Один на рассвете

Глава 9. 16 января 2002 год

Откинувшись на спинку потертого мягкого кресла, стоящего наверху в переговорной комнате отеля в центре Кабула, Пит Блейбер рассматривал окружающую обстановку. Отель принадлежал афганскому правительству, но уже много лет не использовался по назначению. До американского вторжения его использовали талибы для отдыха своих отрядов, во время присутствия Советов русские использовали его в аналогичных целях. Арендовав весь объект, полноправным владельцем всего этого комплекса, окруженного сейчас десятифутовой стеной с колючей проволокой, стало ЦРУ. Управление использовало отель для управления и руководства большинством тайных операций, проводимых США в стране на данном этапе войны.

Блейбер, подполковник отряда «Дельта» ростом шесть футов два дюйма, внешне очень похожий на Кевина Костнера, имел густые черные волосы и предпочитал носить аккуратную козлиную бородку, типичную для многих спецназовцев. Одетый в брюки-карго, рубашку с длинным рукавом и афганский шарф, он легко вписывался в ЦРУшную среду. Ранее он уже участвовал в тайных операциях на Балканах в тесном сотрудничестве с Управлением и находился в Афганистане уже во второй раз.

Обстановку в пыльной комнате составляли большие потертые стулья, кушетка и традиционные местные ковры приглушенного зеленого и красного цветов. Шторы были задернуты, лишь тонкий луч света освещал интерьер, придавая ему вид британского джентльменского клуба XIX века, видавшего и лучшие времена. Внутри помещения представители сообщества специальных операций собрались вокруг заместителя местного резидента ЦРУ, человека по имени Джон, который и организовывал ежедневную работу «мозгового треста». Блейбер вместе со своим помощником Джимми Ризом были единственными присутствующими здесь офицерами из отряда «Дельта». Другим ключевым командиром в комнате являлся огромный мужчина с веселым нравом — подполковник Крис Хаас, командир батальона армейского спецназа, отвечавший за весь восточный Афганистан. На встрече обсуждалась общая насущная проблема: что делать дальше?

Отступление талибов из столицы в ноябре предыдущего года позволило ЦРУ и спецназу без боя занять Кабул, что казалось значительной и скорой победой американцев. Но талибы и их зачастую нетерпеливые арабские покровители, держащие на привязи кошелек, не были по-настоящему побеждены, а лишь вытеснены. Даже операция в Тора-Бора, блестящая возможность «Дельты» и бойцов боевого управления ВВС уничтожить бен Ладена, стала еще одним примером того, как врага сжимают, словно воздушный шар, только для того, чтобы он надулся в американском кулаке в ином месте. Поэтому основной вопрос оставался открытым: где, черт возьми, они находятся?

Встреча была скорее мозговым штурмом, чем структурированным совещанием: три командира (Блейбер, Хаас и Джон) договорились о взаимном сотрудничестве и о неформальном обмене информацией. Не было ни генералов, ни формальных командных инстанций, — только ключевые командиры с передовой. Блейбер так описал это слияние: «ЦРУ обеспечивало возможность получения и обработки информации от разведывательных источников, группы спецназа обучали и оснащали афганцев, а мы [люди Блейбера] прикладывали все усилия, проводя разведку на месте, чтобы найти и уничтожить врага». Встреча прервалась, когда Хаас объявил, что у него есть задачи в своем собственном расположении. После его ухода мужчины встали, и Джон, которого Блейбер за бороду и прическу называл «Иисусом», задержал оператора «Дельты».

Главный разведчик подошел к шторам и полностью их задернул.

— Многие информаторы сообщают нам, что силы «Аль-Каиды» перегруппировываются в горном районе между Гардезом и Хостом, — сообщил он, устремив прямой взгляд на Блейбера.

— Как он называется?

— Шахикот.

Офицер «Дельты» не обратил бы на название никакого внимания, но, учитывая, что Джон прошептал это слово даже находясь в безопасном месте, Блейбер придал ему соответствующую серьезность и зашептал в ответ:

— Можешь произнести по буквам?

— Ш-А-Х-И-К-О-Т — тихо повторил тот, когда они расходились. Блейбер схватил Джимми, и они вдвоем вышли из отеля в метель, размышляя о последствиях откровений Джона.

Пит Блейбер был опытным ветераном «Дельты», лишенным всякого парохиализма[40]. После службы рейнджером он в 1991 году присоединился к Подразделению (внутреннее название отряда, военнослужащие которого всегда произносят его с большой буквы «П»), и с тех пор поднялся по очень узкой карьерной лестнице, существовавшей для офицеров, став командиром эскадрона «B». Попутно он вел охоту на людей на Балканах и осуществлял тайные операции в нескольких других странах. После эскадрона «B» он командовал небольшим подразделением «Дельты», занимавшимся исключительно тайными операциями, поэтому, когда в 11-й тактической группе пришло время выбирать лидера для объединённых сил ЦРУ и спецназа, его выбор был очевидным, хотя и неохотным. Тактическая группа № 11 (ТГр-11) являлась вышестоящей командной инстанцией для всех «черных» специальных операций в стране, включая работу «Дельты», 6-й команды «морских котиков» и некоторых других подразделений. Для генерал-майора Делла Дейли и бригадного генерала Грега Требона, командиров ТГр-11, Блейбер представлял собой не только возможность, но и вызов. Его профессионализм и полномочия сомнению не подвергались, а вот его личность — да. Помимо известного презрения к жесткой военной иерархии, структуре и методологии планирования, его волевой характер вступал в противоречие с таким же сильным характером Дейли. Тем не менее, за несколько недель, предшествовавших встрече 16-го января, он получил приказ, отданный не кем иным, как генералом Томми Фрэнксом, командующим Центральным командованием США и, соответственно, всеми силами в Афганистане. «Отправьте несколько человек на границу, чтобы выяснить, что происходит». Достаточно простое указание, которое и привело к встречам с Хаасом и резидентом ЦРУ. Однако что для Блейбера было самым важным, — это coup de grace[41] по всем обычным военным рассуждениям, которые могли бы помешать выполнению последней директивы, которую дал ему Фрэнкс: «Найти врага, затем захватить его или уничтожить».

Ему не нужны были дополнительные указания, и он использовал полученные указания как средство для выработки своей излюбленной тактики: объединенной команды лучших спецназовцев мира. Для Пита это означало отряд «Дельта», 6-ю команду «морских котиков» и, как позже выяснится, наиболее важную для его кампании часть, которую ему еще только предстояло полностью осознать или представить, — группу боевых диспетчеров.

Две недели спустя Блейбер и его растущий объединенный отряд спецназа находились на конспиративной базе ЦРУ в восточном афганском городе Гардез, пуштунском городе с населением 70 тысяч человек и столице провинции Пактия. В этом месте, находящемся на высоте 7500 футов (2286 метров) над уровнем моря, окруженном юго-западными отрогами Гиндукуша, альпийская атмосфера. Лето здесь жаркое и сухое, а небольшое количество влаги выпадает в основном зимой и ранней весной в виде снега. Именно здесь проявляется наследие вековых конфликтов в Афганистане. Сегодня в руинах, покоящихся над Гардезом, все еще можно обнаружить фундаменты и разрушенные стены, обозначающие самые восточные форпосты Александра Македонского в его стремлении завоевать весь известный мир. В четвертом веке до нашей эры на фоне этих же гор Гиндукуша Александр повернул назад, за ним в последующие тысячелетия последовали и многие другие завоеватели.

Как и Александру, группе операций передовых сил (АФО) нужно было занять позицию на краю последней империи, которая должна была войти в Афганистан. К моменту прибытия Блейбера база уже работала некоторое время, расходы на нее покрывало ЦРУ. По словам Пита, «в то время Управление было единственным, у кого были деньги в стране». «Зеленые береты» уже находились на месте, обучая афганское племенное ополчение численностью в четыреста человек, которое называлось «Антитеррористическими силами» (АТФ). Эти силы, взявшие на себя бремя победы над врагом в бою (под американским руководством и с помощью американских боеприпасов), установления джефферсоновской демократии, в которой девочки могли бы получать образование, и создания жизнеспособной экономики, не основанной на опиуме, были первой частью больших надежд американской стратегии в Афганистане.

Из-за позднего прибытия группы Блейбера им пришлось жить в палатках во внутреннем дворике комплекса. Пита это вполне устраивало: он предпочитал спартанские условия. Само убежище больше напоминало крепость, чем жилище: грунтовый пол, разноцветные стены высотой тридцать футов и сторожевые башенки с черепичными крышами, возвышавшиеся по четырем углам комплекса. Кладка состояла из глинобитных блоков, измеряемых в футах, а не в дюймах, что создавало впечатление основания египетской пирамиды. Здание было настолько сложным в строительстве, что каждая сторожевая башня была украшена не обычной глиняной облицовкой, а красновато-коричневыми досками из кедровых деревьев.

Когда в расположении остался свободным только центральный дворик размером 200 на 200 футов (60х60 метров), Блейбер и его люди установили несколько армейских палаток, способных вместить до двадцати человек. Остальная часть открытой площадки была занята автомобилями и их снаряжением, генераторами и припасами. Массивные стофутовые грузовые парашюты G-11, которые иногда перекидывались через стены, свидетельствовали о еженедельных полетах транспортников ВВС C-130 с боеприпасами, водой и другими грузами. Повсюду в грязном помещении комплекса стояли деревянные ящики либо зеленого цвета или прямо из необработанной сосны, наполненные боеприпасами, гранатами, минами, ракетами и минометными минами. Среди ящиков были разбросаны патроны к 7,62-мм и 12,7-мм пулеметам — свидетельства того, что люди вооружали машины для тяжелого боя. Тут и там виднелись и другие признаки присутствия американских спецназовцев в городе: вездесущие тренажеры, ступеньки из мешков с песком, ведущие из палаток во внутренние коридоры и комнаты на случай, если пыль превратится в грязь.

Внутри стен бывшая резиденция также обрела свой новый облик. Представители ЦРУ заняли лучшие помещения, в остальных разместились «зеленые береты» Криса Хааса. Сплав усилий АФО, армейского спецназа и ЦРУ можно было увидеть в центре боевого управления, по-простому ЦБУ. Недоделанные глинобитные стены были украшены картами, графиками и снимками. Рации и ноутбуки питались от генераторов, которые, как и люди, работали круглосуточно. В сердце ЦБУ, руководя всем шоу, но на самом деле являясь лишь одной из ног триады, стоял представитель ЦРУ, человек по имени Грег, которого все называли «Пауком».

Его прозвище было связано с его внешностью — шесть футов, худой и жилистый. Они с Блейбером хорошо знали друг друга, вместе работали в Боснии, охотясь на военных преступников ООН. Пит называл его просто «лучшим боевым командиром в ЦРУ. Паук был живым, ярким примером того, насколько хорошим может быть Управление, когда на местах работают лучшие руководители», и такое уважение было взаимным. Пауку было хорошо известно, что «Дельта» умеет охотиться на людей. Но бой, разворачивающийся в долине Шахикот, отличался от всего, с чем «Дельта» и АФО сталкивались раньше. На этот раз убивать врага придется не пулей из снайперского оружия «Дельты», а через трубку радиостанции. И эту трубку будет держать боевой диспетчер ВВС.

Разбив лагерь, Блейбер первым делом занялся обеспечением войск. Общее число американцев в Гардезе составляло около пятидесяти человек, но большинство из них были разделены между ЦРУ, которое занималось добыванием разведданных, и спецназом, чьей задачей было обучение и оснащение АТФ. «Зеленые береты», опираясь на усилия оперативного отряда № 510 (непосредственно отвечавшая за эту работу группа специального назначения), уже обучали афганских ополченцев, которых возглавлял полевой командир по имени Зия. Сотрудники Управления пробыли там дольше всех и уже создали надежную агентурную сеть. Теперь Блейберу нужны были операторы спецназа с особым набором навыков, чтобы выполнить свою задачу в отношении врага: загнать его в угол и ликвидировать.

Он понимал, что есть только одно место, куда можно обратиться, чтобы получить нужных ему людей — эскадрон «В». То, что он был их бывшим командиром, не отменяло необходимости получить разрешение на их переброску из Штатов, поэтому он обратился к командованию ТГр-11 и бригадному генералу Требону, который дал «зеленый свет» для задействования дюжины человек из разведывательного подразделения эскадрона. Потребовался один звонок в Форт-Брэгг, и Блейбер оказался на линии с одним из лучших командиров разведчиков в этом деле, мастер-сержантом «Дельты» Крисом К. Ознакомившись с информацией, Крис согласился вместе с группой отправиться в Афганистан как можно скорее. Они загрузили практически все, что у них было: винтовки SR-25, M-4, гранатометы M203, зимнее снаряжение и несколько видов униформы. Однако им не хватало одного важного компонента, который при нормальных обстоятельствах должен был у них быть: у них не было боевого диспетчера, и потребуется время, чтобы он прибыл в страну.

В группе АФО уже находились операторы из морского аналога «Дельты» — 6-го отряда «морских котиков». Два «котика», Ханс и Нельсон, уже находились в Гардезе и работали на Блейбера. Ханс, возглавлявший группу морских спецназовцев, дал понять, что ВМС «определенно не заинтересованы» в проведении операций в Шахикоте, которые подразумевал Блейбер, так что между обеими сторонами произошел жаркий обмен мнениями.

«Морским котикам» был придан боевой диспетчер по имени Джей Хилл, тридцатиоднолетний кадровый летчик. При росте шесть футов три дюйма и мощном телосложении у него была обязательная тактическая спецназовская борода и длинные каштановые волосы с выбеленной Солнцем челкой, которая спадала по его лицу, как у серфингиста, только что вышедшего из воды после утреннего заплыва. Он легко мог бы стать рекламным лицом для рекрутинга в подразделения боевого управления ВВС. Даже его манера поведения напоминала многим, кто его знал, «спокойного серфингиста», — как будто в бою нет ничего страшного. Он поступил на службу в ВВС в 1989 году, чтобы получить высшее образование, и вначале на своем первом месте службы на базе ВВС Поуп обслуживал авиационное оборудование для жизнеобеспечения. Там он встретил боевых диспетчеров, которые играли в волейбол, занимались спортом и вообще развлекались. Больше всего его поразило то, насколько подтянутыми и уверенными в себе были эти парни. В конце концов он познакомился с несколькими из них, в том числе с собранным молодым диспетчером по имени Билли Уайт (тот самый боевой диспетчер из Тора-Бора). Общение с ними заставило его задуматься о том, что, возможно, он что-то упустил в жизни и что, по его словам, работа в подразделениях боевого управления ВВС «выглядит как отличная работа. Прыжки, ныряние, все в хорошей физической форме. Мне был двадцать один год, и это казалось мне мужским поступком. Я должен был делать то, что делают эти парни». Летом 1992 года он прошел подготовку и, успешно преодолев суровый учебный курс, вернулся в Поуп в 1993 году, на этот раз в 21-ю эскадрилью. Через несколько лет он перешел в 24-ю.

Теперь он находился среди лучших представителей всех специальных подразделений. Работа с 6-й командой спецназа ВМС не было для него чем-то новым, и, как и Блейбер, в Афганистане он уже был во второй раз — 19-го октября 2001 года он участвовал в первом за всю войну боевом прыжке на объект «Носорог». После этого он в составе эскадрона «В» отряда «Дельта» обошел весь юг Афганистана, «ища плохих парней, которых нужно убить». После ротации домой на короткие рождественские праздники он вернулся в Баграм и влился в группу «морских котиков» из «красного» отряда (штурмовиков под командованием Ханса, а не снайперского подразделения под командованием Слэба). Это была целая череда решений, назначений и превратностей судьбы, которые привели Джея, как и Блейбера, и всех остальных сотрудников АФО, в Гардез.

Когда он увидел, что отношения между «морскими котиками» и Блейбером пошли по нисходящей, он принял решение. Даже если «морские котики» не видели особой важности в открывшейся возможности (а они этого не видели), для него она была очевидной. Он подошел к Блейберу, намереваясь сменить свое подразделение. Для стороннего наблюдателя внезапная смена группы могла бы показаться из ряда вон выходящей, но боевые диспетчеры свободно переходят между такими подразделениями, как «Дельта», 6-я команда «морских котиков» и САС, поэтому он даже не задумывался об этом. Кроме того, у него была своя история взаимодействия с эскадроном «B», и он был рад возможности выйти за пределы установленных границ. Как он вспоминает: «В то время спецназовцы ВМС довольно плохо относились к АФО. И я понял, что не хочу упустить шанс нанести реальный ущерб “Аль-Каиде”». И вот так, после короткого обмена мнениями, он перешел в сухопутные войска, как только представилась такая возможность. Блейбер не мог быть более счастлив. Хотя группе АФО было еще далеко до готовности отправиться на сафари, еще одна ключевая деталь, боевой диспетчер занял в ней свое место.

Ожидание разведывательных операций не обязательно означало для боевого диспетчера безделье. Иногда по вечерам, особенно в ненастную погоду, убежище подвергалось обстрелам со стороны местных ополченцев, не поддерживающих Зию и американцев. Крис Хаас, как самый старший командир спецназа и офицер, имевший наиболее тесные отношения с афганцами, спросил Джея:

— Ты можешь что-нибудь с этим сделать?

Тот ответил:

— Да, вполне возможно.

По его воспоминаниям, замысел и план были «очень беспечными», но в итоге он получил разрешение на нанесение ударов. «Игра началась», — решил он.

Для боевого диспетчера это выглядело очень просто. «Ночью я забирался на крышу с парой радиомаяков, обычно это были мой микропондер и SST-181». Там он определял, где находятся пусковые установки и стволы талибов, используя маяки для определения своего местоположения, а затем давал самолетам целеуказание в виде расстояния и направления на цель по принципу «восемьсот метров на ноль восемь шесть градусов», поначалу определяя общее местоположение по большим и заметным местным предметам, а затем уточняя его. «С радиомаяками это работало независимо от погоды».

Парни из «Дельты» даже не знали, что он по ночам наносит удары, и говорили что-то вроде: «О чем вы говорите? Какой маяк? Это та коробка с маленьким микропондом?». «Они говорили: “Ужин в восемь, может, ты спустишься с крыши?”. Они понятия не имели, это было очень забавно. Эти ребята очень умны, но здесь все было по-другому; у них просто нет опыта в других областях ведения боевых действий».

Вражеские ополченцы такого не ожидали. Не было никаких признаков того, что американцы находятся поблизости, потому что их не было, и считалось, что погодные условия обеспечивает безопасность от американских авиаударов, как это было в свое время с СССР. Система сработала хорошо, и в конце концов обстрел полностью прекратился. «Это заставило их замолчать. Они этого не ожидали, учитывая, что у нас все время стояла плохая погода».

Глава 10

Утро 10-го февраля выдалось холодным и ясным. С отрогов Гиндукуша задул холодный ветер, когда из конспиративной базы на юго-восток от города направилась колонна, в которой было около двадцати человек из нескольких подразделений и правительственных органов. Головная машина остановилась на безлюдном участке одной из долин.

Крис К. со своими боевыми товарищами из отряда «Дельта» вылетели из США 9-го февраля. Пока они летели к Афганистану, на конспиративной базе в Гардезе произошло еще одно событие, напомнившее об их предназначении. Вскоре после 11-го сентября эскадрон «В» отряда «Дельта» провел социальное мероприятие и обмен нашивками с сотрудниками пожарной службы Нью-Йорка на Манхэттене. Несколько человек вернулись с памятными частичками Всемирного торгового центра. Поневоле некоторые из них попали в Афганистан, и их огромная моральная сила служила источником энергии, которые заряжали этих ребят в погоне за преступниками. Оператор «Дельты» по имени Кевин привез один из них, намереваясь оставить этот кусочек Америки в стране, породившей теракты.

Закутавшись от холода, сотрудники неформальной группы собрались вокруг старшего оперативника ЦРУ в Гардезе, в то время два человека вырыли небольшую яму и положили частицу Всемирного торгового центра в неглубокую могилу. Сотрудник ЦРУ произнес несколько слов, за ним последовал старший сержант из 5-й группы армейского спецназа. Их мемориал был установлен примерно в точке с координатами 33°33′5.X″ северной широты и 69°15′8.X″ восточной долготы. Несмотря на то, что это была уже вторая командировка Джея Хилла, церемония вновь вызвала у него ощущение сюрреализма. «Афганистан — это последнее место на земле, де я хотел бы оказаться».

Для Блейбера это был еще один пример их подходов к работе. «У меня, Паука и Криса [Хааса] было время, которое мы выделили для этого. Это просто произошло, еще одна самодеятельность. Никто не создавал иерархическую структуру, мы просто организовывали и выполняли; вот наша самая настоящая сущность».

В то время как «морские котики» Джея хотели уйти, по крайней мере одному из них захотелось поучаствовать в операциях Блейбера. Гомер — бывший спецназовец 6-й команды, в настоящее время получивший назначение в объединенную группу, он прибыл вскоре после церемонии в память о терактах в Торговом центре, и по словам Блейбера, «как и многие другие ребята, он хотел тоже стать частью операции». Он стал напарником Блейбера в его скитаниях по Гардезу. В сущности, работа Гомера заключалась в том, чтобы «воплощать желания в реальность. Путем обмена или смекалки он мог достать что угодно, а еще он был хорошим снайпером и разведчиком». Его боевой опыт насчитывает не менее десяти лет — он был в Сомали, где вместе с боевым диспетчером спас жизнь своему напарнику по снайперской команде во время операции, получившей название «Черный ястреб».

Прибытие Криса и его группы пополнило состав отряда АФО. На конспиративной базе они разделились на две разведывательные группы — группа «I» и группа «J» (для их обозначения использовались фонетические названия «Индиа» и «Джульет»). Крис возглавил группу «J», вторую группу возглавил другой снайпер по прозвищу Спиди. Джей Хилл не теряя времени, влился в новую разведывательную группу, а Крис с радостью принял к себе такого опытного боевого диспетчера.

Планирование боевого выхода разведгруппы «Джульет» началось немедленно. Ее задача, согласно указаниям Блейбера, состояла из трех пунктов: выставить наблюдательные пункты на вражеской территории в долине Шахикот, чтобы подтвердить или опровергнуть присутствие высокопоставленных лидеров «Аль-Каиды»; провести разведку вертолетных посадочных площадок для предстоящей операции под условным названием «Анаконда»; и, наконец, нанести авиаудары по позициям противника, когда они будут выявлены. Вместе с тесным сотрудничеством между ЦРУ и Пауком, выполнение последней задачи могло оказать значительное влияние на усилия американцев. Американская разведка оценивала численность противника в горном районе к востоку от Гардеза — в долине Шахикот — примерно в две сотни человек, однако в центре боевого управления в Гардезе сотрудники ЦРУ и АФО считали, что их численность по меньшей мере вдвое больше. Когда же разведывательные группы приступили к углубленному изучению местности и историческому анализу тактики противника, они даже не подозревали, что силы, с которыми они столкнулись, в реальности насчитывают от 1000 до 1500 человек в самой долине, а еще 700 человек располагались в долинах восточнее в направлении Хоста.

Первый вопрос, который встал перед группами, направлявшимися на вражескую территорию, — как туда добраться. Будучи американцами, они, очевидно, выбрали бы вертолет. Благодаря усилиям ЦРУ, группа АФО получила в свое распоряжение российские Ми-17, которые часто встречались в Афганистане и не вызывали такого подозрения, как американские вертолеты. Однако у любых вертолетов, даже русских, была и обратная сторона: существенными препятствиями для их использования являлись погодные условия и большие высоты. И если даже с помощью вертолета удавалось успешно высадить группу, не было никакой гарантии, что при тех же условиях можно будет рассчитывать на то, что он сможет забрать ее обратно, что конечно было огромным риском для жизни ребят. Кроме того, Блейбер решительно выступал против использования вертолетов в качестве средства доставки разведгрупп. Это мнение объяснялось необходимостью маскировки присутствия группы операций передовых сил в долине Шахикот, но корни его уходили в более глубокое понимание самой природы использования вертолетов. История, связанная с провалом операций с использованием таких транспортных средств, тянется с момента их появления во Вьетнаме, через Сомали и вплоть до рейдов по «пустышкам», проводившихся в начале операций в Афганистане. После Сомали — личного опыта отряда «Дельта» и групп боевого управления авиацией — Блейбер понимал, что «каждый деспот, наркобарон и диктатор, у которого были хоть какие-то основания полагать, что Соединенные Штаты могут за ним прийти, ожидал, что когда и если мы действительно к нему заявимся, то сделаем это непременно на вертолетах»[42].

Поскольку стандартный американский вариант не годился, группа вернулась к варианту вывода, известного как «вывод разведгруппы на транспортных средствах», и заключавшемуся в том, чтобы подобраться достаточно близко к цели на транспортных средствах, а оставшуюся часть маршрута проделать пешком или в гору. Чтобы проверить такой вариант и прочувствовать обстановку у противника, Крис, Джей и еще два оператора «Дельты» по имени Билл и Дэйв, отправились в заброшенный городок в десяти километрах к востоку от Гардеза. Он назывался Дара и являлся своеобразными воротами к месту, которое группа предварительно выбрала для организации наблюдательного пункта (НП) в двадцати километрах дальше в горах. Американцы пересекали вражескую местность в этом районе впервые. Для передвижения использовались гражданские пикапы «Тойота Хайлюкс», своего рода упрощенную версию пикапа «Такома», и сопровождали их пятнадцать бойцов афганского ополчения, которые разместились в открытом кузове машин для обеспечения безопасности. Не менее важным было и то, что афганцы прекрасно служили в качестве сбора информации от местных жителей и об окружающей среде. В этом отношении АТФ были незаменимы.

Защитив себя от февральских холодов, группа отправилась в горы, а сзади в новых зимних куртках оливкового цвета, предоставленных ЦРУ, и с автоматами AK-47 сидели сопровождающие из АТФ. Спецназовцы добрались до города-призрака прежде, чем усиливающийся снегопад закрыл им дорогу, значительно сократив расстояние, необходимое для переброски припасов и рюкзаков до НП. Их пикапы, покрытые грязью, не могли ехать дальше по снегу и льду на крутых горных склонах.

Реальность того, с чем им придется столкнуться в ближайшие недели, обрушилась на бойцов, как горная лавина. Перед ними возвышался массивный горный хребет высотой 12 тысяч футов (3658 метров), выход на который сам по себе мог бы стать целой экспедицией. По словам одного из операторов, даже местность перед многочисленными вершинами вызывала «сомнения в том, что мы сможем преодолеть некоторые из участков на своем пути». После совещания на снегу, Джей и операторы «Дельты» поняли, что без пополнения запасов до своего наблюдательного пункта они не доберутся, независимо от того, встретят они на маршруте вражеские силы или нет. Кроме того, вариант с пикапами представлялся теперь не лучше, чем вариант с вертолетами.

Пока операторы «Дельты» продолжали пересматривать и уточнить порядок выхода на позицию, Джей отрабатывал вопросы авиационной поддержки. В ходе первых операций она обычно обеспечивалась патрульным самолетом военно-морских сил P-3 «Орион». Изначально предназначенный для ведения противолодочной борьбы, этот самолет выпуска 1960-х годов, имел четыре турбовинтовых двигателя и был оснащен бортовым комплексом радиоэлектронного оборудования, предназначенного специально для поиска подповерхностных радиосигнатур и, следовательно, не обладающего теми улучшенными характеристиками, которая присуща другим авиационным системам, устанавливаемым на более новые платформы. Силы специальных операций уже более десяти лет использовали его в качестве ISR-авиаразведчика «для бедных» (аббревиатура ISR означает разведку, наблюдение и рекогносцировку — термин, обозначающий любое наблюдение с воздуха)[43]. Не обладая сложной электроникой и оптикой для сканирования земной поверхности, такие самолеты, тем не менее, обеспечивали достаточную поддержку и координацию действий на случай нештатной ситуации.

Более лучшим вариантом были вооруженные беспилотные летающий аппараты MQ-1 «Хищник», которые начали курсировать вдоль афгано-пакистанской границы. Они были специально созданы для ЦРУ и ВВС США несколькими годами ранее в качестве недорогой дистанционно пилотируемой платформы для наблюдения и использовались как в вооруженном, так и в невооруженном вариантах, причем первые составляли большую часть боевого парка.

В первые дни войны вероятность «дружественного» огня была для сил спецназа очень высока. Управляя гражданскими пикапами с афганцами в кузове, похожими на боевиков «Аль-Каиды», сотрудники АФО не носили американской униформы, и отличить их от противника было непростой задачей даже во время самых слаженных действий — летчики просто не привыкли распознавать американские силы, не одетые в униформу, особенно если они ехали на гражданских автомашинах.

На Джея, как на единственного в группе боевого диспетчера, легла ответственность за управление всеми авиационными средствами. Восточная граница Афганистана оставалась Диким Западом даже в небе над головой. Управление воздушным движением с его многонациональным составом — разнообразным и зачастую раздробленным из-за взаимопротиворечащих друг другу операций — а также по причине ограниченного понимания летчиками условий, складывающихся на оспариваемой территории, заставляло боевого диспетчера всегда быть начеку, когда бы группа ни отправлялась в путь. В реальности, сотни различных вылетов по всей стране (любой из которых мог оказаться над головой по первому требованию) делали невозможным для Джея формирование полноценной картины воздушной обстановки, однако ему было крайне важно взять под контроль воздушное пространство непосредственно над участком местности, на котором они могут вступить в бой с противником или попасть в засаду.

Во время следующей рекогносцировки, проходившей между Гардезом и Хостом, вооруженный «Хищник» начал следить за ними как за противником. Несмотря на то что ему удалось установить контакт, группа едва не подверглась обстрелу со стороны своих же сил, поскольку передвигалась в подозрительной колонне. Становилось очевидно, что достижение цели, какой бы сложной она ни была, — лишь малая часть их проблем.

Оба «морских котика» из группы АФО, Ханс и Нельсон, уже участвовали в некоторых разведывательных выходах, но во время одной из операций, когда командир группы отряда «Дельта» безжалостно загнал смешанный патруль из четырех спецназовцев армии и флота, чтобы проверить их навыки передвижения по труднодоступной, высокогорной местности, напряженность между ними и операторами «Дельты» достигла предела. Выражая свое недовольство, Ханс заявил, что «это полное дерьмо». После возвращения в Гардез состоялось еще одно небольшое совещание, посвященное разнице в подходах к выполнению поставленных задач и отношению к ним, которое, по мнению операторов «Дельты», со стороны представителей ВМС было неудовлетворительным. По итогу Блейбер дал им понять: «Эй, ребята, это не работает», — и перевел их к «зеленым беретам» Криса Хааса, где они «были счастливы заняться чем-то другим». Это закрепило принятое решение и фактически привело к отстранению двух «морских котиков» от участия в работе группы АФО.

Но даже когда два его бывших товарища-«морских котика» покидали место событий, Гомер понимал потенциал проводимых операций. Однажды вечером, когда они с Блейбером проверяли охрану и периметр конспиративной базы, он упомянул, что спецназовцы из разведывательного отряда 6-й команды «морских котиков» не находят себе места в Баграме, чувствуя себя в плену ограничений, связанных с выбором целей и планированием в 11-й тактической группе. «Им не терпится выбраться из казармы и отправиться на задание».

Блейбер оказался в затруднении. Ему нужно было больше людей, о чем он знал еще до начала их первой операции, но отношения с командиром ТГр-11 становились все более напряженными, поскольку он продолжал формировать силы и проводить операции, не связанные с основной задачей тактической группы по поиску особо важных целей. Наиболее ярко они были представлены в виде бен Ладена и аль-Завахири, лидера «Аль-Каиды» номер два. Но Блейбер считал, что это не единственная цель группы АФО. Он понимал, что несколько лучших в мире операторов спецназа, хорошо подготовленных и сокрытых среди врагов, окажут решающее влияние на предстоящую операцию. За то, что он так быстро стал чужим среди своих, некоторые в оперативном центре ТГр-11 стали называть Блейбера «Петром Великим» или «полковником Курцем», намекая на фильм «Апокалипсис сегодня», однако он сам считал «скептицизм и сарказм положительными моментами», потому что «гораздо лучше сомневаться, чем заниматься микроуправлением». Было ясно, что любой запрос на выделение дополнительных сил из «Дельты» будет отклонен, однако существовал и другой вариант, особенно для такого не скованного шаблонами командира, как он. То, что предыдущие «морские котики» в группе АФО не были заинтересованы в работе, не обязательно распространялось и на остальных сотрудников 6-й команды военно-морского спецназа. В стране уже были «морские котики», которые из-за особенностей мышления в ТГр-11 в основном сидели прикованными на своей базе в Баграме. В эту группу входили разочарованный Слэб и его помощник Джон Чепмен.

Блейбер вспоминает: «В то время “морские котики” не были заинтересованы в участии в АФО. Они считали, что это пустая трата личного состава. В какой-то момент я в течение часа общался по видеосвязи с генералом Дейли (командиром ТГр-11), и его совершенно не интересовало то, что мы делаем. Он не хотел давать нам больше людей, однако я настаивал на своем. В общем, когда до конца разговора оставалась минута, он сказал: “Хорошо, я пришлю вам несколько ‘морских котиков’”, — а затем отключился». Эти спецназовцы были из 6-й команды и находились под командованием командира подразделения кэптена Джо Кернана.

Кернан поставил эту задачу единственным спецназовцам-снайперам, находившимся под его командованием в Баграме, то есть людям Слэба из «красного» отряда, а также Джону Чепмену и Энди Мартину. Но в боевом распоряжении не уточнялось, кто отправится на сто миль на юг, в Гардез, а кто останется в распоряжении ТГр-11 в надежде уничтожать ОВЦ (особо важные цели). Кернан согласился отправить только шестерых человек вместе с одним боевым диспетчером.

Слэб считал, что при баграмской схеме выполнения боевых задач, организованной в 11-й тактической группе, у снайперов больше шансов получить подтвержденные убийства. У него была дюжина людей, включая двух боевых диспетчеров, разделенных на две группы. Первую группу, получившую позывной «Мако-30», возглавлял лично Слэб. Второй группой, получившей позывной «Мако-31», командовал оператор по прозвищу Гуди. В качестве боевых диспетчеров, Чепмен и Мартин использовали позывные своих соответствующих групп, которым они были приданы, но применяли дополнительное обозначение. На поле боя и во всех программах связи диспетчеры почти всегда обозначались буквой «С», которая при передаче произносилась как «Чарли». Этот отдельный суффикс позволял командирам, боевым вертолетам, самолетам и другим диспетчерам легко определять их именно как специалистов по боевому управлению авиацией. На практике такое обозначение позволяло при организации непосредственной авиационной поддержки ускорить нанесение авиаударов, поскольку истребители, бомбардировщики и вертолеты четко знали, что любой позывной с суффиксом «Чарли» принадлежит опытному и квалифицированному авианаводчику. Когда два диспетчера разделились, то позывной Чепмена, работавшего с группой Слэба, всегда был «Мако Три Ноль Чарли», а Мартина, работавшего с группой Гуди, — соответственно «Мако Три Один Чарли».

Решение о том, кого с кем и куда отправлять, принимал Слэб как старший воинский начальник. На задание он решил отправить четырех «морских котиков» Гуди вместе с Энди Мартином, решив оставить выполнение задач по поиску и уничтожению ОВЦ за собой. Получив приказ о передислокации, Энди и его «морские котики» начали собирать снаряжение и готовиться к длительным операциям в горах, причем некоторые из них начали ворчать по поводу того, что их переводят на «второстепенную роль».

Однако Энди, уже осознав преимущества и видя результаты своих предыдущих операций, не связанных с поиском особо важных целей, думал совершенно иначе: «Я был замотивирован».

Гуди воспринял решение спокойно и в полном соответствии со своей репутацией беззаботного человека, занялся подготовкой своих людей без каких-либо возражений. Но диспетчера на всякий случай спросил:

— Ты точно готов к этому?

Не склонный к двусмысленным высказываниям, Мартин ответил:

— Да, черт возьми!

Глава 11. 23 февраля

Вернувшись в Гардез, Джей Хилл и и группа «Джульет» продолжали продумывать различные способы вывода на наблюдательный пункт. Иногда это выглядело достаточно забавно, поскольку парни рассматривали все возможные варианты. В окрестностях Гардеза водилось большое количество ослов, поэтому несколько голов привели внутрь лагеря, где их попытались навьючить. Животные оказались непокорными и трудноуправляемыми, и от этого варианта быстро отказались, вернувшись к транспортным средствам как наиболее эффективному способу проникновения.

В ходе следующей пробной рекогносцировки бойцы приблизились к большой горбатой горе под названием Тергульгар, которую американцы называли «Китом» за ее округлую горбатую форму. Из-за большой численности сил «Аль-Каиды», которые, как считалось, находились в этом районе, они выдвинулись на юг из Гардеза по главной дороге, на этот раз с крупным контингентом АТФ, сидевшим в кузове пикапов. Их целью была другая долина, получившая кодовое название «Орех», и находившаяся к востоку от «Кита», возле горы под названием Такургар.

Когда они приблизились к входу в долину, их переводчик, афганец, которого называли Инженером, поскольку он обучался этой профессии еще до войны, разорвавшей его страну на части, сообщил, что «в долине находятся две базы “Аль-Каиды”, и они сейчас наблюдают за нами». Способность бойцов АТФ выслеживать «Аль-Каиду» на расстоянии и определять ее местоположение американцев порой просто поражала. Когда Крис спросил Инженера, как он может отличить местных афганцев от иностранцев вроде боевиков «Аль-Каиды», тот ответил: «Это довольно легко, я могу вычислить их с расстояния в один километр по тому, как они ведут себя, выглядят и ходят». Эта способность подтверждалась неоднократно, а однажды даже спасла оперативный отряд армейского спецназа из 5-й группы, когда Инженер безошибочно определил на расстоянии чеченцев и узбеков и предотвратил попадание отряда в засаду.

Во время их вылазки Джей постоянно держал у себя над головой «Хищник» и следил за окружающей местностью. Пока они изучали долину «Орех», беспилотник «засек семь машин и двадцать человек, двигавшихся в трех километрах к востоку от горы Такургар». Группа обсудила свои варианты действий, все еще надеясь проникнуть в долину, чтобы получше рассмотреть горы, расположенные ближе к их предполагаемым наблюдательным пунктам. Посоветовавшись с Инженером, спецназовцы спросили, что им понадобится, чтобы пройти дальше. Ответ был такой: сотня людей и самолеты, сбрасывающие бомбы перед ними. Парни вернулись обратно в Гардез без происшествий, но их глаза постоянно следили за удаляющимися горами, среди снежных вершин которых все еще скрывались трудности и неизвестное количество врагов.

Всего за сорок восемь часов до начала операции «Анаконда» группа Джея совершила еще один пробный выход, чтобы проверить способы действий и возможности. На этот раз их высадили в горах к востоку от Гардеза, откуда они отправились пешком, оценивая труднодоступный рельеф местности на предмет возможности использования вездеходов (ATV). «Мы шли, смотрели, слушали, погружались в атмосферу и мёрзнули в горах… Шел снег, дождь, было холодно». Спецназовцы экипировали себя самым лучшим из всего доступного снаряжения: большие альпинистские рюкзаки (раскрашенные аэрозольными красками в цвета хаки и койот), для лучшего распределения груза; форма из гортекса с пустынным камуфляжем, чтобы слиться с окружающей обстановкой и защититься от стихии; и, что еще более важно, они взяли с собой афганские шарфы и одеяла, чтобы на расстоянии скрыть свою американскую внешность. Бронежилеты были оставлены на базе, потому что тащить дополнительный вес (в начале 2002 года он составлял до двадцати фунтов [9 кг]) было физически невозможно. Парни взяли с собой один спальный мешок на всю группу, исключительно в качестве меры спасения на случай, если кто-то переохладится. В остальном у них имелись «норвежцы» — тонкий и легкий изолирующий слой, который можно было комбинировать с униформой из гортекса на те несколько часов, когда необходимо было поспать. Кроме того, эти два элемента снаряжения, если их разделить, выполняли еще одну, более важную функцию, чем обеспечения тепла для сна: их можно было использовать для обматывания оборудования, такого как радиостанции и батареи, составлявшие основную часть их груза.

В ходе этого выхода спецназовцы уяснили несколько ключевых моментов. Во-первых, на высоте 10 тысяч футов (3048 метров) в условиях снега и низких температур, при нахождении на месте на любой сколь угодно долгий период времени абсолютной необходимостью были палатки. Кроме того, важным фактором стало снижение срока службы аккумуляторов — выяснилось, что при минусовой температуре он был вдвое меньше обычного. Эта информация оказалась крайне важна для Джея, если он собирался поддерживать связь со штабом и самолетами. Самыми важными были батареи BA-5590, от которых запитывалась PRC-117, — их основная радиостанция спутниковой связи и наведения авиации. Каждая батарея добавляла диспетчеру два с четвертью фунта (1 кг) веса, но при этом обеспечивала также и критически важные несколько часов работы, которые могли спасти бесчисленные жизни в бою.

Стало понятно, что имея 120 с лишним фунтов (54 кг) снаряжения на каждого, группа сможет преодолеть за ночь не более двух-трех километров. Чтобы понять, какое физическое и психологическое напряжение испытывали Джей и другие сотрудники группы АФО, представьте, что вы стоите у подножия возвышающейся перед вами на 10 тысяч футов горы в холодную зимнюю ночь, когда температура уже опустилась ниже нуля по Цельсию и продолжает опускаться почти до нуля градусов по Фаренгейту (-17 градусов по Цельсию). Закиньте на спину два пятидесятифунтовых мешка с цементом, а на грудь и руки повесьте оружие, батареи, радиостанции, GPS-навигаторы, нож и медицинскую аптечку. Шаг вперед правой ногой — и тут же вы проваливаетесь в снежный наст, каждый шаг отдается во всей спине и теле, легкие пылают, пытаясь ухватить кислород в условиях разреженной атмосферы, и вы знаете, что ни сегодня, ни, возможно, даже завтра вам поспать не удастся. И все это в сочетании с неудобным креплением или шлемом на голове для вашего ПНВ, которые будут сдавливать ваш череп на протяжении четырнадцати часов темноты, во время которых вы будете пытаться преодолеть две мили по снежному скалистому склону. Кроме того, вас всего четверо, и, если вы столкнетесь с любыми вражескими силами, при вашей ограниченной численности и количестве боеприпасов вам не поможет никакая превосходная подготовка и опыт. Для Джея Хилла, помимо огромной физической нагрузки и дискомфорта, добавлялось еще бремя одинокого воина, который в состоянии изменить исход битвы, используя свой опыт и знания для приведения в действие американской воздушной мощи; спасти всех или, в случае неудачи, нести эту тяжесть всю оставшуюся жизнь. Поэтому, как правило, он брал с собой столько батарей, сколько физически мог унести.

Пока бойцы АФО добирались до базы, которая, судя по табличке, вывешенной рядом с основным входом в ЦБУ, была ласково переименована в «Отель “Гардез”», Энди Мартин и группа «Мако-31» загружали машины для дневной поездки. Они прибыли поздно вечером под блеклым стально-серым февральским небом — впервые сотрудники «Дельты», «морские котики» и боевые диспетчеры объединились под руководством Блейбера в рамках операции передовых сил. Люди, большинство из которых были хорошо знакомы, пожали руки и обнялись в знак приветствия, оценивая друг друга и то, что ждет их впереди. Для Джея и Энди это была радостная встреча. Оба товарища работали вместе много лет и обожали подшучивать друг над другом.

Собрав все свои силы, Блейбер приготовился к предстоящим событиям. Операция «Анаконда» должна была стать самой крупной за всю войну, классическим маневром «молот и наковальня». В состав «молота» войдут четыре сотни бойцов АТФ генерала Зии и дополнительных афганских подразделений, усиленные «зелеными беретами» Криса Хааса и боевым диспетчером Биллом Спрэйком. Эти силы должны были выдвинуться на юг от Гардеза, обогнуть высоту «Кит» и сосредоточиться в центре долины Шахикот, вытесняя противника на «наковальню».

Силами США во время операции «Анаконда», состоявшими из подразделений 10-й горно-пехотной и 101-й десантно-штурмовой дивизий, командовал генерал-майор Франклин Хагенбек. Свою «наковальню» они формировали напротив гор, ведущих на восток к Пакистану — предполагаемому маршруту отхода противника, спасающегося от мощи вертолетного десанта и массированных афганских сил… Так считали в армии США.

Блейбер намеревался вывести в район предстоящих действий три разведывательные группы АФО, находившиеся сейчас под его командованием, — «Джульет», «Индиа» и «Мако-31» — и расположить их на хорошо выбранных и скрытых наблюдательных пунктах, чтобы передавать данные о местоположении и передвижениях противника. Как только спецназовцы оборудуют НП, боевые диспетчеры смогут вызвать и корректировать авиаудары, чтобы уничтожить как можно больше врагов.

Для Мартина и «морских котиков» из группы «Мако-31» это стало мгновенным погружением в операцию. Сотрудники «Дельты» вместе с Джеем провели всю необходимую рекогносцировку и анализ местности, обладали преимуществом в виде пары недель на акклиматизацию. У группы «Мако-31» ничего подобного не было, к тому же Блейбер приготовил для них сюрприз: из трех выставляемых наблюдательных пунктов, местоположение «Мако-31» считалось важнейшим. Располагавшийся между двумя НП групп «Дельты» в непосредственной близости от Такургара, он обеспечивал наилучший обзор воздушного коридора, который будут использовать сухопутные войска для пролета в долину. При недостатке времени на подготовку и незнании деталей сюрприз Блейбера стал для спецназовцев шоком. По словам Мартина, они узнали, что им предстоит «пройти на высоте от девяти до двенадцати тысяч футов; если начнется стрельба, то какой-либо медицинской эвакуации или огневой поддержки не будет до наступления времени “Ч”. Нам постараются помочь всем, чем смогут, но жертвовать ради этого всей операцией никто не будет». Им предстояло пройти самое большое расстояние по наименее знакомой местности, потому что рекогносцировочная группа АФО просто не смогла подобраться к месту расположения их наблюдательного пункта.

Гуди воспринял все это спокойно. Пока он и его люди занимались подготовкой к операции, Блейбер спросил командира своей новой группы:

— Ну, что думаешь?

— Сэр, это чертовски классная операция. Я очень ценю то, что вы привели нас сюда, и мы стали ее частью, — ответил «морской котик», уделяя больше внимания своему снаряжению, чем офицеру «Дельты».

Блейбер подтолкнул его плечом, чтобы убедиться, что он полностью привлек внимание «котика».

— Гуди, успех или провал таоих действий предопределит успех или провал всей операции. Ты должен добраться до наблюдательного пункта до времени «Ч»».

— Сэр, я доберусь до своего НП во чтобы то ни стало. Если мы не будем успевать вовремя, мы бросим свои рюкзаки. Если у нас все еще будут оставаться проблемы, мы будем продолжать сбрасывать снаряжение, пока пять голых парней с оружием не окажутся на своем НП ко времени «Ч».

Блейбер вспоминает, как он тогда размышлял: «Откуда берутся эти люди?» Это было именно то, что искал командир АФО, и то, чего он ожидал от лучших своих подчиненных.

Находившиеся в Баграме два других боевых диспетчера, Джон Уайли (позывной «Ягуар-11») и Джим Хоталинг (позывной «Ягуар-12»), также получили от своего командира предварительное боевое распоряжение. В данном случае им предстояло действовать вместе с сотрудниками знаменитого полка австралийской Специальной Авиадесантной Службы (известному под аббревиатурой АСАС)[44], который должен был организовать позиции блокирования южнее высоты «Кит» и горы Такургар для перекрытия путей отхода боевиков через южную часть долины. Две группы по шесть человек (включая их боевых диспетчеров) должны были быть высажены из своих вертолетов Ми-17 и выставить самостоятельные НП, откуда они будут наблюдать и информировать о передвижении противника, а также наводить авиаудары. Для австралийцев, сформированных в рамках отдельной тактической группы, получившей обозначение ТГр-64, эта операция стала первой возможностью задействовать свои самые элитные силы в каких-либо значимых боевых действиях в новой войне. Для них это был шанс развить то наследие, которое они заработали вместе с Америкой во Вьетнаме. Тактическая группа № 64 работала непосредственно в интересах 10-й горно-пехотной дивизии и ее командира, генерал-майора Хагенбека, и поэтому не имела прямой связи с силами АФО, за одним исключением — диспетчеров боевого управления авиацией.

Вернувшись в Гардез, где все было готово к началу работы АФО, спецназовцы из групп «Индиа», «Джульет» и «Мако-31» провели свою крайнюю ночь в расположении, размышляя о предстоящей наземной операции. Но только не Джей Хилл — он обдумывал трехмерную картину поля боя, которая была неполной. «Вы должны помнить, что с точки зрения АФО операция “Анаконда” планировалась в полном вакууме. А планирование воздушных операций являлось делом второстепенным, поскольку все это планировалось [обычными] сухопутными войсками. Мне следовало бы слетать в Баграм за дополнительной информацией, но мы не знали, что никакого продуманного плана боевого применения авиации там не было».

Боевым диспетчерам группы АФО еще предстояло узнать, насколько в армии недооценивали их роль и необходимость в авиационной поддержке.

Глава 12. 28 февраля. Сумерки

Джей Хилл внимательно оценивал свой квадроцикл — четырехколесную «Хонду», специально доработанную механиками «Дельты», с более мощной подвеской, лебедкой самовытаскивания, инфракрасными фарами и, что самое важное, приглушенной выхлопной трубой, чтобы замаскировать звук машины. На пятерых спецназовцев группы «Джульет» — трех операторов отряда «Дельта» (Криса, Билла и Дэйва), а также оператора радиоразведки по имени Джейсон, в задачи которого входил перехват вражеских радиопередач для выявления целей, которые разведгруппа должна была уничтожать, а также передача собранных разведданных в центр боевого управления — приходилось всего четыре квадроцикла. Пятым сотрудником группы был Джей, и, хотя у него было больше снаряжения и груза, чем у остальных, оператор «Дельты» ни за что не согласился бы, чтобы связист ехал с ним на заднем сиденье, поэтому тащить Джейсона на их наблюдательный пункт выпало Джею.

Осмотрев машину, Джей решил, что картина не из приятных. У него был рюкзак, забитый радиостанцией PRC-117 (основное средство связи каждого боевого диспетчера для организации непосредственной авиационной поддержки, радиостанция размером с две тяжелые энциклопедии, сложенные корешок к корешку, и весом в десять фунтов [4,5 кг] без батарей), десять батарей BA-5590 к ней, две портативные радиостанции MBITR[45] с батареями (еще одна многодиапазонная радиостанция для организации внутренней связи, меньше по размерам и менее мощная, чем PRC-117) в качестве резервных, тактический ноутбук «Panasonic Toughbook» с батареями и кабелями, портативная спутниковая антенна DMC-120, радиомаяк-микропондер SMP2000 (используется для бомбометания в плохую погоду), инфракрасные стробоскопы для опознавания ночью другими дружественными силами и самолетами, лазерный дальномер, лазерные целеуказатели двух типов для маркировки целей с помощью инфракрасного излучения и различные дополнительные маркировочные устройства. К этому он добавил две пластиковые бутылки Nalgene для растапливания снега на своем теле во время сна (печки у него не было), и несколько сухпайков MRE. С таким количеством необходимого снаряжения ему не хватало места, и он был вынужден оставить большинство своих предметов снаряжения, обеспечивающих комфорт, таких как дополнительная одежда. Спального мешка у него не было, только небольшая палатка, а для утепления он использовал свою «дутую» камуфляжную куртку. В итоге его снаряжение оказалось тяжелее и объемнее, чем у других военнослужащих группы, а удобств было меньше.

Другое критически важное снаряжение, которое нес с собой Джей, включало в себя: три GPS-навигатора (маленький Garmin, большой и тяжелый PLGR армейского образца и маленький наручный), его винтовка M4 с пятью магазинами по тридцать патронов к ней, обычный компас, компас для ПНВ и панель VS-17 для обозначения позиции в дневное время. Все эти предметы он носил на своем разгрузочном жилете вместе с аптечкой первой помощи и ножом. Защитный шлем он использовал так же, как и все остальные, но они не выполняли функцию баллистической защиты — скорее наоборот. Бойцы использовали урезанные версии пластиковых шлемов Pro-Tec, предназначенные для скейтбординга, которые они модифицировали вручную, удалив ушные части, после чего прикрепили к ним «липучки» для крепления таких предметов, как инфракрасные стробоскопы и светящаяся лента (для опознавания с борта ганшипов AC-130), и, что самое важное, защелки для крепления ПНВ.

На переднем багажнике квадроцикла была установлена X-образная антенна (по сути, мачта высотой в фут и диаметром в три дюйма с прикрепленным сверху четырехлопастным вентилятором от радиатора импортного автомобиля эконом-класса), которая позволяла переходить со спутниковой связи на УКВ-радиосвязь без замены антенны. Это было бы крайне важно, если бы они вступили в боестолкновение с противником во время движения — если диспетчеру придется одновременно вызывать авиаудары и вести квадроцикл, то времени переключать оборудование не будет. Для коммерческой техники это был огромный груз, и это он еще даже не пристроил сзади своего пассажира, но, будучи «парнем из ВВС», Джей не хотел перекладывать груз на своих товарищей, чтобы те не сочли его слабаком. Каждый боевой диспетчер постоянно был начеку, чтобы не допустить такого восприятия. На практике, одним из побочных результатов подобных взаимоотношений был прессинг, заставляющий выполнять свои задачи на высочайшем уровне в каждом бою и во время каждой операции. Выражалось это в уважении, которое большинство боевых диспетчеров заслужили на тренировках и в бою. Другим следствием, как в данном случае, было непомерное бремя, — не только бремя личной ответственности, но и непосредственно сам груз. Утром 28-го февраля 2002 года реальность для Джея стала очевидной: часть батарей придется распределить между остальными.

Как и килограммы, которые он носил с собой, обязанности Джея как боевого диспетчера были для «Дельты» практически незаметны. Для них действия специалиста боевого управления ВВС являлись всего лишь магией, творящейся в УКВ-диапазоне; вещи просто происходили сами собой, — если они вообще понимали, что происходит.

Собрав и снарядив квадроцикл по максимуму, еще до включения зажигания Джей столкнулся с первой проблемой: картографическое программное обеспечение для ноутбуков под названием FalconView, написанное технарями из Научно-исследовательского института Джорджии в 1993 году на языке C++ для Национальной гвардии ВВС. Эта программа позволяла пользователям отслеживать идентифицированные цели (свои и чужие) и самих себя на движущейся карте. Она также позволяла пользователям переключаться между несколькими типами карт, такими как аэронавигационные карты, топографические карты Геологической службы США и даже спутниковые снимки. Программа FalconView находилась еще на начальной стадии разработки, и на поле боя ее использовали только ВВС, то есть только боевые диспетчеры.

Задача Джея заключалась в том, как настроить свой ноутбук, чтобы он мог иметь доступ к программному обеспечению, пока группа находится в движении. Поскольку Джейсон сидел позади него, он сам был прижат к бензобаку между своих ног, но это было единственное место, где можно было удобно разместить ноутбук. Перепробовав различные варианты крепления, он остановился на комбинации черных полосок-липучек, приклеенных к бензобаку, и эластичного шнура, чтобы компьютер удерживался с их помощью на месте при вибрациях и при возможных переворотах, пока они будут взбираться по коварным склонам гор, обрамлявших долину Шахикот.

К сожалению, программа FalconView была не совместима с приборами ночного видения. Чтобы просмотреть карты, Джею необходимо будет остановить транспортное средство, спихнуть Джейсона с заднего сиденья, открыть и запустить ноутбук, пока операторы «Дельты» будут его охранять. Затем ему придется извлечь из грузового кармана пончо — «спальный мешок» — и накинуть его на голову, чтобы яркий экран не выдал их местоположение. Для удаленного подключения ноутбука у него была небольшая антенна, по виду напоминавшая хоккейную шайбу, устанавливаемая на шлем и подключаемая через протокол беспроводной связи Bluetooth. Спустя почти два десятилетия, это может показаться обыденным или даже простым, но в начале века такая конфигурация была передовой, на грани вообще возможного в боевых условиях.

В общем, ни на человеке, ни на машине больше не было места для дополнительного веса или снаряжения. Оглядев вереницу квадроциклов, Джей покачал головой: повсюду висело снаряжение, нагроможденное на машинах, что делало их тяжелыми и еще более опасными на горных склонах. «Мы выглядели как цыгане; все было довольно смешно».

В течении дня надвигались тяжелые облака, дождь начал переходить в снег. Соответственно, упала и температура. Крис, оператор «Дельты» и командир группы «Джульет», уточнял вместе с ЦБУ боевые задачи, пока остальные занимались финальными приготовлениями к выходу. «Перед самым выходом агентурный источник сообщил в ЦРУ, что основная масса противника находится в горах и к востоку от Шахикота», — вспоминал он позже. Была еще одна хорошая новость: их маршрут пролегал в стороне от опасного враждебного кишлака Менджавар, который «все еще был прибежищем “Аль-Каиды”» и который им наверняка придется обходить стороной в связи с последними новостями. В добавок ко всему «зеленые береты» 5-й группы, обучавшие четыреста ополченцев Зии, в рядах которых наверняка были сторонники «Аль-Каиды», сообщили афганскому командиру об операции лишь двенадцать часов назад, опасаясь утечки информации. Тем не менее, Крис выяснил: «Вскоре после уведомления Зии, в “Аль-Каиде” уже знали, что Шахикот будет атакован». На эту новость просто пожали плечами — разведывательные группы уже выдвигались вглубь вражеской территории. Еще одно подтверждение осведомленности противника не изменило бы ни тактики, ни динамики действий спецназовцев.

План вывода разведгрупп был задуман таким образом, чтобы все три группы, — «Джульет», «Индиа» и «Мако-31», — были выведены на свои места одновременно. С этой целью все они были подготовлены и размещены все вместе. Верхом на квадроциклах работала только группа «Джульет»; после того, как она отделится, должны были высадиться со своих машин две другие группы. В голове колонны ехали два пикапа «Хайлюкс», на каждом из которых были установлены 7,62-мм пулемет MAG-58 и более легкое 5,56-мм автоматическое оружие SAW с более высокой скорострельностью. На них выдвигалась выводящая группа, возглавляемая Джоном Б., капитаном «Дельты», пользующимся большим уважением среди сержантского состава Подразделения. В нее входили еще три оператора «Дельты» и теперь уже исключенный «морской котик» по имени Ханс. Пятнадцать бойцов АТФ пристроились в кузовах пикапов для обеспечения охраны и дополнительной огневой мощи. Тыл колонны замыкали квадроциклы группы «Джульет». На случай боестолкновения с противником пикапы обладали повышенной огневой мощью.

Энди Мартин подготовил свое снаряжение и разместился вместе со своими товарищами из группы «морских котиков». Будучи человеком с ярко выраженным сильным характером, он был готов отправиться в горы и уничтожать «Аль-Каиду», уверенный в том, что, когда наступит время, эти убийства будут принадлежать исключительно ему. Но так не случится, и он никак не мог знать, что действия группы «Мако-31» окажутся самыми сложными, опасными и решающими из операций всех трех разведгрупп.

Находясь в хвосте колонны, Джей наблюдал за своими товарищами из отряда «Дельта», чувствовал уверенность в своих силах и в разработанном ими плане действий и, помнится, размышлял: «Это те парни, с которыми ты хочешь это сделать. Вот почему я служу в 24-й эскадрилье и вот почему мы проходили все это обучение по ведению боевых действий в горах и тренировки на квадроциклах». Но он также понимал, что это далеко не легкий боевой выход, и исход операции не однозначен и не зависит полностью от них. И все же Джей, потративший годы на подготовку, думал: «Это то, что мне суждено сделать. Мы будем наблюдать за долиной и сеять хаос». Вспоминая тот момент, он говорит: «Для боевого диспетчера все сложилось в единое целое. Это была его задача».

Шло время. Они выехали за ворота базы в темноте сразу после 19:00 и двинулись на юг по дороге Зурмат, где присутствие гор вдали скорее ощущалось, чем виделось. В точке высадки группа «Джульет» попрощалась, пожелав другим спецназовцам удачи, и повернула на восток. Оставшись одни, они разбились на пары: впереди Билл с Дэйвом; за ними шли Крис и Джей со своим живым грузом Джейсоном. Связь поддерживалась по системе внутренней радиосвязи группы через гарнитуры на шлемах.

Для боевого диспетчера это стало началом нескольких дней безостановочной связи и ответственности. Операторы «Дельты» пользовались только своей внутрикомандной сетью, в то время как у Джея было три отдельных радиосети, замыкавшиеся на его нашлемную гарнитуру Peltor — это такие зеленые наушники, которые также служили защитой от звуков выстрелов или взрывов, разрушающих барабанные перепонки. Они позволяли отсекать любой шум выше определенных децибелов и одновременно усиливать окружающие звуки, позволяя бойцам наслаждаться своего рода слухом «бионического человека». Джей, как и все остальные, был подключен к специальной частоте спутниковой связи, чтобы поддерживать связь с Питом Блейбером. Также он постоянно находился на канале «воздух-земля», на частоте, которую использовал для коммуникации с пролетавшим над ними самолетом JSTARS.

Полностью этот самолет носил название «Единая радиолокационная система наблюдения и наведения»[46]. Так назывался самолет ВВС, созданный на базе гражданского «Боинга-707», и предназначенный для наблюдения за наземными целями, командования и управления боем. У него на борту находились мощные радиолокационные станции, позволяющие отслеживать сотни целей, давать целеуказание и управлять нанесением ударов десятков истребителей или бомбардировщиков, помогая при этом формировать картинку с земли во время боя.

Четырехколесные машины объехали следующую угрозу — кишлак под названием Чина — и начали подниматься по склонам горы под названием Вачшахгар. Их маршрут должен был пролегать через вершину хребта Шахгар по одному из нескольких доступных, по их мнению, перевалов, что позволило бы им миновать Менджавар — кишлак, где, как известно, находилось до двухсот боевиков «Аль-Каиды», перебравшихся в этот район в преддверии боя. По другую сторону Шахгара им предстояло повернуть на юг, к северному краю долины Шахикот, к своему наблюдательному пункту.

Однако, чуть поднявшись по склонам, они узнали еще одну суровую правду об афганской местности и картах: на американских картах масштаба 1:100000 содержалось очень мало деталей, советские топокарты масштаба 1:50 000 никогда не были столь же точными и надежными, как их американские аналоги (которых все равно не существовало для этого региона), а спутниковых снимков для человека на земле было недостаточно. Даже программа FalconView Джея была хороша лишь настолько, насколько хороши были снимки, загруженные в нее. По мере того, как машины наматывали метры, тропы и удобные для передвижения участки местности, по которым они планировали передвигаться, оказывались непроходимыми.

«Мы продолжали смещаться на юг, пытаясь найти дорогу через горы, все ближе и ближе приближаясь к Менджавару».

Наконец, они остановились и обсудили ситуацию, изучая под пончо местность по программе FalconView. Стало ясно, что их тщательно спланированный маршрут теперь заблокирован. Предстояло сделать выбор. Можно было спуститься обратно с горы, двинуться на юг вдоль склонов Шахгара и попытаться пройти через занятый врагом кишлак, чтобы добраться до своего НП. Или же повернуть назад и сообщить Блейберу, что они не в состоянии добраться до места и, следовательно, не могут выполнят свою задачу, поставив тем самым под угрозу предстоящую операцию с участием более тысячи американских военнослужащих. Получается, в конечном итоге выбора не было.

«Теперь стало очевидно, что нам придется проехать через Менджавар, чтобы добраться до нашего наблюдательного пункта».

Квадроциклы остановились перед кишлаком, шины громко хрустели по камням, а выхлопные газы возвещали об их присутствии, — или это спецназовцам так казалось. Они внимательно наблюдали за притихшем кишлаком в поисках очевидных угроз. Когда ничего не было обнаружено и выбор был сделан, «мы медленно двинулись через кишлак с улицами шириной в шесть футов и никого не увидели, кроме множества лающих собак». Собаки заставили разведчиков насторожиться: их наушники Peltor усиливали звуки потенциальных угроз до того, как лай выведет на ночную улицу силы Талибана или «Аль-Каиды». Они молились, чтобы глушители квадроциклов, модифицированные сотрудниками «Дельты», скрыли их прохождение. Главная улица оказалась не более чем переулком, погруженным в клаустрофобную темноту. За каждым низким глинобитным дувалом скрывалось оружие; каждое затененное окно скрывало потенциальный ствол АК-47. «Было около 22:00, и хорошо, что с наступлением темноты афганцы, похоже, ложатся спать. Больше всего нас беспокоил какой-либо внезапный пост, но мы его так и не увидели». Спецназовцы держали оружие наготове перед собой, пальцы лежали на пистолетных рукоятках, готовые открыть ответный огонь по засаде — безвыходная ситуация на самом деле, поскольку правой рукой нужно было работать с дросселями квадроциклов. В случае обстрела они могли открыть ответный огонь или бежать, но нельзя было делать одновременно и одно, и другое.

«Температура была около нуля, снега не было, но земля превратилась в слякоть, так что на ней оставались следы… Ты не производишь особого шума, но в то же время ты просто ждешь, что сейчас кто-то выскочит из-за дувала и скажет: “Ага! Вот они!”, — потому что они знали, что мы идем, знали, что американцы направляются в Шахикот, что мы собираемся проводить какую-то крупную операцию».

Когда основная угроза осталась позади, разведчики наконец нашли дорогу через горы на восток. Повернув на юг, они стали прощупывать дорогу в нужном направлении, но в конце концов «наткнулись на кучу камней, наваленных поперек дороги, и один большой камень с нарисованным крестом». Это означало, что дорога заминирована. По итогу, «мы решили: во-первых, нам могло очень сильно повезти; во-вторых, дорога могла быть заминирована [противотанковыми] минами, а квадроциклы были недостаточно тяжелыми, чтобы привести их в действие; в-третьих, мы передвигались по центру дороги, а мины могли стоять только в колее; или, в-четвертых, местность была ложно обозначена как заминированная, просто, чтобы отпугнуть людей». Как это часто бывает в жизни, и особенно в бою, удача и события двигались непредсказуемыми и непостижимыми путями. Джей размышлял так: «Мы думали, что это не самая умная мысль — проехать через центр Менджавара. А потом мы оказались на чертовом минном поле, потому что в ПНВ было невозможно различить цвета окрестных скал». Группа «Джульет» уклонилась уже от второй «засады» в операции, которая длилась всего шесть часов.

В десяти милях к югу группы «Индиа» и «Мако-31» пробирались к месту высадки по маршруту, разведанному группой «Индиа» всего несколькими днями ранее. Дорога оказалась немногим лучше, чем во время передвижения группы «Джульет». «Из-за труднопроходимой, разбитой местности, на которой пикапы часто садились на днище, [группы «Индиа» и «Мако-31»] съехали с дороги примерно в 2,5 километрах от предполагаемого места высадки».

Джон Б. повторил порядок отложенного выхода, наблюдая, как в ночи исчезают восемь фантомов, каждый из которых был нагружен более чем сотней фунтов, подобно смертоносным вьючным мулам. Выждав положенное время, он развернул свои пикапы к Гардезу.

Группы «Индиа» и «Мако-31» вместе протащились по долине четыре километра, двигаясь на восток вдоль ручья Завархвар, после чего группа «Индиа» повернула на север к своему наблюдательному пункту, намеченному в семи километрах, оставив Энди и «морских котиков» двигаться далее. Им предстояло преодолеть путь, который был более чем в два раза длиннее.

Когда они расходились, разведчики каждой из групп были немногословны; ночь была тяжелой, все они теперь находились в глубине территории, контролируемой врагом. Для «Мако-31» это было вдвойне тяжело. Им не только не хватало уроков, полученных во время рекогносцировок, но и личного опыта, который можно было получить, действуя ранее на такой местности. Однако то, чего им не хватало, они компенсировали мастерством, опытом и своими намерениями. Энди и Гуди не собирались проваливать поставленную перед ними задачу, и подставлять под удар ход операции в целом.

Чтобы добраться до своего НП незамеченными, они специально проложили извилистый маршрут протяженностью почти в двадцать два километра. Несмотря на то, что спецназовцы группы «Мако-31» были наименее приспособлены к местным условиям, им пришлось удвоить скорость передвижения, сократив время и возможности для обнаружения противником до того, как они смогут его найти. Это был огромный риск, и все же они продолжали идти по снегу, который доходил им до колен, где каждый шаг проваливался в яму, за исключением тех мест, где открытая скалистая местность давала некоторую передышку. Их мучительно трудный путь усугублялся начавшимся снегопадом. Но у этих страданий был один плюс: никто в здравом уме не выйдет в такую ночь на улицу.

Пока группа «Мако-31» пробивалась сквозь ночь, Билл, шедший в голове группы «Джульет», совершал спасительный прыжок со своего квадроцикла. Спецназовцы пробиралась по все более глубокому снегу на все более крутых склонах по мере приближения к своему наблюдательному пункту. Когда три остальные машины поднимались по тропе позади него, квадроцикл Билла внезапно встал на дыбы на сорокапятиградусном склоне под тяжестью груза и опрокинулся назад. Разведчик слетел от него как раз в тот момент, когда восемьсот фунтов (363 кг) опрокинулись. Оказавшись на снегу, он с остальными беспомощно наблюдал, как квадроцикл вместе со всем снаряжением закувыркался вниз «на более чем сто метров, прежде чем застыл на месте». Снаряжение и оборудование оказалось разбросано по склону. Пока его товарищи все собирали, Билл выровнял квадроцикл, проверил его и запустил стартер. Двигатель тихо ожил. И снова они были благодарны за свою специализированную автотехнику и превосходные навыки механиков.

Когда машина снова была готова, спецназовцы осторожно продолжили свой путь по крутым склонам и в конце концов добрались до расположения основного наблюдательного пункта. Но, как вспоминает Крис, «проведя рекогносцировку этого места, мы решили, что оно не самое лучшее. Квадроциклы нужно было бросать вне поля зрения, причем без всякого укрытия». Изучив снимки на экране FalconView Джея, они затем «снова погрузились на машины и направились к другому месту, которое мы заприметили с вершины горы, на которой только что были».

Чтобы добраться до второго НП, им пришлось спуститься к северной части долины Шахикот, затем пересечь несколько хребтов и направиться на восток в другую небольшую долину, «в которой была обнаружена пещера и сообщалось о наличии зенитных установок и артиллерийских орудий». Как вспоминает Крис, группа оказалась ближе, чем предполагала, и «развернулась примерно в трехстах метрах до пещеры, двинувшись обратно ко входу в долину». Там они нашли безопасное место для укрытия машин, которое замаскировали специально привезенной для этого камуфляжной сеткой. После девяти напряженных и изнурительных часов они наконец остановились. Утомленные, но довольные, спецназовцы сняли шлемы и в течение часа «смотрели, слушали и принюхивались» на своей новой базе. Первого марта в 04:47 группа «Джульет» доложила Питу Блейберу, что они на месте и готовы к работе.

Пока Энди и его группа продолжали двигаться по своему «отвратительному» маршруту вдоль хребта высотой 9400 футов (2865 метров), подход АФО к изучению противника, его исторической тактики и ежедневного режима работы оказался полностью оправданным. Вряд ли кто-то из «Аль-Каиды» верил, что мягкотелые американцы будут претерпевать такие страдания, как сейчас, на столь труднодоступной и удаленной местности. И то, и другое служило группе «Мако-31» хорошую службу и имело решающее значение, поскольку, как заметил Энди, «на протяжении всего пути, исходя из рельефа местности, рядом с нами почти всегда шла отвесная стена, на которую мог выйти любой и нас обнаружить, так что [нам] бóльшую часть времени очень, очень не везло».

Несмотря на неустанный марш, рассвет все равно их опередил, и когда стально-серые небеса встретили измученных воинов, спецназовцы остановились. Не имея особого выбора, они устроились на днёвку всего в тысяче метров от своей цели.

В Баграме Джон Чепмен слушал сеть спутниковой связи, как его товарищи по 24-й эскадрилье передают информацию или обмениваются сообщениями через тактический ноутбук. Ему удалось попасть на войну, но его единственная операция оказалась неудачной. Теперь он снова оказался в стороне, сидя в дразнящей близости, но все еще на расстоянии целой жизни от происходящих событий.

Глава 13. 1 марта

«Мы отступим в горы и начнем долгую партизанскую войну, чтобы отвоевать нашу землю у неверных и освободить нашу страну, как мы это сделали против СССР. Советский Союз был храбрым врагом, и их солдаты могли выстоять в тяжелых условиях. Американцы — порождения комфорта. Они не смогут выдержать суровые условия, которые их ожидают». Так предсказывал Джалалуддин Хаккани 29-го октября 2001 года[47]. Хаккани был командиром моджахедов Талибана, и его силы уже отступали, когда он произнес эту фразу, находясь в своем убежище в Пакистане, где он сидел уже более десяти лет. Его слова отражали убеждения большинства бойцов, противостоявших силам, готовящимся к проведению операции «Анаконда». Он также являлся командиром во время кампании против Советов и, что более важно, действовал в долине Шахикот.

Свое мнение Хаккани основывал на широких представлениях, сформировавшихся за предыдущее десятилетие и подкрепленных событиями в Сомали и на Гаити, где казалось, что американцев можно вытеснить со своих земель, нанеся им лишь чуточку потерь. Его оценка, однако, основывалась на внешней политике США, но не на реальных действиях войск на местах. По иронии судьбы, этот аналитик «порождений комфорта» сам был творением привычки, и его силы в ожидании американцев повторяли свою же тактику более чем десятилетней давности. Изучение Блейбером и группой АФО истории и географии поля боя должно было определить, что победит — «привычка» или «комфорт».

Понимание Хаккани того, где и когда произойдет первое крупное сражение, укрепилось отчасти благодаря наводке предателей в рядах союзных американцам сил АТФ. Но еще до этого подтверждения американских замыслов талибы и «Аль-Каида» узнали о месте предстоящей схватки. Вот еще цитата от врага:

«Наше заблаговременное размещение там в [Шахикоте] дало нам достаточно опыта и много знаний об этом районе внутри и снаружи, о его опасных местах и путях выхода из них, и позволило нам освоить их использование, к счастью Аллаха Всевышнего, для наших операций с американцами, когда Аллах заставил их столкнуться с нами в этом районе. Маулави Джавад был военным командиром Сейфур-Рахмана Мансура на протяжении всего предыдущего этапа сражений. Он участвовал в подготовке баз и занимался организацией и устройством засад. Мы точно установили мины на основных дорогах, которые вели к кишлаку [Шерханхейль, расположенный в центре долины Шахикот], и установили на окружающих горных вершинах тяжелую артиллерию.

В первые дни мы тратили все свое время на подготовку местности. Всего нас было 440 моджахедов, в том числе 175 афганцев из группы Сейфур-Рахмана Мансура, 190 моджахедов из Исламского движения Узбекистана под командованием Кари Мухаммада Тахирджана (это была самая большая группа) и около 75 арабских моджахедов, большинство из которых уже имели военные знания и подготовку»[48].

К первому марта в долину прибыло еще больше боевиков, которые укрепляли окрестные горы, готовясь к джихаду. Группа «Джульет» уже пережила две встречи с силами Маулави Джавада: войска, размещенные в Менджаваре, и как минимум одно минное поле. Пока бойцы приспосабливались к новой обстановке и совершенствовали свои наблюдательные посты, над ними нависла следующая угроза.

Убедившись в том, что место выбрано удачно с точки зрения ведения обороны, с хорошим обзором долины в южном направлении и окружающих ее гор, они укрыли квадроциклы за десятифутовой насыпью, расположенной чуть ниже наблюдательного пункта в русле реки, по которому пришли сами. По словам Джея, сам НП был разделен: одна позиция представляла собой пункт обеспечения операции (MSS)[49], где они установили свою одну единственную палатку, в которой могли разместиться, поесть и отдохнуть два человека; а вторая являлась собственно наблюдательным пунктом, расположенным «в ста метрах прямо по склону уступа», где трое остальных должны были нести службу. Согласно замыслу, «один человек должен был вести наблюдение в тыл и присматривать за парой [людей] на отдыхе; второй вел наблюдение за целевым районом; а третий передавал донесения и обеспечивал охранение». Связь между двумя позициями поддерживалась через радиостанцию MBITR.

В полдень появилась колонна талибов.

Противник появился из пещерного комплекса и передвигался по долине, которые спецназовцы миновали несколькими часами ранее. Все они, похоже, были афганцами, а не арабами или узбеками, и «все были вооружены, включая РПГ». «Духи» прошли по следам квадроциклов и «остановились прямо там, где от долины вверх к нашему укрытию шли наши следы».

Крис и Джей, дежурившие на НП, внимательно наблюдали за ними. Следили ли они за группой «Джульет»? Был ли это всего лишь небольшой патруль или передовой отряд гораздо более крупных сил? Крис приказал Биллу и Дэйву занять позиции, но ни тот, ни другой врага не наблюдали, а дальнейшее передвижение могло выдать их местоположение.

Следы разведгруппы были «повсюду», поэтому идти по ним было сложно, если только они не наткнутся на квадроциклы и двух снайперов «Дельты», укрывшихся неподалеку. Затем талибы начали вынюхивать следы, ведущие к квадроциклам. Когда они приблизились на двести метров, Крис понял, что у них возникли проблемы. «В этот момент в голове крутилась одна мысль: эти пять человек могут быть головным дозором более крупных сил. Если мы их уничтожим, то придется уходить пешком; если мы их уничтожим, то операция может быть демаскирована; а если мы их отпустим, то они могут навести сюда более крупные силы; все следы квадроциклов, скорее всего, сбили их с толку, и они не понимали, что происходит. Поскольку противник дюйм за дюймом продолжал приближаться к квадроциклам, мы приготовились вступить с ним в бой в последнюю минуту».

Джей смотрел в оптический прицел ACOG[50]своей винтовки M4 с глушителем, в то время как люди подходили все ближе. Талибы внизу даже не подозревали, что находятся под прицелом одних из самых смертоносных стрелков в мире. Снайперы «Дельты» и Джей наблюдали в свои прицелы. Спусковые крючки сжимались от прикосновения пальцев каждого стрелка, готовых нажать на спуск. На расстоянии менее двухсот метров американцы были уверены в том, что они не промахнутся. «Ты наблюдаешь за этим парнем в прицел и думаешь: “Мне придется выстрелить в него”, а если выстрелишь, то эхо разнесется по всей долине, и тогда тебе конец». Джей и Крис находились наверху, двое других сидели ниже, Крис держал группу под контролем, даже когда враг приблизился к квадроциклам на расстояние 150 футов. Джею не давали мысли о предстоящем. «В прицел было видно, что люди говорят: “Эй, что это?” — и указывают на следы. Они расходились, а потом возвращались обратно».

Крис, Джей и снайперы внизу не были уверены, обнаружили их или нет, но это казалось вероятным. Джей подключился к сети и вызвал ISR-авиаразведчик для разведки окружающей местности и определения вероятных путей подхода. На всякий случай он еще скоординировал действия авиации на случай нападения на них талибов. Пока Джей был на связи с авиацией, Крис вызвал по рации Блейбера, используя режим «шепот» (в таком режиме голосовая связь передатчика усиливается, чтобы в приемнике она была отчетливо слышна), и доложил обстановку.

Блейбер спросил:

— Ваши предложения?

— Если мы завалиим их сейчас, вся долина будет знать, что мы здесь, и мы утратим эффект внезапности. Давайте посмотрим, что они будут делать дальше. Я выйду на связь позднее.

Вот как Крис описывает, что произошло дальше: «Как раз когда мы приготовились стрелять, они остановились, выдержали паузу в несколько секунд, переговорили друг с другом, а затем просто развернулись и продолжили путь в долину Шахикот. Один из них остановился и вышел из зоны видимости примерно на пять минут. Мы полагаем, что он вернулся к скале, которая находилась прямо перед нами, но из-за 10-футовой насыпи ничего не было видно. Наконец мы увидели, как он вышел обратно и присоединился к остальным».

После ухода врага Крис вызвал Блейбера и доложил:

— Мы нанесли на карту вход в пещеру, из которой они вышли, и Джей скоординирует нанесение авиаудара по ней во время «Ч».

Остальные сняли палатку и начали перетаскивать снаряжение на наблюдательный пункт. Нижней позиции больше не будет; все люди будут находиться на возвышенности. Взошло Солнце, но погода испортилась: началась сильная снежная буря. Выпало почти два фута снега, что позволило им работать над передислокацией позиции на протяжении всего напряженного дня (обычно это делается только в темноте).

К ночи свежий снег скрыл все следы квадроциклов и талибов, обеспечив группе дополнительную скрытность и безопасность. Любой человек, передвигающийся сейчас, был бы обнаружен по свежим следам на снегу. Группа спецназа чувствовала себя в безопасности и, поскольку уровень непосредственной угрозы снизился, она продолжила оценивать свое местоположение. Дальнейшая рекогносцировка показала, что дальше по склону есть небольшая низина, с которой открывается прекрасный вид на Тергульгар, она же высота «Кит». Поэтому в ночь на 1-е марта они снова переместились, забрав дополнительное снаряжение с квадроциклов и оставив его на временном НП, и увеличив расстояние между собой и квадроциклами. В качестве меры предосторожности Дэйв и Билл установили чуть ниже стоянки квадроциклов растяжки с минами «Клеймор», которые будут служить ранним предупреждением с тыла, после чего оставили ее на все время выполнения задачи.

Новое место обеспечивало еще одно преимущество — оно господствовало на местности и обеспечивало маскировку на случай появления более крупных сил врага. Отсюда группа «Джульет» сможет эффективно вести навесной огонь. Кроме того, расстояние между пунктом обеспечения операции и НП сократилось до пятидесяти футов (15 метров), что усилило взаимную поддержку обеих позиций. Однако само место было более открытым. Это была сплошная скала с уступами вдоль всего фронта и тыла высотой 6-10 футов (1,8–3 метра), со скудной растительностью высотой по щиколотку. Джей вспоминает: «Наше расположение нас совсем не скрывало, как можно было бы подумать об афганских горах. На мне был маскировочный костюм с листвой, под которым была надета голубая куртка «North Face». [Кроме того], у меня была панель VS-17 для визуального опознавания, так что если кто-то пролетит и увидит нас, — вертолет “Апач” или что-то в этом роде, — он не станет в нас стрелять». Это в теории, а в реальности этот момент вызывал у группы реальное беспокойство. Было неизвестно, насколько хорошо проинформировали летчиков, пролетавших сотни миль и десятки гор и долин, о трех маленьких и автономных разведгруппах американцев в глубине вражеской территории.

С учетом близкой встречи с талибами, спецназовцы решили, что все это не так уж и плохо. Они обнаружили место, откуда те вышли, — пещеру. Не заметив этого во время своих передвижений на местности, разведгруппа оказалась не более чем в семистах метрах от явно значительной вражеской позиции — гораздо ближе, чем хотелось бы для операции, длившейся больше недели. В снайперские прицелы были видны постройки кишлаков[51].

Определив первую цель, Джей принялся за работу, планируя заблаговременный удар по пещерному комплексу до наступления времени «Ч» — для первого удара не нужно было тратить время на тонкости. Он собирался объявить об американской кампании против «Аль-Каиды» с сокрушительным грохотом. Пещерный комплекс должен был быть поражен 2000-фунтовой термобарической «умной» бомбой BLU-118/B с лазерным наведением, которую сбросит экипаж бомбардировщика B-1. Это будет первое применение нового усовершенствованного боеприпаса.

В то время как группа «Джульет» обустроилась на НП и начинала докладывать о позициях и передвижениях противника, Энди Мартин и группа «Мако-31» ожидали рассвета, чтобы продолжить свое проникновение. С места остановки им непосредственно открывался вид на долину Шахикот и расположенный там кишлак. Перед тем как налетела утренняя гроза и видимость ухудшилась, группа «заметила нескольких афганцев, бегущих из этого района с двумя верблюдами на привязи, перегруженными своим имуществом». Если и оставались какие-то сомнения в осведомленности врага о готовящейся операции, то поспешный уход местных жителей их развеял. Не желая рисковать, Гуди продержал свою разведгруппу на месте до заката, после чего они снова взвалили на плечи свое снаряжение и двинулись в путь под прикрытием густого тумана, надеясь добраться до своего наблюдательного пункта. Ночной марш оказался сложнее первого — рельеф местности оказался экстремальным, горную тропу загромождали отвесные обрывы и расщелины. За шесть часов движения им удалось пройти всего три километра.

Когда у группы «Мако-31» начался второй день, боевой диспетчер Джим Хоталинг вместе с шестью солдатами австралийской САС сидел, замерзая, в кормовой части другого Ми-17, управляемого ЦРУ, в обнимку со своим снаряжением. Он смотрел, как в афганских сумерках проплывают долины и вершины, и думал о боевой задаче, которую он получил от майора Терри Маки, командира 22-й эскадрильи специальной тактики ВВС, в Кандагаре за три дня до этого, без всякого уведомления и фанфар. У него было всего двадцать минут на подготовку, прежде чем его перебросили в Баграм, где он и встретился со своей группой и ее командиром Мэттом Б.

Хоталинг был тридцатитрехлетним боевым диспетчером-резервистом. Несколько лет он прослужил на действительной службе, а затем был переведен в запас по программе индивидуального мобилизационного резерва (IMA)[52], которая давала возможность бывшим военнослужащим, не желающим служить в Национальной гвардии ВВС, по-прежнему оставаться в строю. Эта программа позволила ему пройти переподготовку в 22-й эскадрилье специальной тактики ВВС на авиабазе Маккорд в штате Вашингтон, где он работал патрульным полицейским в дорожной полиции. При росте 5 футов 11 дюймов, это был человек плотного телесложения, коренастый, с коротко подстриженными грубыми каштановыми волосами и веселыми чертами лица, за что и получил свое прозвище «медведь Фоззи». Когда началась война, его мобилизовали, а в октябре отправили в Афганистан.

По прибытию на место он вместе с еще одним диспетчером по имени Джон Уайли были сразу же приданы подразделению САС, и в течение трех последующих месяцев «гонялись за операциями» — термин, описывающий переход из подразделения в подразделение и переброску из операции в операцию. Это была лучшая возможность поучаствовать в боевых действиях и авиаударах, и он успел поработать с 1-м эскадроном австралийской САС, с норвежским спецназом Marinejegerkommandoen (MJK), немецкой группой спецназа Kommando Spezialkräfte (KSK), а также с отрядами «B» и «C» 3-й команды «морских котиков». Такая способность свободно перемещаться между подразделениями, службами и союзными силами, иногда раз в неделю или даже на протяжении одного дня, уникальна для боевого диспетчера, что еще раз доказывает необходимость быть компетентным и опытным во всем спектре навыков, необходимых для проведения любых специальных операций в глобальном масштабе. Хоталинг работал вместе с австралийцами в восьми предыдущих боевых выходах, включая одно воздушное патрулирование.

Специальная Авиадесантная Служба пыталась найти свое место в операции «Анаконда» и успешно пролоббировали возможность взять на себя часть задач. За свои усилия они были вознаграждены двумя патрулями, которым было поручено блокировать южную часть долины Шахикот, чтобы предотвратить отход противника. Австралийцы, осознавая свою неопытность в работе с американской авиацией и авиаударами в целом, сразу же запросили двух знакомых им боевых диспетчеров.

Предбоевое планирование стало для обоих диспетчеров, ни один из которых ранее не работал с назначенными им разведгруппами США или САС, сплошным вихрем координации и сборов. Внезапные назначения в незнакомые подразделения не были чем-то новым, но оба знали, что в данной конкретной ситуации ставки были очень высоки. Не только в САС высоко ценили их участие, каждый диспетчер нес на себе груз ответственности не только за ВВС, но и за всю страну[53].

Австралийцы, как правило, берут больше снаряжения, чем их американские коллеги, поэтому весь груз Хоталинга завесил на 110 фунтов (50 кг). В отличие от Джея Хилла из «Дельты» (который не желал нагружать бойцов своей группы), австралийцы следили за тем, чтобы вес у каждого человека в разведгруппе на боевом выходе отличался между собой не более, чем на два фунта, поэтому Хоталинг добавил тридцать фунтов «боевой нагрузки», включая разгрузочный жилет с боеприпасами, средства первой помощи, воду, сигнальные устройства, винтовку M4 с глушителем и прицелом ACOG, а также очки ночного видения.

Часовой перелет из Баграма прошел без происшествий, но люди, сидевшие сзади, были на взводе — как и «морские котики», САСовцы не имели опыта ведения разведки в горах к востоку от Гардеза. Вертолет приземлился в темноте в пяти километрах к югу от долины Шахикот, и бойцы с трудом сошли с рампы под тяжестью своих рюкзаков. Ночью они вышли прямо к намеченному наблюдательному посту, господствовавшему над маршрутами, ведущие в долину. В отличие от групп АФО Блейбера, австралийцы, как и остальные военнослужащие американских и союзных сил, не возражали против использования вертолетов для высадки, в данном случае прямо на место расположения НП. Это также было причиной того, что разведгруппа стремилась взять с собой больше снаряжения, — спецназовцы не собирались перемещаться или пополнять запасы, о чем вскоре пожалели.

Находившиеся в полусотне километров к северу, Энди и «морские котики» с нетерпением ждали прибытия в назначенное место и помнили о своем обещании, данном Блейберу. Они выдвинулись в 14:30, все еще находясь почти в двух километрах от места своего НП, и местность между ними и их целью оказалася более сложной, чем накануне вечером. Прошедшая ночь полностью истощила разведчиков, которые смогли преодолеть лишь 1100 метров вверх по горному склону, закончив путь на высоте почти 11 тысяч футов (3353 метра) над уровнем моря и в 600 метрах от запланированного места НП. По мере продвижения пот градом стекал по их телам, пропитывая униформу под непосильным грузом. Любая остановка на холодном горном воздухе, даже на несколько мгновений, заставляла их мерзнуть; избежать этого было практически невозможно, поэтому, хотя ноги болели при каждом тяжелом шаге, а легкие горели огнем от каждого вдоха, лучше было продолжать двигаться, чем останавливаться.

Заняв укрытие, спецназовцы выставили охранение, переводя дыхание и разминая затекшие плечи и спины. Времени на то, чтобы оборудовать индивидуальные позиции, было крайне мало: близилась полночь, а время «Ч» — время, когда подразделения 10-я горной и 101-я десантно-штурмовой дивизий должны были высадиться в долине, — было назначено на 06:30 следующего дня. Если бы им нужно было добираться до долины до рассвета, они никогда не попали бы туда всей группой, обремененные рюкзаками и всем снаряжением. Не имея особого выбора, Гуди выслал вперед двух снайперов «морских котиков», Криса и Эрика, чтобы доразведать место их наблюдательного пункта, пока Энди будет устанавливать связь со штабом АФО.

Освободившись от рюкзаков, двое «котиков» незаметно начали пробираться вперед сквозь снежный шквал, на ходу осматривая окрестности на наличие боевиков «Аль-Каиды». В двухстах метрах от позиции группы «Мако-31» они натолкнулись на серо-зеленую палатку на пятерых человек, притаившуюся под скальным выступом в нескольких футах от края обрыва. Из одного угла палатки торчала жестяная труба, — именно там, где разведгруппа и планировала разместиться для наблюдения за долиной. Такая же мысль пришла и бойцам «Аль-Каиды», которые опередили спецназовцев на несколько дней.

Крис, который прослужил в военно-морском спецназе уже более десяти лет, и являлся братом-близнецом боевого диспетчера по имени Престон, уже достал из своего мини-рюкзака фотоаппарат «Nikon Coolpix» с 8-ми кратным зумом, чтобы сделать несколько снимков и передать их Энди, когда Эрик обратил его внимание на еще кое-что — на склоне горы, в пятнадцати метрах чуть выше палатки, виднелся безошибочный силуэт установленного на треноге русского 12,7-мм зенитного пулемета ДШК-38, защищенного от непогоды синей пластиковой пленкой, плотно обернутой вокруг ствола и ствольной коробки. Крис сделал несколько снимков, а затем подтвердил местоположение установленного вооружения с помощью лазерного дальномера и GPS-приемника.

Находка оказалась удачной. Огневая позиция господствовала над всем 700-метровым воздушным коридором, по которому вертолеты тактической группы «Раккасан» должны были заходить на посадку чуть более чем через двадцать четыре часа. Дальность стрельбы ДШК составляет 3000 метров, поэтому все атакующие силы находились в пределах эффективного огня из этого оружия. Двое спецназовцев наблюдали за позицией в поисках признаков присутствия боевиков, но на холоде никто себя не проявлял, поэтому они молча отошли назад по заснеженному хребту, чтобы доложить о своих результатах, стараясь не разбрасывать камни, пока снежный шквал закрывал их отход.

Энди передал короткое сообщение с описанием того, что они обнаружили. На своей базе сил АФО Блейбер прочитал сообщение, впитывая новую информацию — первое непосредственное свидетельство того, что враг готовится отражать атаку.

«Котики» вернулись на это место при свете дня, чтобы определить, занято ли выбранное место, и чтобы сделать более качественные снимки вражеской позиции. На этот раз их сопровождал Гуди. То, что они увидели, заставило их задуматься. На открытой местности находились двое людей. Первый — невысокий, темноволосый и бородатый человек монголоидного типа, одетый в типичное афганское «мужское платье» и куртку без рукавов серого, красного и синего цветов, и увенчанный коричневой шерстяной шапкой. Но внимание «морских котиков» привлек второй. Высокий, чисто выбритый человек европейского типа с густой копной рыжеватых волос длиной до воротника, он был одет в плотную красную куртку из гортекса, флисовую подкладку «Polartec» и камуфляжные штаны с русским рисунком. Было явно заметно, что он здесь главный. Человек аккуратно разложил боеприпасы вокруг огневой позиции, чтобы в нужный момент можно было быстро перезарядить пулемет. Оба боевика выглядели подтянутыми и здоровыми, европеец время от времени прохаживался между огневой позицией и палаткой, боксируя с самим собой.

Сначала спецназовцы решили, что он узбек, но чем дольше наблюдали, тем меньше становились уверенными в его национальности. В укрытии Энди загрузил сделанные фотографии на свой ноутбук «Toughbook».

Энди был в группе специалистом по связи, но операцией руководил Гуди. Он быстро набрал на клавиатуре сообщение для Блейбера и штаба 6-й команды «морских котиков», приложил фотографии и нажал кнопку «Отправить». Хотя их непосредственным начальником был Блейбер, «морские котики» из группы «Мако-31» также докладывали о своих действиях непосредственно своему командованию в Баграме, не включая Блейбера в эти сообщения по второму каналу связи. В ближайшие часы и дни это будет иметь далеко идущие и трагические последствия.

Из-за этого Джон Чепмен, находившийся в Баграме, и Джей Хилл, сидевший в долине, не обратили внимания на поток сообщений, что также возымело свои последствия, когда в ближайшие часы группа «Мако-31» начнет сообщать о новых позициях противника, в том числе и на Такургаре.

Гуди передал свое сообщение с пометкой «только для Блейбера», и сообщил, что на позиции может находиться до пяти боевиков. На фотографиях, сделанных днем, было хорошо видно, что европеец находится в своем горном редуте, а за его спиной панорамой простирается воздушный коридор для войск ТГр «Раккасан». Еще одним предметом беспокойства разведчиков группы «Мако-31» было возможное присутствие других союзных сил. Австралийцы уже высадились на юге, поэтому Гуди спросил Блейбера:

— Здесь могут быть британцы?

Это было возможно. Группа «Мако-31» совсем не походила на американские силы, и кто знал, может быть, британцы экипированы так же и используют местных жителей в рамках какой-то нескоординированной операции?

Фотографии передавали больше деталей, создавая бóльшее впечатление, чем любое письменное донесение. Блейберу стало ясно, что узбеки и другие иностранные боевики готовы к бою. Он заверил Гуди, что поблизости нет ни британцев, ни других войск, и немедленно передал сообщение в Баграм. Это вызвало беспокойство среди планировщиков, которых армейские и другие специальные разведывательные организации, усиленные спутниками, самолетами наблюдения и даже видеообзором, сделанным с борта ЦРУшного Ми-17 буквально накануне, заверили в том, что угроза для выводимых в долину сил просто отсутствует. Еще до того, как они достигли своего наблюдательного пункта, спецназовцы «Мако-31» и, соответственно, все силы и концепция АФО Блейбера изменили ход надвигающегося сражения.

Гуди, Энди и остальным нужно было уточнить свой план действий. Позицию ДШК нужно было уничтожить до того, как ТГр «Раккасан» войдет в долину, при этом невозможно было сказать, усилены ли боевики, находящиеся сейчас всего в шестистах футах от их позиции, более крупными силами, затаившимся в горах неподалеку. Но в их задачу не входило прямое столкновение с противником; они просто не были готовы для проведения налёта или длительной перестрелки. К тому же оставался вопрос, что на это скажет Блейбер. Но что-то нужно было предпринимать; они просто не могли позволить крупнокалиберному пулемету стоять дальше. Даже если ТГр «Раккасан» изменит свой план, Энди не смог бы вызывать авиаудары с текущего местоположения, когда вражеские силы находятся в двух шагах от него. В конце концов их бы просто обнаружили. Морские спецназовцы, как и Энди, — все они были опытными снайперами, не в их характере было оставлять вражеские силы на месте, и они верили, что смогут их подавить, — но согласится ли на это Блейбер?

После дальнейших обсуждений Гуди сел за свой ноутбук и запросил у Блейбера указаний. Но вместо указаний тот спросил «котика»:

— Какие ваши предложения?

Для «морских котиков» и Энди, которые уже оценили стиль руководства офицера «Дельты», это была манна небесная.

Блейбер, прекрасно понимавший, насколько шатким было положение его разведгруппы, ждал, пока ее командир обдумает вопрос.

— Я хочу убедиться, что мы сохраним фактор внезапности и останемся незамеченными как можно ближе ко времени «Ч». Я подожду до времени «Ч-2» и потом начну выдвижение; это позволит мне не спеша занять свою позицию. Я открою огонь в «Ч-1», после чего [попрошу Энди] навести сюда удар ганшипа AC-130.

Для пущей убедительности Гуди тут же добавил:

— Я понимаю, что решение по этому вопросу должны принимать вы, и я поддержу любое ваше решение.

Блейбер, всегда отличавшийся склонностью к драматизму и не желавший упускать предоставленную возможность, с улыбкой на лице отправил в ответ короткую фразу: «Удачной охоты».

Сидя на горе, глубоко на вражеской территории, пятеро спецназовцев, серьезно уступая в численности и не имея никакой поддержки, тоже улыбнулись. Для бойцов «Мако-31» возможность, подобная этой, и являлась обоснованием того, почему каждый из них стал боевым диспетчером или «морским котиком».

В 11-й тактической группе все было не так радужно, как в первых отчетах и фотографиях Блейбера. Некоторые сотрудники считали, что Блейбер превысил свои полномочия. По словам одного из сотрудников ТГр-11, у группы «Мако-31» «не было ни достаточного количества людей для атаки позиции, ни даже “доктринальных полномочий” для проведения атаки». «“Петр Великий” опять взялся за свое», — насмехался другой. Командир 6-й группы «морских котиков» кэптен Джо Кернан и его оперативный офицер, «морской котик» по имени Тим Шимански, также обратили внимание на возросший поток сообщений и влияние на события со стороны командования АФО. Двое из их людей, возможно, и исключили себя из «Операций передовых сил», но половина снайперского подразделения «красного» отряда Слэба теперь была полностью вовлечена в боевую операцию, предоставлявшую большие возможности. Для Слэба и остальных «морских котиков» в Баграме ничего не происходило, и все в ТГр-11 были сосредоточены на трех разведывательных группах Блейбера, развернутых в полевых условиях, поскольку операция «Анаконда» уже перешла в стадию непосредственной подготовки к боевым действиям. В головах командиров «котиков» начали лихорадочно крутиться мысли.

Находившийся в Гардезе Блейбер отправил Гуди последнее сообщение, состоящее из четырех слов: «Уничтожить с особой жестокостью».

Используя свой флотский жаргон, «морской котик» ответил простым «Ай, ай»[54], — после чего вышел из эфира.

Блейбер взглянул на карту, висевшую на стене конспиративной базы. Все три его группы заняли свои позиции, и «открыты для работы», находясь в готовности ко времени «Ч». Он очень гордился тем, что небольшое элитное объединенное подразделение делает в полевых условиях, и был уверен в их силах. Конечно, противник имел право голоса в том, что произойдет дальше, и условия для операторов «Дельты», «морских котиков» и специалистов боевого управления ВВС оставались опасными, но он знал, что в мире нет никого, кто мог бы действовать лучше в ближайшие дни.

В Объединенном оперативном центре 11-й тактической группы в Баграме бригадный генерал Требон, заместитель командующего ТГр-11, как раз заканчивал разговор с командиром 6-й команды кэптеном Кернаном. Он поднял телефонную трубку, чтобы набрать номер командира группы АФО и сообщить ему некоторые новости.

Глава 14. 2 марта. Перед восходом Солнца

Второе марта принесло для групп АФО улучшение видимости и погодных условий, и температура приблизилась к столь желанным 32 градусам по Фаренгейту (ноль градусов по Цельсию). Джей Хилл и снайперы «Дельты» освоились на своих наблюдательных пунктах и установили связь для передачи данных о противнике. А докладывать было о чем. Помимо того, что из долины бежали гражданские, в окрестностях высоты «Кит» укреплялись оборонительные позиции, и было видно, как собираются и передислоцируются вражеские силы. Намечался хороший день для убийств.

Операцией руководили сотрудники «Дельты», Крис передавал донесения Блейберу, а Билл и Дэйв вели разведку наблюдением, однако определение сути и замысла операции принадлежали боевому диспетчеру. Для подготовки к нанесению бомбоштурмовых ударов (вертолетами и истребителями-бомбардировщиками) у Джея было две радиостанции — MBITR и PRC-117, — что в сочетании с его опытом работы с программой FalconView давало группе беспрецедентный выбор средств поражения, с помощью которых можно было уничтожить вражеские силы.

«У меня были настроены все радиостанции, превосходная связь по всей долине. Крис находился на связи с Блейбером, а я занимался определением дальности, поиском и обозначением различных целей». День прошел с пользой: «Питу [Блейберу] докладывали о потенциальных целях, а тот передавал информацию в Баграм, который… ну, Требон и те ребята, которые, я уверен, тоже слушали “SAT Alpha” [выделенная частота спутниковой связи группы АФО]. Все было устроено так, чтобы мы были на связи со всеми. И у нас была хорошая позиция, мы могли просматривать всю долину». Все, что ему теперь было нужно, — это самолеты и бомбы.

Под ним, в центре долины, подготовительные мероприятия противника, его заблаговременное предупреждение и численное превосходство обеспечивали ему определенные преимущества, но мог ли он их эффективно реализовать? Перехваченные радиопереговоры раскрывали их опасения, а также стратегию: «Предатели и их американские союзники скоро нападут, нам нужно доставить в кишлак подкрепление».

Полевым командиром, ответственным за получение таких запросов и выработку общей стратегии, был Маулави Сейфур-Рахман Насрулла Мансур. Под его командованием находились сотни моджахедов, и его мнение не совпадало с мнением подчиненных. Опираясь на свой опыт войны под командованием Хаккани в кампании против Советов, во время которой они одержали победу, он ответил: «В этом нет необходимости. Мы были в Шахикоте во время первого афганского джихада [против СССР]. Нас было всего шесть моджахедов, и нас окружили десять танков. За один день на нас было совершено более пяти атак с воздуха, и около ста советских солдат атаковали нас на земле. Но вся хвала принадлежит только Аллаху — они не смогли ступить ни на одну пядь кишлака, и мы оставались в таком положении около недели». Убежденные в том, что труднодоступная местность, минометы и зенитные установки, расположенные по всей долине (с благословения Аллаха), и сотни бойцов, отошедших с севера, достаточны для победы над «чувствительными» американцами, они ждали, вознося свои ежедневные молитвы.

К утреннему вторжению американцев в Шахикот все было готово. Три подразделения лучших американских войск размером с почтовую марку, всего тринадцать человек, ожидали сражения с тысячей или даже полутора тысячами закаленных и опытных бойцов джихада, расположившихся на укрепленных боевых позициях площадью двести квадратных миль. Бойцов, которые были вооружены крупнокалиберными пулеметами, зенитными установками, минометами и артиллерией и занимали бóльшую часть возвышенностей, окружающих долину Шахикот. Однако, несмотря на все возможности и опыт спецназовцев АФО, люди Блейбера были лишь периферийным звеном в главном направлении операции «Анаконда».

План уничтожения противника был прост. Американское командование намеревалась высадить в долине несколько сотен пехотинцев из 10-й горно-пехотной и 101-й десантно-штурмовой дивизий, после чего они должны были занять блокирующие позиции в горах и стать «наковальней», о которую (теоретически) должны были разбиться встревоженные боевики «Аль-Каиды», спасающиеся от сил АТФ, усиленных «зелеными беретами» Криса Хааса. Но армейские планировщики не имели точных данных о численности противника и не понимали его замыслов. Они также в корне не понимали своего врага, о чем свидетельствуют директивы Мансура. Полевой командир «Аль-Каиды» правильно оценил, где будут высаживаться американцы, и в соответствии с этим начал перебрасывать свои силы на позиции.

Когда до начала операции оставались считанные часы, группа «Джульет» продолжала «в ожидании времени “Ч” сообщать об активности противника. План заключался в том, что до начала высадки мы должны были управлять огнем [наводить авиаудары], а после высадки передать эту задачу 101-й дивизии». Джей неуклонно составлял список целей, перепроверяя вместе с товарищами из отряда «Дельта» дистанцию до них и местоположение, и время от времени обмениваясь информацией с Энди. Он чувствовал, как в долине нарастает напряжение. «Аль-Каиду» и талибов можно было увидеть на высоте «Кит» к юго-западу от них и в кишлаках, расположенных в долине. Как это ни странно (или закономерно, как потом выяснилось), в последних оставалось очень мало местных жителей и не было никакой активности, которую можно было бы ожидать от повседневной афганской жизни. Куда бы они ни посмотрели, везде были исключительно взрослые мужчины, которые целенаправленно передвигались в различные места. Вражеская активность отмечалась и в других приметных местах, включая пик Такургар на юге. В долине, по сообщениям группы «Джульет», посадочные площадки армейцев оставались свободными от заграждений и вражеских укреплений. Это было неудивительно, поскольку выбранные вертолетные площадки, расположенные в долине и на ровной местности перед горными пиками, не давали никаких тактических преимуществ, кроме того, что они были просто ровными участками земли, пригодными для посадки огромных и медленных вертолетов CH-47. Именно на высоте «Кит» можно было наблюдать наибольшую деятельность противника, и Джей обратил особое внимание на минометные позиции.

Что касается самой группы «Джульет», ее основная роль в начале операции была проста. По словам Криса, «[Бомбардировщик B-1 Джея], который наносил удар по пещере рядом с нами, должен был перед высадкой десанта стать в режим ожидания. 101-я дивизия должна была высадиться и занять блокирующие позиции, в то время как силы АТФ войдут в [Шахикот] и сделают всю грязную работу. Предполагалось, что будет разработан хороший план огневой поддержки для массированной бомбардировки гор Тергульгар [“Кит”] и Такургар. В 3:00 мы получили разрешение на поражение целей». Когда день сменился холодной ночью, группа воспользовалась последней возможностью поспать в ожидании начала «времени для убийств».

На своем наблюдательном пункте, Джей эргономично разложил вокруг себя оборудование для управления непосредственной авиационной поддержкой: радиостанции, прицел, лазерный дальномер, ИК-целеуказатель IZLID. Он попытался немного поспать, «может быть, часа полтора, потому что ты… Тебе не хочется спать. Во-первых, было чертовски холодно. Во-вторых, по венам растекалось возбуждение: “Здесь я смогу заниматься боевым управлением авиацией”. Тем не менее, имея за плечами энное количество боевых командировок, «мы старались». С мыслями: «Если есть время поспать, то лучше сделать это сейчас, потому что нужно поберечь силы на следующие пару дней. Это будет очень долго, придется спать посменно, что никогда особо не помогало», — люди сидели, молча, в темной ночи. Знали; наблюдали; и ждали.

Пока Джей мерз в предутреннем свете, забившись в свою пуховую куртку, Энди и группа «Мако-31» уже осуществляли свой предварительный удар. Вскоре после полуночи они спокойно уложили все свои вещи в рюкзаки (чтобы ничто не «гремело и не звенело» и не выдало их), собрались и двинулись в направлении ДШК. Крис вышел вперед остальных, чтобы найти место, где можно укрыть свои рюкзаки, и когда остальные прибыли и сбросили свое снаряжение, Гуди, Крис и Эрик начали медленно приближаться к позиции противника.

Энди остался с оборудованием, но не для охранения, а чтобы не выдать их позицию, когда он начнет координировать авиаудары. Он открыл верхнюю часть своего рюкзака, чтобы добраться до экрана радиостанции PRC-117, включил ее и настроился на работу. Затем он извлек уложенную внутри спутниковую антенну DMC-120 и быстро собрал ее, направив на соответствующий спутник, после чего быстро проверил функционирование в сети. Убедившись, что он на связи с бортами, диспетчер достал снаряжение для боевого управления авиацией (почти такое же, как у Джея, находившегося в девяти километрах к северу). Энди мысленно прошелся по контрольному списку, сравнивая его с планом по уничтожению ДШК после того, как «морские котики» уничтожат лидера группы «Аль-Каиды», которого они заметили у палатки ранее. Закончив свои приготовления, он откинулся назад. Вокруг него в горах царила жуткая тишина. «Котики» бесшумно приближались к противнику, чтобы его убить. Диспетчер глянул на часы: до начала операции оставалось чуть больше часа. Тут до его ушей донесся звук — низкий, ровный гул одинокого турбовинтового летательного аппарата над головой. Энди посмотрел через очки ночного видения на невидимую невооруженным глазом успокаивающую тень, которая нарезала медленные «двухминутные» круги вдалеке, и улыбнулся про себя. Прибыл первый воздушный хищник: ганшип AC-130H «Спектре» с позывным «Мрачный-31», любимый его инструмент для подобных условий. Задрожав от холода, диспетчер подумал: «Это будет хороший день».

Остальных «морских котиков», когда они подкрадывались к лагерю противника, вел Крис. Облака то появлялись, то исчезали, попеременно то освещая, то скрывая местность. Выскользнув на линию горного хребта, спецназовцы поняли, что они находятся всего в шестидесяти футах (18 метров) от темнеющей палатки. Крис шел впереди, двое других — за ним, чтобы их силуэты не проецировались на фоне неба. Снайперы перепроверили свои винтовки — две «Стоунер» SR-25 и M4 — и засекли время: до высадки сил тактической группы «Раккасан» в долине оставалось два часа.

Крис вспоминает, что произошло дальше: «Я заметил, как какой-то человек перевалил через вершину хребта и посмотрел вниз в долину; он пришел со стороны палатки, которую мы в тот момент не могли наблюдать. Тогда я понял, насколько близко мы находились к месту их расположения. Человек вернулся в палатку, а мы продолжили ждать. Облака рассеялись, и теперь над головой можно было услышать ганшипы [над долиной их было два]. Я заметил, как тот же часовой снова вышел на то же место, выглядывая на запад. Я медленно присел и попытался привлечь внимание [Гуди и Эрика]. Прежде чем мне это удалось, часовой посмотрел в нашу сторону как раз в тот момент, когда Эрик встал. Благодаря условиям освещенности он легко заметил движение, повернулся и побежал к палатке».

«Котики» демаскировали сами себя. Не имея другого выбора, Гуди приказал атаковать. Часовой закричал своим товарищам, чтобы те поднимались, когда трое спецназовцев перепрыгивали через линию хребта. Крис остановился и успел сделать один выстрел, прежде чем его винтовку заклинило; Гуди привстал на колено и выпустил первую пулю в палатку, когда его винтовку тоже заклинило — оба бойца стреляли из винтовок SR-25 с супрессором (устройство, обеспечивающее маскировку дульной вспышки и подавление звука), которые заледенели.

Оба разведчика судорожно пытались устранить задержку. Часовой, который к тому времени уже находился внутри палатки, выпустил в них полный магазин из своего АК-47. Из-под складок палатки «морские котики» могли видеть ослепительную дульную вспышку. Они разворошили настоящее осиное гнездо: из укрытия начали высыпать люди с оружием в руках. Один из них, чеченец, бросился на Криса, который, наконец, устранил задержку, и всадил несколько пуль в грудь нападавшего, повалив его на снег в нескольких футах от себя. Второй метнулся вправо, рванув к ДШК, но был застрелен Крисом и Гуди одновременно.

Проблемы у спецназовцев только начинались. С левого фланга их обошел один из боевиков. С бойцом «Аль-Каиды» расправился Эрик, а Гуди связался по рации с Энди, который уже выдвигался на место перестрелки. Разница между американским оружием и оружием «Аль-Каиды» очень легко различима, и, судя по интенсивности вражеского огня, боевому диспетчеру казалось, что его товарищи проигрывают. Словно в подтверждение этого, над его головой пронеслась непрерывная очередь 7,62-мм трассирующих пуль, прочертив, словно в замедленной съемке, на фоне безмолвного звездного пейзажа огненную дугу.

Борт «Мрачный-31», получив всю информацию от Энди, двигался над головой на высоте 20 тысяч футов (6096 метров) над уровнем моря (менее 10 тысяч футов над горным хребтом, на которой находилась разведгруппа), его 40-мм пушки «Бофорс» и 105-мм гаубица были готовы к открытию огня и нацелены на ДШК и палатку. Летчик доложил Энди, что «прямо у палатки видны два вражеских тела, еще один ранен и отползает».

Энди и «морские котики» встретились на полпути. В то время как он сообщал Крису, что им нужно отступить, чтобы он мог уничтожить позицию ДШК, «Мрачный-31» сообщил Энди, что «к северу от “Мако три один” двигаются еще два силуэта, пытаясь обойти их с левого фланга». Они находились всего в семидесяти пяти метрах и, судя по всему, устанавливали пулеметы. Когда по хребту рядом с позицией группы ударила непрерывная очередь из ПКМ, необходимость в дальнейших подтверждениях отпала.

Теперь спецназовцы оказались в серъезной беде. Рубеж безопасного удаления для 40-мм пушек «Бофорс» составлял 125 метров, для 105-мм гаубицы — 600 метров. Разведгруппа находилась на расстоянии менее 100 метров от ДШК, а из ночи выпрыгивали новые боевики, пытавшиеся вступить в бой с «Мако-31». На помощь пришел Энди, который передал уже нацелившемуся «Мрачному-31» сообщение: «Огонь по моей команде».

Разведывательная группа продолжила отход, пока «Мрачный-31» ждал команды, которая разрешит выпустить первый 33-фунтовый (15 кг) фугасный снаряд со скоростью 1550 футов в секунду (472 м/с). Пока бойцы перекатывались по пересеченной местности, преследуемые трассирующим огнем, Энди дал команду.

— Все чисто. Огонь! — произнес он ровным, но запыхавшимся голосом.

Стрелять из бортового оружия AC-130 может только летчик, который всегда сидит в левом кресле, с того же борта, где установлены его смертоносные пушки, и датчики. Как только летчик, майор Д. Дж. Тернер, услышал разрешение на открытие огня, он запросил своих сидевших сзади бортовых операторов, чтобы убедиться, что «свои войска» отошли, а затем нажал на спуск. 105-му снаряду потребовалось чуть меньше семи секунд, чтобы преодолеть расстояние, и он ударил с грохотом, который почувствовали Энди и его группа.

На борту AC-130, наводчики 105-й гаубицы выбросили стреляную гильзу, как только закончился откат ствола, и менее чем через пять секунд дослали в казенник следующий 33-фунтовый снаряд.

Как только прозвучала команда: «Орудие готово!» — Тернер снова выстрелил. Именно ради таких заданий и жили экипажи боевых ганшипов: убивать плохих парней, когда их братья по оружию находились в тяжелом положении, прекрасно зная, что ни один другой самолет не обладает столь же решающей огневой мощью[55].

Летчики и бортоператоры с удовлетворением наблюдали, как снаряды мгновенно уничтожили двух пулеметчиков. Получив от Энди целеуказание по остальным целям, они направили оружие на палатку, разнеся ее в клочья множеством 105-мм снарядов, и разбросав содержимое по скалам.

Пока спецназовцы «Мако-31» собирали снаряжение и рюкзаки, «Мрачный-31» открыл огонь по еще одному боевику на фланге, убив его на месте. Выждав, пока ганшип закончит свою работу, они затем осторожно двинулись назад к позиции ДШК, чтобы провести оценку боевого ущерба, будучи уверенными в своих действиях благодаря бдительному наблюдению сверху.

На позиции крупнокалиберного пулемета и возле палатки они обнаружили пять тел, остывающих в утреннем воздухе. Внутри был найдены документы, написанные на кириллице, подтверждающих чеченскую национальность бойцов, а также несколько бумаг на арабском. Самая значительная находка была сделана при осмотре ДШК. Пулемет был чист, исправен и покрыт свежей смазкой, вокруг него было удобно сложено две тысячи патронов. Гуди вспоминал: «Боевики “Аль-Каиды” соорудили импровизированный механизм горизонтальной и вертикальной наводки, позволяющий поражать цели на дистанции до 3000 метров и легко перекрывать маршруты полета американских вертолетов, которые должны были вскоре прибыть». На позиции также имелись труба от РПГ с семью гранатами, российская снайперская винтовка Драгунова калибра 7,62-мм, несколько АК-47 и пулемет ПКМ, который чеченцы использовали при попытке обойти группу с фланга.

Разведгруппа «Мако-31» заняли позицию, ранее занятую противником, сделав ее своим новым наблюдательным пунктом, и запланировала остававаться там на протяжении всей операции. Когда через пятьдесят минут в долину влетела ТГр «Раккасан», командир разведгруппы «морских котиков» проследил за их полетом через прицел ДШК.

Глава 15. 2 марта. Ночь

По всей долине взрывы от залпов «Мрачного-31», подобно церковным колоколам, возвестили о присутствии американцев, устраняя необходимость в дальнейших проверках со стороны противника. Обе стороны знали, что «началось», и это осознание, к счастью, привело к тому, что многие боевики «Аль-Каиды» оказались обескуражены. На высоте «Кит» многие стали стрелять из своего оружия вслепую в темное небо, выставляя себя на обозрение группе «Джульет», которая, как и все остальные, наблюдала за происходящим на юге. Джей прослушивал ту же частоту огневой поддержки, которую Энди использовал для уничтожения позиции ДШК[56].

Подключив всю группу для помощи в определении дистанций и координат, Джей со всей возможной скоростью начал фиксировать неизвестные ранее позиции противника для последующих ударов по ним. Когда ко времени «Ч-30 мин» подоспел бомбардировщик В-1 с 2000-фунтовой термобарической бомбой, спецназовцы начали обратный отсчет до своего «первого удара».

Сидя на наблюдательном пункте, обложившись радиостанциями, но в основном работая только со своей портативной рацией MBITR на частоте огневой поддержки, Джей высматривал и ждал бомбардировщик. Как только тот в установленной точке выйдет на связь (или, говоря на сленге диспетчеров, «зарегистрируется»), он проверит с экипажем запрос на авиационную поддержку из девяти строк, чтобы убедиться в том, что действия наземных и воздушных сил скоординированы[57].

Джей был готов. Как только бомбардировщик сбросит термобарическую бомбу и уничтожит ближайшую угрозу, он надеялся переместить его ближе к высоте «Кит», чтобы сбросить туда несколько 1000-фунтовых «Джидамов» — «умных» всепогодных боеприпасов, переделанных из свободнопадающих бомб. Специальный комплект, закрепляемый на бомбе, позволял наводить боеприпас на цель с помощью инерциального наведения, GPS или лазерного луча.

В ранних утренних сумерках боевой диспетчер осматривал долину. Шерстяная шапка грела очень слабо, прибор ночного видения уже был сложен обратно в рюкзак. На западе он уже начал различать особенности рельефа на высоте «Кит», где вырисовывались боевые позиции, которые они наметили в темноте, когда позади него прогремел взрыв, сотрясший весь наблюдательный пункт, и потрясший землю под ними — взорвалась пещера «Аль-Каиды». Спецназовцы на НП безмолвно обменивались взглядами, в которых читались шок и неверие.

Место, где мгновением раньше находился вход в пещеру, окутал огненный шар с грибовидным облаком угольно-черного дыма, а звук все еще отдавался в тишине раннего утра — B-1 нанес удар без проверки. Группа «Джульет», находившаяся менее чем в семистах метрах от цели, располагалась чуть дальше рубежа безопасного удаления в пятьсот метров, установленного для 2000-фунтовки, но бойцы были раздосадованы. Это была как раз та самая несогласованность, которая могла стóить им жизни в ближайшие часы и дни. А что если бы они приблизились к объекту для его доразведки, или, что еще хуже, GPS-координаты оказались бы неверными? В отсутствие проверенной и подтвержденной информации, приводимой в девяти строках запроса на авиационную поддержку, в тот момент, когда в интересах разведгрупп АФО нацеливались десятки самолетных «стволов», все это было похоже на русскую рулетку. По словам Криса, первоначальные авиаудары состояли в следующем: «Восемь “Джидамов” были сброшены на высоту “Кит” и только один на Такургар. Ганшип AC-130 также обстрелял бункер, и как для “отличного” плана огневой поддержки это было практически все. Исходя из расположения сил противника, высоту “Кит” следовало бы подвергнуть ковровой бомбардировке, Такургар также следовало вы бомбить больше. И снова разведка (АФО) заранее выявила вражеские позиции на Такургаре. Вскоре это вновь начнет преследовать американские войска».

Пока отголоски взрыва всё еще разносились по горам, все находящиеся в долине — и «Аль-Каида», и группы АФО, и оставшиеся мирные жители — прекрасно поняли, что сражение, форма которого еще не до конца оформилась, началось.

В 06:30 три вертолета CH-47 влетели в северную часть долины, пройдя ниже расположения группы «Джульет», и стук их тяжелых винтов эхом отразился от горных склонов. В каждом из них находилось по сорок военнослужащих 101-й десантно-штурмовой дивизии. В одном из вертолетов, в передней части грузового отсека, сидел командир батальона десантников, подполковник «Чип» Прейслер, командовавший первым эшелоном десанта, и отвечавший за операцию на севере.

Внутри вертолета бортстрелок подал предупредительный сигнал:

— Две минуты!

Один из старших сержантов-десантников выкрикнул первый приказ молодым солдатам:

— Заряжай! Приготовиться к высадке!

Одновременно с этим, на фоне шума винтов и вертолетных двигателей, послышались звуки сорока с лишним винтовок M4, пулеметов SAW и M240, все эти различные клацанья и щелканья магазинов, лент и затворов. Вскоре прозвучало:

— Готовность тридцать секунд!

Солдаты нервно сжимали оружие, почти никто из них никогда не участвовал в реальном бою, и многие не имели ни малейшего представления о том, чего ожидать.

В 06:33 вертолет Прейслера коснулся земли. Когда борт сел и шасси согнулось под нагрузкой, солдаты с надетыми рюкзаками встали в одну шеренгу. С пулеметчиком М240 впереди, они спустились по рампе, двигаясь под крики товарищей:

— Пошел! Пошел! Пошел!

Пригнувшись под низкой крышей, они шагнули в долину Шахикот… Прямо под огонь противника.

Похожая сцена разворачивалась на юге, только на этот раз это были 120 человек из состава 10-й горно-пехотной дивизии. За южные блокирующие позиции — «наковальню» — отвечал подполковник Пол ЛаКамера.

Полковник Фрэнк Верчински, командир 3-й бригады «Раккасан», по которой и получила название одноименная тактическая группа, отвечал за все союзные силы в долине. Подобная переброска двух батальонов, по сути, тактический воздушный десант силой в бригаду, со времен Вьетнама проводилась лишь однажды. Верчински осознавал, сколько жизней находится под его командованием, и что в этот день, так или иначе, будет твориться история.

Пока блокирующие силы высаживались на севере и на юге, он летел на ведомом борту в составе двух «Черных ястребов», подыскивая место для высадки своей тактической группы управления, известной как передовой командный пункт (ПКП). Он планировал приземлиться возле географического местного предмета под названием «Палец», который находился у основания нового наблюдательного пункта группы «Мако-31», пробыть на земле достаточно долго, чтобы определить характер и ход всей операции, а затем улететь обратно в Баграм. Его главной задачей на сегодня было помочь своему вышестоящему начальнику Хагенбеку справиться с ожиданиями и в СЕНТКОМе[58], и в Вашингтоне, где президент Джордж Буш и министр обороны Дональд Рамсфелд продолжали принимать самое непосредственное участие в кампании.

Заметив на скалистой местности удобную с тактической точки зрения расщелину, он переключил микрофон на своей гарнитуре.

— Сажайте нас туда, — приказал он летчикам. Пространство было тесным, и экипаж вертолета Верчински промахнулся при заходе на посадку, вынудив уйти на второй круг и зайти на посадку повторно. Второй «Черный ястреб» сумел протиснуться внутрь, разминувшись своим винтом со скальным выступом всего на два фута, и высадить группу охраны и радистов ПКП.

Когда вертолет Верчински сделал круг и подсел на землю, из-за скалы вышел боевик «Аль-Каиды» с РПГ и направил его на медленно перемещавшийся «Черный ястреб». Он нажал на спусковой крючок, и граната, вылетев из пусковой трубы, устремилась в открытое брюхо вертолета, попав прямо в нижний фонарь кабины. Второй боец, вооруженный АК-47, прицелился в «раненую утку» и выпустил в нее целый рожок. Он попал в хвост вертолета, повредив ступицу хвостового винта и перебив тягу, — то есть повредив механизм, необходимый для компенсации крутящего момента основного винта. «Если бы эта штука переломилась, мы бы потеряли управление хвостовым винтом, и нас бы не стало», — вспоминает Джим Мэри, руководитель воздушной части операции, находившийся на борту.

Передовой командный пункт оказался под огнем еще до того, как группа Верчински коснулась земли, но он удачно выбрал место, которое было скрыто от противника. Пули били о скалы над солдатами, когда два «Черных ястреба» захромали прочь в утреннем свете. Похоже, они находились в безопасности от непосредственного огня… на тот момент.

В то время, как группа управления занимала позицию для организации управления в операции «Анаконда» на поле боя, этого нельзя было сказать о подразделениях 10-й горной и 101-й десантно-штурмовой дивизий, покидавших свои посадочные площадки. Еще до момента попадания в свою хвостовую балку Верчински слушал радиопереговоры на блокирующих позициях о возникших потерях и ожесточенном сопротивлении противника. Тактическая группа «Раккасан» узнавала то, о чем уже догадались Блейбер и бойцы АФО: враг хорошо вооружен, удачно располагался и жаждал боя. Джихадисты не бежали, и организованного отступления не было. «Аль-Каида» находилась здесь, чтобы сражаться.

Когда на ПКП сориентировались и установили более надежный периметр, солдаты и офицеры с удивлением посмотрели вверх и обнаружили труп, свисающий с гребня над ними. Сами того не зная, они смотрели прямо на разведгруппу «Мако-31» и на последствия ее перестрелки, включая тела врагов.

К этому времени вторая волна тяжелых транспортных CH-47 высаживала десант пехоты, однако силы тактической группы «Хаммер» (основная ударная группа генерала Хагенбека) застопорились. Над их колонной пролетел «Мрачный-31», и в результате трагического инцидента, в неразберихе, открыл по ним огонь, убив одного американского «зеленого берета» и нескольких бойцов АТФ. Из-за этого нападения и отсутствия согласованных бомбардировок вражеских позиций, тактическая группа «Хаммер», по требованию разочарованного и разгневанного афганского командира Зии, отступила, оставив американских десантников вести бой в одиночку. Она также задержала Блейбера, который пытался пробраться в горы, чтобы лучше отслеживать ход боя и помогать своим группам на месте.

Вскоре после того, как была высажена остальная часть тактической группы «Раккасан», пехота заняла все блокирующие позиции, кроме одной, обозначенной на тактических картах как «Имбирь». Она располагалась прямо у подножия горы Такургар, и ее ожесточенно защищали войска «Аль-Каиды». Поскольку силы «Раккасана» окружали горы и возвышенности, а враг отказывался отходить, пехота начала атаку на позиции противника, ведущего по ним огонь сверху вниз. Бóльшая часть огня велась с высоты «Кит», но также, похоже, стреляли и с гор на севере и востоке.

Ситуация стала для «Мако-31» смертельно опасной, когда спецназовцы попали под непосредственный огонь, но не от «Аль-Каиды», а от сил тактической группы «Раккасан», — несмотря на то, что когда начался бой, Энди разложил вокруг их позиции несколько панелей VS-17 для быстрого визуального опознавания. Эти панели, размером примерно два на шесть футов (60х180 см), были прочными, но гибкими, с привязанными по краям и по углам парашютными стропами. С одной стороны они были оранжевыми, а с другой — ярко-лазурными, и использовались для обозначения как «своего» практически всего, что могло находиться на поле боя. Пока группа укрывалась, Энди, найдя частоту и позывной ПКП, связался по радио и перевел «дружественный» огонь «на более заметную линию хребта» к востоку от разведгруппы.

Вскоре после этого, с хребта к югу от Такургара на их позицию начали прилетать мины вражеского 82-мм миномета. Первые выстрелы легли с недолетом, но группа не могла обнаружить вражескую трубу. Когда следующие мины легли с перелетом, группа оказалась в «вилке»: можно было справляться либо с вражеским огнем, либо с «дружественным», но не с обоими сразу. Гуди принял решение покинуть наблюдательный пункт. Со всем тем дерьмом, которое творилось вокруг, было только одно место для передислокации — ПКП тактической группы «Раккасан», и для армейцев стало неожиданностью, когда на их осажденную позицию (с утра их тоже обстреливали все чаще и чаще) зашли разведчики группы «Мако-31», представившиеся просто как «снайперы группы разведки и наблюдения». Энди и Гуди доложили полковнику Верчински обстановку, а затем Энди объединил свои усилия с находившимся на ПКП офицером по связи и взаимодействию с авиацией, летчиком истребителя F-16 ВВС[59], назначенным в группу для оказания поддержки с воздуха, в то время как остальные снайперы усиливали периметр.

На севере Джей наблюдал за тем, как 101-я дивизия несет потери. В долгу они не оставались, отвечая огнем 82-мм и 120-мм минометов и вступая в перестрелки и минометные дуэли с вражескими позициями на высоте «Кит».

Вот как Крис описывает свои наблюдения:

«Поскольку в “Аль-Каиде” узнали о нападении за 24 часа до него, они теперь ждали, когда АТФ войдет в их район операций. Боевики точно знали, с какой стороны прибудет атакующая группа АТФ, потому что они вытянулись на позициях с востока на запад, фронтом на юг, ожидая на огневом рубеже. Мы видели их с нашего наблюдательного пункта, и они были одеты в военную экипировку: походное снаряжение, небольшие рюкзаки, оружие и даже вымпелы (символический флажок, который носили солдаты со времен римских легионов и который использовался для обозначения подразделений и воодушевления войск). Дэйв находился у зрительной трубы и наблюдал за тем, как боевики занимают позиции, пока их командир подавал сигналы жестами. Оказавшись на позиции, командир приказал носителю вымпела двигаться к нему, а затем направил его к дому в Шерханхейле.

Мы наблюдали за войсками 101-й дивизии, и они двигались прямо к “Аль-Каиде”. Джей вызвал бомбардировщик B-52 с бомбами JDAM для нанесения удара по позициям боевиков и в течение нескольких минут сбросил их прямо на “Аль-Каиду”, убив нескольких человек, включая их командира. Нас вызвали из 101-й и спросили, кто дал нам разрешение на бомбовый удар, потому что они находились примерно в километре от нас. Мы объяснили обстановку, они поняли, но сказали, что нам нужно сделать еще один заход, потому что после первого удара двое парней поднялись и спустили тело командира в низину. По этой низине передвигались все новые и новые группы “Аль-Каиды”. Подразделения 101-й хотели отойти подальше от дороги, но вместо этого двинулись прямо к месту, где мы собирались сбросить следующую партию бомб. После того, как мы заставили их двигаться в нужном направлении, Джей сбросил бомбы прямо на то место, где в последний раз видели боевиков “Аль-Каиды”, и в течение примерно двух часов после этого никакого движения в этом районе не наблюдалось. Затем боевики снова заняли те же позиции, и Джей снова сбросил на них серию “умных” бомб. После третьего удара в тот день они снова заняли позиции, и уже после того, как на нее опять упали бомбы, оставили их и больше на них не возвращались. Похоже, что у них в низине был бункер или что-то вроде командного пункта, потому что после каждого удара боевики “Аль-Каиды” выходили из этого района и утаскивали убитых. Даже выжившие после взрывов, которые, должно быть, были ранены, всегда помогали утаскивать погибших».

Боевой диспетчер Джей был в своей стихии и, судя по всему, наслаждался самым значимым днем в своей карьере[60]. Находившийся на ПКП Энди чередовал авиаудары, наносимые совместно с майором Дино Мюрреем, офицером по связи и взаимодействию с авиацией, с действиями, происходящими вокруг их позиции. Крис, снайпер «морских котиков», заметил наступающую группу из десяти-двенадцати бойцов. «Они перемещались каждые несколько минут с позиции на позицию, каждый раз делая паузу, чтобы сделать несколько выстрелов по нам. Несколько человек с гранотометами и несколько, похоже, командиров, с портативными радиостанциями, размахивающих руками и призывающих остальных через хребет вступить в бой».

«Котики» обсудили ситуацию и, вместе с Энди, выстроились в цепь и двинулись вперед, сокращая расстояние до противника. Об авиаударе не могло быть и речи — слишком близко. Крис и Эрик открыли огонь, убив нескольких контрснайперов «Аль-Каиды».

Энди и Гуди пригнулись и побежали вдоль скальной стены, которая скрывала их передвижение. Энди тоже был снайпером — при желании боевые диспетчеры могли получить эту квалификацию в процессе своей службы. Оба выскочили и быстро поразили одну цель за другой, уничтожив половину вражеских сил. Диспетчер вспоминает: «Бой был односторонним».

Четверо бойцов «ликвидировали угрозу вражеского огня, который прижимал солдат ТГр “Раккасан”, убив одиннадцать человек и ранив еще пятерых. Затем они отошли на линию хребта, обеспечивая “наблюдение” в интересах обычных сил, в то время как Энди Мартин начал вызывать непосредственную авиационную поддержку ударных вертолетов AH-64 на минометные позиции противника, обнаруженные снайперами “морских котиков”», — говорится в одном из отчетов АФО об итогах операции.

На этом боевые действия не закончились. Энди продолжал наводить бомбардировщики B-52 и B-1, пока минометные расчеты группы «Раккасан» и «Аль-Каиды» обменивались залпами. Во время перестрелки мишенями был и ПКП: противник эффективно укладывал минометные мины на удалении до пятидесяти метров от осажденной позиции.

В нескольких километрах к югу Хоталинг вместе со своей группой САС наблюдали за развитием событий через зрительные трубы и оптические прицелы, пока по сети боевого управления авиацией передавались подробности того, как его собрат боевой диспетчер уничтожает вражеские позиции и бойцов. К сожалению, на дальнем южном конце долины не было ни боевых столкновений, ни отходящих вражеских сил. Специальная Авиадесантная Служба упорно наседала на своего американского союзника, чтобы быть в деле, потому что наблюдать за происходящим с трибун и слышать, как растет число потерь среди своих войск, было просто неприемлемо.

После общего обсуждения ситуации, Мэтт, командир группы, был непреклонен: им нужно передислоцироваться поближе к месту основных действий. Группа изучила свои карты и компьютерную систему FalconView Хоталинга, определив место новой патрульной базы на севере, которая находилась достаточно близко, чтобы они могли оказать поддержку в сражении. Хоталинг вышел на связь и запросил эвакуацию и переброску — с таким количеством снаряжения, о патрулировании пешком до нового места не могло быть и речи. После некоторых переговоров был обещан один из двух находящихся неподалеку вертолетов Ми-17, принадлежавших ЦРУ.

Разведгруппа собрала свое снаряжение и приготовилась к эвакуации. Вскоре после 18:00 Хоталинг услышал на частоте связи с вертолетами позывной црушного борта. Эвакуировал их тот же самый экипаж, который их и высаживал, и громоздкая махина, задумчиво зависнув, приземлилась рядом с разведчиками, которые забрались в пропитанный маслом салон, закинув предварительно туда свои рюкзаки. В отличие от «Чинуков», у российских вертолетов не было рампы, и поэтому людей и снаряжение пришлось поднимать на высоту трех с половиной футов над землей. Когда все забрались на борт, вертолет поднялся в воздух, чтобы совершить короткий прыжок к новому месту. Через четыре минуты группа выгрузилась, и неуклюжий вертолет исчез в небе.

Не успел он улететь, как стало ясно, что их высадили не там, где нужно. Они не только оказались вдалеке от своего объекта, но и не приблизились к месту боя, чем были до того, как их сняли. Пытаться вернуть Ми-17 было бесполезно — он уже отправился на следующее задание. Бойцы САС застряли на элювиальном плато, в устье сухого русла, берущего начало между двумя вершинами. Используя систему GPS и свои карты, бойцы определили, что им необходимо подняться вверх вдоль русла.

Идти по этому маршруту без анализа или разведданных о местонахождении противника означало попасть в засаду. Хоталинг вспоминает: «После того как црушники высадили нас не там, где нужно, и мы наметили маршрут, он вел прямо вверх по ручью. Местность по обе стороны русла ручья была закрытой, и узнать, что находится наверху или между нами и нашей оперативной базой было невозможно. К тому же расстояние, которое нужно было пройти, просто убивало».

Они не знали, сколько времени потребуется на осуществление марша, но не сомневались, что сделают это. Хоталинг снова вышел в эфир, на этот раз в надежде найти что-нибудь, что могло бы служить платформой разведки и наблюдения (ISR), хотя бы тот же патрульный самолет P-3. Он связался с находившимся в небе самолетом ДРЛОиУ, лучшим источником информации о координации авиационных средств в воздушном пространстве и запросах на авиаподдержку, надеясь заполучить АС-130, но все ганшипы находились в приоритете для оказания поддержки реального боя, происходящего к северу от них. Вместо этого над головой появился «Хищник», в данном случае вооруженный беспилотник ЦРУ с позывным «Зарница».

— Все в порядке, — сообщил он Мэтту, после чего спецназовцы взвалили на плечи рюкзаки и шагнули в непроглядную тьму, держа наготове оптические прицелы и оружие. Предстояла долгая ночь.

Для Блейбера долгая ночь уже перешла в еще более долгий день. После того как тактическая группа «Хаммер» ушла на дно, американцы вернулись на конспиративную базу. Его разведгруппы, находившиеся на поле боя, оказывали бóльшее влияние, чем главные силы, которые вели минометные дуэли и стрелковые бои, но большинство целей не уничтожали и при этом несли значительные потери. В 11-й тактической группе бригадный генерал Требон заявил: «Хорошей новостью было то, что наблюдательные пункты ТГр-11 исключительно хорошо выполнили свою задачу оказания непосредственной авиационной поддержки, нанеся противнику 60 процентов потерь от общего его числа».

В центре этих слов находились несколько боевых диспетчеров. О событиях того дня Блейбер вспоминает так: «Джей Хилл находится в поле с группой “Джульетт” и на лету создает зоны поражения. Это было просто невероятно! Эти ребята (боевые диспетчеры) — одни из наиболее всесторонне развитых, универсальных парней. Если бы я отправлялся на операцию на Марс, я бы обязательно взял с собой одного из них. Это очень важное и серьезное решение — заменить стрелка группы “Дельта” в условиях ограниченного боевого пространства. Я никогда не работал без кого-либо из них, и каждый, кто находился рядом со мной, был великолепным специалистом».

Ущерб, который наносили группы АФО, стал приятной новостью для офицера «Дельты». Сомнения и препятствия были устранены, и оставалось только продолжать выполнять задание в полную силу и делать все возможное для поддержки и снабжения своих людей, которые работали в горах.

Как бы подчеркивая все это, в 11-ю тактическую группу поступали поздравительные сообщения и звонки от генерал-майора Хагенбека и генерала Томми Фрэнкса, командующего СЕНТКОМ. Президент Буш и министр обороны Рамсфелд увидели фотографии ДШК, уничтоженного группой «Мако-31» еще до того, как им исполнилось двенадцать часов. Находясь внутри «палаточного городка», Слэб и Чепмен следили за новостями по мере их появления, понимая, что, задержавшись для возможного выполнения задания по поиску особо важной цели, они пропустили главное шоу. За все время подготовки к операциям групп АФО Блейбера и реализации «Анаконды», они не нанесли ни единого удара по цели.

В центре боевого управления в Гардезе зазвонил спутниковый телефон Блейбера. Он услышал в трубке знакомый голос бригадного генерала Требона.

— Пит, отличная работа! Мы не можем просить тебя продолжать это дело, вы не приспособлены для этого. Я хочу передать это «морским котикам». Пусть они командуют и продолжают войну, а тебе с АФО нужно искать следующее поле боя. Я хочу отправить туда несколько «котиков» и хочу, чтобы ты как можно быстрее доставил туда этих ребят.

Блейбер был ошеломлен. Ничто в предложении Требона не имело смысла. Как офицер и летчик ВВС мог прийти к выводу о необходимости немедленного увеличения численности войск на поле боя, оставалось для него загадкой. Однако у него было мало времени, чтобы размышлять на эту тему, поскольку все три его разведывательные группы оказались втянуты в полноценные боевые действия, и каждая минута двадцатичетырехчасового сражения была критически важна, включая и время Блейбера.

— Сэр, мои группы в полном порядке, по крайней мере, еще на сорок восемь часов; я рекомендую, чтобы каждая группа, отправляющаяся в долину, прошла через тот же порядок действий, что и три группы, уже находящиеся там. Прежде чем проникнуть в долину, им нужно провести время в Гардезе, чтобы привыкнуть к высоте, изучить местность и историю Шахикота. Им нужно поговорить с сотрудниками ЦРУ, спецназа и афганскими ополченцами, которые работают в этом районе. — Он перебирал в уме все аргументы, которые могли бы разубедить Требона, и остановился на том, что, по его мнению, решило бы вопрос для любого старшего командира, имеющего в подчинении боевые войска. — Сэр, отправлять эти группы, не имея времени на подготовку к условиям окружающей среды, не имеет смысла; это настраивает их на неудачу.

Разговор закончился ничем, собеседники так и не определились с дальнейшими действиями. Блейбер обратился к своему офицеру разведки АФО Гленну, который работал там с самого начала и разработал бóльшую часть плана, сформировавшего картину происходящего, на которую стали полагаться все находившиеся на конспиративной базе — и группы АФО, и ЦРУ, и армейский спецназ. Ветеран разведки «Дельты» с красными от недосыпания глазами озабоченно покачал головой.

— Я так и знал; они даже не представляют, сколько мы готовились к тому, чтобы эти группы могли действовать в таких условиях.

Оба офицера «Дельты» переглянулись, а затем вернулись к своим обязанностям. В ТГр-11 что-то происходило, но времени на разгадку этой тайны не было.

Надевая гарнитуру и переключаясь на частоту спутниковой связи АФО, Блейбер и не подозревал, насколько он был прав в своей оценке времени, требуемого на подготовку к операции. Менее чем через сорок восемь часов другие люди заплатят за отсутствие такой подготовки более высокую цену, а для нескольких бойцов 11-й тактической группы эта цена окажется смертельной.

Глава 16. 2 марта. Полночь

В ночь на 2-е марта темнота в долине Шахикот накрыла всех, включая «Аль-Каиду». Прямая речь от противника:

«Мы провели ночь настороженно и были очень бдительны, чтобы не допустить новых ожидавшихся воздушных десантов. Перед предрассветной молитвой Фаджр братья разделились на три группы: первая присоединилась к группе Маулави Сейфур-Рахмана Мансура, так как ему требовалось больше людей; вторая группа заняла позицию у входа в долину, где стояла зенитная установка ЗСУ-23 “Шилка”; я и еще три брата остались в качестве поддержки для любой из групп, которой могли потребоваться еще люди. Для начала мы направились к месту расположению “Шилки” и заняли позиции в тылу, чтобы выдержать авиационную бомбардировку, которая значительно усилилась. Все это время враг не переставал засыпать горные вершины и долины лавиной бомб и ракет, пока пулеметы поливали огнем во все стороны. Мучеников было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Многие из афганцев стали мучениками. Один брат пытался спрятаться от бомб в окопе, но он оказался доверху забит мертвыми узбеками».

Для боевых диспетчеров Джея Хилла и Энди Мартина период темноты стал безостановочным праздником авиаударов: каждый диспетчер назначал последовательность захода самолетов, вёл их при заходе и выходе или передавал управление ими группе «Раккасан». Удары были настолько частыми и многочисленными, что количества и типы самолетов сливались воедино. Безостановочная авиаподдержка и разрушения, приносимые ею, о которых рассказывается в отчетах о боевых действиях, впечатляют. Иногда удары в них идентифицируются по летательным аппаратам или применяемым боеприпасам, а иногда описывается только конечный результат.

Джей: НП и бункер (2–3 убитых) — АС-130.

Энди: отряд противника (11 убитых, 5 раненых) — 2 х F-16.

Джей: боевая позиция (4 убитых) — бомбы JDAM (По спутниковой связи он сообщил: «Если кто-то и был на хребте, то сейчас их там нет»).

Энди: Минометная позиция (неизвестное количество убитых, возможно 2–3 человека, цель уничтожена) — 4 бомбы GBU-31.

Джей: три боевые позиции (5 убитых) — бомбы JDAM.

Энди: минометная позиция на вершине холма (неизвестное количество убитых — возможно 2–3 человека, цель уничтожена) — 4 бомбы GBU-31 — B-52.

Джей: наблюдательный пункт (3 убитых точно, возможно еще 2–5 человек) — бомбы JDAM.

Снова Джей: Бункер (3 убитых) — бомбы JDAM.

Энди: скопление противника на хребте (неизвестное количество убитых, возможно 2–3 человека) — 2 бомбы GBU-12.

Джей: Минометная позиция и один пулемет ДШК (7 убитых) — одна бомба JDAM.

Энди: Пещерный комплекс (2 убитых, неизвестные повреждения туннелей) — 8 бомб GBU-31 — B-1.

Джей: Снайперская позиция (2 убитых) — ПТУР с беспилотника «Хищник».

Энди: Минометная позиция (неизвестное количество убитых, возможно 2–3 человека) — 4 бомбы GBU-31.

Джей: Минометная позиция, два пикапа «Тойота» с ПУ (не менее 4-х убитых) — бомба МК-82.

И так продолжалось всю ночь, без сна, с замерзшими руками, держащими микрофоны и телефонные трубки, с заменой батарей в радиостанциях и в дальномерах, разряжавшихся при минусовой температуре. Они страдали от плохих условий видимости и от того, что им нужно было следить не только за тем, чтобы каждый удар приходился по цели, но и за тем, чтобы не было путаницы с местоположением своих войск, поскольку по мере того, как подразделения маневрировали и позиции противника менялись, сражаясь друг с другом, все поле боя было далеко не статичным.

Оба диспетчера были не одиноки: каждого поддерживала его разведгруппа. И хотя одну из них возглавлял «морской котик», а другую — оператор «Дельты», но как объясняет Джей, роли лидеров поменялись, как только начался бой.

«Определенная эволюция или изменение обязанностей во время операции происходит после вашего первого прибытия на место. До этого их всегда больше, и спецназу нужно заботиться об определенных вещах: “Эй, это наш наблюдательный пункт. Вот куда мы направляемся”. Они доставляют вас туда, определяют район, а вы занимаетесь своими делами, и ваше положение не находится в приоритете, потому что вы еще не общаетесь с “воздухом”. Но как только это происходит, вы становитесь в центре всего и начинаете ставить задачи. “Мне нужно, чтобы вы сделали для меня это; я хочу, чтобы ты проверил мои координаты. Эй, чувак, мне нужно, чтобы ты проверил мои расчеты, убедился, потому что я буквально бомблю людей по системе картографирования FalconView и лазерному дальномеру, а цели в трех километрах от меня”. Роли как бы менялись местами.

Это действительно сложно — “навести резкость” на цель и разработать план действий, как доставить туда самолеты, безопасно их развести по эшелонам, сбросить бомбы и сделать это ночью с тем оборудованием и датчиками, с которыми мы имели дело в то время, и которые были просто не такими совершенными. В те времена нам приходилось сопоставлять координаты по FalconView. Если сегодня сказать диспетчеру: “Я бомбил по FalconView”, — он только удивленно покачает головой. Это было ужасно, но это работало».

Потому что так было нужно. Каждый из боевых диспетчеров в конечном счете отвечал и за жизнь, и за смерть: жизнь для войск, с которыми он связывался, и их соответствующих подразделений, смерть для всех остальных на поле боя. На их плечах лежала тяжелая ответственность. Любой промах при контроле таких вещей, как заход на бомбометание, или ограничения, или неправильные координаты (даже те, которые считывались летчиком), — и в последующем расследовании виновным будет только один человек, и это на всю жизнь. И наоборот, если вы были хороши (а иногда и удачливы), вы двигались вперед, зная, что ваши усилия имеют значение.

В то время как Джей и Энди на протяжении всей ночи передавали друг другу управление летательными аппаратами, Джим Хоталинг имел доступ только к одной платформе… но она принадлежала только ему, и ее присутствие было крайне важно. Беспилотный летательный аппарат «Хищник», принадлежавший ЦРУ, сопровождал группу САС и направлял ее, пока та пыталась перебраться поближе к месту сражения после ошибочной высадки с вертолета. Бойцы продвигались вперед мучительно медленно, и для них «Хищник» был спасательным кругом. Несмотря на то, что они передвигались ночью по приборам ночного видения, именно там, где они проходили, в долине и на склонах гор, повсюду находились силы «Аль-Каиды. Хуже того, местность во всех направлениях была более возвышенной, и спецназовцы чувствовали себя совершенно незащищенными. Вдоль сухого русла ручья не было пространства для маневра, поэтому любой РПГ или ДШК, оказавшийся на их пути, их быстро бы уничтожил. Еще более тревожным было то, что спецназовцы пошатывались от огромного 140-фунтового (64 кг) снаряжения, который они несли, что делало невозможным распознавание угроз сверху. Они были слишком заняты тем, чтобы сохранять темп и не упасть, а остановка, как и в группах АФО, приводила лишь к переохлаждению ночью, так что путь превращался в мучительное балансирование между истощением и холодом.

Между вдохами Хоталинг периодически переговаривался с оператором беспилотника, который сидел в отапливаемом боксе, и «скорее всего, потягивая кофе», — размышлял диспетчер. Но он по-прежнему был благодарен за то, что «Хищник» «был нашим головным дозорным». Когда у беспилотника заканчивалось топливо, он улетал, а ему на смену прилетала другая «Зарница». Иногда возникали разрывы в визуальном покрытии местности, и Хоталинг заполнял этот промежуток времени с помощью авиационной системы координации АВАКС (позывной «Начальник»), которая была плохим заменителем для людей, передвигавшимся по земле в условиях пересеченной местности, но все же источником непрерывных сведений и относительного споскойствия. Когда прибывала следующая «Зарница», «Начальник» передавал управление ею Хоталингу.

Его вера в систему ДРЛОиУ имела под собой основания, но надежность «Хищников» склонны были переоценивать. Острота зрения оператора, сканирующего землю внизу, не превышала 20/200, что ограничивало обзор некоторых углов и участков местности, особенно тех из них, где залегали тени. Часто отмечают, что обзор оператора был немногим лучше, чем взгляд через соломинку с большой высоты, поэтому если объектив не фокусировался непосредственно над источниками угроз, вполне возможно было пропустить позицию тяжелого пулемета или РПГ, которая могла стóить жизни.

Кроме того, как это неоднократно случалось с момента их появления на современном поле боя, «Хищники» и другие беспилотники, даже с улучшенной «остротой зрения», приводили к еще одному опасному явлению. Для командиров, находящихся вдали от поля боя, соблазн поверить в то, что визуальное наблюдение с беспилотников обеспечивает адекватную ситуационную осведомленность, привел к усилению микроуправления и ненадлежащему управлению со стороны генералов и высших штабов. Им казалось, что их центры боевого управления, благодаря потоку информации и видеосвязи, каким-то образом «знают все лучше», чем люди на земле и их передовые командиры. В сочетании с желанием «что-то сделать», когда обстановка осложнялась, это неизбежно приводило к тому, что они забирали управление на себя и принимали решения за людей на местах. В течение следующих двадцати четырех часов в операции «Анаконда» все это обернется трагедией.

Пока же австралийцы продвигались вперед, полагая, что они, по крайней мере, находятся в бóльшей безопасности, чем если бы над головой ничего не было, и это позволило им удвоить скорость, с которой они передвигались бы в противном случае — но все равно это был темп улитки. Когда 3-го марта на востоке взошло Солнце, они подождали, пока оно осветит линию хребта, чтобы ощутить согревающие лучи огненной сферы. Когда тепло наконец достигло измученных людей, они остановились, чтобы перекусить и проверить свое местоположение. После двенадцати часов непрерывного движения они находились лишь на полпути к своему новому наблюдательному пункту. Теперь долгая ночь превратится в еще более длинный и опасный день, но по крайней мере, с ясного, но холодного голубого неба им будет светить Солнце.

В то время как Хоталинг взваливал на плечи свой рюкзак, Пит Блейбер бился головой об стену. Не спавший пятьдесят пять часов подряд, он стянул гарнитуру с запыленных, немытых волос и опустился на свою койку в палатке АФО, чтобы заслуженно отключиться на пару часов. Когда прозвенел будильник, он все еще плохо соображал. Выхватив из-под подушки пистолет «Глок», и засунув его в свои выдубленные брюки-карго, он вышел на улицу с зубной щеткой во рту, чтобы отлить. В палатке рядом с ним пророчески звучала песня «Кашмир» группы Led Zeppelin. Совершив омовение, он направился в сторону командного пункта, проходя мимо «кучи незнакомых лиц», но его перехватил Гленн, офицер группы АФО из «Дельты» и правая рука Блейбера в Баграме. Быстро заговорив, взволнованный аналитик сообщил ему, что чуть ранее прибыли две группы «морских котиков», и их командир ожидает его на командном пункте.

Внутри Блейбер обнаружил лейтенант-коммандера «морских котиков» по имени Вик и две разведгруппы военно-морского спецназа из «красного» отряда: «Мако-30» под командованием Слэба, состоящей из разведчиков; и еще одну группу, состоящую из штурмовиков — а не специалистов по разведке — с позывным «Мако-21», возглавляемую человеком по имени Эл.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Вика Блейбер, который пояснил, что Требон приказал ему отправиться в Гардез, чтобы взять на себя управление «морскими котиками», и что он должен высадить обе группы на месте событий этой же ночью. Блейбер мгновенно разозлился. Схватив спутниковый телефон, он вышел из командного пункта на территорию комплекса, чтобы уединиться, и, оставив «морских котиков» одних, позвонил Требону.

— Сэр, что происходит?

— То же самое, что я тебе и говорил. Я хочу, чтобы эти ребята участвовали в бою. Вик отвечает за «котиков», а ты остаешься главным для парней из АФО. Когда, по-твоему, ты сможешь передать руководство «синим»?

— Сэр, нет необходимости втягивать этих ребят в бой. Мне не нужно вводить в бой еще две группы. Это мы контролируем долину, а не они…

Требон его прервал.

— Пит, выведи сегодня в бой обе группы «морских котиков». Это приказ! — после чего генерал повесил трубку.

Блейбер понимал, что происходит. Учитывая спокойно звучащие и эффективные сообщения об авиаударах, передаваемые по сети спутниковой связи АФО, руководителям ТГр-11 казалось, что отправить в бой больше разведгрупп и боевых диспетчеров проще простого… Засунуть их в вертолет, доставить на какую-нибудь возвышенность, посадить боевого диспетчера на рацию, нанести удар. Да запросто!

Но, по мнению Блейбера, в ситуации было и нечто бóльшее. Требон был летчиком ВВС, и ему никогда бы не пришла в голову идея бросить в бой спецназовцев из 6-й команды «морских котиков». Эта мысль могла исходить только от Кернана и Шимански. Гленн был прав: ни командиры групп 6-й команды, ни генералы 11-й тактической группы не понимали обстановки на земле, и бросать людей в самый эпицентр сражения в последний момент, без предварительной подготовки, означало навлечь на себя беду.

Блейбер, которому в свое время пришлось убеждать «морских котиков» в ценности операции и даже отстранять других за плохое отношение к работе, оценил иронию того, что Шимански и Кернан подталкивают Требона снизу. Теперь спецназ ВМС не просто хотел участвовать, им хотелось заполучить все шоу, и чтобы достичь этого, они окучивали в Баграме командующего. Когда во время предыдущих разговоров Блейбер спрашивал Требона, будут ли «морские котики», которых он собирался отправить, выполнять т. н. «операции прямого действия» (специальные мероприятия, которые были их сильной стороной), генерал ответил, что их задачи будут такими же, как и у нынешних разведгрупп Блейбера.

О сроках они не договаривались, поэтому, когда Требон спросил о них, Блейбер ответил:

— Я не могу назвать вам время.

Генерала это не удовлетворило.

— Я хочу, чтобы ты сообщил мне точное время, когда передашь операцию «синим».

Единственная уступка, на которую пошел Блейбер, заключалась в том, что Вик побудет его заместителем до тех пор, пока он не передаст ему управление.

С точки зрения руководства «морскими котиками» в операциях АФО Вик был спорным кандидатом. Формально он был офицером разведки «красного» отряда, что ставило его в командной иерархии ВМС между Слэбом, Гуди, а теперь (в силу его включения в состав сил АФО) и штурмовиком Элом, и их вышестоящими начальниками, Шимански и Кернаном, вернувшимися в Баграм. Несколько месяцев, проведенных им в Афганистане, не отличались спокойствием и в двух случаях была выявлена неадекватность его суждений и руководства. В первом случае речь шла о несанкционированном новогоднем переезде из Баграма в Джелалабад, во время которого Вик и находившиеся в джипе «морские котики» были остановлены на блокпосту местными ополченцами, что привело к перестрелке, в результате которой был ранен один из «морских котиков», а группу пришлось эвакуировать с помощью британского вертолета.

Второй случай из тех, которые стали известны в командовании ТГр-11 как «три удара Вика», произошел во время возглавляемого им рейда против «сухой дыры», в ходе которого был убит безоружный афганец, приблизившийся к месту расположения группы. Из темноты гражданскому было приказано по-английски остановиться, и когда он не подчинился, ему выстрелили в глаз и убили. Спецназовцем, который выкрикнул команду на английском и выстрелил в афганца, был Вик. По результатам проведенного служебного расследования никаких обвинений или дисциплинарных мер предъявлено и предпринято не было, что произвело впечатление на всех, вплоть до командующего 11-й тактической группы Делла Дейли. По словам офицера ТГр-11, знакомого с обоими событиями, «с Виком обошлись ровно так же, как и с любым другим человеком, который в конечном итоге сделал бы, возможно, не совсем верное суждение». Защищая выбор Кернана, который и дальше позволял младшему офицеру «морских котиков» оставаться на руководящем посту, он добавил: «Но невозможно сразу же выявить парня с плохими суждениями». Однако другие были менее снисходительны, включая «котиков» из его же собственного подразделения. Когда один из спецназовцев ВМС, вернувшись с поля боя в то утро, обнаружил Вика на командном пункте в Гардезе, он был ошеломлен. «У меня возникло ощущение, что Вик теперь руководит действиями на земле. Конечно, его игра не дотягивала до уровня этой лиги».

Но решение отправить Вика руководить действиями на месте и вводить разведгруппы в бой было уже принято. Согласно одному из официальных отчетов о боевых действиях, Кернан «уже принял решение о вводе в бой разведгрупп».

Для Джона Чепмена вся эта драма вокруг того, кто руководил операциями «в тылу», на конспиративной базе в Гардезе, была несущественной. У него было новое задание, и он занялся подготовкой снаряжения, изучением карт АФО на стенах, а также переговорил с Гленном, офицером разведки «Дельты». К нему присоединился Бен Миллер, боевой диспетчер, приписанный к группе Эла «Мако-21». Хотя у двух диспетчеров были схожие обязанности, состав обоих разведгрупп и тот факт, что они были собраны из разных подразделений, заставлял двух друзей действовать независимо друг от друга и погружаться в события вместе со своими силами самостоятельно — так же, как это делали Чаппи и Энди во время первых операций со Слэбом и Гуди. Кроме того, существовали различия между штурмовиками, осуществлявшими спецмероприятия, и более скромными снайперами, занимающимися разведкой. Слэб, как старший командир группы разведки, олицетворял эти различия своим интроспективным и лаконичным подходом к общению с другими людьми.

Пока Слэб и Чепмен осмысливали свою импровизированно поставленную задачу, в районе нахождения группы «Мако-31» продолжалось сражение, и еще один кусочек головоломки, связанной с ТГр-11 и «морскими котиками» встал на свои места. В то время как Энди вместе со своими товарищами по группе спецназа ВМС выявлял и уничтожал цели, вызывая по ним авиаудары, он получил странное сообщение. Оно поступило из Баграма, из ЦБУ тактической группы «Синяя», — т. е. 6-й команды «морских котиков», — и не касалось никого из командования АФО. Конечно, разведгруппа «Мако-31» продолжала докладывать обстановку в Баграм, и конечно, оба старших офицера подразделения, Кернан и Шимански, также прослушивали донесения «Мако-31» по каналу спутниковой связи АФО, однако это сообщение было другим.

В тактической группе «Синяя» хотели, чтобы группа «Мако-31» с помощью одного из вертолетов Ми-17 Центрального разведывательного управления перебазировалась на новый наблюдательный пункт. То, что они отправили запрос непосредственно группе, было чем-то новым — и странным, — но его внимание привлекло место, куда они хотели перебросить группу… Это был Такургар.

Энди показал сообщение Гуди. Ответ разведгруппы не заставил себя долго ждать. Гора Такургар находилась в трех километрах, с нее открывался великолепный вид на долину, гораздо лучше, чем с их нынешнего местоположения, но у нее были недостатки. Ответ группы «Мако-31» состоял из трех пунктов:

1. Боеприпасы и заряд аккумуляторов на исходе, и для выполнения нового задания группе требуется пополнение запасов.

2. С учетом этого, им все равно придется вернуться в Гардез, а затем высадиться снова, но только не на вершине горы. В этом случае им придется преодолевать путь наверх пешком, что займет время.

3. Такургар кишит плохими парнями, о чем свидетельствовали авиаудары и неспособность подразделений 10-й горно-пехотной дивизии занять блокирующую позицию с кодовым названием «Имбирь» у ее основания.

Одним нажатием кнопки Гуди ответил отказом, что закрыло этот вопрос для группы «Мако-31». Энди было ясно одно: «Они (командиры 6-й команды «морских котиков») хотели, чтобы мы прилетели на Ми-17 с одним пулеметом M60, установленным в дверях; и они хотели, чтобы это было сделано прямо сейчас. Для выполнения этой операции потребовалось бы несколько лодочных экипажей «морских котиков» и «Средств проникновения для специальных мероприятий» (специальные модификации многоцелевых вертолетов MH-60, на которых летали экипажи 160-го авиаполка спецназа; по сути, это ударные вертолеты, оснащенные различными вариантами пулеметов 7,62-мм и.50-го калибров, а также 2,75-дюймовыми неуправляемыми ракетами)[61]. Когда мы отказались от выполнения этого задания, они передали его группе Слэба».

В рамках более широкой операции «Анаконда» дела разворачивались не очень гладко. Тактическая группа «Раккасан» была связана боем, удары наносились по всей долине. Силы «Аль-Каиды» продолжали наращивать численность и сближаться с армейскими подразделениями.

Приложив телефонную трубку к уху, Джей наблюдал из-под солнцезащитных очков и шерстяной шапки за очередным ударом по бункеру «Аль-Каиды». Этот удар был нанесен с самолета B-52, который доставил 2000-фунтовую бомбу GBU-31 (фактический вес — 2036 фунтов [924 кг], а длина — чудовищные двенадцать футов [3,66 метра]).

Авиаудары обладают странной и мрачной красотой. Мощные взрывы боеприпасов, прилетающих по наземным целям, приносят ожидаемое удовлетворение от уничтожения врагов в ярком, раздувающемся, черно-оранжевом клубке огня, дыма и пыли. На расстоянии всего трех километров за первым сильным взрывом следует многократное отражение звука, когда распространяющаяся ударная волна сжимает воздух во всех направлениях и через секунду достигает ушей. Когда звук затихает и черный дым поднимается вверх, в непосредственной близости от детонации осыпаются обломки, осколки камней, оружия и части человеческих тел. И наконец, последнее — это пыль, оседающая и расползающаяся по дну долины. Завораживающее зрелище как для друзей, так и врагов.

Взрывы управляемых «Джидамов», применяемые по врагам на открытой местности, отличаются. Они создают в воздухе вереницу черных «цветов» наподобие цветной капусты — смертоносные фейерверки в стиле Дня независимости, которые вместо того, чтобы символизировать праздник, кромсают и калечат находящихся внизу людей и технику без поднятой грязи и летящих обломков.

Джей и группа «Джульет» продолжали выполнять боевую задачу, хотя и у них не все шло гладко, несмотря на превосходный сектор наблюдения и слаженную командную работу.

Как и в случае с «Мако-31», чтобы их не «накрыли» друзья, разведгруппа сделала все возможное, чтобы обозначить себя как американцев, но задача усложнялась тем, что «у плохих парней тоже были панели VS-17, о чем мы тогда не знали, и выглядели они тоже как мы, потому что были одеты в форменные ботинки, куртки “North Face” и гражданскую одежду, использовали пикапы “Тойота Хайлюкс” и тому подобное. Многие из них были чеченцами или узбеками, или еще кем-то, — главное, что они не выглядели арабами или афганцами. Поэтому на вершине горы мы выглядели одинаково, и летательные аппараты, которые в изобилии кружили в долине, например, вертолеты “Апач”, могли не знать, что здесь или там находятся группы АФО»[62].

Пока над долиной проносились «Апачи», чередуясь с авиаударами истребителей и бомбардировщиков, Джей как раз начал отрабатывать пролет двух истребителей F-15 «Страйк Игл» с последующим поражением цели на высоте «Кит», когда Крис доложил, что перед ними что-то есть. Джей и снайперы «Дельты» наблюдали в бинокли, как древний белый пикап «Тойота Ленд Круизер», набитый вражескими боевиками, остановился перед склоном у подножия их наблюдательного пункта. Он вспоминает: «Мы наблюдали за этим водителем, спрашивая: “Что он делает?” А он посмотрел прямо на нас, а потом выскочил, установил минометную трубу и начал стрелять по нам. Когда прилетела первая мина, все задергались: “Черт!” Все случилось очень быстро!»

К несчастью для минометчиков «Аль-Каиды», истребитель, наводимый Джеем, не успел зайти на обозначенную цель, и боевой диспетчер быстро передал ему новый запрос, перенаправив удар по вражеской минометной позиции, с которой теперь обстреливалась группа «Джульет». Не имея в запасе достаточно времени и предварительно не скоординировав удар, боевой диспетчер действовал по старинке — он навел летчиков на минометную позицию с помощью старого, проверенного способа наведения по ориентирам. Используя только 500-фунтовые свободнопадающие бомбы Mk-82 (без лазерного или GPS-наведения), экипаж вместе с Джеем «разнесли» пикап, миномет и весь их расчет, убив несколько человек из «Аль-Каиды».

Оба истребителя оправдали свое название, оставив после себя разбитую машину и куски человеческой плоти, после чего развернулись на свою базу за топливом и новыми бомбами.

Глава 17. 3 марта. Сумерки

В ночь на 3-е марта бойцы «Редбэка» (позывной австралийской группы, отсылка к названию одного смертоносного паука)[63] тащились вверх по нескольким оставшимся ступенькам почти отвесной скалы к своему наблюдательному пункту. Последние триста метров пути практически истощили их.

Хоталинг почти полностью выбился из сил, но пока остальные военнослужащие его группы с радостью сбрасывали рюкзаки и осматривали окрестности, чтобы определить степень защиты и уязвимости НП, боевому диспетчеру необходимо было приступать к работе. Он разместил свой рюкзак в низкой седловине, открыл его и занялся раскладыванием своего снаряжения для наведения авиаударов.

Поблагодарив «Зарницу» за сопровождение, он затем вызвал несколько других бортов (в том числе «Начальника» — самолет ДРЛОиУ, «Кмарта» — командующего авиационным компонентом объединенных сил, который распределял самолеты для использования на поле боя, и «Тумстоун» — центр огневой поддержки тактической группы «Горная), а после подключился к спутниковой сети АФО. Ему очень хотелось получить ответ на вопрос: «Что происходит в других районах Шахикота?» Как оказалось, происходит много чего.

Вик, недавно прибывший на конспиративную базу в Гардезе офицер «морских котиков», оказался в сложном положении. Он не был идеальным кандидатом на роль командира сводного отряда 6-й команды «морских котиков», работавших в составе АФО на время операции «Анаконда», но обстановка и директивы находились вне его контроля. Они исходили непосредственно от командования спецназа ВМС в Баграме, которое считало, что понимают условия в Шахикоте лучше, чем те, кто находился там в течение нескольких дней или даже недель. Правда заключалась в том, что «котики» никогда не готовились к длительным действиям в суровых условиях, в которых действовали группы АФО, что и показали пробные разведвыходы «Дельты». Вместо этого руководство спецназа ВМС подменило разумное планирование и подготовку неуместной уверенностью в том, что их люди смогут преодолеть любые препятствия с ходу. Короче говоря, проявило высокомерие.

Дело было не в том, что операторы «морских котиков» были неподготовлены — Гуди, Крис и Эрик доказывали это, даже когда тактическая группа «Синяя» торопила новые разведгруппы с началом боевых действий. Но спешка (особенно это касалось спецназовцев-штурмовиков, с диспетчерами или без них) означала катастрофу. Блейбер, единственный офицер на месте событий в Шахикоте, обладавший достаточными знаниями и опытом, чтобы выносить подобные суждения, ясно дал это понять, начав возражать генерал-майору Дейли и бригадному генералу Требону до такой степени, что ему было сказано, что генералы находятся на грани отстранения его от должности.

Однако Вику не хватало ни уверенности в себе, ни компетентности, чтобы поддержать Блейбера и его группы на местах. Группа «Индиа», целиком состоявшая из сотрудников «Дельты», даже высказалась по этому поводу на частоте спутниковой связи АФО, заявив: «Это небезопасно, ненадежно и бессмысленно». Однако флотские настаивали на своем, хотя Кернан в начале не требовал такого срочного вывода. В официальном отчете АФО по итогам операции отмечается, что изначально Кернан «предложил Требону, что передача управления от тактической группы АФО (как она была известна) к тактической группе “Синяя” должна произойти в течение следующих нескольких дней, а ТГр “Синяя” примет командование и управление 6-го марта». Изменения произошли после того, как в тактической группе «Синяя» осознали, что большинство авиаударов будет закончено к концу первой недели марта.

То ли чтобы избежать сопротивления со стороны Блейбера, то ли по каким-то иным скрытым причинам, Вик и руководство «морских котиков» в Баграме для планирования и проведения своих операций организовали отдельную структуру командования и связи. Это означало наличие двух параллельных структур управления, и во второй из них Вик стал главным. Это также означало, что другие формирования, имеющие отношение к операции, не будут об этом знать и не смогут оказать на это влияние. Более того, это не позволяло «морским котикам» полностью понять не только обстановку, в которую они выводили своих людей, но и задачи других ключевых участников операции «Анаконда», включая авиационные средства и силы союзников. В конечном итоге разделенная структура управления и связи и отказ учесть опыт Блейбера на поле боя стали проявлением служебной халатности. Руководство «морских котиков» поставило свое эго превыше всего, включая даже безопасность своих людей. Подобное высокомерие оказалось смертельно опасным.

Вслед за разговором Блейбера с Требоном позвонил Кернан, чтобы уточнить, когда «Дельта» передаст командование спецназу ВМС. Не имея возможности сохранить за собой командование операцией, которую он организовывал и возглавлял почти два месяца, Блейбер предложил, что это произойдет, когда группы «Мако-30» и «Мако-21» вылетят из Гардеза, чтобы высадится в Шахикоте, но поскольку они так и не договорились о порядке фактической передачи управления, то для офицера «Дельты» это означало, что он был главным до тех пор, пока не объявит о завершении передачи управления. Тем временем Кернан сообщил ему, что Вик будет выполнять обязанности его правой руки — фактически, заместителя командира АФО.

Всем на конспиративной базе в Гардезе было ясно, что группы «Мако-30» и «Мако-21» отправятся туда той же ночью. Вопрос заключался в том, где они будут высаживаться? Поскольку группа «Раккасан» теперь сосредотачивала свои усилия на севере долины Шахикот, а 64-я тактическая группа — австралийская САС, в которую входили патрули Хоталинга и Уайли, а также блокирующие позиции двух других моторизованных патрулей, — укрепляла юг, Вик и «морские котики» обратили свой взор на север. Блейбер вспоминает: «Из-за того, что они должны были выходить туда в ту же ночь, отправляться пешком было невозможно, так как на это требовалось как минимум полтора дня, не считая времени, необходимого для оценки местности».

Это означало, что в нарушение постоянно действующего правила АФО, придется использовать вертолеты. Блейбера это тревожило, но он был полностью поглощен проведением текущих операций, в ходе которых его люди находились в контакте с противником. Тем не менее он нашел время, чтобы выйти со Слэбом на улицу и переговорить с ним наедине. Они работали вместе в Боснии, когда первый выполнял там задания по поиску военных преступников, и Блейбер очень доверял здравому смыслу и богатому опыту этого спокойного спецназовца. Он также надеялся, что практический опыт Слэба сможет удержать Вика и «морских котиков» в Баграме от попыток высадки групп так быстро. Отойдя от Вика и остальных, он сказал:

— Слэб, мне очень не хочется, чтобы вы высаживались сразу же. Я хочу убедиться, что вы получите все те преимущества, которые были у других парней.

— Полностью согласен, но я вынужден делать то, что мне говорят, а нам говорят выходить сегодня, — ответил «морской котик» с типичной для Слэба недосказанностью, поставив точку в их разговоре.

Имея всего несколько часов на планирование, Вик и «морские котики» решили, что группа «Мако-21» высадится вблизи линии боевого соприкосновения ТГр «Раккасан» на вертолетной посадочной площадке, примыкающей к группе «Джульет». А поскольку они должны были высаживаться в зоне высадки, охраняемой подразделениями 101-й десантно-штурмовой дивизии, им придется доставить дополнительные припасы группе «Джульет», поскольку Блейбер намеревался оставить их в поле еще на две ночи. Из всех групп они были лучше всех оснащены и действовали на поле боя эффективнее остальных, во многом благодаря тому, что Джей умело корректировал авиаудары и координировал действия авиации. Затем группа «Мако-21» пешим порядком должна была выдвинуться на восток, к другому наблюдательному пункту на возвышенности, и взять под наблюдение сектор с дорогой, проходившей с востока на запад, и которая, как предполагалось, служила маршрутом снабжения противника.

Тем временем группа «Мако-30» высадится у основания горы Такургар и отправится на вершину пика высотой 10469 футов. Группы должны были вылетать с площадки конспиративной базы в Гардезе одновременно, каждая на своем вертолете MH-47 160-го авиаполка ССО, после наступления темноты, но достаточно рано, чтобы обе группы успели завершить свои передвижения до рассвета. После этого они должны были присоединиться к «воздушной оргии», а их боевые диспетчеры начнут наводить еще больше авиаударов по врагу, который продолжал опровергать свое поражение ожесточенным сопротивлением. Ни одна позиция в долине пока не поддавалась захвату.

Слэб знал, что для того, чтобы благополучно подняться на Такургар, ему нужно высаживаться как можно быстрее, и прикинул, что для подъема на высоту 1300 метров, ему потребуется четыре часа под прикрытием со стороны АС-130. Вопрос о том, пытался ли Слэб скорректировать этот план или повлиять на руководство «морских котиков», остается открытым. Бен Миллер, боевой диспетчер группы «Мако-21», вспоминает, как на протяжении всего дня Чепмен выходил на холод, чтобы воспользоваться ноутбуком для связи с Баграмом, а Слэб нависал у него над плечом — внутри центра боевого управления невозможно было использовать портативные станции спутниковой связи, потому что крыша блокировала сигнал. Время до отбытия Чепмена из Баграма прошло в суматохе: характер их задач еще не был до конца определен, и «морские котики» вместе с диспетчерами собирали все, что могли. «Не думаю, что Чаппи успел хоть немного поспать. Он весь день работал над обработкой информации и планированием, хорошенько промерзнув. Слэб, кстати, тоже», — вспоминает другой диспетчер. В течение дня возникла некоторая путаница со временем вылета MH-47, и Слэб заставил Чепмена работать через ноутбук, используя все, что у него было, чтобы скоординировать их переброску. Миллер продолжает: «Все интересуются, когда прилетят вертолеты, выделенные для нашей высадки. Диспетчер зачастую может найти информацию быстрее, чем кто-либо другой, поэтому Джон оказался тем человеком, который пытался это выяснить». Внутри ЦБУ тоже было не совсем уютно — единственное тепло исходило от немощного очага, — но бóльшую часть дня Чепмен находился на улице, и резервы его организма истощились еще до того, как группа сделала первый шаг на посадку в вертолет. Кроме того, он не только должен был запомнить все позывные, частоты и порядок связи при вызове и корректировке авиаударов (эти специальные инструкции, называемые «спинами»[64], со сложными правилами и ограничениями каждый диспетчер должен был запоминать наизусть, после чего, прежде чем управлять авиаударами на каждом поле боя, проходил проверку), но и упаковать свою рюкзак, который был самым тяжелым из всех. Миллер видел, как это тяготило его друга. Поскольку среди «котиков» Слэб был самым старшим военнослужащим старшинского состава и, следовательно, самым опытным флотским спецназовцем на конспиративной базе, именно на него (и, соответственно, на Чаппи, его боевого диспетчера) легла вся работа по логистике и планированию операций обеих разведгрупп. Для обоих это была трудная и тяжелая ноша.

После утверждения всех планов, Вик подошел к Блейберу, когда тот готовился к ночным операциям — офицер «Дельты» собирался присоединиться к «новой и усиленной» колонне «зеленых беретов» и сил АТФ, которые должны были предпринять вторую попытку нанести удар «молотом» по «Аль-Каиде». В своем небольшом внедорожнике Блейбер установил ноутбук и стационарную Х-образную антенну спутниковой связи, чтобы оставаться на связи со всеми разведывательными группами, развернутыми в поле, и со всеми другими инстанциями во время движения или даже под обстрелом.

В 22:00, за тридцать минут до того, как на посадочной площадке у конспиративной базы должны были приземлиться вертолеты, выделенные для высадки групп «Мако-30» и «Мако-21», Вик снова подошел на базе к Блейберу, когда командир АФО заканчивал погрузку батарей и боеприпасов, и затронул тему замены места высадки группы «Мако-30» с подножия горы на саму вершину. Как вспоминает сам Блейбер в своей книге «Миссия, люди и я»: «Он выдвигал эту же идею несколькими часами ранее, но мы со Слэбом отклонили ее по тактическим соображениям. Прекрасно понимая, что группе “Мако-30” оставалось всего тридцать минут до вылета к своему месту высадки, я сразу перешел к делу.

— На земле нет ничего, что могло бы заставить нас изменить планы, так что менять что-либо не имеет смысла, — и добавил, что… экипаж вертолета никогда не будет рассматривать саму возможность каких-либо изменений в одиннадцатом часу; это противоречит их типовым порядкам действий.

— Без проблем, — ответил тот, не став на этом настаивать. Мы поговорили еще несколько минут о взаимодействии во время ночных операций, и я объяснил ему, что буду руководить всем из своей машины возле “Рыболовного крючка” и что, если у него возникнут вопросы или проблемы, он должен набирать меня».

С этими словами Блейбер забрался в свой автомобиль и уехал, оставив Вика отвечать за конспиративную базу и все действия на ней. Как выяснилось позднее, Вик больше не разговаривал с Блейбером в ту ночь, даже когда с неба начали падать вертолеты, изрешеченные пулями и гранатами от РПГ — катастрофа, которую «морские котики» сами и организовали.

Через тридцать минут Слэб, Чепмен и остальные военнослужащие разведгруппы «Мако-30», а также Эл, Бен и «морские котики» из группы «Мако-21» переместились на посадочную площадку, где расположились на земле со сложенным в кучу снаряжением. Бойцам не терпелось приступить к работе, поэтому перед самым стартом им едва удавалось сохранять терпение. Ожидание вертолетов было мучительным… и вот-вот все должно было усложниться.

В воздухе, полет двух вертолетов MH-47E в направлении посадочной площадки в Гардезе возглавил Алан Мак. Старший уорент-офицер с 16-летней выслугой также был опытным ветераном 160-го авиаполка и самым старшим из четырех летчиков обеих экипажей, что делало его ведущим во время полета. По сравнению с «Черными ястребами», многоцелевыми MH-6 и AH-6 «Маленькими птичками», на которых летал 160-й авиаполк, вертолеты MH-47 «Чинук» были большими и громоздкими, но для летчиков их экипажей они были прекрасны: высокая скорость и более широкий диапазон летных характеристик делали их идеальными для использования на больших высотах и перевозки тяжелых грузов, необходимых для «Дельты» и «морских котиков» в Афганистане. Этот полет не стал исключением. Мак медленно снизился к посадочной площадке в Гардезе — «Чинуки» никогда и ничего не делали быстро — и, зависнув прямо над землей, опустился на грязь, обдав «морских котиков» и диспетчеров пылью.

На земле он вместе со Слэбом и Чепменом провели предполетный инструктаж, уточнив план действий. Мак со своим экипажем, имевшим позывной «Бритва-03», должен был высаживать «Мако-30», а другой вертолет, с позывным «Бритва-04», должен был высаживать группу «Мако-21». Оба борта должны были вместе вылететь к месту высадки группы «Мако-21», после чего «Бритва-03» продолжит полет к подножию Такургара. Для экипажей вертолетов это была всего лишь очередная ночная высадка, и сама операция не казалась слишком сложной или продолжительной.

Когда экипажи и спецназовцы завершили инструктаж, все загрузились в «Чинуки», которые вскоре поднялись в воздух. За вертолетом Мака скользил борт с позывным «Бритва-04». Впереди них, над Такургаром и назначенным местом высадки у подножия горы, на большой высоте повис «Гвоздь-21» — боевой ганшип AC-130U (новейший вариант ударного самолета, ласково называемый «Ю-бот»)[65], — с задачей обеспечить, чтобы площадка была свободная от противника, и прикрыть высадку группы «Мако-30».

Через шесть минут после приземления «Гвоздь-21» вызвал по радио «Бритву-03» и сообщил, что «не может организовать наблюдение за районом из-за работы командующего авиационным компонентом объединенных сил, и вынужден покинуть район до завершения авиаудара» — это была еще одна напряженная ночь в Шахикоте, когда Джей и Энди вместе со своими пехотными коллегами отрабатывали удары по врагу. Для «Бритвы-03» и «Бритвы-04» оставаться в воздухе во время ударов означало сжигать драгоценное топливо. Чтобы совершать полеты с максимальной загрузкой на большой высоте и при этом обеспечить для вертолета запас летных характеристик, Мак принял на борт достаточно топлива, добавив затем еще и неприкосновенный запас (НЗ) на пятнадцать минут на случай нештатных ситуаций. Не имея представления о том, сколько времени займут авиаудары, он вернулся в Гардез.

Оказавшись на земле, Мак «убрал 97 процентов скорости вращения винтов, чтобы уменьшить расход топлива», что, по сути, перевело вертолет в режим холостого хода. Пока продолжались авиаудары, «Гвоздь-21» сообщил им, что он «сухой» и уходит на базу, но вскоре его должен сменить «Гвоздь-22» (у которого топливо также приближалось к минимально допустимому уровню), а затем должен был прибыть «Мрачный-32». Мак еще больше снизил обороты двигателей почти до полной остановки — перешел в режим наименьшего расхода топлива, который он мог обеспечить при работающих двигателях. Затем пришло сообщение, что 101-я дивизия проводит высадку десанта, что вызвало еще одну задержку, поэтому Мак выключил двигатели, оставив работать вспомогательную силовую установку (ВСУ), чтобы обеспечить питание для повторного запуска.

Летчик сидел за штурвалом и ждал своего часа, когда появился Слэб. Спецназовец был обеспокоен. С каждой драгоценной минута для него и его группы приближался рассвет. Мак вспоминает: «Он спросил, можно ли доставить его прямо к его наблюдательному пункту на вершине горы. Я ответил ему, что у меня есть вертолет, чтобы сделать это, но не могу гарантировать, что на вершине найдется подходящая посадочная площадка, поскольку у меня нет данных видовой разведки этого места. И поскольку мы не могли гарантировать безопасную посадку, то решили придерживаться первоначального варианта высадки у основания горы».

Подразделения 101-й дивизии закончили высадку, и Мак приготовился запустить двигатели, когда их вызвал «Гвоздь-22». «Он вел наблюдение за нашими районами высадки. Все было чисто». Командир экипажа передал по внутренней связи информацию Слэбу. Дела начали налаживаться.

Мак приступил к проведению предполетной подготовки согласно контрольному списку, последовательно запустил первый двигатель, затем второй, но как только второй двигатель заработал, он «убежал», неконтролируемо увеличивая обороты, пока командир экипажа не был вынужден произвести аварийное отключение. Проблема «превышения нескольких эксплуатационных пределов» привела к тому, что вертолет больше не мог выполнять свои задачи. Для экипажа и людей из разведгруппы «Мако-21» о проблеме с двигателем сообщил впечатляющий «шлейф пламени», вырвавшийся из сопла в задней части вертолета. «Я вызвал ЦБУ и попросил прислать запасной вертолет, о чем и сообщил командиру разведгруппы».

Теперь Слэб оказался в затруднительном положении. Потребуется еще как минимум час, чтобы в Гардез прибыл второй «борт». Отправлено было два вертолета, поскольку из-за задержек запас топлива на «Бритве-04» также подходил к критическому уровню.

Выйдя из вертолета Мака на холод, где в ночной темноте слышался вой вспомогательной силовой установки, он отошел от борта, чтобы поразмыслить. Самое раннее время, когда они доберутся до своего места высадки, было 03:00, до предрассветных сумерек — времени, когда они станут видны всем — останется еще три часа, если все пройдет без заминок. В сложившейся ситуации это казалось маловероятным.

Слэб нашел Вика, чтобы посовещаться. Времени на то, чтобы подняться на гору до рассвета, просто не хватит, и «морской котик» ни за что не хотел ставить себя и свою группу в положение, когда им придется карабкаться по склону при свете дня, рискуя попасть в засаду, которая, скорее всего, будет стóить им жизни. Он запросил двадцатичетырехчасовую отсрочку в выполнении операции — единственное разумное решение — и передал его по бортовой рации «Бритвы-03», чтобы Чепмену не пришлось распаковывать свой рюкзак. В журнале боевых действий на ЦБУ 11-й тактической группы записано: «“БРИТВА-03” ПЕРЕДАЕТ “АКУЛЕ-78”: САМОЕ РАННЕЕ ВРЕМЯ ВЫСАДКИ — 22:15–22:30 ВРЕМЯ ЗУЛУ[66]; ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ПЕРЕДВИГАТЬСЯ ПРИДЕТЬСЯ ПРИ ДНЕВНОМ СВЕТЕ; ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ НА “БРИТВАХ” ЗАПРАШИВАЕТ ОТСРОЧКУ НА 24 ЧАСА; ПРОШУ ВАШИХ УКАЗАНИЙ». В журнале зафиксирован только один ответ: «ОЖИДАЙТЕ».

Вику нужно было обсудить сложившуюся ситуацию со своим непосредственным начальником, поэтому он подключился к спутниковому телефону и сделал звонок, но вместо того, чтобы вызвать Блейбера, который уже направлялся в Шахикот, он набрал Баграм, штаб ТГр «Синяя». Как отметил в официальном отчете АФО о боевых действиях их представитель в Баграме, майор «Дельты» Джимми Риз: «Ни разу обстановка не обсуждалась с командным составом сил АФО; мы понятия не имели, что эти разговоры вообще ведутся. Вместо того, чтобы выйти в командную сеть АФО и обсудить это с командиром наземных сил Блейбером, они обсуждали это в командной радиосети группы “Синяя”». Решение Вика исключить постоянную действующую командную цепь АФО имело тяжелые, далеко идущие последствия.

Нигде не записано, с кем Вик разговаривал, и он никогда не называл этого человека по имени. На самом конце своего разговора офицер спецназа ВМС заявил:

— Самое раннее время высадки на сейчас составляет 02:45–03:00 утра. — и запросил дополнительные инструкции, на что получил ответ:

— Нам очень нужно, чтобы вы оказались там сегодня[67].

Получив четкий приказ и не имея иного выбора, Слэб, в ожидании запасного вертолета, обсудил новый план действий с Маком. Они решили, что летчики поменяются местами и полетят на новых вертолетах с теми бортстрелками и экипажами, которые прибудут на них, — поменяются только летчики, поскольку до этого момента они планировали и выполняли задание вместе, и дальнейшие изменения могли привести только к неприятностям.

Вспомнив о вершине, и о нехватке фотоснимков для качественного планирования, Слэб спросил Мака:

— Ну, и что вы собираетесь делать, шеф?

— Я готов попробовать, если вы согласны, — ответил Мак, но повторил, что у него не было возможности определить, есть ли там подходящая посадочная площадка, или нет.

— Ну, если вы не сможете нас туда доставить, тогда просто вернёте нас домой, — ответил «морской котик».

Прибыли запасные MH-47, и летчики поменялись местами. Пока двигатели продолжали работать, а обе разведгруппы загружали на борт свое снаряжение, экипажи слушали по спутниковой связи всю доступную информацию о дальнейших задержках или сбоях. Позывные «Бритва-03» и «Бритва-04» в последний раз взлетели из Гардеза в 02:27, чтобы совершить чуть более чем двадцатиминутный перелет для высадки групп «Мако». Мак, сидевший слева, наблюдал за тем, как «Бритва-04», прихватив запасы, чтобы передать их Джею Хиллу и группе «Джульет», выходит из боевого порядка и направляется к месту высадки группы «Мако-21» — посадочной площадке, удерживаемой подразделениями 101-й десантно-штурмовой дивизии. Борт «Бритва-03» продолжил полет к Такургару в одиночку.

Находившийся в Баграме Джимми Риз сидел за столом в ЦБУ тактической группы «Горная» рядом с генерал-майором Хагенбеком и беседовал с бригадным генералом Гэри Харреллом, бывшим командиром «Дельты». По словам Риза, «мы (т. е. АФО), сидя в ЦБУ ТГр “Горная” услышали прерывистые сообщения с борта MH-47, передававшего информацию в 160-й авиаполк. Именно так мы узнали о новом месте высадки за минуту или две до первой посадки “Бритвы-03”. Как раз в тот момент, когда они заходили на посадку, они назвали предполагаемые координаты вершины Такургара. Впервые услышав это донесение, мы были удивлены, что летчики пытаются высадить группу непосредственно на наблюдательный пункт».

В то же время, находившийся на своем НП к северу от Такургара Джей слышал некоторые сообщения по спутниковой сети АФО, но не обращал на них внимания. Он был слишком занят, работая вместе с AC-130 и обеспечивая десантирование тактической группы «Раккасан», которое и вызвало задержку полетного задания «Бритвы-03/04». Его расстраивали многочисленные авиаудары, которые отклонялись или вообще наносились не туда в сложном хаосе поля боя внизу. Дважды он задавался вопросом: «Что происходит с непосредственной авиационной поддержкой?». Дважды он вызывал авиацию для нанесения удара по минометной позиции, которая обстреливала подразделения 101-й дивизии, и дважды самолеты отзывали. Наконец, истребители F-16 вернулись, «но не смогли точно поразить цели».

Пока Джей запрашивал другие авиасредства, «что-нибудь с бомбами JDAM», командир разведгруппы «Джульет» Крис искал подтверждение высадки группы «Мако-21» и их встречи для получения обещанных запасов: пятнадцать критически важных батарей BA-5590, двадцать четыре сухих пайка MRE, пять галлонов воды и шестьдесят батарей типа AA (для ПНВ, ИК-указателей и других приборов) — вещи, в которых группа отчаянно нуждалась, если они хотели остаться в поле еще на несколько дней, как и приказал Блейбер. Из трех разведывательных групп, находившихся в поле боя, их группа пока что была самой смертоносной и располагалась лучше всех.

Ошеломленный, Джей наконец их увидел — два материализовавшихся в ночи MH-47, прилетевших из Гардеза. «Сидя там, наверху, мы наносим удары, отмечаем цели, в общем, делаем все, что в наших силах, но все уже изрядно выдохлись, потому что не спали. Потом мы услышали вертолеты, и я подумал: “Что за чертовщина?”. Помню, как выглянул из-за нашего укрытия и произнес: “Эй, Кей-О (инициалы Криса), кто это? Что здесь происходит, они везут оружие?”. Честно говоря, я думал, что это подкрепление для 101-й дивизии. Я тут пытаюсь ронять бомбы, а сам такой: “Эй, ребята, вы не можете сбрасывать бомбы через вертолеты, мне нужно знать, кто приближается”». Высадка, осуществляемая без предупреждения, поставила под угрозу нанесение текущих авиаударов.

Крис тоже ничего не знал об этом, и вся группа наблюдала за «Бритвой-04», когда вертолет приближался, чтобы приземлиться неподалеку. «Мы слышали два из них, и когда увидели, куда они летят, это был огромный шок, потому что глаза уже адаптировались к условиям освещенности, и вы могли видеть очень хорошо. А потом они полетели прямо в то место, о котором мы сообщали ранее, что там плохие парни. На самом деле, мы заметили это раньше, и передали в АФО: “Эй, ребята, это земля плохих парней”, — потому что можно было четко видеть маленькое дерево в стиле бонсай и вражеские позиции на вершине». Как пишет Крис в своем отчете о результатах боевых действий: «Самое печальное во всей этой истории было то, что тактическая группа “Синяя” ни разу (выделено автором) не связалась с развернутыми наблюдательными пунктами и не запросила у них обстановку на земле»[68].

«Бритва-03» продолжила свой полет к горной вершине. «Потом он повернул, и я помню этот серый вертолет и его разворот, когда он пролетел прямо к вершине, и там все пошло кувырком. Вы могли видеть огромную вспышку, я до сих пор вижу ее так же ясно, как и день, а потом просто взрывы, как будто это было телевизионное шоу. Послышалась стрельба, пулемет ДШК открыл огонь, стреляя по вертолету», — вспоминает Джей.

А затем «Бритва-03» исчезла, растворившись в ночи. Вслед за этим началась короткая перестрелка. Нейл Робертс, выпав из вертолета и приземлившись невредимым на снег, боролся за свою жизнь. Последние мгновения его жизни не запечатлел ни один беспилотник или ганшип, но свидетелями стали разведчики группы «Джульет». Известно лишь, что вскоре после падения он попал под вражеский огонь, который вызвал обильное кровотечение. Его пулемет был найден заклинившим и залитым его же кровью. Бой длился недолго, спецназовец был тяжело ранен во время первого же огневого контакта. Робертс даже не успел извлечь свой пистолет. Его конец наступил, когда один из чеченцев убил его с близкого расстояния выстрелом в голову, словно казня. После того как пуля, оборвавшая жизнь «морского котика», была выпущена, на Такургаре воцарилась тишина.

Глава 18. 4 марта. 02:55

Когда они спускались с вершины, Эл Мак едва сохранял контроль над своим MH-47. Ручка и рычаг управления тягой постоянно становились «мёртвыми» и всякий раз, когда это происходило, вертолёт превращался в падающую с неба металлическую глыбу весом 40 тысяч фунтов (18,2 тонны). Находившийся сзади Дэн Мэдден в бешеном темпе, с помощью пивной открывашки, подвешенной на верёвке к стене, вскрывал емкости с гидравлической жидкостью, заливал их в систему через заливную горловину, а затем яростно дергал рычаг ручного подкачивающего насоса, чтобы запустить драгоценную жидкость в систему. И каждый раз, когда он это делал, Мак мог восстановить управление. Но стоило Мэддену остановиться, чтобы вскрыть следующую банку, как из-за утечек в повреждённой гидросистеме управление снова заклинивало и вертолёт снова начинал сваливаться. У Мэддена было всего четыре банки емкостью в одну кварту (0,95 литра), и после их использования остановить падение вертолёта было бы невозможно, погибли бы все, находящиеся на борту. Даже когда гидросистема была полностью заправлена, вертолет «Чинук» трясся в полёте, словно главные редукторы и винты вот-вот развалятся.

Оставив за собой на горе след из вытекающей жидкости и одного человека, Мак изо всех сил продолжал бороться за управляемость — рядом с ним, не отрываясь от приборов, работал второй летчик, уорент-офицер Тэлбот. Избежать удара уже было невозможно, оставалось лишь понять, где именно это произойдёт. Если бы машина перевернулась, всех раздавило бы инерцией и весом самого вертолёта. Сваливаясь с вершины, с высоты более 10 тысяч футов, ещё оставалась призрачная надежда дотянуть, благодаря инерции и углу снижения, до уступа, находившегося ниже почти на две тысячи футов (610 метров). Во время кратких периодов восстановления работы гидравлики Мак заметил впереди более-менее пригодный участок земли — ровно в тот момент, когда управление окончательно исчезло. Мэдден, вылив в резервную систему последнюю емкость с гидравлической жидкостью, в последний раз спас экипаж, пока Мак из последних сил пытался посадить вертолёт на равную поверхность.

«На высоте десяти футов (3 метра), — вспоминал Мак, — у меня больше не получилось сдвинуть рычаг тяги». От того самого места, где на горе остался одинокий «морской котик», вертолёт пролетел семь километров и врезался в склон с вертикальным уклоном в пятнадцать и боковым уклоном в десять градусов — но чудом не перевернулся. Оба летчика сбросили двери, схватили карты и пакеты с секретными материалами, после чего выпрыгнули на землю и присоединились к уцелевшим сзади. Это было поистине выдающееся проявление слаженности и лётного мастерства — аварийно посадить экипаж и группу бойцов живыми. Без упорной борьбы за выживание до самого касания с землёй со стороны обоих летчиков и Мэддена не выжил бы ни один человек.

Как только они оказались на земле, Чепмен сразу занялся тем, чтобы вызвать AC-130 в качестве авиационного прикрытия, — на случай, если угроза со стороны противника окажется реальной. К нему присоединились члены экипажа, некоторые из которых переживали из-за жёсткой посадки. Чепмен лишь усмехнулся:

— Да бросьте! — произнес он. — При прыжках с парашютом я приземлялся еще жестче.

За считанные секунды включив станцию спутниковой связи и УКВ-радиостанцию сети «земля — воздух», диспетчер не стал терять ни минуты.

— Всем «Мрачным», всем «Гвоздям», я «Мако-Три-Ноль-Чарли». У нас аварийная посадка, нуждаемся в прикрытии! — передал он по УКВ-связи.

Все позывные с префиксом «Мрачный» относились к ганшипам AC-130H, тогда как префикс «Гвоздь» использовался для более новых моделей ударных самолетов AC-130U. В ту ночь операцию «Анаконда» поддерживали два «борта» модификации «U» — «Гвоздь-21» и «Гвоздь-22», однако к моменту аварии они уже покинули указанный район, и их заменили два более старых, но всё ещё добротных самолета AC-130H с позывными «Мрачный-32» и «Мрачный-33». Проблема заключалась в том, что прибывшие ганшипы не были заранее проинформированы об операции группы «Мако-30» и не имели представления о текущей обстановке. Их первое осознание того, что они оказались втянуты в крайне динамичную и быстро усложняющуюся операцию с непонятным командованием, наступило с радиопередачей Чепмена. Услышав вызов, первый «борт» модификации «H», находившийся в зоне ожидания, вышел в эфир:

— Это «Мрачный-32», чем можем вам помочь?

— Похоже, мы потеряли кого-то на точке высадки, — сообщил диспетчер, после чего передал координаты Робертса, а также данные о его средствах связи и опознавания (портативной радиостанции MBITR и ИК-маяке), плюс возможный позывной.

На практике, в отличие от бойцов «Дельты», «морские котики» не уделяли особого внимания индивидуальной подготовке по связи, полагаясь больше на придаваемых им специалистов по боевому управлению ВВС, и разведывательная группа «Мако-30» не стала исключением. Именно Чепмен загрузил, запрограммировал и проверил радиостанции всей группы, как обычно объяснив всем и каждому, сколько щелчков на тубмлере выбора канала связи нужно сделать, чтобы переключиться на нужную сеть. По этой причине Робертс, получивший от своих товарищей прозвище «Фифи», мог использовать любой из позывных, или любую частоту, чтобы обозначить себя.

Получив запрос, экипаж «Мрачного-32» под управлением майора Д.Дж. Тернера немедленно развернулся в сторону Чепмена. После краткого осмотра местности, чтобы убедиться, что экипаж и спецназовцы находятся вне опасности, ганшип направился к Такургару, согласовывая свои действия с вторым AC-130H — «Мрачным-33», который занял позицию над «Бритвой-03».

Тем временем, полагая, что нужный им объект на горе находится где-то поблизости, Слэб, как командир группы, поручил одному из «котиков» спланировать пеший выход на Такургар. Он надеялся, что они смогут добраться до потерявшегося бойца, а затем вызвать вертолёт для эвакуации, используя при этом Чепмена и ганшип для прикрытия. Пока остальные прорабатывали маршрут, Слэб велел Чепмену передать свой замысел в штаб.

Диспетчер связался с заместителем командира АФО, майором «Дельты» Джимми Ризом, находившемся на авиабазе Баграм. Риз в тот момент выполнял роль связующего звена между группой АФО и вышестоящим общевойсковым штабом, руководившим операцией «Анаконда». Из-за трений и недопонимания между Блебером и Виком, Риз узнал о неудачном решении высаживаться прямо на Такургар всего за несколько минут до трагического захода. Он подтвердил получение от разведгруппы плана действий.

«Морской котик», отвечавший за планирование пешего марша, вернулся к своему командиру и, взглянув на гору, которую указывал Слэб, произнёс:

— Это не она. — После чего показал на более отдаленную вершину, едва различимую в темноте даже через ПНВ. — Вот та, но мы туда не дойдём, — добавил он без всяких эмоций.

Когда по каналам спутниковой и УКВ-радиосвязи пошли вызовы, другие разведгруппы АФО, уже находившиеся на земле, начали улавливать суть происходящего. Бен Миллер и бойцы «Мако-21» сами высадились несколько минут назад, когда их боевой диспетчер услышал Чепмена на частоте огневой поддержки — тот яростно работал над разрешением ситуации с аварийной посадкой. «Я слышал, как он связывался со всеми возможными “бортами”. Сам я не стал выходить на связь, чтобы не забивать эфир и сохранить канал связи свободным; но там явно происходило что-то очень серьёзное — и с аварией, и с попытками спасти людей», — вспоминал он.

Не имея возможности вмешаться и находясь всё ещё в нескольких километрах от своей цели, они начали продвижение вглубь враждебной территории.

За развитием кризиса также следил Джей Хилл. Оба товарища хорошо знали друг друга — Джей хорошо распознавал Чепмена в эфире по характерному «радиоэтикету», фирменной манере общения, типичной для специалистов боевого управления ВВС, а также по радиопозывному «Мако-3 °C», который тот использовал — простой позывной «Мако-30», без суффикса «C» относился к Слэбу, но Хилл знал и голос Чепмена, и оба этих признака чётко дали ему понять, кто есть кто на частоте АФО.

У разбившегося «Чинука» Слэб пересмотрел своё первоначальное решение и согласился воспользоваться вертолётом, который сразу же вызвал Чепмен — «Бритву-04», «сестринским» бортом «Бритвы-03», пилотируемый Джейсоном Фриелом.

— Замысел такой: как подойдете, экипаж останется здесь; мы взлетаем, поднимаемся на гору, забираем Робертса, возвращаемся сюда, подбираем экипаж, и все вместе уходим отсюда, — передал Чепмен.

Всё ещё находившйся на пике адреналина, Мак, стоя в полной темноте и больше не господствуя над ночью с борта хорошо вооружённого вертолёта, сообщил Слэбу, что готов остаться с экипажем, пока «Мако-30» займётся спасательной операцией — при условии, что тот оставит с ним кого-то для охранения и обороны позиции.

Слэб, отчаянно стремившийся попасть на гору, но не желавший оставлять позади ни единого бойца, предложил оставить Чепмена — их лучшего специалиста по авиационной поддержке, который был самым подходящим вариантом для обороны ослабленной позиции.

Но у Чепмена были другие планы. Он отказался оставаться и между ним и Слэбом разгорелся спор, в ходе которого боевой диспетчер твёрдо заявил:

— Я часть группы! Если идёшь ты, то иду и я!

Столкнувшись с решимостью Чепмена, «морской котик» сдался — и решил взять на вершину всех, включая экипаж разбившейся «Бритвы-03».

Однако находившийся в эфире Фриел, летчик «Бритвы-04», отказал, со всей определенностью заявив:

— Нет, этого не будет!

Услышав в рации Чепмена ответ, Слэб выхватил гарнитуру:

— Высади нас! Ты можешь это сделать!

— Только если площадка не под огнём, — возразил Фриел. — Я вывезу всех вас в Гардез, там и разберёмся.

Когда «Бритва-04» приземлилась, летчик с облегчением обнял своего друга, Эла Мака, счастливый увидеть его живым. Не имея никакого иного выхода, Слэб вместе с группой, испытывая досаду и тревогу, поднялся на борт, в то время как экипаж Мака зачистил «Бритву-03» — сняли с вертолета вооружение, боеприпасы и секретное оборудование.

«Бритва-04» вернулась на посадочную площадку в Гардезе в 04:34, спецназовцы быстро покинули вертолёт и направились внутрь базы. Фриел тем временем не стал глушить двигатели, оставив лопасти вращаться. В условиях отдаленного форпоста он знал: если сейчас заглушить вертолёт, а потом возникнет какая-либо неисправность — что нередко случалось с перегруженными «сорок седьмыми» (CH-47) — он оставит разведчиков без транспорта и, по сути, подпишет Робертсу смертный приговор. Однако, несмотря на то что такой подход повышал шансы на успех операции, он также стремительно сжигал топливо. Пока «котики» вместе с Чепменом находились внутри, Фриел проверил датчики и с тревогой заметил, что подача топлива уже перешла на запасные топливные баки. Прикинув время полёта до Такургара и ближайшей точки дозаправки, летчик понял, что у него нет ни малейшего аварийного запаса, который мог бы компенсировать ошибку, или нештатную ситуацию — очередная «радостная новость», которую он собирался передать разведгруппе, когда те вернутся.

Тем временем, за высокими дувалами укреплённой базы, Чепмен обдумывал, что действительно необходимо для проведения спасательной операции. Времени было в обрез, и важным оставалось лишь одно — возможность организации взаимодействия с авиационной поддержкой. Он должен был мыслить в трёх измерениях. «Морские котики», как и все остальные на этом поле боя, мыслили плоско: от точки A до точки B, с учетом рельефа местности и боевой позиции — выгодна она или нет. Но Джон не мог себе позволить такой роскоши. Его реальность подчинялась трём координатам, а не двум.

Вышестоящее командование, с его бесконечными запросами о положении дел и состоянии подразделения, уже показало, что оно скорее мешает, чем помогает, так что дальняя спутниковая связь не входила в число приоритетов. Он посмотрел на свой рюкзак, набитый снаряжением для многодневной операции. Пайки, вода, запасные батареи, одежда — всё это теперь не имело значения.

Единственной по-настоящему ценной вещью, которую он счёл необходимой, была спутниковая радиостанция PRC-117. Это был не просто канал связи — это было его главное оружие для управления авиацией: двадцать ватт мощности, позволявших «продавить» любой радиосигнал. Но сама радиостанция весила порядка 10 фунтов (4,5 кг) — и это без батарей. Будучи опытным боевым диспетчером, Чепмен никогда не отправлялся в бой без запасных аккумуляторов для всех своих радиостанций. Именно поэтому бойцы подразделений боевого управления ВВС должны быть в лучшей физической форме, чем большинство операторов спецназа, с которыми они работали: рюкзак боевого диспетчера всегда весил ощутимо больше, чем у остальных спецназовцев. Для питания PRC-117 требовалось две батареи BA-5590, каждая весом 2,25 фунта (один килограмм). Даже с урезанным рюкзаком это означало ещё 25 фунтов (11,3 кг) снаряжения. И всё это нужно было нести бегом, на высоте 10 тысяч футов, по снегу, под вражеским огнём.

Чепмен отказался от рюкзака вовсе, взяв вместо него портативную радиостанцию MBITR — она перекрывала нужные диапазоны для связи с авиацией, хоть и имела всего 5 ватт мощности. Также он захватил сигнальную панель VS-17, и еще компас в качестве резервного средства ориентирования в дополнение к GPS-приемнику, засунутому в карман брюк-карго. Этого должно было хватить. В конце концов, они собирались пробыть на вершине ровно столько, чтобы просто найти или эвакуировать «Фифи» — может быть, полчаса, и всё. Они даже воду с собой не брали. Высадились, забрали, поубивали всех, кто будет мешать — такую задачу видел перед собой Чепмен. И он знал, что справится.

Он сбросил каждый лишний грамм — кроме гамаш. Логика была простая: нет смысла набирать снег в ботинки, когда несёшься через вершину под градом пуль. Ни один из «котиков», как и сам Чепмен, не взял с собой бронежилет или шлем — всё это осталось в Баграме, ведь изначально они готовились к многодневному патрулированию, а не атаке в лоб.

Чепмен даже не стал добавлять боеприпасы в свой разгрузочный жилет «родезийского» типа. Чем хуже становилась обстановка, тем меньше вероятность, что ему придётся стрелять — таков был путь боевого диспетчера. Пока все остальные вели огонь, он работал в эфире — разворачивал бегущих боевиков «Аль-Каиды», ослаблял давление на позиции союзников, уничтожал угрозы ещё до того, как те могли нанести урон. Он и его радиостанция были их последней линией обороны. Пять ватт мощности — этого должно было хватить, чтобы связаться с «Мрачным-32», который уже ждал его на Такургаре. Если с ним пропадет связь, положение не спасут даже двадцать ватт. В качестве страховки он всё же взял с собой несколько мини-гранат российского производства — более легкие, пусть и менее эффективные, чем стандартные американские M67. После этого он присоединился к остальным и к Слэбу, который в это время изо всех сил пытался донести до командования серьёзность происходящего.

— Я вылетал с таким составом, — объяснял Слэб, озвучивая штабу ТГр «Синяя» в Баграме имена семерых бойцов «Мако-30». — А сейчас со мной вот столько. — Он перечислил всех, кроме Робертса.

Но поток вопросов и запросов на подтверждение перечня сил и средств не прекращался. В конце концов Слэб не выдержал:

— Послушайте, мы потеряли бойца! Со мной есть все, кроме Фифи! Просто поверьте мне! — И повесил трубку.

Все направились обратно к вертолёту, где Фриел сообщил Слэбу:

— Топлива почти не осталось.

Ближайшая точка с горючим — передовой пункт дозаправки (FARP)[69] с позывным «Тексако» — находилась примерно в тридцати километрах. Баграм находился ещё дальше. Выбора у Слэба не было, и он попросил летчика всё равно вылететь на операцию. Фриел согласился. Это означало, что они полетят прямо на вершину — без возможности разведать обстановку, оценить численность врага или даже понять, нашёл ли Робертс хоть какое-то укрытие.

Внутри грузового отсека MH-47, под тусклым красным светом, Слэб изложил свой замысел. Из-за шума лопастей и турбин было трудно слышать, и бойцы сгрудились вокруг него, чтобы не упустить ни слова. В воздухе висел острый запах топлива, гидравлики и пóта — запах людей, пропитанных тревогой, жаром боя и мощным выбросом адреналина.

— Так, вот что у нас есть, — начал Слэб. — По последним донесениям, с борта ганшипа заметили стробоскоп. Вокруг Фифи — четверо или шестеро человек. Это последнее, что я слышал. Стробоскоп работает, он жив. С ним от четырех до шести боевиков. С ними мы справимся. Когда доберёмся на место, включаем свои стробоскопы, чтобы нас можно было опознать, и всё, что окажется вне нашего круга ганшип сотрёт в порошок.

Все сразу поняли: тот факт, что Фифи окружён, ничего хорошего не сулит. Слэб продолжал:

— Цепляемся наверху, находим место, зачищаем и закрепляемся. Выходим парами, после чего вертолёт садится. Не ждите, пока рампа полностью опустится — просто выскакивайте, чёрт возьми!

Спецназовцы мрачно кивали. Напоследок он добавил:

— Мы вернемся туда и перебьём всех этих ублюдков до последнего!

С этим согласились все без исключения.

После этого Слэб отвёл Чэпмена в сторону:

— Мы с тобой работаем в паре. Выходим первыми. Твоя единственная задача — занять укрытие и сразу же вызвать поддержку. Больше ничего. Только укрытие и радиостанция. Всё остальное — это наша работа. Ты нам нужен в эфире.

Тем временем вертолёт начал набирать обороты, лопасти раскручивались — обратного пути уже не было.

Полёт из Гардеза длиной в семнадцать миль был коротким, но напряжённым. «Морские котики» смотрели в иллюминаторы, каждый — с мыслями о предстоящем. В хвостовой части, рядом с аппаратурой, молча сидел Чепмен. В голове прокручивались частоты, протоколы связи, позывные. Он знал — для того, чтобы вытащить группу и спасти своего товарища, ему придётся использовать всё, на что он способен.

Слэб пытался организовать огневой налёт по вершине до высадки — чтобы у них был хоть какой-то шанс закрепиться, прежде чем противник задавит их числом и превосходящей огневой мощью. Над этим же работал и командир АФО, Пит Блейбер. Примечательно, что Слэб предпочёл связаться именно с Блейбером, а не с Виком или собственным флотским командованием. И Слэб, и Блейбер предложили «Мрачному-32» — ганшипу AC-130, кружившему над Такургаром — варианты оказания огневой поддержки в помощь пропавшему «морскому котику», однако экипаж ударного самолета наотрез отказался, аргументируя это тем, что по тепловой сигнатуре нельзя было с уверенностью определить, кто из фигур на склоне является Робертсом. Любой выстрел мог бы убить объект, ради которого всё это и затевалось. Это означало только одно: никакого предварительного огневого налета перед высадкой не будет.

Находившейся на Такургаре чеченец, казнивший Робертса (и потом безуспешно пытавшийся отделить ему голову), укрылся в бункере на вершине. Другие чеченцы и боевики «Аль-Каиды» закончили обыскивать тело «морского котика», разобрали его снаряжение, включая ИК-стробоскоп, и разошлись по позициям. Их командир — многолетний ветеран борьбы с Советами — прекрасно понимал: американцы вернутся. У них слабость к своим. Он не знал, почему этот американец оказался на их горе в одиночестве, но был уверен — за ним придут. И придут на вертолётах, возможно их будет даже много. Он и его бойцы были к этому готовы. Убить одного солдата — это была не та слава, к которой он стремился. Он хотел большего — убить многих и встретиться с Аллахом как шахид, чтобы заслужить его благословение и награду, которые, как он верил, по праву ему принадлежали.

Глава 19. 4 марта. 04:55

Когда разведгруппа «Мако-30» приближалась к вершине без предварительного огневого налета, которую они так надеялись получить до высадки, в Слэбе закипала ярость.

— Сукины дети, — выругался он, имея в виду ганшип, и приказал летчику: — Сделай круг, хочу осмотреться, может, хоть тогда начнут стрелять.

— Не получится, — ответил тот. Топлива не хватало даже на второй заход, перед самой высадкой он объявил аварийную ситуацию по топливу.

Теперь перед Слэбом встал сложный выбор: уйти вместе с вертолётом, бросив товарища, но, возможно, спасая оставшихся бойцов и экипаж; или снова садится на ту же посадочную площадку без огневой поддержки, открыто возвестив противнику о своём прибытии. На самом деле выбора не было.

Напряжение также нарастало в кабине «Мрачного-32». Летчик, майор Тернер, не мог открыть огонь, как бы ни умоляли бойцы на земле. В его задачу входило не только оказание огневой поддержки, но и предотвращение «дружественного» огня. Для экипажей AC-130 это была знакомая дилемма. Люди на земле видели только свой узкий участок боя и не осознавали, как легко можно было ошибиться в позициях войск и целях.

Офицер огневого управления из состава экипажа заметил:

— Два типа всю ночь ходят вокруг той скалы. Уверен — это враги. Почему бы не избавиться от них?

Но для выстрела требовалось согласие всего экипажа. Один из офицеров на борту возразил — и последняя возможность подавить противника перед высадкой исчезла. А вместе с ней — и вся надежда группы «Мако-30» высадится на землю, не получив ответный огонь.

По мере приближения к площадке Фриел в последний раз обернулся к Слэбу:

— Будет нелегко.

В 04:57 вертолет MH-47 начал заходить на посадку ровно в том же месте, где со своей судьбой встретился борт «Бритва-03». Сдвоенные турбовинтовые двигатели ревели, выбрасывая снопы тепла и взрывая тишину морозного воздуха. В ночной темноте в диком вихре закружился снег, ослепляя всё живое в радиусе пятнадцати метров. Враги, занявшие позиции чуть дальше, прекрасно видели, как на вершину опускается очередной гигант. И хотя шум мешал переговариваться, слов уже и не требовалось — они были вооружены и полностью готовы, к встрече этого было достаточно.

Для бойцов в хвосте вертолёта последние секунды перед высадкой растянулись в вечность. Машина медленно опускалась, полностью открывая их для ответного огня, — самое беззащитное и ненавистное состояние для людей. Когда экипаж выключил свет, их накрыла абсолютная темнота. Только приборы ночного видения давали хоть какую-то картину, но из-за снега и ограниченного обзора за рампой не было видно ничего. Чепмен придвинулся к Слэбу, как будто они собирались прыгать в тандеме. По венам бурлил адреналин, диспетчер был готов, как и все остальные, выскочить из этой тонкокожей ловушки смерти. И вот, наконец, он почувствовал толчок — колёса коснулись земли.

Слэб и Чепмен спрыгнули с рампы первыми. Слэб сделал два шага и увяз в сугробе по колено, забив снегом прицел и временно ослепнув. Прыгнувший вторым Чепмен, не теряя ни секунды, обошёл его слева, выискивая укрытие или возвышенность, чтобы начать координировать удары «Мрачного-32». Остальные четверо «морских котиков» рассредоточились по «боевым двойкам» вокруг своего командира, пока тот высвобождался из снежного плена.

На покрытом снегом склоне Чепмен на секунду остановился, чтобы сориентироваться в незнакомой местности. Вражеский огонь бил по вертолёту, который уже начал взлетать, оставляя за собой клубы дыма и отвлекая на себя часть вражеского огня. Через мгновение он исчез в темноте — и гора на миг погрузилась в тишину.

Чеченцы и бойцы «Аль-Каиды» замолкли, прислушиваясь в кромешной темноте, пытаясь понять, что произошло. Американцы ещё не сделали ни единого выстрела. Из-за снежной бури, шума винтов и темноты противник не мог определить ни число, ни расположение высадившихся. У них не было приборов ночного видения, и в данный момент они были практически слепы… но так будет продолжаться всего минут сорок пять, до рассвета.

Тишина быстро сменилась ураганом огня. Со всех сторон разведгруппу накрыл плотный обстрел. Джон принял молниеносное решение: он бросился вверх по склону — прямо в направлении огневых позиций противника, даже не оглянувшись, чтобы убедиться, освободился ли Слэб или что делают остальные. Опустившись на одно колено, он открыл огонь в сторону ближайших дульных вспышек выстрелов — это была вражеская огневая позиция у первого бункера, бункера № 1.

Позади, всего в двадцати футах, «морские котики» сгруппировались, чтобы сориентироваться и разойтись по заранее согласованным «боевым двойкам». Слэб, увидев, как Чаппи уходит выше по склону, рванул за ним.

Чепмен мгновенно увидел, что враг имеет преимущество, занимая укрепленные позиции выше них. Никакой удобной позиции, откуда можно было бы относительно безопасно наводить авиаудары, не было; это придётся отложить. Если не предпринять что-то прямо сейчас, авиацию вызывать будет некому, потому что никого не останется.

Сердце гулко билось в груди — воздух на высоте более 10 тысяч футов рвал лёгкие. Даже Гардез, откуда они вылетали, находился на высоте 7500 футов (2286 метров), и здесь, на вершине, разреженность воздуха ощущалась почти так же, как вражеский огонь. Он сделал ещё одну короткую остановку, вдохнул, и продолжил путь вперёд, прокладывая тропу по целине, где снег доходил до колен.

Пробираясь вперёд по снежному покрову, Чепмен держал винтовку М-4 у плеча, направив ствол вдоль склона. Остановившись на секунду, чтобы вдохнуть воздуха, он прицелился с помощью лазерного целеуказателя и ПНВ, и сделал пару выстрелов по бункеру № 1, после чего, с пылающими легкими, побежал снова, уходя вправо. В ночной оптике бункер прыгал вверх-вниз, а всё вокруг оставалось чёрным, создавая иллюзию, будто всё вокруг — это мерцающая галлюцинация.

Идущий позади Слэб пытался его догнать. Он видел, как Чепмен снова остановился, опустился на одно колено и выпустил ещё очередь из трёх-пяти выстрелов. Но прежде чем «морской котик» успел к нему подойти, Джон снова был на ногах и рванул вперёд, разрывая снег ногами и увеличивая интервал между ними. Казалось, что этот боевой диспетчер одержим. Он даже не оглядывался, просто двигался и стрелял, словно машина, в самую гущу вражеского огня. Слэб остановился, и начал осматривать местность, прикидывая рельеф и положение остальных военнослужащих группы.

Двое «морских котиков» (которые составят потом верхнюю огневую подгруппу) выдвинулись влево и вверх всего на несколько футов от первоначального места высадки и открыли огонь в сторону невидимого врага. Остальные двое спецназовцев группы «Мако-30», нижняя огневая подгруппа, заняли позиции рядом с местом высадки, и выискивали цели.

Огонь велся сразу с трёх направлений — востока, запада и севера. Самый плотный — с вершины холма на севере, прямо перед Чепменом. Слэб обернулся, взглянул вверх на Джона, который находился уже в двадцати футах (6 метров) впереди, и в изумлении наблюдал, как тот снова идет в атаку, отвлекая на себя огонь противника.

Диспетчер ни на мгновение не отвлекался и не огладывался, чтобы проверить, идёт ли за ним Слэб. Рядом с ним и разведгруппой свистели, разрывая воздух, летящие из бункера № 1 пули, и он сам не мог поверить, что его ещё не зацепило. Между глотками воздуха, Чепмен смотрел в свой ПНВ. Яркие вспышки вражеских автоматов ослепляли — оптика усиливала каждый луч света. Он не стал ждать, рванул вперёд — точнее сказать, начал продираться сквозь глубокий снег, проваливаясь с каждым шагом — прямо к бункеру.

Бункер № 1 представлял из себя полукруглую позицию, расположенную под десятифутовым деревцем, похожим на бонсай. Позиция была хорошо укреплена: ее, доставшуюся им в наследство от моджахедов, сражавшихся с советскими войсками двадцать лет назад, чеченцы и боевики «Аль-Каиды» значительно улучшили. Внутри находились двое чеченцев, надёжно замаскированных сверху деревом и прикрытых выступающей слева скалой, прикрывавшей их фланг. В двадцати пяти футах (7,6 метров) позади располагался бункер № 2, ещё более серьёзная огневая точка, где находился палач Робертса, расчет пулемёта ПКМ и несколько гранатометчиков с РПГ с запасом боеприпасов.

Оба чеченца из первого бункера поливали американцев свинцом. Они слышали их, но не могли точно определить местоположение — темнота, дульные вспышки собственного оружия и отсутствие приборов ночного видения делали такую задачу крайне трудной. Но они чувствовали себя в выигрышной позиции: один вертолёт уже сбит, второй еле ушёл. Они уже познали вкус первой крови ради славы Аллаха — именно за этим пришли из Пакистана в суровые горы Афганистана. Разве не сам Аллах послал им американца, которого они убили и снаряжением которого уже разжились? Один из них натянул американские штаны из «Гортекса», другой — тёплую вязаную шапку. И Аллах обязательно пошлёт им новых жертв. Они стреляли со смесью восторга, экстаза и страха.

Это было последнее действие в жизни двух чумазых и плохо экипированных вражеских бойцов. Перед бруствером бункера, между ним и боковой скалой, словно из ниоткуда, возник Джон, с горящими от нехватки воздуха легкими. Воспользовавшись преимуществом своего ПНВ и лазерного целеуказателя, он за несколько секунд застрелил обоих. Ошарашенные появлением из темноты американца, бойцы даже не успели выстрелить в ответ, и ушли к своему Аллаху. Чепмен находился на Такургаре всего две минуты, и только что убил своих первых врагов за все тридцать шесть лет своей жизни.

Слэб всё ещё находился позади, но сокращал расстояние. Ниже по склону первая огневая подгруппа, которую Чепмен буквально спас от смертоносного огня, бросилась в атаку вверх по склону, игнорируя беспорядочную стрельбу с запада. Эти двое «котиков» жаждали боя. Они хотели найти Фифи — если он ещё жив — и убить каждого ублюдка на этой горе.

Теперь, заняв бункер № 1, Джон осмотрелся, пытаясь найти подходящую позицию для вызова авиаударов. Из второго бункера и с правого фланга все еще велся огонь, вынуждая его отстреливаться в обе стороны, и он успел сменить как минимум один магазин, прежде чем к нему под деревом присоединился Слэб. Они обменялись короткими взглядами, и командир разведгруппы открыл огонь по бункеру № 2, сделав несколько коротких очередей по три выстрела.

Чепмен опустился на колено у основания дерева. Находившийся слева от него Слэб продолжал вести бой, когда из второго бункера прилетела новая очередь, прошедшая всего в нескольких футах между двумя бойцами. Слэб отполз за скалу и крикнул:

— Что у тебя?

— Не уверен, — ответил диспетчер.

Командир группы вновь сосредоточился на бункере № 2 и попытался подавить его с помощью пары 40-мм гранат из подствольника М203, установленного под его снайперской винтовкой Stoner SR-25.308-го калибра. Но расстояние до бункера было слишком малым — всего около двадцати футов. Первая граната попросту не успела стать на боевой взвод, ударилась о бруствер и скатилась вниз по склону, взорвавшись без всякого ущерба. Вторая сработала, но стрельба с вражеской позиции не утихала.

Слэб перебрался левее, укрываясь у основания выступающей скалы. Граната, брошенная из бункера № 2, взорвалась в снегу где-то посередине между ним и Чепменом, не причинив вреда. «Морской котик» не знал, что цель всей этой операции — то, ради чего они вообще оказались на этой горе — находится буквально в нескольких футах от него. Сосредоточенный только на собственном выживании, он не заметил тело Робертса, лежавшее рядом.

Тем временем чуть левее подошла первая огневая группа, укрылась за той же скалой, но тут же попала под обстрел из бункера № 2 и стоящего за ним крупнокалиберного зенитного пулемёта ДШК. Двое «котиков» прижались к снегу, стараясь уменьшить силуэт под яростным шквальным огнём. Находящаяся ниже по склону вторая огневая группа попыталась обойти врага справа, но под плотным огнём была вынуждена отступить ещё на тридцать футов (9 метров) вниз.

Теперь Чепмен сосредоточился на подавлении бункера № 2. Он выступил вперёд, вновь подвергая себя смертельной опасности. Короткая дистанция огневого боя и ослепляющие вспышки ПКМ не позволяли игнорировать эту позицию. По счастью, Джону, тяжело дышавшему после подъёма в разреженном воздухе, вспотевшему и вымотанному, не было необходимости прицеливался через оптику — он просто наводил лазерный целеуказатель прямо на вспышки. Годы тренировок с лучшими бойцами мира из отряда «Дельта» и «морских котиков» 6-й команды позволили ему работать на автопилоте. Несмотря на бурю адреналина и стресс, он выдохнул и плавно нажал на спуск. Винтовка с глушителем тихо «кашлянула», но результата попаданий он так и не увидел.

С правого фланга на него выбежал боевик «Аль-Каиды», пытаясь зайти американцам в тыл. Он стрелял наугад, не целясь. Джон выстрелил почти в упор, остановив нападавшего и сбив того с ног, но не успев перевести ствол на следующую цель, он внезапно почувствовал, как что-то с силой ударило его в грудь и отбросило назад.

— Откуда это?! — крикнул он Слэбу сквозь грохот пулемётного огня, но ответа уже не услышал. Его тело повалилось набок, и всё погрузилось во тьму.

Слэб услышал крик, но не ответил. Он видел Чепмена всего в десяти футах от себя. В ПНВ его лицо подсвечивалось зелёным светом, а лазерный целеуказатель всё ещё горел, отражаясь на дереве и перемещаясь в такт дыханию. Ноги боевого диспетчера были поджаты, но он был жив.

Вся гора будто взорвалась — вокруг командира и двух его подгрупп стрельба шла со всех сторон. Слева к Слэбу подошла пара бойцов первой огневой подгруппы. Один из разведчиков нёс единственное тяжёлое вооружение команды, пулемёт М60. Он проскользнул за своим напарником, укрываясь за скалой, чтобы присоединиться к командиру разведгруппы. Слэб снова взглянул на Чаппи — ЛЦУ ещё горел, но больше не двигался. «Морской котик» решил, что Джон погиб, и теперь Слэб считал, что потерял уже двух бойцов.

— Забирайся на скалу и лупи по бункеру в упор! — приказал он пулемётчику.

Если они хотели выжить, то бункер № 2 нужно было срочно уничтожить.

— Есть! — ответил спецназовец, и, взобравшись на вершину скалы, открыл огонь с колена. Когда угол для стрельбы по бункеру оказался недостаточен, он поднялся в полный рост и стал поливать позицию непрерывным огнём. В это время Слэб присоединился ко второму бойцу из первой подгруппы, готовясь начать атаку с левого фланга и подавить остатки сопротивления. Но в этот момент, в отчаянной попытке остановить огонь пулемётчика, из бункера вылетела осколочная граната и взорвалась прямо у его ног. Сразу же из укрытия выскочил ещё один фанатично настроенный боевик и открыл огонь из АК-47 в упор. Пули попали «морскому котику» по ногам, и он свалился со скалы, крикнув:

— Меня задело! — и свалившись прямо к ногам Слэба.

Оставшиеся двое спецназовцев быстро переглянулись и обменялись короткими фразами, в то время как раненый продолжал стрелять с левой стороны скалы. По крайней мере, враг не бросился в атаку. Командир группы понятия не имел, сколько боевиков «Аль-Каиды» и чеченцев находилось на вершине, но если они организуют полноценную атаку, «котики» — теперь без Чепмена, единственного, кто ранее вёл огонь непосредственно по позициям врага — будут обречены. Два с половиной бойца за одинокой скалой, без поддержки сверху и без тяжёлого вооружения, не смогут остановить бросок противника.

— В грудь попало? — спросил Слэб.

— Нет, в ноги.

Это была хорошая новость.

— Передвигаться можешь?

— Да.

Они находились на вершине уже восемь минут, потеряли вышедшими из строя двух человек, боеприпасы заканчивались, а контроля над местом высадки все еще не было. Слэб израсходовал весь запас 40-мм гранат и уже выбросил свой гранатомет М203 в снег, оставшись только со снайперской винтовкой. Назрело решение: отходить. Прямо сейчас.

Трое «морских котиков» не стали медлить, и начали отходить с вершины, быстро скатываясь мимо бункера № 1. Первый боец из первой огневой подгруппы тоже получил лёгкое ранение — выстрел по касательной задел его колено. В спешке никто не проверил состояние Чепмена; Слэб знал только, что в того попали.

Пилот БЛА «Хищник» откинулся в кресле своей «кабины» внутри кондиционируемого трейлера, расположенного за полторы тысячи миль и в другом часовом поясе, молча наблюдая за отчаянной борьбой «морских котиков» и Чепмена за свою жизнь. Во время следующего прохода, пока «котики» отходили, безымянный пилот опустил дрон на тысячу футов ниже, чтобы получить более лучший обзор происходящего. Он не знал имён тех, кого наблюдал, но видел, как спецназовцы проходят мимо бункера. На экране его монитора, под похожим на бонсай деревом, чётко выделялось всё ещё тёплое тело Чепмена, а чуть дальше, на пути «котиков» лежало холодное тело Робертса.

Пилот наблюдал за спецназовцами, когда они собрались в укрытии возле бункера № 1. В десяти футах от раненого Чепмена, находясь в мёртвой зоне, они продолжали вести огонь. Ниже по склону вторая огневая подгруппа тоже держала оборону, однако путь отхода от скалы до их текущей позиции не проходил мимо Чепмена. Скорее всего, что в темноте Слэб прошёл мимо тела Робертса, которое лежало между бункером № 1 и скалой, но ниже бункера. Чепмен же, в своём последнем рывке перед ранением, находился выше бункера, где он и попал под огонь обходящей группы «Аль-Каиды»[70].

На тот момент, сочтя Чепмена погибшим, Слэб думал только об одном — как выжить. Группа по-прежнему оставалась разделённой, и если они не объединятся и не покинут вершину, то в положении Чепмена, — который, возможно, ценой своей жизни обеспечил им шанс выжить в начале боя — окажутся все. Следующие четыре минуты они провели, оценивая обстановку: проверяли боеприпасы, распределяли задачи, обсуждали дальнейшие действия — и всё это под продолжавшимся вражеским огнём из бункера.

Когда пришло время отходить, Слэб бросил дымовую гранату, чтобы прикрыть отход. В 05:10 они окончательно покинули вершину. Пулемётчик с М60, с простреленными ногами, пошёл первым, и все трое начали спуск — кто на четвереньках, кто скользя — к нижней огневой подгруппе. Слэб отходил крайним и, обогнув бункер № 1, вдруг столкнулся с ослом, стоящим в снегу. Он дважды выстрелил в животное, полагая, что это поможет замаскировать следы их отхода.

Все трое остановились на краю обрыва и стали ждать, пока к ним присоединится нижняя огневая подгруппа. Та находилась по ту сторону открытой седловины, где склон переходил в хребет, заканчивающийся каменистым гребнем. На протяжении всего боя двое боевиков «Аль-Каиды» перемещались по хребту, то приближаясь к огневой подгруппе, то снова отступая, словно разрываясь между желанием добить американцев и страхом перед последствиями.

Вторая огневая подгруппа начала выдвигаться на соединение с остальными, преодолевая почти пятидесятиметровую седловину, и пока разведчики перебегали, по ним из бункера № 2 вёл огонь пулемёт ПКМ. Один из «морских котиков» вскрикнул от боли и упал — пуля попала в правую лодыжку, почти оторвав ступню от ноги. Оставшееся расстояние его наполовину перенес, наполовину протащил его напарник. Когда они добрались до остальных троих выживших, один из «котиков» пересчитал людей. Не досчитавшись одного человека, он спросил:

— Где Чаппи?

— Он мёртв, — ответил Слэб.

Слэб снова оценил состояние своей стремительно тающей группы. Два человека убиты, трое раненых, из которых двое тяжело. Спецназовец из второй огневой подгруппы, получивший пулю, сильно истекал кровью и корчился от боли. Им нужно было срочно убираться с этой горы. Единственным выходом был спуск, но внизу их ждала почти вертикальная, покрытая снегом стена, прерываемая обрывами неизвестной высоты. Если им удастся спуститься на достаточное расстояние, то Слэб, возможно, сможет выйти на связь и вызвать «Мрачного-32», чтобы тот стёр с лица земли всю вершину.

Он не мог знать наверняка, но был почти уверен: Робертс должен был быть мёртв. Что касается Чаппи, то Слэб тоже счел его погибшим, и огневой налет по вершине уже никак не изменил бы этот факт[71].

Находившиеся в бункере № 2 чеченцы продолжали вести огонь. Несмотря на дым, спецназовцы теперь оказались ещё более уязвимы — их позиции просматривались в предрассветных сумерках. Для бойцов без приборов ночного видения любое движение на фоне утреннего света было хорошо заметно, а американское оружие легко идентифицировались — если не по ярким вспышкам и точным очередям, то по звуку выстрелов уж точно. Патроны калибра 7,62-мм и 5,56-мм, которыми пользовались «морские котики», имеют характерный звук, хорошо знакомый любому ветерану боевых действий. То же самое относится и к калибру 7,62-мм стран Восточного блока, характерному для АК-47 — звук, который невозможно спутать ни с чем иным.

Знали ли чеченцы и узбеки, насколько серьёзный урон они нанесли американцам и насколько немногочисленны те были, останется неизвестным, но ясно было одно: у них не было ни малейшего намерения заканчивать бой.

На этом этапе боя для «морских котиков» всё превратилось в формальность. Они уже более пяти минут укрывались ниже того места, где остался Чепмен, и начали спуск с утёса спустя тринадцать минут после того, как покинули вертолёт. Первый, кто начал движение, сорвал снежную лавину, устремившуюся вниз по отвесному склону; остальные последовали за ним. Возможно, именно снег спас им жизни так же, как это сделал Чаппи. Из-за крутизны склона двое тяжело раненых «котиков» смогли просто скатываться вниз, не поднимаясь в полный рост. Даже видео с «Хищника» зафиксировало снежные лавины, скользящие впереди людей и набирающие скорость.

Когда американцы прекратили огонь по бункеру № 2, трое оставшихся бойцов «Аль-Каиды», находившихся на каменном гребне над ними, воспряли духом. Не прошло и минуты с начала отхода американцев вниз по склону, как двое братьев-мусульман вновь двинулись вперёд. Не получая больше ответного огня, они вышли к краю и глянули вниз на американцев, находящихся в нижней части гребня, где он заканчивался скалистым выступом и отвесным обрывом в пятьдесят футов (15 метров). Скатывающиеся по склону американцы были видны ясно как днём — идеальная возможность для их уничтожения.

А под деревом, напоминавшим бонсай, расположенным над бункером № 1 осталось безжизненно лежать тело Чепмена. Судя по всему, он был мёртв.

Глава 20. 4 марта. Около 03:00

Пока ганшипы и группа боевых диспетчеров в долине Шахикот быстро расправлялись с бойцами «Аль-Каиды»[72], штаб-сержант Гейб Браун спокойно спал на своей койке на авиабазе Баграм, когда его кто-то встряхнул за плечо. Из глубин крепкого сна Гейб не мог понять, кто это был — лишь голос, доносящийся будто издалека: «Ты им нужен». Протирая глаза и стряхивая остатки сна, он кое-как влез в подобие формы и поплёлся в ЦБУ. Наверняка снова ложная тревога. Ни один боевой вызов по поиску и спасению ещё ни разу не оказывался настоящим.

Двадцатидевятилетний боевой диспетчер находился в Афганистане всего пару недель и считал себя везунчиком уже потому, что вообще оказался в этой стране. Быть на боевом дежурстве в составе поисково-спасательной группы 160-й тактической группы вместе с двумя парашютистами-спасателями («пиджеями») — командиром группы Кири Миллером и Джейсоном Каннингемом, который, как и Гейб, являлся частью «сводной» группы, усиленной людьми с других подразделений для выполнения подобных поисково-спасательных задач — это было по-настоящему удачей.

Это не значит, что поисково-спасательная служба на самом деле предоставляла много возможностей. В кругах боевых диспетчеров было известно, что хотя служба боевого поиска и спасения (CSAR) потенциально могла быть напряжённой, вероятность настоящей катастрофы, в которой придётся вступить в бой с врагом, наносить авиаудары и спасать американцев, была крайне мала. Крайний раз бойцы подразделений специальной тактики ВВС проводили значимую поисково-спасательную операцию в Сомали в 1993 году, во время знаменитой битвы, вошедшей в историю как «Падение “Чёрного ястреба”». Тогда группа из 24-й эскадрильи специальной тактики ВВС в составе двух «пиджеев» и одного боевого диспетчера спасла жизни множества рейнджеров и бойцов «Дельты» в течение изнуряющей и смертельно опасной восемнадцатичасовой схватки. Гейб уже не раз дежурил в составе группы боевого поиска и спасения, и хорошо знал, как обстоят дела.

Поисково-спасательная группа и связанная с ней группа быстрого реагирования (СБР) из состава рейнджеров были заранее размещены на авиабазе Баграм в режиме постоянной готовности, дежуря 24 часа в сутки на случай возникновения нештатных ситуаций. СБР включали в себя взвод рейнджеров и трёх человек из подразделения специальной тактики ВВС, выделенных для поисково-спасательных операций: одного боевого диспетчера и двух «пиджеев». Их задача заключалась в том, чтобы вылететь к месту ожесточённого боя или авиакатастрофы, взять ситуацию под контроль и обеспечить поддержку, прикрытие и эвакуацию — и всё в рамках одного подразделения. Рейнджеры обеспечивали поддержку на земле, боевой диспетчер координировал огневую поддержку с воздуха, а парашютисты-спасатели занимались эвакуацией и оказанием медицинской помощи.

Гейб — человек, обладающий спокойной уверенностью и внутренней решимостью, плотного телосложения, ростом пять футов девять дюймов, с густыми рыжеватыми волосами и спокойным выражением лица, крепкий и надежный во всех смыслах. Он часто улыбается, с пивом в руке или без. Он не выглядит так, как обычно представляют себе боевого диспетчера, но если бы ему сказали, что завтра утром он должен пройти пешком из Юконской территории до Гудзонова залива без всякой помощи, он бы просто пожал плечами в стиле «ну хорошо», собрал бы рюкзак и отправился в путь без лишних вопросов — и появился бы на другом конце континента через четыре месяца, спокойно ища, где бы выпить пива.

Осенью 2001 года, спустя семь лет с начала своей карьеры как боевого диспетчера, Гейб находился примерно на середине того, что он сам называл административной должностью: он обеспечивал учебный процесс в школе летчиков транспортных самолетов C-130 на авиабазе Литл-Рок в Арканзасе. Он принял это назначение, чтобы сосредоточиться на своей цели — завершении образования, которое он усердно продолжал получать, параллельно воспитывая маленьких детей. В отличие от некоторых своих коллег, он не стремился попасть в состав 24-й эскадрильи. «Я никогда не был в числе тех, кто специально настраивает себя на “Два-Четыре”: не устраивал себе дополнительные тренировки по ночам, не зацикливался на академической подготовке. Я бы лучше выпил пива вечером», — рассказывает он. Но когда произошли теракты 11-го сентября, он почувствовал себя ненужным в глухом уголке Арканзаса и вызвался в командировку вместе с 23-й эскадрильей специальной тактики ВВС с авиабазы Херлберт-Филд во Флориде.

Шанс ему выпал, когда в феврале 2002 года он присоединился к поисково-спасательной группе Кири Миллера в Афганистане. Гейбу нравился Кири — гигант ростом шесть футов четыре дюйма, с копной каштановых волос, простой в общении, который был не прочь нарушить пару правил. В сообществе специалистов специальной тактики ВВС, особенно в 24-й эскадрилье, его уважали за спокойный характер и высокий уровень подготовки в области медицины катастроф.

Второй «пиджей», Джейсон Каннингем, был двадцатишестилетним «золотым мальчиком» с худощавым телосложением и ростом 5 футов 7 дюймов, мальчишеской улыбкой и общительным нравом. Будучи рядовым ВВС, он был самым младшим по званию и наименее опытным в их группе из трех человек. Как и у Гейба, у него была молодая семья. Дома его ждали жена Тереза и две маленькие дочки: четырёхлетняя Кайла и крошка Ханна, которой едва исполнился год. Они с Гейбом часто разговаривали о семье.

Когда Гейб прибыл на ЦБУ, ему сообщили: «На юге пропал член экипажа, он начал операцию по самоспасению». Это была вся информация, которой там располагали. Слово «самоспасение» означало, что человек оказался отрезан от своего экипажа и союзных сил, но не добавляло никакой полезной информации для боевого диспетчера. Это также не имело особого смысла. «Я особо не задумывался об этом. Вероятно, снова напрасная тревога, и я рассчитывал скоро вернуться в койку».

Однако на летном поле, где стояли вертолёты, Гейб, Кири и Джейсон наткнулись на другую поисково-спасательную группу из 24-й эскадрильи — боевого диспетчера Грега Питтмана, «пиджея» Скотта Даффмана и ещё одного парашютиста-спасателя. Группа Грега только что вернулась с другого задания. Все шестеро — два боевых диспетчера и четыре «пиджея» — были опытными профессионалами, и они собрались в круг, чтобы обсудить, какая группа примет участие в теперь уже совершенно реальной операции. Из шести человек, обвешанных снаряжением и оружием, стоявших в то холодное мартовское утро в тусклом освещении посадочной площадки в Баграме, двое погибнут в Афганистане — один в ближайшие часы, другой менее чем через четыре года.

На рампе стоявшего с вращающимися лопастями вертолёта MH-47 всё развивалось стремительно. На задачу также была назначена группа быстрого реагирования из рейнджеров. Она состояла из дюжины молодых бойцов и возглавлялась капитаном Нейтом Селфом. Было ясно, что операции быть, вопрос заключался только в том, какой из составов — диспетчеров и парамедиков, специалистов по оказанию медицинской помощи при тяжёлых ранениях, эвакуации экипажей и оказанию авиационной поддержки — отправится на эту задачу.

«Грег Питтман и Скотт Даффман только что вернулись с задания. Думаю, это была авиационная поддержка при выводе сил АФО в рамках операции “Анаконда”. В любом случае, Кири, как представитель 24-й эскадрильи и наш командир, поспорил с ними, но, видимо, победил, потому что сказал нам с Джейсоном: “Мы выходим”, — и на этом всё. Тогда я пошёл искать рейнджеров и их командира, капитана Селфа, с которым я знаком не был, чтобы разобраться с задачами огневой поддержки», — вспоминает Гейб[73].

Вокруг выделенного поисково-спасательного вертолёта кипела лихорадочная деятельность. Это был ещё один борт MH-47E из состава ТГр-160 с позывным «Бритва-01», пилотируемый уорент-офицером Грегом Калвертом — тем самым летчиком, который за час до этого перелетел в Гардез, чтобы заменить вертолёт с отказавшим двигателем, и который по этой причине был хоть немного знаком с районом предстоящих действий. Более того, Калверт и другие летчики (в составе экипажа поисково-спасательного вертолета их три — еще один находится в хвостовой части кабины) ранее уже отрабатывали спасательные операции с группами 24-й эскадрильи и другими силами в рамках подготовки к подобным кризисным ситуациям. Гейб, Джейсон и Кири бросились к своему снаряжению, а затем вернулись к вращающимся винтам «Бритвы-01», чтобы забраться на борт вместе с рейнджерами.

Гейб вспоминает: «Мы вылетели, не имея никакой дополнительной информации. Во время часового перелета в Шахикот капитан Селф передал по кругу дощечку с координатами, но для меня это ничего не значило. С таким же успехом они могли бы и на Землю с орбиты пальцем ткнуть — пользы было бы столько же». Диспетчеру предстояло действовать вслепую.

Для Калверта ситуация была крайне разочаровывающей. Он мог не знать всех деталей, но он определённо знал людей, с которыми летел. В кабине они обсуждали полученные координаты и скудную информацию об обстановке на земле. «Мы видели на карте, что объектом является пик высокой горы, вокруг которой мы уже летали, кажется, дважды. Существовали определенные сомнения относительно того, является ли это “тем самым местом”. У нас всё ещё было представление, что изолированный человек и “Бритва-03” могли находиться в одной точке (или где-то рядом). С остальными летчиками мы обсудили, что здесь что-то не так, и у всех возникло то самое чувство — “мурашки по спине”. Дон (самый опытный летчик в экипаже, сидящий в хвостовой части) попытался разрядить обстановку, пошутив, что это просто его пальцы на моей шее».

Но инстинкты экипажа подсказывали больше, чем могло предоставить командование 11-й тактической группы. На Такургаре что-то происходило, и ни один из летчиков или бойцов группы быстрого реагирования, мчавшихся к горе, не знал, чем всё это закончится.

Глава 21. 4 марта. Около 05:15

Джон Чепмен, должно быть, начал приходить в себя постепенно… и мучительно. Он лежал в снегу, свернувшись, подогнув под себя собственные ноги. Он не понимал, что произошло — по крайней мере, не до конца. Было темно, но его ПНВ всё ещё оставался на голове. Ночное небо было чистым, воздух — пронизывающе холодным. Над ним возвышалось одинокое дерево с толстым прямым стволом — футов десять вверх, надо которым затем виднелась широкая раскидистая крона, как у гигантского японского бонсая, хотя эстетика деревьев его сейчас не волновала. Он должен был понять, что произошло. И он не мог игнорировать боль.

Быстрый осмотр показал два огнестрельных ранения в грудь. Боль была не только от самих попаданий пуль АК-47, которые пробили ткани и уже начали вызывать омертвение вокруг входных отверстий, но и от адской боли в животе. Одно пулевое отверстие — чуть выше пупка справа, второе — под рёбрами, с той же стороны. На форме — кровь: липкая, тёмная в ночи. Боль была жгучей. Внутреннее кровотечение? Сложно сказать, что творится под униформой. Поскольку никто из группы не носил бронежилет, пули прошли сквозь тело, как раскалённый нож сквозь масло.

Закончив беглый осмотр, Джон попытался сосредоточиться на обстановке. Быстрый взгляд — и он понял, где находится. Рядом — траншея, из которой по нему стреляли боевики «Аль-Каиды», когда он шёл в атаку в гору. Внутри нее лежат два тёмных, безжизненных тела, неподалёку виднеется ещё один мёртвый боевик, тот самый, который его подстрелил. По крайней мере, этот точно мёртв. Слева — крупная скала, где он в последний раз видел Слэба. Где, чёрт возьми, Слэб и остальные? Они погибли? Или бросили его умирать? Чёрт.

Очередь из ПКМ со стороны бункера № 2 сразу вернула диспетчера в реальность. Стреляли не по нему. Ответный огонь — откуда-то снизу и сзади — сразу дал понять: «морские котики» отстреливаются. Они где-то там, неподалеку… но для раненого это как будто целая вечность. Их он не видел, но, возможно, мог связаться с ними по портативной радиостанции MBITR.

Окоченевшими от холода пальцами он сквозь боль потянулся к рации на груди. Он больше не потéл: болевой шок и холод быстро снижал все защитные способности организма, который начал сдавать. На часах было чуть больше 05:20. Всё ещё темно, но уже через полчаса рассвет начнёт освещать вершину, всё станет видимым без приборов. Помощь нужна была немедленно — иначе при свете дня чеченцы с узбеками его просто добьют… если он вообще доживёт до рассвета.

Переключив канал управления авиацией, который он заранее настроил для наведения и корректировки авиаударов ещё в Гардезе, он перешел на частоту УКВ-связи — общевойсковой канал связи на поле боя. Авиаудары сейчас были делом вторичным. Он не знал, где находятся Слэб и его группа, и остался ли кто-то из них в живых, хотя было очевидно: на вершине их больше нет. Но поблизости находились и другие боевые диспетчеры — в частности, Джей и Энди — а для всех боевых диспетчеров эта частота, по негласному правилу, была своего рода их личной связью. Даже если официально она предназначалась не для этого.

— Любой позывной, любой позывной, это Мако Три Ноль Чарли, — произнёс он и замер в одиночестве в темноте.

Понять, что значит быть по-настоящему брошенным, для обычного человека практически невозможно. Для солдата нет ничего страшнее, чем остаться одному на поле боя. Именно это и случилось с Джоном. В данный момент Джон Чепмен был просто стрелком — базовой единицей на поле боя. Чистая суть войны: убей, или будешь убит; и его углубленная специальная подготовка, конечно, не исчезла, но в этих условиях оказалась почти бесполезной. Все, кто был на горе — боевики «Аль-Каиды», «морские котики», сам Чепмен — были просто солдатами, сражавшимися так, как это делали солдаты испокон веков: в поту, в холоде, в страхе и в решимости. Главным было одно — верность тем, с кем ты живешь и сражаешься бок о бок.

И есть один нерушимый закон войны: никогда не оставляй своего — ни мертвого, ни живого, ни тем более раненого — врагу. Героизм, храбрость, трусость… В каждом индивидуальном случае всё это переменные величины, зависящие от обстоятельств текущего дня. Гражданским это сложно понять, им кажется, что солдат просто «проявляет героизм», когда приходит нужный момент. Но правда на поле боя иная: мужество — это необходимость действовать, когда твой собрат в беде. Бездействие — это и есть трусость, противоположность священного долга — спасти своих. И почти каждый, кто когда-либо получал награды за подвиги в бою, говорил одно и то же: «Я просто делал своё дело. Он бы сделал то же самое для меня». И особенно ярко это проявляется, когда твой товарищ под огнём и есть риск, что его захватит враг.

Но сейчас этот нерушимый закон был нарушен. Для людей, готовых биться и смотреть в глаза страху перед попаданием в плен к врагу, задача которого — пытать и затем убивать тех, кого они захватили — быть оставленным своими соответствует тому, как если бы мать бросила собственного ребёнка. В это трудно поверить, и для человека — будь то ребёнок или солдат — осознание этого факта врывается в мозг, ломая все внутренние барьеры. «Такого не может быть». Можно только представить, что почувствовал Чепмен, когда он понял, что его бросили.

Находившийся в трёх километрах от Чепмена Джей Хилл тоже сидел, замерзая, на вершине высотой 10 тысяч футов — рядом с ним был друг и командир группы из отряда «Дельта» по имени Крис. Несмотря на жуткий холод, Джей был занят; крайне занят. На своём наблюдательном пункте он был окружён лежащими под рукой радиостанциями. Шел четвёртый день непрерывного наблюдения за позициями «Аль-Каиды», и он не спал уже 72 часа. Хроническое недосыпание и неотступный холод стали безжалостным испытанием, особенно в глубоком тылу противника.

Ранее той ночью они были потрясены, когда разведгруппа «Мако-30» попыталась провести несанкционированную высадку прямо на Такургар.

«С моей позиции вершина была хорошо видна. Мы были в шоке, мы даже не знали, что они собираются туда сунуться. На нашей позиции тоже было “жарко”: нас обстреливали из минометов, но я буквально только прилёг после трёх суток непрерывного нахождения на ногах. Когда начались разрывы, парни [из «Дельты»] схватили мою радиостанцию и начали разговаривать с экипажем B-52, находившемся в зоне ожидания. Я проснулся, слышу — болтают, и говорю им: “Эй, парни, уберите руки от рации. Это моя работа; а вы лучше наблюдайте и прикрывайте”. Они попытались наводить авиацию по лазерному дальномеру, но выдали неправильные координаты. Я поднялся и всё перепроверил, но мне не хотелось бы, чтобы всё выглядело так, будто я там делал всё сам. Это была командная работа. Мне пришлось перепроверить координаты, сделать расчёты, а затем нанести их на карту. Для перепроверки я использовал программу FalconView на ноутбуке Toughbook и бумажную карту масштаба 1:24000. Если сравнивать с тем, как мы работаем сейчас, то тогда всё было на грани провала», — признается он.

Через два часа группа «Джульет» с изумлением наблюдала, как на Такургар заходит уже второй вертолет MH-47. Спецназовцы проходили через то место при своем выходе на позицию, но выбрали другую вершину — почти такую же высокую, но пустую. «Мы уже поднимались на ту точку и поняли — это отличное место, чтобы наблюдать за долиной. Сначала хотели использовать её, но стало ясно, что она кишит врагами». В ту ночь на Такургаре «можно было видеть, как заходят вертолёты; можно было видеть вспышки стрельбы стрелкового оружия и РПГ. Я даже мог разглядеть то самое дерево-бонсай, но не видел его основание».

Джей работал в сети, находясь на связи с Энди и Хоталингом, передавал данные, координировал работу авиационных средств, когда услышал первый вызов от Чепмена. Он не знал, где именно находился Джон, но безошибочно узнал голос — это был Чаппи, его товарищ по 24-й эскадрилье специальной тактики ВВС. И, кроме того, никто, кроме боевых диспетчеров, не использовал в радиопозывных суффикс «Чарли». Это совершенно точно не мог быть кто-то из «морских котиков» разведгруппы «Мако-30».

— Мако Три Ноль Чарли, это Янки Юниформ Три, на приеме, — отозвался он. Это был позывной Джея — YU3 — в составе группы «Джульет». Один из немногих боевых диспетчеров-позывных, где не использовался суффикс «C». В ответ донеслись только помехи, и никакого ответа от Чепмена. Джей снова сосредоточился на своих задачах.

Через несколько минут вызов повторился:

— Любой позывной, это Мако Три Ноль Чарли…

— На приеме, Три Ноль Чарли…

Но снова в эфире тишина. Джей на ощупь, по памяти, проверил в темноте радиостанцию. Всё было настроено правильно. Чепмен выходил на общевойсковую УКВ-частоте поля боя — той самой, что использовалась не для корректировки авиаударов, а для связи между силами специальных операций США в нештатных или экстренных ситуациях. Позже Джей рассказывал: «Он… Он еле выговаривал слова. Было слышно, как он напряжён; но ты сразу понимал — это Джон. И кроме его голоса, никто, кроме диспетчеров, не использовал в радиопозывном слово “Чарли”».

Невозможно точно сказать, что чувствовал Джон Чепмен в тот момент, когда осознал, что он остался на Такургаре совершенно один. Наверняка это был страх; боль и шок уже овладевали его телом. Но им двигала решимость. Не получив ответа на свои радиовызовы, он, скорее всего, начал последовательно проверять свое радиооборудование — сначала сам приёмопередатчик, затем соединительный шнур, подключённый к гарнитуре, и, наконец, наушник с микрофоном. Он пытался выйти на связь снова и снова — но, по неустановленной причине, так и не услышал ответов Джея, и в конце концов, отложил рацию — по крайней мере, на время. Диспетчер стремительно замерзал из-за потери крови. Из тёплого снаряжения на нём была лишь тонкое черное термобелье Capilene, лёгкая зелёная флисовая кофта и поверх этого куртка и брюки от пустынной униформы. Ноги ещё сохраняли тепло благодаря шерстяным носкам и тяжёлым кожаным трекинговым ботинкам Asolo. На руках были серые, безпальцевые перчатки крупной вязки. Но без бронежилета и шлема его грудь и голова уже страдали от переохлаждения. Прибор ночного видения PVS-15 был установлен на мягком креплении, которое парни между собой называли «гребаной налобной подвесной системой» — оно позволяло носить прибор без шлема, но было неудобным и постоянно смещалось из-за своих ремней.

Его рация MBITR была подключена к гарнитуре с одним наушником и выносным микрофоном. Чтобы передать сообщение, ему нужно было лишь нажать кнопку указательным пальцем — и сигнал ушёл бы на запрограммированной частоте. Только вот ответов по-прежнему не было.

Но по крайней мере, винтовка М4 осталась в исправном состоянии. Это было критически важно. На винтовке стоял коллиматор, лазерный целеуказатель AN/PEQ-2 — тот самый, который Слэб видел в последний момент перед отходом «морских котиков» — и супрессор. Хотя глушение звука выстрела здесь уже не имело смысла: на такой дистанции никакой маскировки не требовалось, и тут возникал вопрос: знали ли чеченцы и узбеки, что он всё ещё здесь?

Пока Чепмен пытался оценить обстановку, по склону в его направлении поднимались двое боевиков «Аль-Каиды» — чуть ниже по хребту, но их глаза смотрели в сторону «морских котиков», сползавших вниз по скале. Приближались они медленно, пытаясь занять удобную позицию для наблюдения за американцами. Если бы они вышли наверх, то могли бы нанести по ним удар.

Слэб и остальные спецназовцы всё ещё находились всего в пятидесяти метрах от Чепмена — но о нём уже не думали. Их мысли занимала только борьба за выживание. Без боевого диспетчера Слэб был вынужден сам включить радиостанцию MBITR и, перебирая заранее установленные частоты, искать частоту огневой поддержки.

Тем временем Тернер, находящийся в воздухе на борту ганшипа, наблюдал за происходящим внизу, и был абсолютно бессилен помочь — он не мог выйти на связь ни с Чепменом, ни с разведывательной группой, пока внизу, в пяти тысячах футов (1524 метрах) ниже, разворачивался настоящий «бой в телефонной будке». В хвостовом отсеке AC-130 штаб-сержант Крис Уокер сидел в так называемой «сенсорной кабине» — небольшом отсеке, встроенном в правый борт фюзеляжа, напротив 25-мм пушки GAU-12, 40-мм орудия «Бофорс» и гаубицы М102 калибра 105 мм. Будучи оператором ТВ-системы для условий низкой освещенности (LLLTV), он отвечал за скрытое освещение целей в темноте. Камера усиливала изображение настолько, что бой можно было наблюдать даже без лунного света. Рядом с ним, в тесном ряду, сидели ещё трое: оператор ИК-системы, офицер радиоэлектронной борьбы и наблюдатель. Вместе с двумя летчиками и офицером управления огнём, находившимися в кабине, они могли видеть всё, что происходило внизу.

Когда Слэб вызвал по радиостанции «Мрачного-32», экипаж ганшипа испытал облегчение: наконец-то кто-то вышел на связь. Теперь можно было приступить к делу — к тому, что не могло сделать ни одно другое средство огневой поддержки в мире — встать в круг над своими окружёнными войсками и обрушить на врага шквальный огонь.

Первое, что запросил Слэб — это группу быстрого реагирования. Передав этот запрос, он переключился на вооружение ударного самолета, обратившись к Тернеру:

— Мы укрываемся у края обрыва. Я знаю, как вызывать огонь и понимаю, что мы в пределах опасного удаления от разрывов, но, чёрт возьми, мне нужно, чтобы вы открыли огонь прямо сейчас. — После этого он начал описывать рельеф вершины…

— Наверху точно нет своих? — настороженно спросил второй летчик. Всего два дня назад ганшип Тернера уже участвовал в инциденте с «дружественным» огнем, когда по ошибке нанес удар по колонне Блейбера и Хааса, и сейчас не собирался повторять этот кошмар. «Морские котики» к тому моменту уже включили ИК-маячок, который Уокер чётко различал на экране. Он также видел самих «морских котиков».

— Нет, — ответил Слэб. Ни он, ни экипаж ударного самолета не знали, что сейчас под деревом чуть ниже вершины передвигается Чепмен. А сам диспетчер, отключившийся с канала управления огнём, не догадывался, что теперь опасность исходит не столько от «Аль-Каиды», сколько от его собственных товарищей.

— Хочу, чтобы ты отработал по двум крупным скоплениям деревьев вон там. Там, у большой скалы, только двое. Ты маячок нашёл? — речь шла о месте, где находился сам Слэб.

— Да, я его вижу.

Через тридцать секунд ганшип выпустил несколько снарядов по вершине и запросил у «морских котиков» корректировку, но Слэб не мог видеть, куда падали снаряды. Спецназовцы не моги скорректировать удар, поэтому самолет стрелял вслепую. Тем временем Чепмен, притаившийся под деревом-бонсай, укрылся возле бункера, пока вокруг него взрывалась гора.

На хребте, чуть выше к югу от «морских котиков», к американцам продолжали подкрадываться двое боевиков «Аль-Каиды». Ещё один — наблюдатель — остался на краю каменного выступа, откуда следил за своими братьями. Там, среди камней, он вел наблюдение и находился в относительной безопасности.

В кабине ганшипа второй летчик запросил Слэба:

— У тебя кто-то есть к югу?

— Нет. Все мои здесь.

— У меня южнее двигаются два или три человека.

— Это не мои.

— Принял.

Снаряд 105-мм гаубицы взорвался в самой дальней точке скального гребня, уничтожив каменный выступ и испарив наблюдателя.

— Больше они не двигаются, — спокойно прокомментировал экипаж ганшипа.

Двое преследователей, находившиеся всего в пятидесяти метрах от места взрыва, резко передумали. Они отошли от хребта и укрылись в скоплении камней чуть ниже площадки приземления «Бритвы-04». Один из них, узбек, был одет в камуфляжные пустынные штаны из гортекса, которые он вытащил из рюкзака убитого Робертса. К ним вскоре присоединился третий боевик, который в одиночку поднялся по лощине. Там они посовещались, что делать дальше. Американцы, возможно, отступили, но над головой продолжал кружить ганшип, неумолимо гудя в небе. Вершина подвергалась яростному артобстрелу — за пределами бункеров № 1 и № 2 — и джихадистам не оставалось ничего, кроме как ждать и молиться Аллаху.

В нескольких километрах, в противоположную сторону от них, боевой диспетчер Бен Миллер и разведгруппа «Мако-21» наблюдали за развернувшимся хаосом. Очевидно, что бой развернулся всего в нескольких километрах, и они рвались в бой. Бен неоднократно выходил на связь, заявляя, что «“Мако-21” находится примерно в семи кликах[74] к западу от боестолкновения», и готово оказать поддержку, если только штаб сможет «выслать за нами вертолёт». Пит Блейбер, находившийся уже в движении внизу в долине, и ясно наблюдавший вершину, координировал работу нескольких разведгрупп, которые вступили в бой. Он молча выслушал запрос, и в итоге отдал команду:

— Оставайтесь на месте.

Эл, командир группы, был вынужден успокаивать почти открытый бунт со стороны других «морских котиков», которые считали, что они должны находиться там, в бою.

— Блейбер не разрешил нам покидать нашу гору!

Командир сил АФО знал то, чего не знали они: поисково-спасательный вертолёт уже в пути, и отправлять еще один за «Мако-21» не представляется возможным. К тому же, бойцы этой разведгруппы не были вооружены для затяжного боя, в отличие от Гейба, Кири, Джейсона и рейнджеров, у которых были тяжёлые пулемёты, значительный боезапас и гранаты. Кроме того, группа «Мако-21» даже не приблизилась к своей исходной цели, а также буквально боролась с мерзлым грунтом. Они уже передали свой паёк и боеприпасы группе «Джульет», чтобы та доставила их 101-й дивизии — вместо того, чтобы использовать самим. Их собственная задача всё ещё была впереди, и им следовало сосредоточиться на ней[75].

Обессиленный Чепмен вновь и вновь выходил в эфир — его голос ловил Джей, находившийся в четырёх километрах от него, и каждый раз немедленно отвечал. Но Джон, судя по всему, не слышал ответов — то ли из-за плотного обстрела с борта ударного самолета, то ли из-за проблем со связью. Похоже, он не прослушивал частоту огневой поддержки АС-130, иначе давно дал бы знать о себе экипажу. Джей всерьёз забеспокоился о своем боевом товарище, поскольку ганшип безжалостно обрабатывал гору. «На нашем наблюдательном пункте мы обсуждали, что происходит на Такургаре. Было понятно, что на горе действуют две самостоятельные группы. Мы слышали, как Слэб работает на частоте огневой поддержки с “Мрачным”, а Чепмен, похоже, выходил на УКВ-диапазоне, либо на другой частоте», — вспоминал он.

В это время в своем укрытии Джон продолжал истекать кровью. Огневой налёт AC-130 был сокрушительным, и он прекрасно понимал, что если хотя бы один 105-мм снаряд попадёт в его бункер, то его просто разнесет на куски. Он время от времени пытался выйти на связь по УКВ-связи, но в эфире стояла тишина. Его внимание отвлек враг, который теперь точно знал, где он. В верхнюю обваловку бункера № 1, всего в нескольких футах над его головой, ударила граната от РПГ, обсыпав его землёй. Радиус поражения составлял несколько метров, и жизнь ему спасло только то, что взрыв ушёл вверх; грохот лишь оглушил его, и в ушах зазвенело. Теперь сомнений не оставалось — его обнаружили. Ирония заключалась в том, что, возможно, именно ганшип, сам того не зная, сдерживал чеченцев и узбеков от последнего рывка. Чтобы развеять любые сомнения в том, что противник всё понимает, из бункера № 2 в его сторону полетела граната, разорвавшаяся между ним и противником. Джон поднял свою М4, и, воспользовавшись лазерным целеуказателем PEQ-2, дал короткую очередь вслепую поверх бруствера — и снова пригнулся, укрываясь от огня из АК и ПКМ, которым противник поливал его позицию.

Несмотря на огонь с борта ганшипа, на склонах у вершины, парами и поодиночке, появлялись всё новые и новые боевики «Аль-Каиды», выискивавшие свои цели. Одним из них был тот самый узбек, на котором были штаны «Гортекс», снятые с Робертса, и который сейчас принял решение. Ему было ясно, что в бункере № 1 — в укреплении, которое узбек сам помогал строить во время подготовки к славной битве, которую он мечтал вести против американцев — засел «неверный», посмевший прийти на «его» гору. Он начал ползти вверх под углом к позиции Чепмена, под прикрытием огня со стороны бункера № 2.

В это же время другие боевики поняли, что группа американцев разделилась: часть отходит вниз по отвесному склону, который джихадисты избегали сами, а один оставался в бункере № 1, где шёл единственный настоящий бой. И теперь всё внимание было сосредоточено на осаждённом боевом диспетчере Чепмене, и на его одиночном бункере. И, как следствие, именно он и принял на себя основной огонь, отвлекая тем самым внимание от позиции «морских котиков», которые, раненные и обессиленные, продолжали скользить по склону в надежде оторваться от врага. Разворачивающееся ожесточение боя фиксировалось с высоты безмолвным, механическим глазом БЛА «Хищник».

Для Джона всё превратилось в бесконечную одиночную оборону. Стрелял он экономно, стараясь беречь патроны. Гранат не бросал — то ли из-за ранения, то ли понимал, что высовываться из-за укрытия равносильно самоубийству. Каковы бы ни были причины — ни одной гранаты он так и не использовал.

Тем временем до его позиции добрался и миномётный обстрел — боевики, находящиеся внизу на склонах, забрасывали вершину минами, не беспокоясь о том, что могут задеть своих. Оставшийся совсем один, дрожавший от потери крови и болевого шока, Чепмен продолжал сражаться. Он знал, что у него нет выбора: вернуться или нет «морские котики», прибудет или нет группа спасения, — в любом случае нужно отстреливаться до конца, пока не закончатся боеприпасы или он не будет убит. Стрельба со стороны спецназовцев прекратилась — значит, они либо мертвы, либо ушли. Так или иначе, в этом бою он остался один.

Лёжа во вражеской траншее, Джон смотрел, как на горизонте медленно разгорается рассвет, разгоняя на горе темноту. Свет, смертельно опасный на открытом склоне, отнимал у него последние преимущества, принося в пользу «Аль-Каиде» предутренние сумерки. Он откинул ставший теперь бесполезным прибор ночного видения на своем креплении. На часах было 05:53 — до истинного восхода оставалось двадцать минут, но здесь, на высоте, уже было достаточно светло, чтобы каждый увидел всё.

Над головой, на борту ганшипа, Крис Уокер продолжал наблюдать за разворачивающимся боем. Находящийся рядом с ним, оператор ИК-системы Гордон Бауэр продолжал осуществлять наведение экипажа «Мрачного-32» на противника. Инфракрасная система ударного самолета AC-130H не улавливала проблесковые маяки, вроде того, который уже включил Джон, она улавливала только тепловое излучение: всё, что имело температуру выше окружающей среды, отображалось на экране в виде тёмного контура. Два оператора постоянно сверяли тепловые сигналы с картинкой на земле, чтобы обеспечить целостное представление о происходящем. Позже Уокер вспоминал: «Мы постоянно фиксировали признаки ведения огня по противнику со стороны своих войск из бункера № 1. Я продолжал наблюдать световозвращающую ленту[76],проблесковые огни, дульные вспышки, строб-маяк, и движение лазерного целеуказателя IZLID после 00:42 по Гринвичу (времени, когда «морские котики» уже покинули вершину)».

Но все эти сухие формулировки не отражали той бойни, что происходила в реальности. Джон Чепмен сражался за свою жизнь — и проигрывал этот бой. Тело уже было посечено осколками, а боль, пока продолжалось внутреннее кровотечение, усиливалась с каждой секундой.

— Любой позывной, любой позывной, это Мако Три Ноль Чарли… — снова и снова он пытался выйти на связь. Его вызовы слышал Джей Хилл, который отвечал на них десятки раз, но его вызовы так и не достигли Джона.

Новый залп, включая очередной РПГ, заставил Джона моментально сосредоточиться на угрозе. Следом на правом фланге, на склоне и чуть ниже бункера № 2, появился боевик. Джон не дал ему шанса — пара прицельных выстрелов, и тот был нейтрализован. Но отдохнуть он не успел. Перед ним внезапно выскочил тот самый узбек — в штанах из «Гортекса», снятых с Робертса, с окрашенной хной бородой и в зелёном российской камуфляже. Он появился из-за валуна над бункером № 1, стреляя на бегу, перепрыгивая через тело убитого Робертса. По счастью, «штаны “Гортекс”» с трудом настигали Джона, не так быстро, как враг надеялся — узбеку мешала обувь, легкие шлёпанцы без протектора, которые с трудом цеплялись за грунт — однако он успел оказаться буквально в нескольких футах, стреляя почти в упор. Джон повернул М4, и не более чем с десяти футов сделал несколько ценных выстрелов тому в грудь. Узбек упал на спину, словно мешок, замерев в неестественной, мёртвой позе, с пустыми глазами, глядящими в небо. На часах — ровно 06:00.

Сейчас Джон тяжело дышал, в ситуации «бей или беги», во время выброса адреналина, боль на время отступила, но никуда не исчезла. За две минуты — два броска; боезапас таял пугающе быстро. Из семи магазинов по 30 патронов у него остались лишь пара, не больше. Запасного оружия, пистолета, как у «морских котиков», у него не было.

Наступила пауза — благословение и проклятие одновременно. С одной стороны — по нему не стреляли. С другой — он был один, в узкой грязной траншее, среди мертвецов, в кровавом, смерзшемся снегу, и никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким. Секунды тянулись, будто часы; боль растягивала время, превращая минуты в вечность. Вариантов у него не осталось, он просто ждал.

Прошло четыре минуты. Джон снова попробовал выйти в эфир — безрезультатно. Сколько раз он уже пробовал? Он уже не помнил сам.

Казалось, что все угрозы исходили сверху, слева и справа — особенно пулемётный огонь. Но Джон не знал, что в то время как один боевик уже появился с правого фланга, а «штаны из “Гортекса”» пришёл слева, ещё один одиночный боец тихо поднимался прямо на него…

Подкрадывался он беззвучно. Увидев, как двое его братьев были сражены американцем, засевшим в бункере, он пришёл к выводу, что ещё один рывок в лоб — это самоубийство. Судя по звуку, у американца была М4, и обращался он с ней исключительно умело. Здесь требовалась не сила, а скрытность. Время от времени из бункера № 2 по позиции Джона вёлся огонь, отвлекая внимание и прикрывая подступы, чем боевик и воспользовался, шаг за шагом приближаясь к боевому диспетчеру.

В 06:06 этот одиночка добрался до места чуть ниже бункера № 1 — как раз туда, где перед отходом находились «морские котики», оставившие Джона. Кто первым начал бой, навсегда останется неизвестным, но между ними завязалась жесточайшая рукопашная схватка. Джон, уже искалеченный осколками, истекающий кровью, сражался на последнем издыхании. Нападавший несколько раз попал по нему, нанеся, как позднее будет сказано в официальном судебно-медицинском заключении, «тупые травмы головы, шеи и конечностей, оставив гематому на лбу, ссадины на губах, носу и щеках».

И всё же Чепмен победил, он одолел противника и убил его, оставив тело у входа в бункер. Но перевести дух не успел — из бункера № 2 открыли ещё более ожесточённый огонь, и в укрытие Джона — его последний опорный пункт — ударила ещё одна граната от РПГ[77].

В этот момент Чепмен услышал гул тяжёлых винтов MH-47, рассекавших холодное предутреннее небо. Возможно, он даже увидел приближающийся вертолёт — но даже если и нет, это было неважно: такой грохот мог означать только одно — вертолет шёл на Такургар. На него наверняка нахлынуло облегчение. Значит, Слэб, экипаж высадившего их борта или штаб вызвал группу быстрого реагирования. Они возвращались за ним. Но тут возникла иная реальность: если посадочную площадку сейчас некому прикрыть, этот вертолёт повторит судьбу двух предыдущих. И хотя Джон не мог знать всех подробностей, внутри этой машины находились рейнджеры, двое «пиджеев» и Гейб Браун, ещё один боевой диспетчер; всего восемнадцать человек. Если вертолёт попадёт под прицельный огонь из нескольких РПГ и тяжёлого стрелкового вооружения, результат будет катастрофическим, это будут самые крупные потери за всю войну.

Чепмен понимал, что боевики выжидают. С его позиции в бункере № 1 хорошо просматривалось направление захода вертолета на посадку, посадочная площадка четко попадала в сектор ведения огня. По всему выходило, что боевики, находившиеся выше к вершине, сейчас не могли вести огонь по поисково-спасательной группе, — для ведения огня из РПГ необходимо было выбрать другие позиции. И если рейнджеры успеют высадиться на вершине, ситуация развернётся в обратную сторону — и уже не Чепмен, а «Аль-Каида» окажется в ловушке.

У Джона не было выбора. Чтобы выручить группу, пришедшую спасти его, он должен был снова остановить врага, точно так же, как час назад спас всю свою разведгруппу «морских котиков». Если он хотел выжить, ему — окровавленному, израненному — нужно было выбраться из бункера, и снова броситься в бой. Оставаться на месте означало умереть. Оружие у него было только одно, боеприпасов почти не осталось, но решение было очевидным.

В то утро Джон Чепмен ясно продемонстрировал свою верность братьям по оружию. Он встал, чтобы спасти тех, кого даже не знал — людей из «Бритвы-01». Если попытаться описать его действия одним словом, то это будет товарищество. А для солдата товарищество означает любовь; между этими словами нет разницы. Невозможно сказать, думал ли он об этом тогда, осознавал ли это в ту секунду, но его выбор стал олицетворением этих двух понятий.

В 06:11, когда первые лучи восходящего Солнца осветили его обращённый на восток бункер, Джон Чепмен, с израненным, залитым кровью лицом и телом, разбитым болью, принял самое храброе решение в своей жизни. Он поднялся на усыпанный осколками бруствер, став на окровавленный и засыпанный грязью снег и, щурясь от ослепительного света, и вышел навстречу утру в бой. Если у чеченцев и узбеков ещё оставались сомнения, жив ли американец, то он развеял их своей первой, прицельной очередью для подавления их пулемета. Гильзы вспыхивали в лучах восходящего Солнца, взмывая в воздух. Опустошив магазин, он перезарядился и упал в снег под ответным огнём из ПКМ.

В тот момент, когда боевики «Аль-Каиды» заметили, как заходит на посадку тяжело нагруженный MH-47, на бункер № 1 обрушился шквал огня. На дальней стороне вершины позицию занял один гранатометчик с РПГ, второй заряжал гранату в бункере № 2. Склон кишел приближающимися боевиками. С востока была предпринята ещё одна попытка флангового обхода.

Джон съехал по склону, раненый, на боку, ногами вперёд, и остановился у подножья своего бункера, у того самого дерева-бонсай. Вставив новый магазин, он уничтожил боевика, попытавшегося обойти его с восточного фланга. Но времени отсиживаться в укрытии не было — он вновь полез вверх по склону, скользя по камням и снегу, и вновь открыл огонь по пулемёту, пока с востока по нему не прилетела очередная автоматная очередь. Щурясь от ослепительного солнца, Джон выискивал цели и отчаянно стрелял, защищая вертолёт, который уже поднимал снежную бурю своими лопастями и заглушал выстрелы грохотом турбин. Прихав своё израненное тело к дереву, используя его как прикрытие, и методично бил по каждому движению на склоне. Но целей было слишком много как для одного человека.

На южной стороне хребте, словно муравьи из муравейника, появлялись новые боевики. Прозвучал безошибочно узнаваемый взрыв гранаты — и время остановилось. Прямо позади Джона, в MH-47 попала граната, взорвавшись в районе правого двигателя, мгновенно выведя его из строя. Левый двигатель взревел, компенсируя потерю мощности, но не смог удержать тяжёлый вертолёт на высоте. К тому же второй летчик уже получил попадания пуль в ногу и шлем. Командир экипажа Калверт мгновенно оценил ситуацию: на одном двигателе через хребет не уйти, и мастерски осуществил жесткую посадку.

Пока MH-47 «Чинук» оседал на склон, Джон вновь открыл огонь по боевикам «Аль-Каиды». Заняв положение лежа, он стрелял в тех, кто представлял непосредственную угрозу поврежденному вертолёту, не успевшему еще высадить ни единого бойца. Боевики, находившиеся на хребте, получили прекрасный вид на машину, и сразу же открыли ураганный огонь, включая РПГ, мгновенно убив нескольких рейнджеров и одного из членов экипажа. Джон, ведя огонь вдоль гребня, оказался спиной к огневым позициям в бункере № 2 и пулемета ДШК.

Когда рейнджеры, парашютисты-спасатели вместе с Гейбом Брауном начали выскакивать из вертолёта, Джон попал под плотный огонь с тыла. Несколько пуль поразили его ноги: две вошли в левую голень, еще одна — в пятку. Правая нога оказалась разорвана: одна пуля пробила навылет колено, ещё две угодили в бедро, причем первая из них раздробила бедренную кость.

Тело непроизвольно дергалось при каждом попадании, но даже искалеченный пулями и осколками, Джон продолжал сражаться, вставив в винтовку последний целый магазин — второй из оставшихся оказался пробит вражескими пулями прямо в разгрузке, и был бесполезен. Он продолжал стрелять по любым целям на хребте, которые мог видеть, не замечая, что сзади к нему приближаются враги.

Один из боевиков, чеченец или узбек, прицелился в лежавшего на снегу, оставшегося без укрытия, американца, и дважды выстрелил с близкой дистанции.

Джон Чепмен, расстреливая буквально последние боеприпасы по врагам, находившимся перед собой, почувствовал, как пули, одна за одной, вонзаются в грудь, пробивая грудную клетку и разрывая аорту. Кровяное давление упало до нуля, патроны закончились; жизнь подошла к концу. Последнее, что он увидел, прежде чем закрыл глаза навсегда, — это залитые кровью камни и снег на одинокой вершине, где другие люди продолжали сражаться за свои жизни.

Глава 22. 2 марта. 06:13

При первом заходе на Такургар Грег Калверт беспокоился о том, с чем они могут столкнуться при посадке. Оба летчика решили сначала выполнить пробный заход для оценки обстановки, прежде чем рисковать собой и людьми на борту. «Во время скоростного пролета над вершиной я увидел в правом блистере несколько черных пятен, которые, как я сказал, похожи были на следы разрывов. Я также заметил вспышки, которые, как я предположил, представляли собой огонь из стрелкового оружия — он велся с крупного скального выступа и дерева на самой вершине. Оставив все это справа, мы нырнули за скалу, чтобы набрать скорость. Я сделал несколько противозенитных маневров, чтобы не оказаться слишком легкой мишенью».

«Бритва-01» с силами быстрого реагирования на борту, возможно, и был легкой мишенью, но ясно было одно: их посадка легкой не будет. «Мы зашли вдоль распадка с обратной стороны горы, чтобы оставаться как можно менее заметными с вершины. Я выбрал посадочную площадку; большой камень и дерево находились примерно на два часа от нее. С этого момента все словно замедлилось. Помню, как на короткой глиссаде, на высоте около 100 футов (30 метров), подумал: “Ну вот и все, сделай все как надо”, — и перевел машину в режим торможения». Оценивая из кабины экипажа заключительный этап захода на посадку, он вспоминал: «И тут вся кабина словно взорвалась. И хотя слышались только звуки работы двигателей, в лобовом и боковых стеклах начали появляться пробоины, однако я продолжал заход, крикнув: “Огонь с направления два часа!” — и услышал, как справа открыл огонь сержант Фил Свитак. Я ощущал, как мимо свистят пули, а голову несколько раз откидывало влево. Также несколько ударов пришлось в грудь — по бронежилету».

Затем ситуация приняла наихудший из всех возможных вариантов для вертолетчика. Первый выстрел из РПГ ударил в правый борт «Бритвы-01», уничтожив двигатель и разнеся горящие осколки по задней части фюзеляжа. Калверт «почувствовал, как машина содрогнулась, нос резко задрался вверх, и по звуку и вибрации стало ясно — мы потеряли двигатель, хотя я пока не знал, какой именно».

Сомнений не оставалось — вертолет падал вниз. И все же Калверт, опираясь на более чем десятилетний опыт полетов на MH-47, сумел выполнить «посадку практически на нулевой скорости». Он вспоминал, как несмотря на крутой склон горы и потерю управляемости, он «почувствовал, что мы сели пусть и жестко, но настолько хорошо, насколько позволяли обстоятельства. Но машина явно была нестабильна, поэтому я держал органы управления, понимая, что пассажиры сзади будут покидать борт, а Чак (второй летчик) в этот момент потянул рычаги управления тягой. Тогда я впервые осознал, что взлететь мы уже не сможем. Чак хлопнул меня по руке, крикнул: “Я пошел!” — и исчез в левом аварийном выходе».

Кабина стремительно наполнялась дымом. Из-под приборной доски и распределительного щита электропитания перед Калвертом вырывались языки пламени. Снаружи он увидел троих боевиков, ведущих огонь по ним с крупного скального выступа[78]. Летчик схватил свою винтовку М4, передернул затвор и начал стрелять через блистер, при этом левой рукой продолжая удерживать вертолет с помощью ручки управления. Это было поразительное проявление хладнокровия и мужества — особенно с учетом того, что в кабине он оставался один.

Когда, казалось, положение вертолета наконец стабилизировалось, он убрал левую руку с ручки управления, потянулся вверх и попытался открыть аварийный выход, размышляя: «Я никогда раньше этого не делал». Ему удалось распахнуть люк, выбив панель ногой, и та рухнула в снег в четырех футах внизу. Он вспоминал, как, все еще ведя огонь одной рукой, и с вытянутой вверх левой рукой, «почувствовал, как ее резко отбросило влево. Не знаю, сколько времени я так просидел, но помню, как сидел и смотрел на свою руку. Перчатка была вывернута наизнанку и держалась только на кончиках пальцев. Боли не было. Я таращился и думал, что моя рука похожа на гелевый светильник. Из нее фонтанировала кровь, кисть свисала с края запястья, и она светилась». В состоянии шока Калверт не понимал, что на самом деле он принял за свечение трассирующую пулю калибра 7,62-мм, горевшую внутри его ладони.

В хвостовой части машины на своем месте сидел Гейб — рядом с кабиной и сразу за Филом Свитаком, правым бортовым стрелком минигана. Он почувствовал, как содрогнулся вертолет, и даже сквозь рев двигателей и свист несущего винта услышал взрыв гранаты. Он встретился взглядом с Кири: «Мы оба подумали одно и то же: “Ну вот, началось!” Весь десантный отсек заходил ходуном именно в тот момент, когда Свитак открыл огонь — шесть тысяч выстрелов в минуту, поток трассирующих пуль, превратившихся в прямую линию, связывающую его с противником. Миниган M134 издал резкое «трррррррр!» — и вдруг смолк. Гейб увидел, как стрелок обмяк над оружием — пулеметная очередь пробила его грудь, убив на месте.

Бойня внутри вертолета усилилась, пока подбитая машина оседала на землю. Находившийся внутри рейнджер, специалист Марк Андерсон, командир пулеметного расчёта М240, крикнул своему помощнику среди хаоса: «Сегодня я чувствую себя рейнджером!» — но едва слова сорвались с его губ, как он рухнул замертво: невидимые противники прострелили его через тонкую, словно бумагу, обшивку вертолета. Когда бойцы начали выбегать через задний трап, двоим из них — сержанту Брэдли Кроузе и капралу Мэтту Коммонсу — повезло ничуть не больше. Оба товарища по взводу упали мертвыми всего в нескольких шагах от открытой рампы — их срезала новая пулеметная очередь.

Гейб, уже поднявшийся на ноги, ждал своей очереди выбраться к чёрту из этой смертельной ловушки. Снаружи должно быть лучше. Когда Свитак принял на себя всю пулеметную очередь, он, скорее всего, ценой собственной жизни спас жизнь боевому диспетчеру. Но времени размышлять о везении не было — Гейб еще не сошел с рампы вертолета, а уже видел, как замертво пали трое. С таким темпом через пять минут они погибнут все, а он по-прежнему не имел ни малейшего представления, где именно находится. Ни у кого из них не было карт этой горы или окружающей местности (еще одно проклятие поисково-спасательной службы: карт на целевой район никогда не выдавали, просто потому, что место операции становилось известно только после возникновения кризисной ситуации). Гейб стоял, ожидая либо смерти, либо возможности покинуть вертолет, пока бойцы перед ним пытались по-быстрому свалить из подбитой машины. На часах было 06:15.

Как только он сошел с рампы, то увидел Джейсона и Кири, занятых ранеными:

«Они делали работу “пиджеев”, то есть оказывали помощь». Выбравшись в снег, диспетчер споткнулся и задал сам себе вопрос: «Что я должен сделать? Как я могу реально повлиять на ситуацию?» Для начала он укрылся за камнем, в то время как вокруг все взрывалось огнем, и от попаданий пуль взлетал снег и фонтанчиками вздымалась земля. Находившийся позади вертолет получил еще один удар из РПГ — на этот раз в носовую часть. Но взрыв и его ударная волна прокатились по всему фюзеляжу, докатившись и до Гейба. Он посмотрел на свое «укрытие» — камень высотой лишь по середину икры — и опустился на одно колено. Вокруг не было ничего, кроме снега. Он крикнул ближайшим рейнджерам:

— Кто здесь командир группы?

Это может показаться странным, но, как он пояснил позже, «вы должны понять, я никогда прежде не встречал этих людей, а на всех них были эти одинаковые чертовы шлемы. Кругом царил хаос, и я даже не знал, кто был уже мертв».

В этом оглушительном аду, пока рейнджеры поливали вершину огнем, Гейб и Селф успели перекинуться несколькими словами. Противник над ними вновь занял бункер № 1 — со смертью Джона Чепмена эта позиция открыла новые возможности для ведения огня сверху вниз по новому отряду неверных, высадившихся на их горе. И хотя среди боевиков тоже росли потери, они едва ли могли поверить в собственную удачу: третий вертолет — несомненно, хвала Аллаху, доставленный прямо им в руки. И пусть на этом борту прибыло больше бойцов, но у противника оставалось численное превосходство, господство по высоте и более мощное вооружение.

Не имея укрытия и нуждаясь в том, чтобы сориентироваться, оценить местность и взять под контроль все силы и средства авиации, которые наверняка шли ему на помощь, Гейб Браун в одиночку принялся за работу, чтобы лишить врага его преимуществ. Первым делом он вышел в эфир на общей частоте ганшипов, обращаясь к самолетам AC-130, которые все еще кружили над районом. «Я связался с Майком Буше и диспетчером Джоэлем Хиксом — они находились на разных ганшипах, но оба ответили: “Нам надо уходить” — и покинули зону». Так угасла надежда на поддержку ударных самолетов, хотя это и не было их виной[79].

Эта задача не будет легкой. «Теперь я пытался скоординировать действия и понять, что вообще происходит. Приходилось работать с тем, что есть. Или с тем, чего не было — смотря как посмотреть…» Одно было очевидно: на открытой местности долго не проживешь, и Гейб быстро огляделся в поисках укрытия. Слева дымились обломки вертолета, в который только что попала еще одна граната РПГ — она задела хвостовую рампу и ушла вниз по склону, подтвердив, что безопасных мест нет. Впереди, вверх по склону, находились рейнджеры и открытое пространство, усеянное телами. Справа виднелись еще двое рейнджеров, с ожесточением ведущих огневой бой. Гейб решил остаться на месте.

Следующий критически важный вызов для получения авиационной поддержки нужно было делать через спутник. Он спокойно развернул спутниковую антенну, подключил ее к своей радиостанции и тут же вышел на связь с «Чемпионом-20» — это был позывной офицера огневой поддержки ТГр-11, чья задача состояла в том, чтобы привлекать и обеспечивать авиацию в интересах боевого диспетчера. Позывной у Гейба был «Пройдоха-01», и в тот момент именно «Пройдоха» превратился в найвысший приоритет всей военной кампании США — в его руках находились жизни всех, кто держался на этой горе.

«Чемпион» уже перенаправлял к нему самолеты. Первыми прибыли истребители-бомбардировщики F-15 «Страйк Игл», однако их присутствия было явно недостаточно. Перед тем как вызывать авиаудары в столь быстроменяющейся и хаотичной обстановке, он (или любой другой боевой диспетчер) должен был убедиться, что удары не заденут своих. Драгоценные минуты ушли на выяснение того, что поблизости действительно находятся «морские котики» (остатки группы «Мако-30»), но не на вершине горы. Убедившись, что нанесение удара по скале и дереву бонсай над его позицией не угрожает своим войскам, Гейб начал продолжительный процесс наведения летчиков на цель. Однако, учитывая близость его группы и рейнджеров, летчики пока не решались сбрасывать бомбы. Но даже ведение подавляющего огня могло помочь — и, возможно, сразу спасти жизни. «Проблема была в том, что F-15 никогда не выполняли подобные заходы на цель с применением своих авиационных пушек. Их пушки предназначены для воздушного боя, и заходить им приходилось с высоты 20 тысяч футов (6096 метров), под гораздо более крутым углом пикирования, чем допустимо. Но они все равно это сделали. Летчики действительно показали класс. За весь день и ночь, что я вызывал поддержку, мне пришлось лишь дважды сказать: “Отбой атаки!”. Это было потрясающе».

Внутри вертолета Калверт глянул вбок из кабины на снег внизу и вдруг понял, что идея спрыгнуть на землю с той же стороны, откуда велся вражеский огонь, не такая уж и хорошая. Он протиснулся назад, хотя его летное снаряжение зацепилось за кресло, и крикнул ближайшему медику, бортовому санинструктору Кори Ламоро:

— Я ранен!

И в этот самый момент в нос вертолета ударила та самая граната РПГ, которую видел Гейб. Ответ медика сначала прозвучал невнятно, но потом отчетливо прорезался его крик:

— Сними к черту свой шлем!

Калверт шлепнулся на кучу рядом с остальными и снял шлем. Кори сразу же принялся оказывать помощь, наложив жгут, чтобы остановить кровотечение. «Помню, как подумал, что моя рука выглядит огромной и фиолетовой. И я был в ярости из-за того, что они прострелили новые часы, которые прислала мне жена». Калверт посмотрел на застрявшую в руке трассирующую пулю. «Не знаю зачем, но я вытащил ее и сунул в нарукавный карман». Он наблюдал, как Кори ставит ему капельницу, а Джейсон пытается надеть на палец оксиметр, чтобы измерить уровень кислорода в крови, однако прибор не работал. Раздосадованный Джейсон выяснил, что один из проводов перебит пулей. Парашютист-спасатель попытался было поставить давящую манжету на пакет с физраствором, чтобы ускорить поступление жидкости, но и он оказался прострелен. Калверт помнил, как смотрел на Свитака и думал, почему оба медика не занимаются им, и при этом «наш вертолет по-прежнему прошивали пули, а Кори и Джейсон находились на ногах и сновали вокруг, поэтому я сказал им: “Пригнитесь к чертовой бабушке, мы не можем позволить себе потерять вас!”»

В конце концов летчика вынесли из вертолета, уложив рядом с другими ранеными членами экипажа. «Кори, Дон (третий летчик) и Джейсон поочередно работали с нами и одновременно вели ответный огонь по противнику, который теперь обстреливал вертолет с направления на шесть часов — из-за большого камня и того, что выглядело как огромное дерево-бонсай. Я хотел взять свою М4, но ее уже кто-то забрал».

Тем временем Гейб получал поддержку от нескольких самолетов. «У меня были [F-]15-е, 16-е, чего только не было. И тут на связь вышел Джей, что здорово помогло». Оба боевых диспетчера начали вместе формировать ход боя. С позиции Гейба, находившейся сбоку на склоне, невозможно было как следует оценить оборону «Аль-Каиды» выше к вершине — их численность и расположение огневых точек. Разведгруппа Джея имела четкий обзор с севера, и благодаря их постоянным радиообменам обстановка для Гейба постепенно прояснялась.

Обретя уверенность, он начал «подводить» бомбы к горе. Бункер № 1 продолжал поливать огнем силы быстрого реагирования. У одного рейнджера буквально в руках разнесло пулемет SAW, пока вокруг него падали его товарищи.

«Морские котики» из группы «Мако-30», хотя и не находились на вершине горы, оставались для Гейба потерянными. Выяснить их точное местоположение было критически важно, так как противник наверняка стягивал новые силы. Хоталинг, находившийся в 3200 метрах к югу, наконец заметил измотанных уцелевших спецназовцев из «Мако-30». «Чемпион-20» также получил эти данные и попросил Гейба выйти на связь с «котиками». В 07:45 Хоталинг сообщил:

— Связи с «Мако» нет. «Ягуар» (позывной Хоталинга) находится южнее их позиции. Бомбы готовятся к сбросу в районе падения вертолета примерно через 30 секунд. Вертолет на вершине горы. Истребитель на связи со «Пройдохой» (позывной Гейба).

Со своей позиции Хоталинг вместе с австралийцами продолжали искать выживших из группы «Мако-30». Наконец он заметил их и передал «Чемпиону»:

— Докладывает «Ягуар»: они к югу от места нахождения вертолета, смотрят вверх вдоль долины на западный склон хребта.

Когда все позиции своих войск были установлены, три боевых диспетчера — Гейб, Джей и Хоталинг — взяли под контроль все авиаудары и начали доминировать в воздушном боевом пространстве вокруг «Бритвы-01». Для тех, кто не знаком с радиообменом между диспетчерами, «Чемпионом-20» и ударными самолетами, это может показаться хаотичным. Все боевые авиадиспетчеры используют сокращения, коды и особый порядок связи для передачи точной информации. Следующие записи радиопереговоров взяты из официальных журналов боевых действий и охватывают всего четыре минуты. Это единственные сохранившиеся записи. Во время сражения объем радиообмена был колоссальным и трудным для восприятия даже опытным специалистом.

АФО (Блейбер): «Австралийский командир намерен выдвинуть свое подразделение в квадрат 1688. Следите за долиной к востоку, южнее Марзака. Бомбы будут сбрасывать там».

«Чемпион»: «Пытаемся вывести “Мако-31” (позывной Энди Мартина) на юг для управления огневой поддержкой. Группа “Джульет” докладывает, что у них есть визуальный контакт с районом. АФО собирается вывести бомбардировщик к группе “Джульет”».

Джей: «Вас понял. Учтите, в пределах опасного приближения находятся свои войска!»

Хоталинг: «Австралийцы на канале огневой поддержки, во время передвижения связт по внутренней сети группы».

АФО: «Нужно, чтобы группа “Джульет” отработала по высоте “Кит”, как только он появится».

Джей: «Понял».

«Чемпион» — Гейбу: «“Пройдоха-01”, у тебя над головой висит “Лесной пожар”, он вооружен. Внизу у подножия горы 13 рейнджеров. Они пробиваются вверх по склону [sic]. Вы уже соединились с ними?»[80]

Гейб — «Чемпиону»: «Нет, у нас 4 убитых, много раненых. “Пройдоха-01” возвращается к работе с истребителями». (Перепрыгивая между частотами огневой поддержки и спутником, Гейб вспоминал: «Я игрался с антенной, переключаясь между спутниковой связью и УКВ-связью прямой видимости, потому что у меня была только одна радиостанция PRC-117. И каждый раз, когда я пропадал из эфира, все думали, что я убит»).

Хоталинг — «Чемпиону» и Гейбу: «“Пройдоха-01” работал с F-15. Теперь они без боекомплекта. В районе два F-16. У “Пройдохи” нормальная связь с авиацией?»

Гейб: «Да. F-15 отрабатывали четко по целям из пушек. Только пушечные заходы».

С наблюдательного пункта Джея, где он одновременно сбрасывал бомбы на высоту «Кит» и следил за опасным положением своего товарища, он заметил бойцов «Аль-Каиды» у дерева-бонсай и сообщил Гейбу:

— Эй, они все еще живы. Вижу движение за этим деревом. Вижу их. Один человек… двое…

Гейб доложил:

— Кто бы там ни был — у них господствующая высота. Все, что им нужно — перекатиться, и он может прижать любого из нас, кто попытается подняться вверх по склону.

Тут на сцене появился ЦРУшный позывной «Лесной пожар» — беспилотник ЦРУ, упомянутый в предыдущем радиообмене. Гейб вспоминал: «Со мной на связь вышел “Лесной пожар” и начал уговаривать меня выдать ему цель у бункера № 1». Понимая, что удар придется не дальше чем в пятидесяти метрах от ближайших рейнджеров, Гейб обсудил это с командиром группы, пытаясь убедить его в том, что дерево-бонсай — хороший ориентир и известная позиция, а пилот «Лесного пожара», в отличие от давно нарезавших круги и наблюдавший за боем истребителей, понимает, что делает. «Селф (командир рейнджеров) был категорически против этого выстрела, и не хотел, чтобы я его разрешал. Но парень, управлявший “Лесным пожаром” настаивал, что сможет точно отработать». Для молодого боевого диспетчера, оказавшегося в своей первой перестрелке с реальными ударами авиации, от которых зависели жизни, прошла напряженная минута размышлений и расчетов. «В конце концов я сказал ему: “Завали это чертово дерево”, — но сам думал: “Господи, лишь бы это сработало”. Потому что тогда это был авиаудар в пределах минимального рубежа безопасного удаления своих войск — мы были намного ближе опасного приближения, чем позволяли инструкции. Чтобы разрешить нанесение удара, я должен был назвать свои инициалы: “Я Гольф Браво, огонь разрешаю”, — и скрестил пальцы. Парень попал прямо в бункер, и именно тогда начался наш бросок вверх по склону».

В хвостовой части «Бритвы-01» Джейсон переходил от одного раненого к другому — их становилось всё больше. Калверт вспоминал: «Джейсон пытался поставить мне капельницу в шею, но не смог». Кори, занимавшийся другим раненым, сказал:

— Разберёмся с этим позже.

Калверт начал ощущать нанесенный ему урон. Помимо руки и нестерпимой боли, при попадании одной из гранат он получил несколько осколков. Лежа в снегу, пристегнутый к носилкам, он развернул бронежилет к противнику и был отнюдь не уверен в исходе этого дня. «Вокруг нас продолжали взлетать земля и снег от попаданий». Несколько раз он терял сознание. Когда Кори наклонился проверить его состояние, Калверт произнес:

— Если я не выберусь, пожалуйста, передай моей семье, что мы сделали свою работу как надо и что я их очень люблю.

— Брось ты это дерьмо, мы уйдём с этой горы быстрее, чем ты думаешь, — ответил медик, обрадованный тем, что летчик продолжал находиться в контакте и сохранял сознание. Время было 10:30, и Калверт вспоминал: «Я слышал и видел над нами разведывательно-ударный БПЛА “Хищник”. Я также слышал скоростные самолёты, но никогда их не видел. Было странно успокаивающе слышать и ощущать, как они атакуют где-то рядом с нами».

К этому моменту Гейб уже буквально «тонул» в авиационной поддержке, что имело и плюсы, и минусы. Чтобы командование выше по служебной иерархии оставалось в курсе, и чтобы реже переключать антенны, он начал использовать Джея Хилла и Хоталинга в качестве ретрансляторов. Он также хотел эвакуировать самых тяжёлых раненых с горы и сообщил Джею, что, по его мнению, он сможет безопасно вызвать медицинскую эвакуацию. Наилучшим вариантом был бы вертолет MH-60, так как он мог выполнять заходы и отходы на посадку гораздо быстрее, чем тяжёлый и неповоротливый MH-47.

Джей — Блейберу: «“Пройдоха-01” занял вершину, но по нему ведется пока неэффективный минометный огонь в 200 метрах к востоку от его позиции. Он считает, что сейчас безопасно вызвать медицинскую эвакуацию».

Блейбер: «Передайте ему, что это огонь АТФ (другими словами, “дружественный” огонь)».

Джей: «Вас понял. “Пройдоха-01” соединился с силами быстрого реагирования (тринадцать рейнджеров со второго вертолета). Он считает, что люди, находящиеся в 800 метрах к востоку — это противник. Сразу по прибытии эвакуации, он наведет ударные самолеты на эту цель. “Пройдоха -01” уверен, что сможет удерживать посадочную площадку и запрашивает расчетное время прибытия медицинской эвакуации».

АФО (поддерживая бойца на земле) — «Чемпиону»: «АФО принял сообщение. Вершина занята, неэффективный минометный огонь к востоку. “Пройдоха-01” считает возможным вызвать санитарный борт. Соединился с “Мелком-2” (второй группой рейнджеров)».

Джей: «Группа “Джульет” передает: «“Пройдоха-01” хочет, чтобы санитарный вертолет зашел прямо на вершину рядом с местом крушения. “Пройдоха-01” будет наводить вертолет».

В Баграме и Масире, где находились все вышестоящие военачальники, так до конца и не понимали реальную обстановку на земле, и усугубляли своё заблуждение, полагаясь на трансляцию изображения с БПЛА «Хищник», выводимую на экраны в двух центрах боевого управления ТГр-11. Требон и его штаб не захотели рисковать еще одним вертолетом и экипажем ради эвакуации. Этот радиообмен — Гейб и Селф запрашивали эвакуацию, а ТГр-11 отказывал или откладывал его — продолжался на протяжении всей операции.

К вечеру Гейб продолжал координировать действия авиации, используя Джея как ретранслятор и периодически передавая самолеты Хоталингу или принимая их от него — тот в это время бомбил позиции «Аль-Каиды» к югу.

Для Калверта такое личное участие в боевой авиационной поддержке стал новым опытом. В качестве вертолетчика, он никогда прежде не оказывался на земле вместе с пехотой, и то, что он переживал впервые, было общим для всех, находившихся на вершине. Влияние опасного приближения к местам нанесения авиаударов Гейба оказалось беспрецедентным и для него, и для всех остальных. Представьте, что вы стоите на месте и бросаете тарелку-фрисби на расстояние, которое способен преодолеть средний взрослый человек. Именно на такой дистанции они находились от разрывов 500-фунтовых авиабомб. И все это — дело рук двадцативосьмилетнего летчика, пилотировавшего истребитель на скорости 500 миль в час, и управляющего джойстиком. Такие мысли не делают нахождение на вершине горы в нескольких метрах от эпицентра взрыва более привлекательным — если только у тебя нет абсолютной веры в летчика и боевого диспетчера.

«Мы слышали, как Гейб кричал: “До удара тридцать секунд!”. Сначала мы не понимали, что это значит, но осознали, когда легла первая бомба. Весь мир словно содрогнулся. Это было как землетрясение в Баграме (накануне в стране произошло землетрясение магнитудой 7,4, унесшее 150 жизней), только гораздо сильнее. В тот момент мне показалось, что я вижу, как, свистя по небу, летят бомбы. Помню, как сказал Чаку, что надеюсь, эти парни — настоящие асы, потому что бомбы шли прямо перед глазами и ложились рядом».

Он и представить не мог, насколько близко опытный боевой диспетчер подводил удары, пока… «Я смотрел на скалу и дерево-бонсай. Когда бомбы легли, я увидел, как в воздух взлетели тела, а вокруг нас посыпались земля и обломки. Видеть это было приятно. Когда шум стих, до меня из-за камней донеслись крики». Но для Калверта и бойцов вокруг него опасность еще не прошла. Их позиция у вершины подвергалась нападению с нескольких направлений, причем вершина была лишь одним из очагов сопротивления врага. Даже с прибытием новых рейнджеров угроза прорыва сохранялась, а число потерь продолжало расти.

Пули ложились вокруг Калверта и других, кто лежал на земле в месте, которое превратилось в пункт сбора раненых. Для пострадавших не было безопасного укрытия. «Мы могли видеть, как они стреляют по нам. Я закричал Кори и Джейсону, которые, стоя на коленях, всё еще работали с нами: “Пригнитесь или убирайтесь к чертям отсюда!”» Двое обученных спасателей проигнорировали его… и их постоянное нахождение под огнем в итоге привело к тому, что через мгновение после предупреждения Калверта оба были поражены одной и той же очередью. «Я видел, как они упали, и когда они перестали двигаться, я решил, что они мертвы». Спустя какое-то время Кори зашевелился и сумел проверить собственные раны — он получил два попадания в живот. «Это было так, словно кто-то ударил меня изо всех сил кувалдой», — вспоминал отец двоих детей, который, придя в сознание, подумал, что будет ужасно несправедливо по отношению к его детям умереть на этой горе. Джейсон лежал неподвижно, его ранения оказались тяжелейшими. Когда Кори проверил его, то понял: его коллега-медик, чей таз был раздроблен пулями, истекал внутренним кровотечением. Время было 11:30.

Авиаудары продолжались весь день. С новой позиции на вершине горы Гейб получил своеобразную «компанию» в лице убитого чеченца.

«Это был невысокий смуглый парень в шапке-растаманке, сжимавший оружие, скрючившийся рядом со мной, по колени в снегу. Я приподнял его шапку и — черт возьми! — идеальное попадание в голову от одного из рейнджеров. Так что весь день я провел рядом с ним. Это была лучшая точка наблюдения, что у меня была».

12:17. Гейб — «Чемпиону»: «Сейчас работаю с “Человеком со шрамом-11” (пара F-16), но они не могут сбросить “Джидамы”, им необходимо уйти на дозаправку».

«Чемпион»: «“Чемпион” выйдет на “Начальника” (самолет ДРЛОиУ) и запросит больше авиационных средств».

13:10. «Чемпион» — Гейбу: «Имеете ли связь с какой-либо авиационной поддержкой?»

Гейб: «Вас понял. Сейчас на связи с “Камнем-31”.

«Чемпион»: «Будьте готовы после этого принять “Змею-41” (палубные истребители F-14)».

13:30. «Чемпион» — «Ягуару-12»: «Группа “Джульет” только что закончила выполнение огневой задачи с бомбардировщиком В-1. Сейчас ведет наблюдение за восточным хребтом. Необходимо, чтобы “Ягуар” продолжил вести огневое подавление на юге».

Хоталинг: «“Ягуар-12” принял, остаюсь на этой частоте».

14:20. Гейб — «Чемпиону»: «“Пройдоха-01” докладывает: всего к эвакуации 33 человека, из которых двое убитых, оставленных на посадочной площадке ранее (Робертс и Чепмен), могут быть заминированы. Всего шесть раненых: пять тяжелых лежачих, из них двое требуют срочной хирургической помощи, трое нуждаются в приоритетной эвакуации и один — эвакуации обычным порядком. Шестеро убитых, включая двоих, найденных на посадочной площадке».

«Чемпион»: «“Чемпион” передает данные в госпиталь и медикам, чтобы они были готовы. Скажите парням, что мы о них позаботимся. Мы передадим это командиру эвакуационной группы. Разрешения на вылет всё ещё нет».

Гейб: «“Пройдоха” просит продолжать подавление авиацией, чтобы не дать противнику прижать нас».

14:40. Хоталинг — «Чемпиону»: «“Ягуар” не наблюдает рассредоточения войск. Продолжаю работу по целям южнее и западнее».

«Чемпион»: «При наступлении времени “Ч” (время эвакуации Гейба и рейнджеров всемте с убитыми и ранеными), мы хотим, чтобы вы вышли на “Начальника” и запросили непосредственную авиаподдержку, разделив ее между собой и “Пройдохой”. Подготовьте район перед заходом “Апачей” с севера и запада, подавите цели на хребте и в долине на пути их пролета».

Хоталинг: «“Ягуар” вас понял».

14:56. «Чемпион» — Гейбу: «К вам направляется пара истребителей. Пока они работают в интересах группы “Джульет”, так как по ним ведется минометный огонь».

Гейб: «Вас понял».

16:07. Хоталинг — «Чемпиону»: «“Ягуар” принимает на себя вражеский пункт управления и грузовик. “Пройдоха” слишком занят работой с войсками, находящимися в соприкосновении с противником. Не знаю, участвует ли сам “Пройдоха” в бою, но он занят наведением авиации. Нужно подтвердить отсутствие своих войск в радиусе 1,5 км от цели».

«Чемпион»: «Понял».

17:58. Джей — «Чемпиону»: «Группа “Джульет” хочет накрыть бомбами участок 400×1000 метров в квадрате WB177914, чтобы уничтожить докучливые минометы».

«Чемпион»: «“Чемпион” проверяет наличие своих войск в квадрате».

По мере того как тянулся день, Гейб продолжал свои попытки убедить ТГр-11 отправить санитарный вертолет, чтобы эвакуировать тяжелораненых. К 18:00 капитан Селф также вышел на связь с «Чемпионом», заявив: «“KA16R” (позывной Селфа) через “Чемпиона” запрашивает ускорение времени эвакуации. При ее отсутствии уверен, что двое тяжелораненых погибнут». Ответ «Чемпиона» был неизменным: «Мы работаем над этим».

К сожалению, «золотой час» — так называют первые 60 минут после ранения, в течение которых вероятность выживания более чем удваивается — давно прошёл. Медик рейнджеров Мэтт ЛаФренц, насколько мог, теперь оказывал помощь Джейсону, поскольку Кори уже выбыл из строя. Наблюдавший за этим Калверт, сам пребывавший в тяжёлом шоке и дрожавший от холода и наступившей тьмы, вспоминал: «Я помню, как они работали с Джейсоном, а потом сообщили, что он мёртв. В голосе Мэтта, который доложил капитану Селфу, что мы потеряли ещё одного, слышалась ярость. Помню, как прошептал молитву за Джейсона и его семью».

В 18:14 Селф вышел на связь с «Чемпионом» и подтвердил, что все секретное оборудование (аппаратура связи) на «Бритве-01» уничтожено, а значит, вертолет при эвакуации можно бросить на месте. В конце передачи он сухо добавил: «Число погибших достигло семи» — последним погибшим на Такургаре стал Джейсон Каннингем, молодой «пиджей», так стремившийся научиться лечить и спасать других.

Когда, наконец, прибыли вертолёты для эвакуации, первый из них приземлился в 20:16, через два часа после смерти Каннингема. Это был еще один MH-47 из состава Тактической группы № 160, забравший раненых для долгого перелёта в Германию, а затем домой[81].

Второй, и крайний, эвакуационный вертолет прибыл в 20:27. Гейб передал управление непосредственной авиационной поддержкой Дэйву Смиту, другому боевому диспетчеру из 24-й эскадрильи, который прибыл на этом борту. «Я поприветствовал оператора “Два-Четыре”, сообщил ему: “Вот отсюда по нам ведут огонь”. Он спросил меня, есть ли у меня запасные батареи, но я только рассмеялся: “Нет”».

Второй MH-47 забрал тела погибших, которые были подготовлены на вершине горы к транспортировке, включая Чепмена и Робертса. Кири Миллер вспоминал: «Мы опасались, что тела могут быть заминированы, поэтому рейнджеры сначала стаскивали их “кошками”». «Пиджею» потребовалось время, чтобы осознать: одним из убитых оказался его товарищ по «зеленой» команде 24-й эскадрильи. Для опытного оператора это стало шоком, ведь: «Нам сказали, что на горе только один американец, а когда мы наконец поднялись наверх, то кроме Джона обнаружили, что на противниках была часть одежды Робертса». Вместе с погибшими улетели оставшиеся рейнджеры и Гейб. Поднимаясь по трапу — измученный, эмоционально выгоревший, но остающийся всё ещё на взводе, он отчетливо помнил: «Нам пришлось перешагивать через тела, сложенные как дрова. Они обладают своим специфическим запахом, который смешивался с запахом авиационного топлива. Я сел в самом хвосте». Его мозг продолжал работать. «Я мысленно приготовился. Если мы упадем, мне придется начинать всё заново; я начал проверять своё снаряжение, готовясь действовать, если нас снова собьют. В моей голове это было похоже на возвращение в школу боевых диспетчеров: “Мы что, ещё не закончили?”»

За десять часовых поясов от места событий, в Фейетвилле, штат Северная Каролина, стояло мягкое и солнечное мартовское утро. На восточном побережье трава уже начинала зеленеть, пробиваясь сквозь зимнюю побуревшую растительность. Валери Чепмен только что отвезла пятилетнюю Мэдисон в детский сад, предварительно оставив младшую сестру Брианну в дошкольной группе, после чего заехала в офис, где работала медсестрой, обслуживающей пациентов на дому. Сев за рабочий стол, Вэл набрала номер 24-й эскадрилью и соединилась с административным персоналом. После обмена любезностями она попросила новый почтовый адрес Джона, потому что хотела отправить ему посылку. Получив адрес, Вэл села в свой зелёный семейный минивэн и отправилась на свой первый вызов.

К обеду она поехала к простому случаю — краткосрочный уход за пациентом с зажившей раной. Намного легче, чем некоторые из её постоянных клиентов, прикованных к дому: этот был отцом её начальницы. Вэл прикрепили к нему именно потому, что её руководительница знала — работа будет выполнена как надо. Она села на диван, осмотрела рану: ничего серьёзного. В телевизоре на заднем фоне шли новости Fox News. Внизу экрана они оба увидели неизменный баннер СРОЧНЫЕ НОВОСТИ. На этот раз он гласил: «СЕГОДНЯ ВО ВРЕМЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ПОГИБЛО ШЕСТЬ — СЕМЬ БОЙЦОВ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ. ЭТО САМОЕ ЖЕСТОКОЕ СРАЖЕНИЕ В АФГАНИСТАНЕ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ».

Валери и её пациент, ветеран, прочитали эту строку, но диктор больше не сообщил никаких подробностей. Она подумала: «Боже, как же тяжело сейчас семьям этих армейцев…» Печально, согласились они оба. Закончив свои обязанности, Вэл поехала обратно: забрала девочек из школ и вернулась домой готовить ужин.

Глава 23. 4 марта. Вторая половина дня

Боевой диспетчер Джефф Джордж только что прибыл в Баграм, в центр боевого управления тактической группы «Синяя». Он и его группа «морских котиков» только что завершили операцию по блокированию и теперь находились в резерве в качестве дополнительных сил быстрого реагирования, обеспечивающих проведение других операций в районе Кандагара, в нескольких сотнях миль к югу. Те операции не были особенно результативными, и бойцы вернулись на базу в поисках новой работы.

Когда 4-го марта он вошёл в центр операций «морских котиков», стало ясно — происходит что-то серьёзное. Стоявший снаружи командир 6-й команды «морских котиков» кэптен Кернан разговаривал по спутниковому телефону «Иридиум» с Виком, который к тому времени находился на нижних склонах Такургара вместе со Слэбом и другими уцелевшими спецназовцами из группы «Мако-30». «По его лицу и осанке можно было заметить напряжение. Он явно был не в своей тарелке, но пытался принимать взвешенные решения. Парень был на пределе», — вспоминает Джефф.

Внутри ЦБУ царил напряжённый хаос. Формально командующим считался бригадный генерал Трeбон, но центр боевого управления ТГр «Синяя» управлялся исключительно «морскими котиками». Именно присутствие генерала выдавало его подчинение вышестоящему штабу — тактической группы № 11 — но на деле этим шоу управлял спецназ ВМС.

Джеффа и его товарищей предупредили о возможности их задействования в качестве сил быстрого реагирования на Такургаре. Он вспоминает:

«Мы ждали информации — то ли команды на вылет, то ли сведений о том, что ситуация как-то сама рассосётся. Информация начала поступать с течением дня; потом пришло сообщение о раненых и погибших, но нас так и не отправили».

Он то заходил, то выходил из ЦБУ, пока день не сменился сумерками, а затем ночью. «Тем временем мы ждали вертолёты, которые должны были вернуть парней». Наконец поступило сообщение, что первый борт идёт на посадку. Джефф как раз помогал с перегрузкой раненых, когда приземлился второй вертолёт с Гейбом и телами погибших в бою. Тела были переданы «пиджеям» из 24-й и 23-й эскадрилий специальной тактики ВВС в Баграме, откуда их должны были переправить в Германию, а затем на авиабазу Довер, штат Делавэр, где принимают и готовят к передаче семьям всех погибших военнослужащих США.

Росс, один из «морских котиков» и друг Джеффа по мобильной группе, подошёл к двадцатисемилетнему диспетчеру и сразу перешёл к сути:

— Сожалею, брат. Чаппи среди них.

«Я был первым из ВВС, кто об этом узнал», — вспоминает Джефф о моменте, когда услышал о гибели своего друга и сослуживца по 24-й эскадрилье. Вскоре после этого рейнджеры начали искали кого-то из этого подразделения. Поблизости оказался только Джордж, когда один из них спросил его:

— Кто займётся этим? — и протянул зелёную авиаторскую сумку, стандартную лётную холщовую сумку размером два на два фута, в которой лежали вещи Чепмена — всё, что было снято с его тела медиками, кроме униформы.

Взяв сумку, Джефф направился к казарменному блоку 24-й эскадрильи, где оставалась койка Джона и его личные вещи, нетронутые за последние сорок восемь часов. В отличие от большинства мест расположения солдат спецназа, у Чепмена всё было аккуратно: койка, низкий деревянный стеллаж и маленький столик, служивший одновременно тумбочкой и письменным столом. На нём стояло несколько фотографий Мэдисон и Брианны.

Заглянув в сумку, Джефф увидел последние артефакты из жизни боевого диспетчера. Его оружие, принявшее на себя несколько попаданий, было изрешечено и непригодно к использованию. Его «родезийский» жилет был изорван, имел явные следы боестолкновения и был заляпан кровью. Внутри жилета бесполезно лежал полный магазин: он был пробит пулей из АК, той самой, что убила или ранила его друга. Джефф поставил сумку рядом с остальными вещами Чепмена и, не зная больше ничего, что он мог бы сделать, просто оставил заляпанные грязью и кровью последние следы жизни Джона, над которыми безмолвно остались стоять фотографии его дочерей.

Пятого марта, дома, в Северной Каролине, маленькие «стражи» Джона и Валери готовились ко сну. Выйдя на улицу проверить почтовый ящик, Валери встретила соседей — Лаверн и Роджера. «Это была пожилая пара, вроде мамы и папы, и мы были очень близки. Лаверн сказала: “У тебя какая-то особая аура сегодня”, — а я еще подумала: “Ладно, не очень понимаю, что это значит”. Но сама я ничего “особенного” не чувствовала».

Бесконечно практичная и не склонная к суевериям, она попрощалась и занялась своими вечерними делами. За обычным ужином семья собралась почти в полном составе, а к девяти вечера девочки уже были в постелях, когда раздался звонок в дверь. Обе, обрадовавшись возможности отвлечься и отложить сон, бросились к двери, выкрикивая: «Кто там?»

— Это папины друзья, — сказала их мать, выходя из другой комнаты. Но женщина уже увидела через боковое окно синюю униформу и поняла, что это означает.

— Идите обратно в постель, девочки, — сказала она, и обе, в ночных рубашках до колен, с белокурыми и каштановыми кудрями, убежали наверх.

У двери Валери собралась с силами, открыла её и вышла наружу, чтобы девочки ничего не услышали. На пороге стояли подполковник Кен Родригес, командир 24-й эскадрильи специальной тактики ВВС, мастер-сержант Кенни Лонгфриц, первый сержант подразделения (в чьи обязанности входила забота о военнослужащих и их семьях), и капеллан ВВС.

— Скажите, что он просто тяжело ранен, — взмолилась она. Но Родригес покачал головой и спросил, не могли бы они зайти внутрь. Валери велела подождать на крыльце, пока она позвонит соседям, чтобы те забрали девочек. Пришедшие явно испытывали неловкость, понимая, что лишь откладывают исполнение своего мрачного долга.

Когда девочек увели, трое вошли в дом, и все сели. Без прелюдий Родригес произнёс слова, которых страшится услышать каждая жена: «Валери, мне очень жаль, но Джон погиб в бою». Это не был утверждённый в ВВС шаблон, предписанный для подобных случаев — сухой, чёткий и формальный; по дороге Родригес понял, что не станет говорить шаблонами. «Эта весть должна была навсегда изменить жизнь трёх женщин, и моя задача была помочь Вэл и детям настолько, насколько это возможно… Если это вообще возможно. Последнее, что я собирался делать, — это нести какой-то бюрократический вздор».

Сидя на диване, наклонившись к Родригесу и глядя ему прямо в глаза, Валери спросила:

— Что произошло? Я хочу знать.

Она понимала, что его ответ окончательно подтвердит: её жизнь уже никогда не будет прежней.

Родригес, глубоко религиозный и эмоциональный человек, ответил:

— Я расскажу тебе всё, что знаю, включая секретную информацию. Всё, что мне известно сейчас, — это то, что поступки Джона были абсолютно самоотверженными и, скорее всего, спасли жизни его товарищей. — Он изложил всё, что ему было известно нана тот момент, хотя это было ещё далеко не всё.

Валери, оставшись в своём доме один на один с тремя вестниками смерти, впитывала сказанное и задала ещё несколько вопросов, пока они ждали ещё одного бойца из 24-й эскадрильи. Это был Алекс Джонс — друг Джона и боевой диспетчер, которому предстояло стать офицером по связи с семьёй: заботиться о вдове во время репатриации тела, похорон и последующих прощальных церемоний. В течение последующих недель Алекс фактически жил с Валери и девочками, лишь изредка уходя домой принять душ и переодеться.

Перед тем, как Родригес и Лонгфриц ушли, командир попросил:

— Можно, мы вместе помолимся?

Такой жест полностью выходил за рамки протокола извещения родственников, но Родригес, без сомнений, чувствовал, что именно это и нужно. Его инстинкт оказался верным: они вдвоём — одна, раздавленная утратой, и другой, отягощённый обязанностью донести о ней весть — опустились на колени в молитве. В тот момент между Валери и Родригесом, двумя почти чужими людьми, объединёнными одной смертью, зародилась необычная дружба, которая будет длиться всю жизнь.

Вернувшись в Баграм, Гейб Браун прибыл в расположение 23-й эскадрильи специальной тактики, находившееся в другой части бывшей советской авиабазы, отдельно от 24-й эскадрильи и сил ТГр «Синяя». Его первой мыслью было позвонить жене, Глории. «Это был короткий звонок. Я сказал ей, что оказался в череде очень тяжёлых ситуаций, важных для меня событий, но что со мной все в порядке и я цел», — сдержанно вспоминает он. Его командир, подполковник Патрик Пихана, раздобыл бутылку виски и ждал, чтобы выпить вместе с Гейбом и Кири. Выпив одну порцию, совершенно измотанный Гейб отправился спать. На следующий день он вспомнил разговор с Джейсоном Каннингемом за неделю до Такургара. «Мы как-то шли, скучая, кидали камни в сторону минного поля и шутили, что вдруг что-нибудь подорвём. Тогда «пиджей» почти мимоходом произнес: “Мне приснилась моя дочь (четырёхлетняя Кайла), которая сказала мне: ‘Папа, папа, тебя застрелят, и ты умрёшь’”». Гейб вспоминал, что даже когда Каннингем умирал, истекая кровью: «Я всё ещё верил, что он выкарабкается. Я неисправимый оптимист». Весь этот опыт — боевая операция, смерть Джейсона и сон маленькой девочки — вызвал у Гейба желание «вернуться домой и увидеть свою семью. У меня была задача, и я её выполнил. Мог бы справиться лучше, но думаю, что я оказался в нужном месте в нужное время. Я рад, что оказался там. Всё это уходит корнями в то, как я вырос и стал частью этого дела».

Большинство сочло операцию «Анаконда» провальной. Не было никакого массового бегства боевиков «Аль-Каиды», которые должны были быть разбиты «молотом» полевого командира Зии и его сил АТФ об «наковальню» войск 10-й горно-пехотной и 101-й десантно-штурмовой дивизий, но для бойцов АФО это была очень успешная операция. В конце концов, именно именно на их счету оказалась бóльшая часть уничтоженных врагов. В Пентагоне оценили число убитых боевиков более чем в 800 человек, но эта цифра почти наверняка завышена — на основе захваченных документов, радиоперехватов и материальных улик их реальное число ближе к цифре 150–300. По оценке генерала Трeбона, тринадцать бойцов группы АФО под командованием Пита Блейбера уничтожили около 60 % врагов. Но в этой оценке упущен важный момент: подавляющее большинство этих потерь можно приписать пятерым людям — Джей Хиллу, Энди Мартину и, если учитывать бой за вершину Такургара, Джиму Хоталингу, Гейбу Брауну и Джону Чепмену.

Трагедией в конце операции стала гибель семерых бойцов на Такургаре. Эти потери — «морского котика» Нейла Робертса, боевого диспетчера Джона Чепмена, «пиджея» Джейсона Каннингема, бортстрелка Фила Свитака и трёх рейнджеров — Марка Андерсона, Брэдли Кроузе и Мэттью Коммонса — лежат не на совести Пита Блейбера и его АФО, а на руководстве спецназа ВМС, в частности Джо Кернане и Тиме Шимански, которые поспешили ввести людей в бой и забрать управление у Блейбера, для которого уход Вика (офицера «котиков» в Гардезе) из конспиративной базы без отработанного взаимодействия стал равносилен халатности. Именно вызванная этим путаница на горе напрямую привела к смерти Джейсона Каннингема.

Однако и потери «Аль-Каиды» были серьёзными. Есть веские доказательства того, что в долине находился Айман аз-Завахири, человек номер два в «Аль-Каиде», — возможно, он даже получил ранение в голову, но сумел уйти. Тоже самое касается Тохира Юлдашева, лидера Исламского движения Узбекистана. Другим повезло меньше: Сейфур-Рахман Мансур, харизматичный полевой командир, который лично вёл своих людей в бой со знаменем в руках, был убит. Их последняя неудачная попытка удержать позиции и дать бой союзным войскам привела к бегству, но и победа союзников могла оказаться пирровой. Многие из этих боевиков позже вернулись — уже на новых полях сражений, в Афганистане и в Ираке.

Предоставим слово противнику:

«Мы умоляли нашего командира, Сейфур-Рахмана Мансура, позволить братьям покинуть долину. Таков был путь моджахедов: отходить от врага, который превосходит числом и обладает более мощным оружием. У нас не было воды, мой рот кровоточил, а язвы не давали есть хлеб. Все узбеки уже стали мучениками; афганцы все ушли.

Потом я услышал, что наш командир пал мучеником, и начал плакать. Мы пытались добраться до его тела, чтобы унести его, но бомб было слишком много, и враг был уже повсюду.

Я приказал всем нашим братьям отступать, кроме тех, у кого был пулемёт ПК и гранатомёт РПГ-7. Брат Абу Талиб Ас-Сауди настаивал остаться и сказал мне: “Я стыжусь перед Аллахом отступать от американцев”. Несмотря на то, что в результате сильного обстрела значительная часть его головы отсутствовала, он всё же присоединился к нам, когда мы начали отход.

Братья разбежались в разные стороны. Я передвигался с десятью арабскими братьями. Из-за роста численности войск коалиции, блокировавших район, а также авиационных коридоров, которые контролировал враг, мы были вынуждены идти три дня и ночи в крайне тяжёлых условиях. У нас не было еды, кроме ящика зелёного чая и котелка, в котором мы растапливали снег. После долгого пути, выдержав холод и снег, перейдя через горные перевалы и долины, мы наконец достигли кишлака, где нас встретили с великой радостью, так что мы забыли обо всех страданиях. Вся хвала принадлежит только Аллаху».

Мансур был убит авиаударом с бомбардировщика B-1, наведенным Джей Хиллом. Разведчики группы «Джульет» наблюдали за лидером боевиков через оптику. Крис вспоминал: «Это был невысокий (около 165–175 см), коренастый человек с черными волосами и бородой средней длины. Когда его сбили, он нёс знамя, и подавал сигналы жестами. В конце концов Джей получил в свое распоряжение B-1 и вызвал авиаудар пакетом из шести «Джидамов» на воздушном подрыве. Одна бомба достигла прямого попадания, вторая попала рядом». Спецназовцы вели наблюдение за этим районом на предмет дальнейшей активности, и на следующий день «семь боевиков в белых тюрбанах подошли к разрушенным позициям и попытались вытащить тело командира из-под завалов».

Группа АФО выполнила свою задачу лучше, чем можно было ожидать. Для Пита Блейбера это стало подтверждением правильности его подходов, его людей и его миссии. Энди Мартин и группа «Мако-31» сумели выскользнуть, пройдя через боевые порядки своих войск из 10-й горно-пехотной дивизии и вернувшись в Гардез в то самое время, когда Чепмен сражался за свою жизнь. На следующее утро они узнали о смерти Чепмена и Робертса.

Двумя днями позже с гор спустилась разведгруппа «Джульет», завершив выполнение своей задачи. Свой последний авиаудар Джей вызвал всего за час до того, как они сели на свои квадроциклы и начали спуск с теперь уже освобожденной от бойцов «Аль-Каиды» горы. По пути группа осмотрела комплекс пещер, который они бомбили в первый день и где боевики едва не устроили им засаду. Там они обнаружили две советские гаубицы Д-30, уничтоженную 37-мм зенитку и остатки костров внутри окружающих строений, украшенных высаженными деревьями и каменными бордюрами вдоль дороги — явные признаки присутствия старшего лидера «Аль-Каиды». В зданиях оказались брошенные спальные мешки, пачки сока с арабскими надписями и хорошо оборудованные позиции вокруг комплекса. Следы шин вели на восток… в сторону Пакистана.

Будучи свидетелями почти произошедших случаев «дружественного» огня, они ушли днём, чтобы успеть пройти через боевые порядки 101-й дивизии до темноты. Джей обеспечил себе сопровождение патрульного самолета P-3 — на всякий случай. После наступления темноты, успешно соединившись со своими войсками, их подобрали два вертолета MH-47. Измождённые люди молча сидели на квадроциклах, наблюдая, как вертолёты заходят в долину к месту эвакуации. Спецназовцы погрузилась на борт, винты завертелись, унося их от опустошения, которое они оставили в долине. Пока крайняя из выведенных разведгрупп АФО возвращалась в Гардез, с высоты она могла видеть следы разрушений. Риски и трудности операции Блейбера испытали на себе все разведчики группы «Джульет», но только один из них нёс бремя точности и принципа «без права на ошибку» в уничтожении врага — Джей Хилл, единственный в группе боевой диспетчер.

Для подразделений боевого управления ВВС операция «Анаконда» стала венцом почти 40-летней эволюции, зародившейся в джунглях Лаоса. Без каких-либо прямых указаний и планов отдельные боевые диспетчеры, многие из которых даже не знали друг друга, создали самоорганизующуюся сеть, которая уничтожила самую организованную и боеспособную силу «Аль-Каиды» и талибов, какую им только доводилось собрать на поле боя. Всего в операции участвовали 14 боевых диспетчеров.

О роли боевого авиадиспетчера в «Анаконде» и других операциях Джей Хилл сказал так: «Мы (боевые диспетчеры) были там самыми технически подкованными людьми. Мы черпали опыт у лучших в мире: австралийский САС, британской СБС, отряда “Дельта”, 6-й команды “морских котиков” — у всех. И никто другой, я подчеркиваю, никто, не имел такого опыта и знаний. Ни одно подразделение, с которым мы работаем, не взаимодействует с другими так, как мы — за редким исключением двусторонних операций. Иногда, когда поднимаешь руку на совещании, молодые “котики” или бойцы “Дельты” закатывают глаза: “Ну что еще этот парень из ВВС может сказать?” Но опытные бойцы знают».