Один на рассвете

ПРОЛОГ

Ощетинившись по бортам двумя миниганами M134 со скорострельностью в 6 тысяч выстрелов в минуту и пулеметом M60 в хвостовой части, холодную афганскую тьму долины Шахикот прорезал «Ночной сталкер»[3], готовый к возможному обстрелу из стрелковки боевиками Талибана.

За штурвалом MH-47E с позывным «Бритва-03», рабочей лошадки американских Сил специальных операций, находился старший уорент-офицер Алан Мак. Позади него сидело шесть спецназовцев из самого известного подразделения в истории ВМС — 6-й команды «морских котиков». Еще одним пассажиром, седьмым военнослужащим элитной группы спецназа, был боевой диспетчер ВВС США по имени Джон Чепмен. Вся семерка была хорошо подготовлена, до зубов вооружена и излучала уверенность. Позывной разведгруппы был «Мако-30». Стояло раннее утро 4-го марта 2002 года.

Мак уже совершил бесчисленное количество вылетов на ранних этапах глобальной войны с террором, недавно объявленной Америкой в ответ на вероломные теракты 11-го сентября. Уже несколько месяцев он находился в Афганистане и хорошо изучил как опасности, таившиеся в горной местности, так и повадки противника. Место высадки группы на вершине горы Такургар было определено в последнюю минуту, и летчик не был уверен, что справится с поставленной задачей, однако вместе с командиром группы «морских котиков» пошел на это. Даже вертолет, на котором они летели, прибыл по замене в последнюю минуту. Вместе со своим вторым летчиком, старшим уорент-офицером Тэлботом, они пересели с предыдущего борта на этот, когда второй двигатель «убежал» в неконтролируемом разгоне, и его пришлось заглушить, посадив машину. Вместе с новым вертолетом, лётчики приняли и экипаж, состоявший из бортинженера (выполнявшим функции правого бортстрелка), левого бортстрелка и двух техников-операторов хвостовой рампы, один из которых управлял хвостовым пулеметом. После краткого инструктажа экипаж «Бритвы-03» поднялся в воздух.

По мере того как «Ночной сталкер» пробивался сквозь ночь, через два люка, расположенных сразу за кабиной, где, выставив наружу свои заряженные шестиствольные миниганы, стояли оба бортстрелка, в грузовую кабину вливался холодный воздух. Обогреватели не справлялись.

Со своего места на хвостовой рампе — у закрепленного на ремне 7,62-мм пулемета M60, — сержант Падрацца через очки ночного видения (ОНВ) поглядывал на «пассажиров». В отличие от учебно-тренировочных задач в Штатах, в эту ночь настроение «морских котиков» и Чепмена было гнетущим. «Бритва-03» должна была высадить бойцов прямо на вершину горы высотой 10469 футов[4] для организации наблюдательного пункта, откуда Чепмен, как авианаводчик группы, должен был вызывать и наводить авиаудары по позициям талибов в долине. Мрачное настроение группы «Мако-30» усугублялось многочисленными изменениями, внесенными в боевую задачу в последнюю минуту, — и не в последнюю очередь это касалось того, что командование приказало спецназовцам высаживаться непосредственно на вершине горы Такургар вместо высадки в стороне, что позволило бы спецназовцам скрытно выйти к вершине для определения возможного местоположения и сил противника.

Из своей кабины Мак видел, как под ними проплывает посадочная площадка другой группы «морских котиков» с позывным «Мако-21», которая была высажена еще одним «Ночным сталкером». Приближаясь к своей горе с севера, они находились примерно в двухстах футах (в 61 метре) над вершиной, когда начали свой долгий заход на посадку. Передав управление вертолетом Тэлботу, Мак, продолжая осматривать местность через ОНВ, определил место, где можно было посадить массивный двухвинтовой вертолет: это был относительно ровный участок, примыкавший к группе деревьев чуть ниже вершины. По мере приближения к нему летчик заметил на заснеженном склоне следы. Само по себе особой тревоги это не вызывало — афганцы преодолевают суровые и труднодоступные места даже в самую неблагоприятную погоду, — но когда вертолет опустился к земле, подняв во все стороны снежные вихри, за пригорком в направлении на девять часов от них метнулась фигура.

Мак включил микрофон внутренней связи и сообщил Бритту Слабински, командиру группы «морских котиков»:

— У вас на девять часов парень, высунул голову и исчез.

— Он вооружен? — спросил спецназовец.

— Не знаю.

Приготовившись покинуть вертолет и стремясь поскорее оказаться на земле, где группа будет лучше контролировать обстановку, Бритт ответил:

— Принял, мы высаживаемся.

Со своего места в передней части вертолета Мак как раз наблюдал через ОНВ за тем, как «морские котики» вместе с Чепменом готовятся к высадке, когда вдруг заметил советский крупнокалиберный пулемет ДШК, стоявший в направлении на один час, почти прямо перед ними, всего в 150 футах (в 46 метрах). «Дегтярева-Шпагина Крупнокалиберный» — смертоносное зенитное оружие, и находилось оно на дистанции стрельбы в упор. Не успел он передать бортстрелкам команду: «Противник!», — как одновременно посыпались сообщения об обнаружении врага в различных местах — ишак на три часа, пригнувшийся за укрытием человек на десять часов… Командир группы подтвердил, что они по-прежнему готовы высадится на площадку. Кивнув самому себе, летчик спросил у левого бортстрелка, видит ли он человека на десять часов.

— Да.

Мак уже собирался подать ему команду: «Огонь!», — как вдруг мир раскололся надвое — в левый борт врезалось две гранаты от РПГ. Первая прошла через левый электрощит, затем через боеукладку, после чего взорвалась, ранив бортстрелка и не дав ему возможности открыть огонь по стрелявшему. Но в любом случае Мак не успел дать ему «добро» на открытие огня, потому что талибы нанесли удар первыми. Это был нокаут. Граната вывела из строя всю электросеть переменного тока, по которой запитывалась пораженная «птичка», что, в свою очередь, обесточило электроприводы миниганов. Бортстрелок упал на пол. Из находившихся в вертолете никто не успел ничего сделать, как второй выстрел из РПГ вывел из строя многорежимную радиолокационную станцию.

Стоявшие сзади «морские котики» и Чепмен сохраняли самообладание, готовясь к выходу. Сержант Дэн Мэдден, контролировавший рампу, выставил руку, воспрещая высадку группы — как раз в тот момент, когда все вокруг заполыхало. Вслед за этим он передал летчикам:

— Сзади чисто, пошел, пошел, взлетаем!!!

Мак, как старший летчик, забрал у Тэлбота управление поврежденным вертолетом, когда одна за другой начали отказывать бортовые системы. Сначала погасли многофункциональные дисплеи, затем вышла из строя навигационная аппаратура, потом система автоматического управления полетом, а вместе с ней и все радиостанции. В кабине стало темно. Спасала только оставшаяся в работоспособном состоянии сеть постоянного тока, поэтому переговорное устройство работало, так что экипаж, не имея возможности сражаться, мог хотя бы переговариваться. Так же не пострадали приборы ночного видения экипажа, питавшиеся от нашлемных батарей.

С помощью рычага «шаг-газ» Мак прибавил мощности и взлетел. Однако дополнительная тяга для взлета на большой высоте в экстремальных погодных условиях привела к опасному развитию событий: винты начали замедляться, и вертолет стал падать. Хотя в кабине отказали все приборы, летчик услышал звук изменения угла наклона вращающихся винтов, и многолетний опыт подсказал ему, что возникла проблема. Чтобы скомпенсировать ее, он снизил мощность, восстанавливая столь необходимые обороты несущих винтов, в результате чего вертолет стал рывками подниматься и опускаться над посадочной площадкой и горой, ставшими такими опасными.

Старшина Нейл Робертс, который не закрепил на борту свой страховочный фал, стоял сзади в готовности к высадке у поворотного механизма рампы, вглядываясь в бездонную черноту за ней. То, что он не был подключен к переговорному устройству, не являлось проблемой, поскольку он покидал вертолет только с разрешения экипажа, а Мэдден только что заблокировал рампу.

По мере того как поврежденный вертолет пытался подняться, обстановка ухудшалась. Из темноты с шумом выскочила третья граната и врезалась в правый борт, разнеся правый электрический щит. Не успели они отойти на некоторое расстояние, как в рампу, где стояли Робертс, и Мэдден с бортстрелком Падраццей, угодила еще одна граната. От удара разрушилось устройство отстрела тепловых ловушек, и вертолет закачался. Робертса сбило с ног на опущенную рампу, и он начал сползать вниз, а Падрацца, упираясь пятками, отчаянно пытался зацепиться за «морского котика». Нагруженный восьмидесятифунтовый рюкзаком, боевым снаряжением и пулеметом M249 SAW, спецназовец весил более трехсот фунтов (136 кг). Им удалось ухватиться друг за друга, и они забарахтались в проеме в нескольких футах от среза.

Мэдден бросился к ним. Когда его товарищей протащило мимо, ноги Робертса подбросило в воздух. Все еще закрепленный к рампе страховочными ремнями, борттехник ухватился за лодыжку «морского котика», и его утянуло вслед за ним, пока, наконец, он не повис на ремнях. Робертс же проскользнул мимо, раскидывая в пустоте руки. Мэдден и Падрацца успели на короткое время ухватить спецназовца за лодыжку над снежным склоном, но через мгновение он исчез.

Тем временем вертолет набирал обороты, а Мак боролся за спасение их жизней, не обращая внимания на то, что происходило позади него. Мэдден беспомощно наблюдал за тем, как Робертс упал вниз с высоты десять футов в снег, завалившись на спину, и скрылся в ночи, тогда как вертолет заковылял дальше.

Не успел оператор рампы сообщить, что они потеряли человека, как мрачная ситуация стала еще хуже. Один из членов экипажа сообщил по внутренней связи, что у вертолета отказал двигатель. Мак, не зная, что они также потеряли «морского котика», понимал, что без одного двигателя у них нет шансов, а определить по мертвой приборной панели, какой двигатель вышел из строя, было невозможно. Лучшее, что он мог сделать, — это сесть на авторотации (посадка без работы двигателя, по сути, управляемая авария) где-то впереди по курсу у подножия враждебной горы. Пока летчик решал проблемы с электропитанием, глиссадой, местом посадки и отсутствием приборов, Мэдден подтягивал к себе Падраццу, который болтался на ремнях на рампе и дико раскачивался. По внутренней связи Мэдден несколько раз крикнул:

— Оба двигателя работают! — он слышал их прямо над своей головой в хвостовой части вертолета.

Мак не стал тратить время на выяснение истины и был вознагражден за это ровным полетом, что подтвердило сообщение по внутренней связи. Теперь у него появились варианты, но вертолет вскоре затрясло, а органы управления стали сопротивляться усилиям летчика, внезапно оказавшись в его руках «тяжелыми». Стало понятно, что борт нужно немедленно сажать.

Он повернул на север, в ту сторону, откуда они подлетали, в поисках места для посадки, когда сзади ему сообщили, что они потеряли человека, который остался где-то на посадочной площадке. Черт!

— Вы уверены? — переспросил летчик. К этому времени Мэдден уже затащил своего товарища в вертолет, и оба одновременно ответили по внутренней связи:

— Да!!!

Мак был настроен решительно.

— Мы возвращаемся за ним! — объявил он по внутренней связи. Все члены экипажа согласились с этим решением, но бортстрелки напомнили ему, что они безоружны. Мак попросил сделать пробный выстрел, но миниганы были мертвы.

Летчик все равно переложил вправо, чтобы развернуться и снова оказаться в односторонней перестрелке, которая, несомненно, их ожидала. Но пока он это делал, управление продолжало выходить из строя. Затем ручка управления замерла, и никакие усилия не могли сдвинуть ее с места. Вертолет, поврежденный и ослепший, разваливался на части и падал с неба — возвращение на посадочную площадку стало невозможным. И по мере того, как «Ночной сталкер», прихрамывая, уходил с горы в черноту, надежда для Робертса таяла.

Находясь сзади, Чепмен крепко держался за сиденье с грузовой сеткой, которое тряслось и качалось, подобно внутренностям «Фольксваген Жук» во время урагана, и в этот момент он был бессилен повлиять на судьбу Робертса — как и на свою собственную. Он даже не представлял, что ждет Робертса на горе, которая теперь скрылась в ночи в проеме грузовой рампы. Через несколько минут площадка приземления затерялась средь десятков неприметных вершин, окружавших долину Шахикот. Невозможно сказать, понимал ли Чепмен, что ожидает его товарища по группе «морских котиков», попади он в руки десятков закаленных чеченских и узбекских боевиков, но боевой диспетчер, конечно, не подозревал, что еще через два часа он окажется точно в такой же ситуации, что и Робертс; что их судьбы будут разделены полудюжиной шагов, и что каждый из них окажется одиночкой, сражающимся против многих.

Если кто и мог выжить в одиночестве на вражеской территории против непреодолимого по численности противника, так это Чепмен, боевой диспетчер — единственный человек, имевший под рукой всю огневую мощь американского воздушного флота и обладавший достаточным опытом, чтобы нанести точный удар по отдельному человеку, или обрушить цунами из десятков тысяч фунтов бомб на любую гору или на скопление войск.

Находясь в тот момент в задней части затемненного вертолета, Джон не знал, что в скором времени ему суждено будет спасти жизни оставшихся разведчиков его группы «морских котиков» и еще восемнадцати человек, которые в конечном итоге будут рисковать своими жизнями ради спасения Джона и других спецназовцев. То, как Джон стал этим человеком и героем на замерзшей вершине горы Такургар, — это удивительная и уникальная история, история подразделений, настолько неизвестных в американской военной истории, что их невозможно заметить: службы боевого управления ВВС США. Джон был не единственным боевым диспетчером на Такургаре и в окружавших его горах. На самом деле, в рядах американских и союзных сил специального назначения, проводивших операцию «Анаконда», целью которой было поставить талибов на грань уничтожения и частью которых являлась группа Джона, находилось более десятка этих невидимых воинов.

За всю историю человеческих войн ни один солдат не обладал столь исключительной властью над жизнью и смертью. Это история Джона Чепмена и его собратьев, самых смертоносных бойцов, когда-либо выходивших на поля сражений.