела на неё.

— Лена, ты плачешь?

— Плачу? — Пристинская коснулась пальцами лица. Странно, щёки действительно мокрые. — Наверное, да. Это спектакль так на меня подействовал. Точно всё со мной происходит. А тебе понравился?

— Понравилось.

— И что ты ощущала?

— Для тебя это важно?

Пристинская пожала плечами. Ей очень хотелось обменяться впечатлениями, но не навязываться же?

— Не хочешь — не говори.

— Не хочу, — подтвердила девушка. Поднялась: — Мы идём?

В гостиницу они возвращались пешком. На центральных бульварах было людно и шумно, полчаса до полуночи — для Столицы самый разгар вечера. Но Елена специально выбрала путь по тихим боковым улочкам, где нет круглосуточных магазинов и ночных клубов, а крошечные семейные кафе уже закрыты. Только шорох шагов и мягкий свет фонарей. Идеальное место для прогулки перед сном. И откровенного разговора.

— Марина, скажи, ты ведь знаешь, что на самом деле случилось на Горгоне? Родители тебе наверняка рассказывали.

Девушка неопределённо качнула головой.

— Не рассказывали, но я знаю. Информация не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда. Она есть всегда: о прошлом, о будущем, о настоящем. Нужно уметь её отыскать. Люди не умеют, и это хорошо — для людей.

Пристинская ждала продолжения, но спутница шла молча, склонив голову на бок. Вслушивалась то ли в звуки города, то ли в информацию, заполняющую мироздание. Елена вновь попыталась вернуться к теме разговора:

— Моя мама умерла на Горгоне… или на Земле, вернувшись из экспедиции? Где именно? Из-за чего? Я спрашивала у Берга, но он уходит от ответа. Говорит, что это секретная информация без срока давности. Но тебя ведь наши государственные тайны не касаются?

— Не касаются. Но есть и другие. Я не понимаю, почему ты не увидела меня на Горгоне, не увидела туннель. Я ведь не пряталась! И даже то, что увидела, ты потом забыла. Не понимаю, что остановило тебя. И почему оно не остановит их? Объяснение одно — Путники не ушли из нашей Вселенной, оставив «в подарок» Горгону. Они здесь, рядом, везде. Продолжают эксперимент. Мышь должна бежать по лабиринту всё быстрее и быстрее, выбирая правильный путь. Для чего? Всё слишком запутано. Я не знаю, чем закончится наша экспедиция. Зато чересчур хорошо знаю, что случится, если мы не вмешаемся, — она быстро взглянула на Елену. — Но и об этом я рассказать не имею права. Любое моё слово способно остановить маятник вариаций. Так что не расспрашивай. Все рассказы — после возвращения. Договорились?

— Договори…

Елена запнулась на полуслове. Из неприметной подворотни наперерез им шагнули трое парней. Рослые, крепкие, стриженные «под ёжик», в одинаковых штанишках до колен и тёмных майках. Они смахивали на сотрудников какой-нибудь частной охранной компании, возвращающихся со смены. Пристинская не обратила бы на них внимания, если бы из переулка, который они с Мариной миновали, не вышли ещё двое таких же.

— Девушки, вы не заблудились случайно? — поинтересовался один из передних.

— Мы можем проводить, — подхватил второй. — Или организовать экскурсию по ночному городу. Впервые в Столице? Здесь есть такие развлечения, о каких вы и не подозревали. Но вам наверняка понравится.

Разговаривали они на русском уверенно, но с еле уловимым акцентом. Пристинская покачала головой:

— Спасибо, мы знаем дорогу. И развлечений на сегодня нам достаточно, мы идём в гостиницу.

Парни перегородили неширокую улочку, но агрессии не выказывали. Елена двинулась в зазор между ними. Но едва поравнялась, как третий, тот, кто пока молчал, положил руку ей на плечо. Уверенно и цепко.

— Отказ не принимается. Мы любим гостей издалека.

Елена напряглась от бесцеремонного прикосновения. И ещё больше напряглась, когда сообразила вдруг — у парней не только одежда одинаковая. У них лица словно у близнецов. У близнецов с атрофированными лицевыми нервами. И означать это могло одно — на незнакомцах маски.

— Ребята, шли бы вы развлекаться в другое место, — она попыталась решить вопрос миром. — Зачем вам искать неприятности?

— Место вполне подходящее, — парень и не собирался убирать руку.

— Это тебе не стоит искать неприятности, — хрипловато хохотнули сзади. — Так что лучше расслабься и приготовься получить удовольствие.

— Вы что о себе возомнили?! Только попробуйте — через полчаса максимум полиция наденет на вас наручники!

Пристинская попыталась сделать шаг назад, выскользнуть из непрошенных объятий, но в ту же секунду двое схватили её за плечи, за руки, больно вывернули, завели назад, заставив согнуться чуть ли не пополам. А третий, не иначе вожак, взял за волосы, оттянул голову вверх.

— Полчаса — это вряд ли. А через час мы будем далеко отсюда. И твоя подружка тоже. Что делать с тобой, решай сама. Согласна отрабатывать дорогу — возьмём с собой. Нет — не обессудь, используем тебя одноразово.

— Не трогать её! — тихо, но внятно приказала Марина.

Тот, кто держал Елену за волосы, обернулся.

— Стой, где стоишь. До тебя очередь не дошла.

— Последний раз предупреждаю: уходите!

Голос девушки неуловимо изменился, даже дрожь пробежала по телу. И нападавшие это услышали. Вожак выпустил волосы Елены, повернулся.

— Заткните её! Быстро!

Стоявший перед Мариной парень молниеносно ударил девушку ногой в лицо, Пристинская и вскрикнуть не успела… Он промахнулся, потому что Марина стояла в двух шагах позади него. Как?! Второй ринулся в атаку, и его удар тоже поразил пустоту. Вожак выхватил нож. Елена не столько увидела это, как ощутила бритвенно-острое лезвие на коже.

— Ещё одно движение, одно слово, и я твоей подруге горло перережу! Сядь и не рыпайся!

Всё было как при замедленном просмотре видео. Сознание Елены, бессильное обработать поток информации, лишь фиксировало события.

Глаза Марины вспыхнули солнцами, и державшие Елену бандиты повалились навзничь, увлекая её за собой. Вторая вспышка — и нож серебристой птицей улетел далеко в сторону, а его владелец скорчился на керамопластовых плитах улицы. Пристинская ещё падала на спину, когда четвёртый бандит прыгнул на девушку сзади. И с воплем отлетел на два метров в сторону, будто наткнулся на бетонный столб.

У последнего из нападающих в руке блеснул металл. Две вспышки прорезали темноту одновременно. Бандит рухнул как подкошенный, Марина на ногах устояла, лишь пошатнулась и вскинула руку к груди.

Высвободившись из обмякших рук, Елена вскочила, подбежала к девушке.

— Ты в порядке? Он в тебя не попал?

— Попал.

Девушка разжала руку. Вся ладонь была испачкана тёмным и липким, и такое же пятно расплывалось на светлой ткани джемпера как раз под левой грудью.

— Боже… Больно? Садись, я службу спасения вызову. Повезло, что пуля сердце не задела.

— Да? Странно, я думала, у всех людей сердце в одном месте находится, — хмыкнула Марина. — Именно в сердце он и попал. Метко стреляет, молодец.

— Как же… — Елена почувствовала, что у неё самой колени подгибаются.

— Не суетись, ничего страшного. Пуля застряла, это плохо. Лучше бы помощнее оружие выбрали.

Марина потрогала пальцами маленькую чёрную дырочку, из которой толчками выплёскивалась кровь. Потом решительно засунула в рану пальцы и, закусив губу, извлекла маленький перепачканный кровью цилиндрик. Улыбнулась.

— Готово. Сейчас кровь остановлю.

Минуты две они стояли неподвижно. Наконец тёмное пятно на груди перестало увеличиваться. Марина оглядела испорченный джемпер, вздохнула. Вытерла перемазанные кровью пальцы о подол.

— Да, не эстетично. Как думаешь, его лучше снять и выбросить в ближайший утилизатор, или идти в нём, только куртку запахнуть плотнее? Нет, тогда и куртка вымажется. Подержи!

Она сбросила куртку на подставленные руки Елены, стянула джемпер, аккуратно вытерла им кожу, свернула в тугой комок. Кровь перестала сочиться, под левой грудью розовел свежий рубец. Марина внимательно осмотрела его и, видимо оставшись довольной, подняла глаза на спутницу.

— Ты чего смотришь так? Испугалась? Извини, я не сразу разобралась в ситуации, и опыта в общении с людьми у меня нет. Не сумела им приказать уходить.

— Ты… себя хорошо чувствуешь? — вопрос звучал нелепо, но ничего другого Елена не могла из себя выдавить.

— Почти. Побаливает, конечно. До утра пройдёт, для меня это не опасно. Если бы бластером, было бы намного хуже, — Марина отобрала куртку, сунула руки в рукава.

— Это так неожиданно… В смысле, твои способности.

— Почему неожиданно? Я же предупреждала, что не человек. А ты не верила? — девушка засмеялась.

— Трудно было поверить… — взгляд Пристинской упал на распростёртые тела налётчиков. — Что с этими делать? Если полиция их найдёт…

— Как же, будут они полицию дожидаться. Очухаются через полчаса и сбегут. Что с ними случилось, они уже забыли. А кто их нанял следить за тобой, и не знали к сожалению. Но догадаться нетрудно.

— Следить за мной?!

— Да. Что я на Земле — для «Генезиса» теперь не тайна. И они знают наверняка, что я рядом с тобой, вот и нашли способ проверить мои способности. А я повела себя глупо, предоставила им такую возможность. Козыря неожиданности у нас больше нет, плохо. Наши шансы переиграть сверхлюдей уменьшились, теперь примерно один к трём. Но это пока не ноль, верно?

Пристинская мало что поняла из объяснения, но переспросить не успела. В сумочке ожил визифон. Берг!

— Добрый вечер, — лицо у советника было озабоченным. — У вас всё благополучно?

Благоразумно вышедшая из фокуса видеокамеры Марина энергично закивала, и Елена тоже кивнула:

— Да, всё в порядке, гуляем.

— Ладно, если так. К сожалению, обстоятельства изменились, отпуск придётся прервать. Завтра в 18:00 вам надлежит прибыть в Бердянск. Это Приазовье. Арман встретит на аэровокзале и доставит к месту сбора.