Один на рассвете

Глава 24. 5 марта

В Виндзор-Локс, штат Коннектикут, Терри как раз находилась на кухне, разделывая курицу, чтобы сварить суп, когда в 22:30 раздался стук в дверь. Странно, в парадную дверь к ним никогда не стучали. Позже Терри рассказывала: «Все, кто нас знали, приходили через заднюю дверь. Я пошла в гостиную, включила свет и открыла, но всё, что я смогла произнести: “Нет, только не мой Джонни. Только не мой Джонни!” Я впустила их и крикнула мужу, Николаcу, а сама рухнула на диван, безутешно рыдая, пока они зачитывали своё сообщение».

Около 22:45 Ник позвонил сестре Джона, Лори. Она проснулась в холодном ужасе — никто никогда не звонил ей так поздно. В трубке был слышен плач Терри, а всё, что смог вымолвить Ник:

— Это твой брат.

Лори бросила трубку, разбудила дочь Рейчел и посадила её в машину для пятиминутной поездки, всю дорогу молясь: «Пусть он будет хотя бы раненым!» Когда они подъехали, от дома уже отъезжала тёмная машина, и она всё поняла. Лори поднялась по задним ступенькам, где её встретила мать. Терри рухнула ей в объятия и, задыхаясь сквозь рыдания, запричитала:

— Джонни нет! Моего Джонни больше нет!

После объятий и слёз Терри сказала:

— Нужно сообщить Кевину и Тэмми. Я не смогу, просто не смогу.

Лори первой позвонила сестре Тэмми в Вермонт, так как было уже поздно; Кевин находился в Колорадо — там было на два часа раньше. Когда Тэмми взяла трубку, Лори спросила:

— Дэвид рядом с тобой? — Больше ничего говорить не нужно было: Тэмми всё поняла сама. Она уже видела новости, но ждала продолжения. — Сегодня мы потеряли Джона.

Тэмми рухнула на пол. Позже Дэвид нашёл её, свернувшуюся в позу эмбриона.

Взволнованная, Лори повесила трубку и позвонила Кевину. В Колорадо было 21:30. Когда он ответил, Лори не смогла сдержать эмоций и выпалила:

— У меня плохие новости. Сегодня мы потеряли Джона!

Она дала ему время осознать слова, но он уже осел на пол, не в состоянии говорить. Телефон взяла жена Кевина, Конни, и, услышав новость, ответила:

— Мне нужно идти. Я нужна Кевину — и повесила трубку.

Волна боли докатилась до Мичигана, к ничего не подозревавшим Джину и его жене Тесс. Группе оповещения ВВС было трудно найти их дом, поэтому к моменту приезда они уже все знали. Джин скончался в январе 2004-го, но Тесс отчётливо запомнила ту ночь: «Мы ждали. Не знаю, почему военные никак не могли найти наш адрес, но к тому времени, как они добрались, было уже поздно. Они вошли, понимая, что мы уже всё знаем, но должны были это сказать. Джин стоял передо мной, и он даже… даже понимая это, он всё равно едва не упал на пол».

На следующий день и в течение всей недели, пока мир продолжал вращаться, для семьи Чепмен время словно застыло, когда они съезжались в Фейетвилл, Северная Каролина. В огромном ангаре на авиабазе Поуп, в расположении 24-й эскадрильи была проведена поминальная служба. Огромное помещение было забито так, что нечем было дышать — море красных беретов и синих мундиров. Подполковник Родригес поднялся на трибуну и заговорил о Джоне и его храбрости, когда тот встретил «челюсти смерти». Зал слушал, затаив дыхание. Когда семья начала принимать соболезнования от многих сослуживцев Джона, они стали по-настоящему понимать, какого уровня люди служили рядом с ним: они были сделаны из того же материала, что и он.

Двое из этих людей — техник-сержант Дэвид Джендрон и штаб-сержант Скотт Тонер — добровольно вызвались сопроводить тело Джона из базы ВВС Довер в Делавэре до его последнего пристанища в Виндбере, штат Пенсильвания. Для них это была особая честь — стоять рядом с Джоном в его последнем задании.

Валери решила, что вернётся в Виндбер, чтобы воспитывать дочерей рядом со своими родителями, поэтому для захоронения Джона выбрала это место, а не национальное Арлингтонское кладбище — место последнего упокоения героев страны. После поминальной службы на авиабазе Поуп все вместе отправились в маленький городок в Пенсильвании. Многие друзья детства Джона преодолели семичасовой путь из Коннектикута, чтобы попрощаться с ним навсегда. Трое из них — Брайан Тóпор, Дэвид Врабел и Майкл Тоус — ехали вместе, смеясь, плача и вспоминая прожитые с Джоном годы. Уже к приезду в Виндбер они приняли решение: «Этим не может всё закончиться; для Джона это не может быть финалом».

Виндбер с населением всего в четыре тысячи человек был даже меньше родного города Джона, но там царил тот же дух взаимовыручки, что и в Виндзор-Локс. Весть о том, что Джон будет похоронен здесь, разлетелась мгновенно, и местные жители сплотились, чтобы встретить его семью и друзей. В город буквально хлынули люди, где их встречали дружелюбные горожане и развевавшиеся на улицах американские флаги.

Мимо открытого гроба Джона, выставленного в похоронном доме Уильяма Киселя, где Джендрон и Тонер поочерёдно стояли рядом с гробом, прошли тысячи людей. В других залах похоронного дома, а затем и в баре гостиницы друзья детства Джона впервые встречались с его побратимами из 24-й эскадрильи, и сближались, делясь воспоминаниями о Чаппи. В отеле собрались десятки боевых диспетчеров, членов семьи и друзей — они вспоминали Джона, поднимали бокалы и чествовали нового героя нации, в итоге полностью опустошив бар. Брайан Тóпор, находившийся среди собравшихся, вспоминал: «Накануне похорон мы пришли в гостиницу, и там было много ребят из 24-й эскадрильи. Так мы впервые познакомились с другим его братством — с боевыми диспетчерами. Для меня это было потрясением, ведь эти парни — лучшие из лучших, и при этом они приняли нас очень тепло. Самое удивительное — они так же чьи-то друзья, чьи-то братья. Пусть они обычные люди, но делают необычные вещи. Это совсем другая порода. И я увидел в них то, что видел в Джоне — у него тоже не было страха, он был умён, очень умен, уверен в себе. Но он не был высокомерным или безрассудным. Да, он рисковал, но риск и безрассудство — разные вещи. Он не подвёл». Дэвид Врабел добавил, что встреча с сослуживцами Джона дала ему понять: «Он был абсолютно тем же самым Чаппи, которого мы знали и любили с детства».

На следующее утро более четырёхсот человек собрались в церкви Сент-Элизабет Энн Сетон на прощальную службу, и среди них снова было море красных беретов. Младшая сестра Джона, Тэмми, выступила перед собравшимися, закончив словами: «Джон всегда был моим героем. Отныне он — ваш герой тоже». Когда Кевин рассказывал о том, как они росли вместе, как он гордился братом и как сильно будет его не хватать, присутствующим не хватило слёз. Брайан Тóпор и Дэвид Врабел тоже произнесли прощальную речь: «В детстве мы часто играли в солдат — то в армию, то в ВВС — и мечтали стать однажды “зелёными беретами” или боевыми диспетчерами и прославиться. Когда мы узнали, что Джон служит в 24-й эскадрилье, у нас снова появилась возможность пережить наши детские мечты через него». Брайан также произнес со сцены: «Я помню, как однажды разговаривал с ним, когда он рассказывал о поездке в Техас на какие-то учения. О своей службе боевого диспетчера он всегда говорил неопределенно, и когда я спросил: “Какие учения?”, — он ответил: “Военные”. Я всегда надеялся, что на пенсии мы сядем вместе за парой кружек пива, и я сумею вытянуть из Джона побольше историй».

Когда многомильная процессия потянулась к христианскому кладбищу церкви Святой Марии, Врабел вспоминал, что военные «навсегда запечатлели в своей памяти своё чувство общности. Они увидели пожилого мужчину, явно ветерана, стоявшего во дворе своего дома под американским флагом и отдававшего честь Джону, когда тот отправлялся в свой последний путь». Люди выходили на улицы с флагами и выражали уважение на всем протяжении до кладбища. Когда скорбящие наблюдали, как Почётный караул ВВС медленно несёт гроб Джона к месту упокоения, над ними с рёвом пронеслась авиагруппа из штурмовиков A-10 «Тандерболт» в разомкнутом боевом порядке «потерянный ведущий». Валери торжественно сидела в первом ряду, рядом с Мэдисон и Брианной, когда подполковник Родригес передал ей, в честь жертвы Джона, плотно сложенный флаг, покрывавший его гроб. Джин и Терри, рыдая, также приняли по флагу, слушая его слова благодарности за их жертву. Теперь они официально стали частью клуба, в который никто не хочет вступать и из которого нет выхода.

Когда родные и друзья подходили к гробу Джона, чтобы проститься, одни клали цветы, другие — монеты. Терри, прежде чем отойти, поцеловала крышку гроба. Джин положил руку на крышку, прощаясь молча. Небольшая группа боевых диспетчеров оставалась рядом с ним дольше всех, не желая уходить. Эти закалённые, суровые воины обнимались и плакали, прежде чем оставить на крышке монеты и значок с берета, и только тогда отошли, поддерживая друг друга.

Джон был похоронен всего в двадцати милях от Шэнксвилла, штат Пенсильвания — места трагедии рейса № 93 авиакомпании United Airlines, четвёртого и «потерянного» самолёта 11-го сентября, того самого дня, что привёл Джона и его братьев в Афганистан, ставшего для него началом конца. Перед отъездом из Виндбера Джин поговорил с отцом Валери, Джимом, о месте захоронения Джона. Джим, любивший Джона как собственного сына, жил всего в нескольких минутах ходьбы от кладбища Святой Марии и пообещал Джину заботиться о могиле. И по сей день он ежедневно приходит туда, ухаживая за участком. Любому, кто ищет его, достаточно найти самый зелёный и ухоженный уголок — всё благодаря Джиму Новаку и обещанию двух отцов.

Обратная дорога в Коннектикут оказалась и терапией, и стимулом для трёх друзей Джона — Брайана, Дэвида и Майкла. Ещё по пути в Виндбер они решили, что не должно все закончится похоронами, и теперь по дороге домой придумывали, как увековечить память друга. Решив не дать имени Джона раствориться среди вчерашних новостей, Дэвид вспоминал: «Мы перебрали массу идей — назвать его именем аэропорт, улицу, участок шоссе… Но в итоге остановились на том, что памятник должен быть именно там, где он должен быть. А это подвело нас к мысли, каким он должен быть. Логичнее всего — в средней школе Виндзор-Локс, у футбольного поля, где мы все играли». Брайан добавил: «Мы считали, что оставить мемориал в городе — самое правильное решение. Это было важно ещё и потому, что Чаппи не похоронен в Виндзор-Локс, и даже рядом, мы хотели, чтобы у людей было место, куда можно прийти и вспомнить его. И сделали мы это и для его матери тоже».

В итоге они всего за семь месяцев добились того, на что у опытных организаторов ушёл бы год, — работая на пределе возможностей. Дэвид вспоминал с гордостью: «Для компании несобранных парней это было впечатляюще — увидеть, чего можно добиться, если объединиться. Настоящая инициатива снизу, когда люди вкладываются всем сердцем». Брайан добавил: «Когда у людей есть общая цель и такая сильная привязанность к Джону, всё делается, несмотря ни на что. Я тогда вложил в это больше сил, чем в свою работу!» Дэвид согласился: «Да, и я тоже. А ведь я только устроился на новое место!» Майкл кивнул, а Брайан продолжил: «Если мы не были на работе, то работали над мемориалом». Майкл шутливо добавил: «Это чуть не стоило нам работы и наших браков!» — подчёркивая, сколько времени они посвятили проекту. На деле же их жёны полностью поддерживали их, прекрасно понимая, что значил этот проект — и что значил Джон для их мужей.

Мемориал Джону был открыт 19-го октября 2002 года — по иронии судьбы, ровно в тот же день, когда годом ранее начались первые наземные развертывания в рамках операции «Несгибаемая свобода». Он расположен в углу футбольного поля в средней школе Виндзор-Локс, рядом с рощей лиственных деревьев. Его дизайн прост: над большим валуном возвышается тридцатиметровый флагшток, увенчанный золотым орлом. На валуне закреплена бронзовая табличка с надписью:

ПАМЯТИ

Джона А. Чепмена

«Чаппи»

Выпускника средней школы Виндзор-Локс 1983 года

Ты никогда не будешь забыт

Товарищ по учёбе, преданный спортсмен, верный друг, заботливый семьянин, истинный патриот

На церемонию открытия приехали и представители 24-й эскадрильи, включая Кенни Лонгфрица и мастер-сержанта Майка Риццуто. Именно последний торжественно поднял флаг, развёрнутый Лонгфрицем из аккуратного треугольника. Рядом со флагштоком стояли друзья детства Джона — с руками, прижатыми к сердцу, и глазами, устремлёнными вверх, пока флаг поднимался над их головами. Их мечта, их труд, их кровь и слёзы — всё это воплотилось в память о Джоне. Когда полотнище достигло золотого орла, а последние аккорды гимна затихли, к трибуне вышел Брайан Тóпор.

— Те, кто никогда не встречал Джона, будут знать его только как американского героя. Но в школе он был Чаппи — одноклассник, ученик, товарищ по команде, друг. У него была жажда жизни и твёрдая приверженность командной работе. Этот мемориал здесь абсолютно уместен, чтобы люди могли прийти, поговорить, посмеяться или выплакаться. Без таких, как Джон, мы не смогли бы спокойно спать по ночам.

Трогательные слова произнес и Билл Брукс, друг детства и одноклассник Джона. Он рассказал, что Джон изменил его жизнь безусловной дружбой и поддержкой:

— Я был до ужаса застенчивым ребёнком, даже в старших классах. Мне трудно было разговаривать с людьми. — Со временем Джон убедил его поверить в себя, и Билл стал шеф-поваром, путешествующим по миру и выступающим перед большими аудиториями. — Не знаю, понимал ли он тогда, что помогает мне, но именно благодаря ему я оказался там, где сейчас. После школы мы то теряли связь, то снова начинали общаться, но каждый раз он появлялся в моей жизни именно тогда, когда я больше всего в нём нуждался. Не могу представить, какой была бы моя жизнь без Джона.

Затем слово взял подполковник Кен Родригес, завершив своё выступление словами:

— Вот ради чего всё это. Вот ради чего сражался Джон — ради этого великого американского города.

Церемония закончилась исполнением христианского гимна «О, благодать!» на волынке — за мемориалом в одиночестве стоял старший волынщик Патрик Уилан из оркестра волынщиков полиции штата Коннектикут, и его мелодия эхом разносилась над полями.

В тот момент, в 2002 году, семья Чепмена ещё не знала всей правды о том, что произошло на Такургаре, но каждый внутренне чувствовал: им рассказали не всю историю. Командование ВМС сразу же добавило имя Джона, единственного человека, не являвшегося «морским котиком», на свою Стену Почёта в Вирджиния-Бич, и семья задавалась вопросом: почему? Почему, если он «сыграл лишь вспомогательную роль»? И почему в ВВС разгорелись споры о степени его награды: Крест ВВС или Медаль Почёта? В итоге 10-го января 2003 года он был посмертно награждён Крестом ВВС, но сам факт этих споров породил лишь ещё больше вопросов.

Шло время, и хотя семья Чепмена продолжала собирать крупицы информации, жизнь подталкивала их двигаться вперёд. В начале 2005 года они получили весть, что в ВМС собираются переименовать в честь Джона корабль. Транспортное судно «Мерлин» — 670-футовый ролкер, принадлежавший компании Sealift Inc. и арендованное Командованием морских перевозок ВМС США, было переименовано в судно «Техник-сержант Джон Чепмен». Торжественная церемония состоялась 8-го апреля 2005 года в Санни-Пойнт, штат Северная Каролина. Было символично, что имя Джона — боевого диспетчера, чья профессия, как ни у кого другого в силах спецопераций, зависела от огневой мощи, изменявшей ход боёв и судеб — получил именно транспорт боеприпасов.

Выход этой книги — лишь очередная из множества наград, отданных памяти Джона. Так, 14-го июня 2006 года, во время 60-го юбилейного празднования в честь выпуска рядовых героев, проходившей на авиабазе Лэкленд, Терри присутствовала на открытии тренировочного комплекса имени Джона Чепмена, где размещалась 326-я учебная эскадрилья. И это лишь одна из многих почестей: племянник, названный его именем (Джон Чепмен Лонгфриц), улицы и сторожевые заставы, названные в его честь, десятки татуировок. Трое его друзей детства оказались правы — похороны не стали концом для Джона, его имени и его наследия.

Глава 25

Изначально Джону предстояло навсегда остаться лишь кавалером Креста ВВС — второй по значимости награды страны за самопожертвование и героизм — но всё изменил случай. Пятнадцатого мая 2015 года министр ВВС США Дебора Ли Джеймс неспешно прошлась по кабинету, наслаждаясь редкой передышкой в своем плотном рабочем графике, расписанном буквально по десятиминутным интервалам и больше управляемом её помощниками, чем ею самой. Утро того весеннего дня было ясным и солнечным, а окна её кабинета на четвёртом этаже престижного крыла «E» Пентагона открывали миллионный вид на столицу и её монументы. Она любила шутить, что ВВС располагаются «выше» министра обороны, чьё хозяйство находилось этажом ниже.

На ней был яркий красный деловой костюм (она считала, что немного ярких цветов освежат унылые тона одежды большинства сотрудников Пентагона). Случайно взяв свежий номер Air Force Times — еженедельной газеты ВВС, — она села полистать его, чтобы услышать «голос своих людей». «Пресса — это важный источник информации и индикатор того, что думают люди», — напоминала она тем, кто считал журналистов врагами. Перелистывая страницы в минуту отдыха, она наткнулась на статью под заголовком: «Он спас 80 жизней: почему не Медаль Почёта?» В материале рассказывалось о двух боевых диспетчерах. Первый — старший авиационный специалист Дастин Темпл, который в сентябре прошлого года спас от смерти восемьдесят американцев и афганцев, неоднократно подвергая себя непосредственному огню и уничтоживший восемнадцать боевиков. Второй — штаб-сержант Роберт Гутьеррес, который спас жизнь раненого командира группы «зелёных беретов» во время засады, а сам получив пулю в грудь. У него схлопнулись легкие, но он отказался отойти от радиостанции и продолжал вызывать авиаудары — часть из них наносилась всего в тридцати футах (9 метров) от его позиции, — спасая группу спецназа. В это время медик «зелёных беретов» дважды протыкал ему грудную клетку шприцем, чтобы снова расправить лёгкие. В статье звучал острый и справедливый вопрос: «Что же требуется для того, чтобы авиационный специалист получил Медаль Почёта?»

Подняв глаза от статьи, Джеймс почувствовала, что её это задело. «Чёрт возьми, верно подмечено», — подумала она. Когда в кабинет вошли участники следующего совещания, министр вырвала страницу, написав на полях: «Что требуется?» — и отдала её помощнику, полковнику ВВС, поручив своим сотрудникам разобраться в этом вопросе. Так началось трёхлетнее расследование, приведшее к самому детально изученному и задокументированному награждении в истории этой награды.

Когда министр ВВС задаёт вопрос, в движение немедленно приводится целая армия штабистов. По её указанию задача вскоре трансформировалась в проверку всех наград — Серебряных звёзд и Крестов ВВС, вручённых после 11-го сентября, — чтобы выявить тех, чьи подвиги могли заслуживать повышения награды с учётом вновь выявленных обстоятельств. Спустя месяцы расследования, проводившемуся во всем этом виде Вооруженных сил, она получила ответ.

В конце лета ей позвонил генерал-лейтенант Брэд Хайтхолд, командующий Командованием специальных операций ВВС, и сообщил, что во всех ВВС есть только один случай, отвечающий её критериям для пересмотра наградных документов.

— Но здесь может иметь место несправедливость, — сообщил он гражданскому руководителю Военно-воздушных сил. — Он был жив, и у нас есть технические доказательства этого.

— Отлично, — ответила она. — Давайте займёмся этим.

По указанию Хайтхолда 24-е крыло специальных операций ВВС (в чьем подчинении находятся все подразделения специальной тактики и боевые диспетчеры) создало специальную группу для изучения первого потенциального кандидата ВВС на вручение Медали Почёта со времён Вьетнама. Группа проконсультировалась с офицерами наведения ВВС (включая главного офицера по наведению, дежурившего в день боя) и аналитиками разведки, а затем представила свое итоговое видео в Национальное агентство геопространственной разведки — основной центр видовой разведки и анализа изображений в стране, — где ее выводы были подтверждены. Они также использовали отчёты о результатах боевых действий в операции «Анаконда»; официальное расследование событий 3–4 марта 2002 года, проведенной Объединенным командованием специальных операций (ОКСО); показания свидетелей, протокол вскрытия Джона (с консультацией как патологоанатома, проводившего вскрытие, так и независимого судебного эксперта), а также новые собеседования с живыми бойцами разведгрупп АФО. Всё это позволило Хайтхолду представить безупречное дело: Джон заслуживал высшую награду страны. Параллельно в ОКСО провели специальную комиссию по наградам, которая также одобрила повышение уровня награды для Джона, запустив отдельную, но столь же важную цепочку решений внутри сообщества спецопераций, завершившуюся поддержкой со стороны Командования специальных операций Вооруженных сил США (СОКОМ). На протяжении всего года после начала проверки Джеймс неоднократно спрашивала: «Как продвигается дело Джона?» Когда 9-го июня 2016 года ей на стол, наконец-то, поступила рекомендация от КСО ВВС, она тут же подписала её и в тот же день направила на утверждение министру обороны.

И тем не менее, ещё два года ВВС и его Командование специальных операций продолжали исследования и подтверждали свои выводы, одновременно ведя тяжёлую борьбу с отдельными руководителями 6-й команды спецназа ВМС, которые не смогли смириться с тем, что оставили бойца умирать. По мнению экспертов по награждению Медалью Почёта, это был первый случай в истории, когда одно ведомство пыталось воспрепятствовать представлению кандидата от другого[82]. Для двух людей стремление защитить имидж подразделения оказалось важнее фактов о том, что Джон продолжал бой после отхода «котиков». Офицерами, возглавившими сопротивление со стороны ВМС, стали тогдашний командир 6-й команды «морских котиков», известный под инициалами Джей-Даблю, и адмирал Тим Шимански, который к тому времени возглавил всё Командование специальных операций Военно-морских сил. Именно Шимански, как утверждают Пит Блейбер и Джимми Риз, и был ключевым источником ошибок в планировании и проведении той самой операции.

Со временем, а также в силу политических перемен, министр ВВС Джеймс покинула свой пост, и в январе 2017 года к власти пришло новое руководство. Её обещание довести дело Джона до конца подхватили другие, в частности заместитель министра обороны Боб Уорк. К лету 2017 года стало ясно: представление Чепмена направляется в Белый дом. Одно из своих последних электронных писем на посту замминистра обороны Боб Уорк написал новому министру ВВС Хизер Уилсон и начальнику штаба генералу Дэвиду Голдфейну. Письмо датировано 12 июля 2017 года и носит заголовок «Белый дым»:

Команде Военно-воздушных сил.

Рад сообщить вам, что министр утвердил повышение уровня награды техника-сержанта Чепмена с Креста ВВС до Медали Почёта, ссылаясь на оба ключевых пункта расследования. Как и было согласовано ранее, второй пункт будет упоминаться только в секретной части наградных документов; в открытом же наградном листе будет сказано, что Чаппи продолжал бой, пока не скончался от ран.

После тщательного анализа ФБР пришло к выводу, что перестрелка на вершине горы продолжалась ещё около часа после того, как разведывательная группа покинула позицию. Хотя они не смогли окончательно установить, был ли это бой «синие против красных» или «красные против красных», министр сделал вывод, что это был бой «синие против красных», исходя из следующих факторов[83]:

1. Разведывательная группа спецназа («морские котики») так достоверно и не установила, что Чаппи мёртв.

2. Тело сержанта Чепмана было найдено в ином месте, чем указывала группа.

3. Он получил семь ранений и израсходовал почти весь боезапас, что указывает на продолжительный бой.

4. Заключительная часть перестрелки происходила днём и на близкой дистанции. Министр отметил, что звук выстрелов из винтовки М4 и автомата АК-47 хорошо различим, и потому не считает версию о затяжном бое «красные против красных» правдоподобной.

Мы завершаем подготовку документов, спасибо за терпение и настойчивость. Пусть техник-сержант Чепмен и его семья обретут больше покоя, когда узнают об этом.

Стремитесь выше!

С уважением,

Боб

Через два дня он ушёл в отставку, оставшись до конца верным делу полной реабилитации поступка Джона.

Двадцать четвертого октября 2017 года офис министра обороны официально уведомил начальника штаба и министра ВВС, что представление Джона к Медали Почёта передано президенту США. И, наконец, 26-го марта 2018 года президент Дональд Трамп позвонил Валери, чтобы сообщить ей новость. Это был её день рождения.

Глава 26. 22–24 августа 2018 года. Белый дом, Зал героев Пентагона и Мемориал ВВС — глазами Лори

Шестнадцать лет назад я знала, что поступок моего брата Джона был куда значительнее, чем нам тогда говорили. Я знала, что он погиб не сразу. Моя интуиция наконец подтвердилась, когда Джону в Белом доме вручили Медаль Почёта — высшую военную награду США. Эти шестнадцать лет были долгими, преисполненными эмоциональных потрясений, но увидеть, как моего брата удостаивают высшей честью нашей страны, лишило меня слов. И подумать только: всё началось с того, что тогдашний министр ВВС Дебора Ли Джеймс задала простой вопрос: «Что нужно, чтобы военнослужащий ВВС получил Медаль Почёта?» Ответ на него потребовал свыше двух мучительных лет расследований и в итоге завершился неделей торжеств в честь Джона. Первым событием стала церемония в Белом доме 22-го августа 2018 года.

Меня поразила элегантность его Восточного крыла. Белые стены, золотистые шторы и хрустальные люстры придавали величественность — идеальное место для оказания особой чести. Мягкий свет, льющийся через окна фасада, придавал залу ощущение вечности. Ряды золотых стульев полукругом окружали сцену, и на белой подушке каждого сиденья лежала красивая программа. Тишина в зале была торжественной, но не печальной. Маленькая сцена выглядела не менее уместно: золотая штора служила фоном для трёх флагов — американского, флага Конгресса и флага ВВС США.

Когда собралась наша семья, настроение стало более праздничным: мы наконец осознали, что Джону вот-вот воздадут почести должным образом. Мы разговаривали и смеялись, переполненные взволнованным ожиданием. Глаза мои наполнились слезами, когда я на мгновение оглядела весь зал. В глубине, на штативах, стояли десятки телекамер, готовых запечатлеть этот исторический момент. Сотрудники Белого дома и службы протокола ВВС сновали туда-сюда, следя, чтобы всё было идеально. Когда гости начали заполнять зал, атмосфера ощутимо оживилась — каждый находил своё место и оживлённо переговаривался с соседями.

Зал был полон людей, которых Джон любил, и тех, кто любил его в ответ. Пришло много его друзей детства, чтобы увидеть, как он будет удостоен этой чести, поражаясь, что тот самый мальчик, с которым они росли, с которым делились смехом, слезами и секретами, стал американским героем. Его боевые собратья по подразделению специальной тактики собрались в полном составе. Мужчины в синих парадных мундирах — боевые диспетчеры, которых легко было узнать по значкам парашютиста и множеству медалей, — и бывшие бойцы в строгих тёмных костюмах сидели плечом к плечу, так же, как когда-то служили вместе с Джоном, в другой жизни, много лет назад. Именно они лучше других понимали, насколько важным был этот момент.

Я сидела между своим сыном Джоном и мужем Кенни в первом ряду, слева от центра сцены, и всё время поглядывала на часы, ожидая начала церемонии. Потом обернулась и посмотрела на своего брата Кевина. Он и его жена Конни светились от предвкушения, а мой племянник и племянница, Джейк и Сьерра, улыбались сквозь слёзы, счастливые быть свидетелями чести, оказываемой их дяде.

Когда я повернулась к сцене, мою маму, Брианну, Мэдисон и Вэл подвели к их местам. Они только что встретились с президентом Трампом, и их улыбки говорили сами за себя. (Позже мама сказала Кенни, что была вне себя от радости, когда президент прямо при них подписал сертификат и текст наградного листа, а после того как Вэл вручила ему фотографию Джона с афганской девочкой, он взглянул на фото, потом на маму и сказал:

— Он похож на вас.

Эти четыре слова означали для неё весь мир.)

Первые аккорды гимна «Приветствуем вождя!»[84] прозвучали как сигнал подняться: объявили прибытие президента. Сердце моё забилось сильнее. Его заставил учащённо биться не сам президент, а тот факт, что его присутствие означало: награда Джона становится всё ближе. Когда он поднялся на сцену и повернулся к залу, я испытала благоговейное чувство — всего в нескольких шагах от меня стоял человек, который подписал наградное представление на Медаль Почёта для моего брата и собирался вручить то, что, как я знала, он заслужил. Президент Трамп встал за трибуну и заговорил мягким, спокойным голосом. Я опустила взгляд: я знала историю, которую он будет рассказывать; знала, как будет звучать слова наградного листа, и мне не хотелось слышать это снова… не в этот момент. Мысли унесли меня в счастливые воспоминания о Джоне — о весёлых моментах, которые я храню в сердце; о временах, когда мы вчетвером вместе дурачились; о мечтах, что мы все доживём до старости и будем вместе вспоминать прошлое. Это было короткое, но светлое мгновение, наполнившее меня умиротворением. Я почувствовала, что Джон был с нами в этом зале. Когда чтение наградного листа закончилось, я оставила эти воспоминания Небу, чтобы вернуться в настоящий момент — момент вручения награды.

Видеть, как Валери получает Медаль Почёта Джона, не сделало меня более гордой за него, чем я уже была, но этот миг наполнил меня огромной радостью и удовлетворением после шестнадцати лет ожидания. Всё происходящее казалось нереальным. Вот мы здесь… в Белом доме… и мой брат получает должное признание от президента. То, за что я боролась и чего так хотела, наконец свершилось! Иногда я не могла сосредоточиться на словах — всё сливалось словно в тумане — но сердце моё ликовало. Вэл была величественна, принимая медаль и выражая благодарность президенту. Тот пригласил на сцену Мэдисон, Брианну и мою маму. Все гости поднялись в овациях, но аплодировали они не тем, кто стоял на сцене — они встали ради Джона, ради того, что он совершил… и потому что сам он уже не мог подняться. Эти аплодисменты, овации и благодарность — всё это было для Джона и за то, что он значил для каждого из нас.

Я была счастлива видеть, как моего брата награждают высшей военной наградой страны. Как его сестре, мне хотелось, чтобы его поступки были признаны; чтобы люди знали: он умер так же, как жил — бескорыстно. Джон был героем для множества безымянных людей на протяжении всей жизни, но именно его действия 4-го марта 2002 года сделали его национальным героем Америки. Я всегда была старшей сестрой, которая им гордилась, но 22-го августа 2018 года речь шла не о гордости. Речь шла о благодарности: за то, что его самопожертвование в тот роковой день наконец признано и увековечено навсегда. Сам Джон не стремился бы к признанию, но я — да, я заботилась об этом ради мамы, ради справедливости и ради правды.

Церемонии в Зале героев Пентагона и у Мемориала ВВС тронули меня ещё глубже, чем вручение награды в Белом доме, потому что они были посвящены самому Джону, а не только его поступкам. На церемонии его включения в Зал героев 23-го августа я увидела бесчисленное количество людей, которые тренировались и служили с Джоном, которые пришли, потому что хотели видеть его почтённым так, как они сами чтили его все эти годы. Я была счастлива наконец рассказать о Джоне — о своём брате, и когда мама и я выступали, я видела, как наши слова затронули их сердца. Как сказал потом мой муж, казалось, что среди этих крепких парней кто-то пустил по кругу луковицу, потому что глаза у многих наполнились слезами.

Церемония у Мемориала ВВС 24-го августа стала ещё более впечатляющей. Когда наша процессия приближалась к мемориалу, я увидела множество людей, многие из которых были в форме, спешивших успеть к началу. Один офицер остановился и отдал честь, когда мы проезжали — офицер! — и от этого жеста уважения у меня навернулись слёзы. Ожидалось, что придёт около 700 человек, но позже я узнала, что их было более 1200. Когда я оглянулась назад, море красных беретов, синих мундиров и радостных лиц уходило за горизонт. И когда имя Джона открыли на мемориальной стене — единственное имя, высеченное за события в Афганистане, — моё сердце переполнилось гордостью, и я не смогла сдержать слёз. Как бы мне хотелось, чтобы там был он сам, а не только его имя. Но я так горжусь им.

И словно всего этого было недостаточно, после открытия его имени на мемориале состоялась ещё одна церемония — Джону посмертно было присвоено звание мастер-сержанта. Он был бы смущён. А когда церемония завершилась, его военные собратья и сёстры выстроились у подножия Мемориала ВВС, чтобы выполнить первые в истории мемориальные отжимания на этом месте — и, вероятно, самым большим составом. Море храбрых мужчин и женщин, буквально плечом к плечу, под счёт ложилось на землю и поднималось вновь. Кто бы мог подумать, что мальчик, с которым я росла, однажды будет почтён так многократно?

Если бы Джон был жив, он бы тихо сказал: «Я просто делал свою работу; то, что нужно было сделать». Но, дорогой брат, ты сделал гораздо больше, чем просто «свою работу». Ты заслужил эту честь; ты её заработал. Мне грустно от мысли, что мы не сможем в старости сидеть вместе за пивом и послушать истории, которые ты не мог рассказывать при жизни. Но для меня было честью расти рядом с тобой, одним из четырёх Чепменов. Повторю слова Тэмми, сказанные на твоих похоронах: «Ты всегда был моим героем; теперь ты герой всей Америки». И хотя я не тороплюсь, я жду дня, когда мы встретимся снова и наконец-то сможем поговорить. Моё сердце болит от того, что я скучаю по тебе каждый день. Я буду любить тебя всегда.