Охота Грифа

Глава 11

За два дня гробового молчания Грифина я немного успокоилась. Полностью доделала работу и сдала менеджеру — мне передали, что Матвей и фирма-заказчик все одобрили. Хоть с этой стороны можно не волноваться!

Ну а по поводу наших личных отношений я решила твердо: никаких игр в фальшивую пару! Нет, подумав хорошенько, я пришла к выводу, что не имею права осуждать Матвея за то, что он не хочет жениться на матери будущего ребёнка. Уверена на сто процентов, что он не оставит их голодать, а Лина знала на что шла. Но меня всё равно душили обида и ревность. Иррациональные, глупые, новые для меня эмоции заставляли психовать: и по поводу того, что он не звонит, и по поводу того, что вообще занимался любовью со своей помощницей. Кстати, интересно знать, когда именно закончились их отношения? А ещё я психовала из-за того, что он меня выгнал из своего кабинета — это вот особенно неприятно было вспоминать. Ну и немного боялась скандала, который вскоре разразится, если я не пойду к нему на поклон, а ещё если не сообщу своему отцу первая, что он уже три года как дед. С этой стороны меня тоже ждут ох какие крутые разборки.

Поэтому в пятницу я отвела Павлушку в сад и, вернувшись домой, влажными от волнения ручонками взялась за телефон, чтобы позвонить отцу. Три раза выдохнула и нажала вызов.

— Ди? Привет, ты чего звонишь? Случилось что-то? — удивился папа.

Правильно, я никогда не звонила ему в это время — на работе он работает и не любит, когда его отвлекают. Но это был запланированный ход — он хоть орать при сотрудниках не будет.

— Привет, папуль, — тьфу ты, он сейчас ещё больше испугается. «Папуль»? Когда я его так называла в последний раз? В пять лет? — ничего не случилось. Можешь сейчас говорить?

Да-да, вообще ничего не случилось, просто у меня для тебя потрясающая новость: дочка твоя уже три года как полная дура.

— Могу, Диана. Ты меня пугаешь!

Ну вот! Так и знала. Все у меня через одно место.

— Пап, ты только не нервничай, но Павлик — мой сын, а не Ксенин. Так получилось, пап. Прости! — выпалила, как в прорубь нырнула, и услышала разлившуюся в трубке тишину.

По моим ощущениям, пауза длилась час, но на самом деле не прошло и тридцати секунд сопения, как отец разразился тирадой:

— Ты меня в гроб решила загнать такими шутками? Сегодня не первое апреля и тебе не десять лет, дочь, чтобы такое выкидывать. Немедленно скажи, что пошутила!

Я тяжко вздохнула. Какие уж тут шутки?

— Нет, не пошутила. Павлушку родила я. Говорю тебе это сейчас, потому что, скорее всего, на днях новость разлетится по городу. Не хочу, чтобы ты узнал её из средств массовой информации или от знакомых...

— Я ушам не верю! Погоди... Мария Михална, у нас есть валерьянка или ещё какое-то успокоительное в аптечке? Хорошо. Принесите, — отвлёкся он на секретаршу, а мне аж поплохело. Доведу сейчас родителя до приступа! — А отец кто? Почему это событие наделает шума?

— Матвей Грифин...

— Ох... Диана, у меня к тебе только один вопрос: почему ты мне не сказала?

— Тебе не до меня было, пап...

— Что за бред ты несёшь? Мне всегда до тебя! — праведно возмутился отец.

Сейчас-то я это понимала, но что мне было говорить? Других-то оправданий не было.

— Прости, я сама не знаю, почему тогда так поступила. Матвей тоже не знал про отцовство до недавнего времени...

— И он? Ну ты даёшь! У тебя неприятности? — тут же прикинул что к чему отец.

— Пока не знаю...

— Приезжай с Павлом домой. Я хочу услышать все подробности не по телефону и ещё хочу ближе узнать внука, — не терпящим возражений тоном велел он, и я не посмела возражать. Мне потребуется его поддержка в случае чего.

— Хорошо, пап. Приедем завтра...

Мы попрощались.

Уф-ф, ну, вроде всё прошло не так уж и плохо. Я ожидала худшего. На душе ещё немного полегчало.

Следующим утром мы с сыном собирались в дорогу и ждали тётку с суток, чтобы попрощаться.

— А дедушка Витя хороший?

Павлик ходил за мной хвостиком по квартире, пока я бродила между ванной, кухней и нашей комнатой в поисках забытого необходимого. Так, вроде все сложила: и туалетные принадлежности, и попить, и поесть, и игрушки, и одежду на смену...

— Конечно, хороший! Мы же уже ездили с тобой к нему, не помнишь? Там у тебя и братик ещё есть — Кирюша...

— Кирюшу помню! Ура! Мы будем с ним в роботов играть, — так, а роботов-то я и не взяла. Пошла в комнату. — А дедушку не помню.

Ничего удивительного. Папа на Павлика, как на сына Ксении, вообще особого внимания не обращал и к сближению не стремился.

— Ну вот и познакомишься.

Из прихожей донеся звук открывающейся двери, и сын с радостными криками умчался встречать Ксюшу, а у меня зазвонил телефон. Думала, что это отец звонит спросить, когда мы выезжаем, но нет, на экране высветилось фото Грифина. Лучшее фото. Надо поменять. Во рту пересохло, когда я нажимала на кнопку «принять».

— Слушаю, — и голос был не мой. Какой-то глухой и хриплый.

— Здравствуй, Диана. Привези сегодня ребёнка. Мама в больнице и хочет видеть внука.

Ох, кошмар! Надеюсь, она не из-за новости про меня с Павлушкой туда попала.

— Да, конечно, я привезу. С ней все будет хорошо? Куда подъехать?

— В городскую. Как будете на месте, позвони, я спущусь, — на этом Гриф скинул звонок.

Ну вот и началось! Где бы взять машину времени и перенестись в завтра, когда всё самое страшное будет позади?

Мелкий дорогу переносил хорошо: его не укачивало, рассматривать в окно машины и пейзажи не надоедало. К тому же восторженные комментарии об увиденном давали мне возможность поддерживать беседу не менее восторженными угуканьями и поддакиванием. Самой же в это время можно было сосредоточиться на дороге и продумать линию поведения с Матвеем и его семьёй.

Да, я виновата. Да, мне бесконечно жаль, что Светлана Павловна не знала о внуке. Но ведь сделанного назад не вернуть. Я попрошу у неё прощения, но выглядеть побитой собакой не стану. Во-первых: это против всей моей природы. Во-вторых: Грифин тоже виноват. Ну а в-третьих: в связи с тем, что у нас у всех обнаружился общий родственник, теперь придётся выстраивать отношения и начинать их с положения бессловесной терпилы я не стану. Если потребуется, буду биться за сына в суде. Продам машину, возьму денег у отца. Да и вообще! Чего мне бояться? Я хорошая мать. Прав лишать меня не за что. А то, что скрыла ребёнка — не преступление. Уверена, что таких ситуаций, как наша, где женщины по разным причинам утаивают ребёнка — полным полно.

В общем, к городской больнице я подъезжала настроенная весьма решительно и, набрав Грифина, сухо ему сообщила о том, что мы на стоянке, а затем отсоединилась, не дожидаясь его ответа. А то взял манеру первым трубку бросать!

Вытащила Павлушку из детского кресла, вручила маленький букетик ромашек и астр, который мы купили по дороге. А потом присела перед ним и провела инструктаж — на ходу я ему про ещё одно знакомство рассказывать не стала.

— Сынок, сейчас мы пойдём навестить в больнице твою бабушку Свету. Очень тебя прошу, будь хорошим мальчиком и разговаривай с ней, как будто давно знаешь, — вообще-то он у меня очень контактный и со всеми разговаривает, будто всю жизнь знает, но я подстраховалась. — А ещё, как войдем в палату, поздоровайся и подари ей цветочки. Хорошо?

— Какая моя бабушка Света? Как у Миши из сада? — уцепился за важное Пашка.

За Мишей часто в сад приходила бабуля, и мы ходили домой вместе.

— Да. Только у Миши — Зина, а у тебя будет Света.

— Ух ты! А где она раньше была? — а вот ответ на этот вопрос я придумать не успела...

— А раньше, малыш, она про тебя не знала, — раздался за спиной голос Грифина.

Я вздрогнула, резко поднялась, взяла Павлушку за руку и уставилась на его папашу с предупреждением. Если он собирается порочить меня перед сыном, я этого просто так не оставлю.

— Мам, а это кто? — мигом заинтересовавшись незнакомым большим дяденькой, спросил Павлушка, подергав меня за руку.

Грифина он разглядывал с огромным любопытством.

— Привет, Павел, а я твой папа, — теперь Грифин опустился перед ним, протянул ладонь для мужского приветствия, которую мелкий с радостью пожал, и принялся жадно рассматривать сына. А сын его.

— Честно? — прошептал Павлушка и ухватился за мой палец сильнее.

Я сжала зубы, чтобы не брызнули слезы, и затаила дыхание.

— Честно, — серьёзно ответил Матвей.

— А где ты был? — спросил сынок и несмело потянулся пухлой ручкой к рассеченной брови Грифа.

Тот не отшатнулся, только сглотнул — я отчётливо увидела движение его кадыка.

— Я... Я очень хотел тебя увидеть, но...

— Так. Всё. Давайте потом обо всем поговорим, ладно? — перебила я Матвея в страхе, что он ляпнет про меня что-то плохое Пашке. — Навестим бабушку Свету, а потом поговорим.

Последнюю фразу произнесла с нажимом, и Грифин глянул на меня хищной птицей, готовой растерзать глупую жертву. Ну а потом подхватил Павлика и поднялся вместе с ним на ноги. От этого сын вынужденно отпустил мою руку, и в тот же миг я почувствовала себя осиротевшей. Господи, дай мне сил пережить сегодняшний день!

Пока поднимались в отделение, отец и сын о чем-то разговаривали, а я шла чуть позади, поэтому о чем они беседовали не знала. Слышала лишь безостановочный Павлушкин лепет, кажется, он рассказывал Грифу историю всей своей трёхлетней жизни. Расслышать подробности мне мешал гул в ушах. Я видела перед собой лишь напряженную спину Матвея и детские ручки, обнимавшие его за шею. Меня основательно потряхивало. Ну а когда мы подошли к палате, и Гриф, опустив Павлушку с букетом на пол, толкнул дверь, у меня вообще перед глазами потемнело.

— Здравствуй, бабушка Света, — сказал мой храбрый мальчик, переступая порог незнакомого помещения без всякого страха, — а я тебе цветочки принёс!

— Боже мой! Боже! — раздался голос Светланы Павловны, в котором отчётливо слышались слёзы. — Внучек мой, как на Мотьку похож, и зовут как папу моего — Павел! Иди скорее ко мне, малыш!

И всё, больше моих сил не осталось. Я только бросила, что подожду в коридоре, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, кинулась к подоконнику. А там, опершись на него руками, уставилась ничего не видящими от солёной влаги глазами в окно.