Охота Грифа

Глава 19

Я ужасно злилась. На себя! Вот всё же шло хорошо, что на меня находит? По дороге в Москву мы прекрасно с Матвеем общались, и я даже отважилась озвучить ему, что именно меня тревожит, мешает расслабиться и пустить всё на самотёк... Правда, он не ответил. С темы съехал, пообещав объяснить все позже, а вскоре мы доехали до нашего дома, и Матвей увидел Ксению...

Умом я прекрасно понимала, что ревность моя глупая. Ксюша никогда в жизни не станет кокетничать с Грифиным, но сделать с собой ничего не могла. Мне слушать их любезное общение было примерно так же, как пенопластом по стеклу, а уж тайные перешептывания вообще невыносимы. А всё почему? Потому что Матвею я не доверяла и мотивов его не понимала, хоть убей!

В общем, сидела в машине по дороге обратно, ругала тихонько себя за дурной характер, когда он решил продлить масла в огонь и начал расспрашивать про тётку и её личную жизнь. И тут уже я не сдержалась!

— Вот! Об этом я и веду речь, Грифин! — подскочила я на сиденье и обличающе наставила на него палец. — Я совершенно тебя не понимаю! Ты постоянно меня путаешь! То даёшь понять, что неравнодушен ко мне, то проявляешь интерес к другим женщинам! Прямо при мне!

Мы в это время уже выехали на трассу, но Грифин внезапно начал перестраиваться в крайнюю правую полосу и вскоре затормозил на обочине. А потом… Потом он повернулся ко мне, обхватил моё лицо руками и поцеловал!

Это было... неожиданно. Совсем не так неожиданно, как тогда в кабинете, а неожиданно возбуждающе и нежно. Его губы и язык действовали, не завоевывая и подчиняя, а будто утешая и обещая все исправить. И от этого у меня из глаз почему-то покатились слёзы, а руки сами собой вцепилась в плечи Матвея и скомкали футболку.

Я всхлипнула, и он тут же прижал меня к себе сильнее, а потом принялся убирать лишнюю солёную влагу губами, шепча между поцелуями слова утешения.

— Тише, тише, принцесса, — говорил Матвей, баюкая меня в руках, — прости меня, прости. Я должен был давно попытаться тебе все объяснить, но не знал как…

Я боялась дышать, чтобы не спугнуть его откровения. Мне жизненно необходимо было во всем разобраться.

— …Ты мне всегда нравилась, и ты сама это знаешь. Знаешь ведь?

Ну да. Теперь-то знала. Это тогда, четыре года назад я была слишком молодой, и за потоком своих противоречивых чувств совсем не догадывалась о симпатии Матвея. Я в то время искренне считала, что он цепляется ко мне из-за того, что я не таю от одного его взгляда. А переспал со мной, чтобы поставить галочку напротив имени в огромном списке трофеев.

— Знаю, — прошептала ему в шею. К чему скрывать?

— Так вот то чувство, которое я испытывал к тебе четыре года назад, оказалось сильным и незабываемым. Я постоянно тебя вспоминал, Диана. Каждый день. А ещё хотел попробовать завести с тобой серьёзные отношения. Но, помня твой характер, я не знал, как к тебе подступиться. Поэтому пошёл таким сложным путем. Через контракт, — он хмыкнул. — И уверен, если бы не Павлушка, мы бы с тобой уже вовсю...

Да-да, спали бы вместе. Можно не продолжать.

— А зачем тогда ты держал рядом Ангелину? — перебила я его логичным вопросом.

— Ну, во-первых, про её якобы беременность я узнал после нашей с тобой первой встречи. Я не думал, что Лина осмелится на такую аферу. А потом... Я дурак, Ди. Думал, что она подстегнёт твой интерес ко мне… Ну знаешь: всем надо, значит, и мне тоже… Я уволю её завтра же.

— Не стоит! Я не заставляю! — испугалась я и высвободилась из объятий. — Вдруг она правда беременна?

— Я потребую справку и анализ ДНК, не переживай...

— Матвей, я не об этом сейчас. Ты перевёл разговор на другую тему и отвлек меня от важного. Например, для меня осталось загадкой, почему ты мне ни разу не написал за эти годы? Да даже фотку не одну ни разу не лайкнул. Почему вообще не интересовался моей жизнью? Почему?...

— Мне так было легче находиться вдалеке от тебя… Я не знал, как ты отреагируешь на мой лайк. Вдруг вообще заблокируешь? Я же знаю тебя и твой характер… Но ты не думай, ты мне и им тоже нравишься.

Горько усмехнулась. Допустим. Но это ещё печальнее. То есть он любит во мне стерву, а спокойная и нормальная я ему разонравлюсь? Но я не хочу постоянно истерить!

— Я хочу тебе доверять, но не могу пока, — с сожалением призналась Грифину. — Я не ревнивая истеричка и не стерва, как ты думаешь. Я уже давно спокойная и рассудительная женщина. Пока ты меня выводишь из себя, и я реагирую остро, а что будет, когда успокоюсь? Тебе станет неинтересно?

— А давай ты не будешь додумывать за меня, а? — огрызнулся он — Я прекрасно вижу какая ты с сыном, и я не моральный мазохист мечтать о постоянном выносе мозга. Но я рад, что в настоящее время вызываю у тебя противоречивые эмоции, Ди. Это значит, что я тоже тебе нравлюсь.

Да. Что уж там? Очень нравится.

— Я услышала тебя, Матвей, — не стала я признаваться в ответных чувствах, хотя и решила пойти на компромисс, — но у меня к тебе просьба: давай не будем спешить. Пожалуйста. Давай присмотримся друг к другу, а ещё постараемся наедине быть такими, какие есть на самом деле...

— Давай, я согласен.

— Ты не понимаешь... Я не хочу, чтобы ты во всём со мной соглашался. Я хочу, чтобы мы попытались быть искренними друг с другом... О прошлой мне и не мечтай.

Я не знала, как ещё ему объяснить свой страх того, что он грезит не обо мне, а о том образе, который у него сложился четыре года назад. Это ту языкатую, дерзкую стерву он вспоминал четыре года, а не меня нынешнюю. Но ледяной принцессы больше нет, я сильно изменилась. Поэтому решила больше не тратить слова, а посмотреть, что получится дальше. Главное — уши не развешивать.

— Я это понимаю, Диана. И точно не собираюсь тебе во всем угождать, и не мечтай. Я тоже хочу, чтобы мы узнали друг друга ближе и окончательно разобрались в чувствах...

— Тогда не целуй меня больше! Ты меня этим сбиваешь с мыслей, — я стукнула его легонечко по плечу и оттолкнула.

— Чего это? Я буду! И не мечтай, что перестану к тебе приставать, — опять вернул мне мои слова про мечты Матвей, и я еле сдержала улыбку.

На душе полегчало.

— Поехали домой, — предложила.

Так стоять на обочине и выяснять отношения можно долго, а нас там сын ждёт и скучает.

— Да, поехали. Ты в сад завтра сама карту отвезёшь?

— Конечно!

Оставшуюся дорогу мы непринуждённо болтали. Напряжение и тугая пружина раздражения после этой важной остановки меня отпустили.

Когда мы въехали во двор, Павлушка с бабушкой и тётей качались на качелях. Увидев паркующуюся машину, сын с радостным визгом бросился к нам навстречу, и Ольга едва успела его подхватить. Я аж за сердце схватилась от ужаса. Но Павлушка у нас бесстрашный. Он даже не понял, что мог пропахать носом землю. Он стремился скорее показать нам, как скучал и как рад. Удивительно, но когда первым Пашка упал в руки Матвея, я не испытала приступа ревности. Совершенно спокойно восприняла этот факт хотя бы потому, что Грифин к нему был ближе — наобнимается с ним и вспомнит обо мне. Больше того, я осознала, что раздражающее чувство, которое я испытала, увидев Ксению и Матвея рядом — я не до конца понимала, его к ней ревную или её к нему, — тоже развеялось, как дым, ещё по дороге домой. Наверное, когда Матвей рассказал, что тётка ему угрожала — тут я даже посмеялась. Ну а я ему сообщила, что Ксюша хочет приехать к нам в выходные в гости, и он сказал, что совершенно не против, если не против я.

А может, это случилось после нашего серьёзного разговора на обочине. Не знаю. Но дышать однозначно стало легче.

После ужина Ольга и Светлана Павловна засобирались домой, Матвей с Павлушкой пошли открывать ворота, а я, извинившись, попрощалась у порога дома. Мне позвонил отец:

— Привет, дочь. Как ваши дела? Всё хорошо? — спросил он, и я догадалась, что звонит мне родитель не просто так.

Вообще-то мы с ним вчера разговаривали, и я подробно рассказала о наших делах: про сад, про отцовство, про то, что в Москву сегодня поедем, что у нас всё хорошо... Ладно, узнаем, что папе нужно.

— Так же как и вчера, пап — отлично. Мы уже вернулись. И туда, и обратно добрались хорошо.

— Молодцы… Я вот что подумал, Диан. Пора бы нам с Матвеем познакомиться лично. Приезжайте к нам на обед в субботу. И Лиля хочет тебя подробно про сад расспросить...

А, ясно. Лиля не переживёт, если у Кирюхи будет что-то хуже, чем у Павлушки — в том числе детский сад. Ну и отцовский интерес тоже, конечно, понять можно. Но вот только на выходные приедет Ксюша...

— Пап, давай я спрошу у Матвея и завтра тебе точно сообщу, ладно?

— Конечно. Буду ждать звонка.

На этом мы попрощались.

Я немного опасалась, что вечером, после того как я уложу сына и спущусь в гостиную, Грифин воплотит в жизнь свои угрозы и начнёт грязно домогаться... Вернее, не грязно домогаться, а умело меня соблазнять, конечно. Перед этим я сто процентов не устою, и дело закончится постелью — а сейчас это наши отношения только усложнит. Поэтому предпочла воспользоваться отцовским звонком и немного преувеличить проблему, чтобы отвлечь Грифина от разврата.

— Матвей, отец нас зовёт на обед в субботу, но у них с Ксенией очень натянутые отношения, и её он, само собой, не зовёт. А одну я тётку тоже не могу оставить... Даже не знаю, как теперь с этим быть…

Я сидела на другом конце дивана и делала озабоченный вид.

— Ну и в чем проблема, Ди? — даже ухом не повёл Грифин и не дал мне сгустить краски. — Давай позовём их к нам. Я тоже хочу познакомиться с твоим отцом. Устроим пикник, пожарим шашлыков, а детям я бассейн надувной поставлю. Погоду обещают хорошую. Так что давай, иди сюда ближе, будем дальше сериал смотреть. Всё будет хорошо.

Идеальный план. Возразить было нечего, а серьёзных проблем больше не находилось. Вздохнув, я внутренне приготовилась отбиваться от домогательств и подсела к Грифину под бок. Но ничего крамольного он и не подумал делать. Мы просто сидели на диване перед телевизором в обнимку, накрывшись тонким пледом, и много-много целовались. Без рук. А потом пошли спать. Честно говоря, я прямо даже и не знала: радоваться мне или расстраиваться. Гормоны и даже какой-то кусочек мозга требовали большего.

А в среду утром я проснулась со смутным предчувствием чего-то. Проверила рабочий чат — там всё спокойно. Позвонила отцу, передала слова Матвея и пригласила их к нам — папа с радостью принял приглашение. Даже не поворчал, когда я сообщила, что Ксения тоже будет. Но тревожное предчувствие меня не отпустило. Позвонила тётке, сообщила всё то же самое, что и отцу — опять не полегчало. Маята с души не пропала. Подумала, может, это из-за детского сада, но тоже нет. Мы съездили туда с Павлушкой, отдали карту и справку о контактах. Сыну показали группу, и он тут же изъявил желание пойти поиграть с детишками — он же у меня суперобщительный... Всё это тоже не убрало неясное томление. Что же это такое? Неужели неудовлетворенность?

Ответ на свой вопрос я получила только вечером, когда Матвей вернулся с работы.

— Ну всё, принцесса, можем выдохнуть с облегчением. Лина на меня больше не работает, — сказал он мне тихонечко в висок.

Я в это время стояла у плиты и переворачивала котлеты, а Грифин подошёл сзади и обнял. Вот тогда у меня в мозгу и щелкнуло. Точно! Именно это меня весь день и тревожило. Матвей же вчера обещал, что уволит бывшую. И хоть я тогда ему и возразила, оказывается, всё равно подсознательно этого ждала и опасалась возможных последствий.