Он мой Июль

Глава 10 Илья

Ильина мажет по мне взглядом и отворачивается. Ещё бы. Ведь она не одна. Решила подзаработать перед поездкой в Дубай? — мысленно извергаюсь ядом.

Смотрю на её спутника. Типичный перекаченный шкаф, с золотой цепью на шее размером с палец. Волосы под машинку, борода выбрита по линейке. На руке часы. Дорогие. Рубашка с коротким рукавом по фигуре и классические брюки. Взгляд вниз, на обувь. Да, это важный предмет, на который всегда обращаю внимания. И тут всё идеально. Явно брендовые туфли из натуральной кожи, вычищенные до блеска.

А вот рожа его мне не нравится. Как бы он себя «ни упаковывал» быдло оно, и в Африке быдло. С виду — зажравшийся, самодовольный ублюдок, и глазки бегают, как у того, кто привык брать не спрашивая. От таких у меня всегда челюсть сводит.

— Илья? — доносится рядом голос Лутецкой. — Ты чего застыл?

— Да так, — сквозь зубы. — Знакомую увидел.

Мари ведёт головой в направлении сладкой парочки.

— Это та девушка… — задумчиво тянет. — Теперь я её точно узнала. И кажется, догадываюсь, кто она, — короткий смешок. — Илья?

Бросаю на неё взгляд. Возвращаюсь на своё место и сажусь, понимая, что никакие силы не заставят меня сейчас покинуть этот ресторан.

— Что? Вот что ты на меня так смотришь?

Мари ставит локоть на стол и, подперев подбородком ладонь, разглядывает меня с любопытством. Наклоняет набок голову, слегка прищуривается.

— Заиграев, она тебе нравится?

— Я и чувства? — усмехаюсь, приподняв голову вверх. — Да скорее, снег на Эвересте растает.

— Точно. Влюбился! — резко выпрямляется и хлопает в ладоши.

— Нет.

— Докажи.

— Ты меня «на слабо» что ли берёшь? — выгибаю дугой бровь и смахиваю несуществующие пылинки с рукава на плече.

— А почему бы и нет. Я давненько не веселилась. Переспим? — внезапно тихо на последнем слове. — Закроем уже эту тему между нами. У нас всё было, кроме постели. Так как?

Ошарашен ли я? Мягко сказано. Меня будто по башке огрели. Несколько секунд просто смотрю на Мари, не веря, что она это всерьёз. Она же — спокойна, почти невозмутима, смотрит мне в глаза, будто только что предложила съесть медовый тортик пополам, а не переспать ради её сумасшедшей затеи.

— Ты шутишь? — медленно выдыхаю, хотя знаю ответ.

— А похоже? Мы взрослые люди, давно друг друга знаем. В конце концов, это должно было когда-то случиться, так почему не сегодня?

Словно обухом. Цинично, хладнокровно, но вроде как… логично.

Скосив взгляд, вижу, как Таня смеётся над чем-то, сказанным этим мясным рулетом. Она не замечает меня. Не считает нужным кинуть даже насмешливый взгляд, как она любила раньше делать. Как будто ничего между нами не было или мы и вовсе не знакомы.

И в этот момент у меня в голове что-то щёлкает.

— А знаешь, — поворачиваюсь к Мари, — Поехали. Ко мне или к тебе. Всё равно.

— Ко мне, — берёт свою сумочку в руки. Ищет глазами официанта и кивает ему. — Счёт, пожалуйста.

— Что ты делаешь сейчас? Я могу сам заплатить.

Она молчит, опускает веки, прячась за густыми ресницами, но я вижу: ей это по-своему нравится. Власть надо мной, момент, когда я в её руках, и пойду туда, куда она поведёт. Ну ладно, подыграю, хоть это и злит до противных иголочек во всём теле.

Она оплачивает счёт, оставляет щедрые чаевые, и мы молча выходим из ресторана. На Ильину запрещаю себе смотреть. Воздух тёплый, но вот странность, внутри мне холодно. Мы не обсуждаем, на чьей машине поедем, просто идём к её Мерседесу.

Молчим почти всю дорогу. В салоне играет музыка. Что-то мягкое, нецепляющее внимание и уж тем более не запоминающееся.

Лифт поднимает нас на один из верхних этажей. Когда она открывает дверь своей просторной квартиры, наполненной запахом её духов, я будто захожу в другой мир. Из которого уже не выйду тем же человеком, которым был.

Мари лёгким движением скидывает с себя туфли.

— Выпьешь? — спрашивает она, проходя вглубь квартиры.

— Если есть виски, то наливай, — говорю чуть громче и следую за ней.

Она смеётся, проходя в гостиную. Подходит к бару, достаёт бокалы и бутылку алкоголя. Перемещаемся на кухню. Она передаёт мне виски, чтобы я открыл бутылку.

— Разлей по бокалам, я пока достану лёд, — бросает спокойным тоном.

Звук льющейся жидкости приятно щекочет слух, затем к столу подходит Лутецкая и небрежно бросает в бокалы лёд, отчего алкоголь немного разбрызгивается. Но никого это не волнует. Наоборот, мы только усмехаемся, затем чокаемся и пьём залпом. А через пару минут её пальцы уже скользят по моим рукам.

— Жаль, что у нас с тобой без любви, Заиграев, — говорит с каплей тоски в голосе. Встаёт со стула, подходит ко мне вплотную, тянется вперёд и впервые в жизни целует меня в губы.

Я будто проваливаюсь в её поцелуй. Не страстный, не голодный, нет. Он какой-то… бережный. Неожиданно тёплый. Почти домашний, если так вообще можно выразиться. Она касается моих губ осторожно, словно не уверена, что имеет на это право, и от этого мне становится только хуже. Зачем? Зачем мы вообще это делаем?

Перед глазами тут же мелькает Ильина. Какого чёрта тебе-то здесь надо? Свали из моей головы мелкая стерва!

Внутренне закипаю. Сам себя отравляю яростью. Подрываюсь со стула, хватаю Лутецкую за талию, притягиваю ближе, поднимаю и сажаю на стол, чувствуя, как шорох ткани её платья скользит по моим рукам. Она выдыхает, слегка откидывает голову назад, а потом снова смотрит на меня снизу вверх. Взгляд мутный, тяжёлый. Неясно, от виски или чего-то другого.

— Ты уверен, Заиграев? — тихо спрашивает, но уже расстёгивает первую пуговицу на моей рубашке.

— Нет, — честно признаюсь, наклоняясь к её уху. — Но мы ведь должны закрыть Гештальт. Сама хотела.

Мари замирает. Её пальцы слегка дрожат, но она быстро берёт себя в руки — распахивает рубашку, обнимает меня за шею и шепчет:

— Давай сделаем это.

Замираю буквально в паре сантиметров от её губ. И чувствую тошнотную пустоту, которая начинает расползаться внутри.

Не включается.

Никакой искры и желания. Только тупое, сопливое «не надо». Это не она.

— Мари, — говорю спокойно. — Давай не будем. Я не могу. Не с тобой. У нас ведь совсем другое, и ты это понимаешь. Вышло хреново.

Отхожу от неё, сажусь на стул, упираюсь локтями в колени, давлю на виски ладонями, держу башку, чтоб не развалилась.

— Придурок, — говорит она тихо. Без упрёка. Как будто знала, что я остановлюсь. — Илья, я рада, что ты начал меняться, но она… та девушка… Может, не лучший вариант?

Я не отвечаю. Смотрю в пол.

— Вот именно, — выдыхаю. — Кажется, я полный придурок.