Оперативник с ИИ. Том 2

Глава 10

Я уже довольно долго для опера сидел в кабинете. Делал вид, что изучаю сводку, листал бумаги, водил ручкой по полям. На самом деле я общался с Иби по поводу генерала Кольева.

— Егор, я на него тут нашла кое-что, — сообщила напарница.

— Говори.

— Кольев Александр Андреевич. В конце девяностых проходил службу в одном из управлений, связанном с международным взаимодействием. В тот период в отношении него проводилась служебная проверка. Поводом стали контакты с представителями американских военных советников, которые официально проходили по линии совместных программ. По служебным документам ничего такого: обмен опытом, консультации, рабочие встречи.

Она сделала короткую паузу и продолжила.

— Однако в ходе проверки всплыли неформальные контакты. Частные встречи, телефонные разговоры вне протокола, передача аналитических материалов, которые не входили в утверждённый перечень. Хотели возбудить дело. Проверяли долго. Прямых доказательств сотрудничества с иностранными спецслужбами, однако, найдено не было.

— И что в итоге? С него сняли подозрения? — уточнил я.

— Да. Формально сняли. Он был полностью реабилитирован на службе. Проверку списали в номенклатурное дело. Материалы убрали в архив. После этого его карьера даже пошла вверх. Причём… резко. Я просматриваю документы — назначения следовали одно за другим. Должности тут отмечены всё выше. Егор, знаешь, что я думаю?

— Хотел бы знать, — коротко подбодрил ее я.

— Это коррупционный фактор. Складывается ощущение, что в этот момент у него появился серьёзный покровитель.

Иби замолчала на секунду, а я подумал, что она давно уже не просто база данных. Она понимает нас и делает выводы именно по-человечески.

Оставалось надеяться, что мы с ней из-за этого не потеряем преимущество.

— Тебе не кажется это странным? — задала она мне тем временем следующий вопрос. — Обычно, если на репутацию ложится пятно, дальше карьера закрыта.

— Думаешь, он сейчас как раз и работает на иностранные спецслужбы? — спросил я. — Вернее, с тех самых пор?

— Не исключено, — ответила Иби. — Либо он удобен тем, кто заинтересован в подрыве системы изнутри.

— Кому ещё надо подрывать правоохранительную систему в нашей стране? — пробурчал я. — Только тем, кто здесь не живёт и жить никогда не будет. Похоже, тут ФСБшников подключать надо.

— С этим нужно аккуратно. У него связи во всех структурах и на всех слоях власти, — сказала Иби. — Вот смотри.

Перед глазами всплыли изображения.

— Здесь он здоровается за руку с помощником президента. Вот здесь — на закрытом банкете. Вот на заседании совета безопасности. В общем, без твёрдых доказательств и улик тебе никто не поверит.

— Да, согласен, — задумчиво произнёс я. — И как же его подловить, интересно…

Я откинулся на спинку кресла.

— Сегодня, кстати, кражи надо отрабатывать еще. Несколько электросамокатов стырили свободным доступом, уже серия получается. И при этом ещё МВД спасать. Прямо разрываюсь, Иби.

— Самокаты можно сгрузить на Эльдара и Игоря, — подсказала Иби. — Ты теперь старший опер. Можешь им давать задания.

Я оглядел кабинет. Было тихо, только кулер жужжал в системнике.

— Игорь на смене, — сказал я. — На сутках. А Эльдар в отпуск свалил. Лето в самом разгаре. Он говорит, что всегда летом уходит. Хитрый. Самый хитрый наш оперативник.

Я помолчал и добавил:

— Ладно. Самокаты подождут. Сегодня вечером надо съездить к гостинице, где живёт Кольев. Посмотреть, кто к нему приходит.

— Я готова следить.

— Ты сможешь подключиться к камерам гостиницы? — спросил я.

— Да, — ответила Иби. — Но только если ты будешь в пределах зоны доступа покрытия Wi-Fi отеля. Мне нужен физический контакт с сетью.

— То есть мне надо быть там?

— Да. Тогда я смогу подключиться.

— Хм… Может, там вообще номер снять, — задумался я. — Если машина там будет маячить, это заметно.

— Это было бы лучшим вариантом, — сказала Иби. — И лучше это сделать прямо сейчас.

Я зашёл в банковское приложение на телефоне, посмотрел остатки зарплаты.

— М-да, — выдохнул я. — Кот наплакал. Денег на номер не хватит, а санкции у меня нет и не будет.

— Я могу попытаться взломать их систему, — сказала Иби. — И раздобыть электронный ключ от любого номера. Разблокировать тебе дверь. Во всяком случае, я попробую так сделать.

— Хм, а это мысль, — сказал я. — Тогда поехали в гостиницу прямо сейчас. Нужно подключиться к камерам.

И только я встал из-за стола, как дверь распахнулась.

В кабинет вошёл начальник ОВД собственной персоной. За ним семенил парнишка. На вид лет чуть за двадцать, а может, и за тридцать. Лицо у него было такое детское и непосредственное, что возраст в этих чертах как-то растворялся. Оно сияло наивностью и простотой. Сам он был небольшого роста, пухлый, как хомячок, улыбался, округляя розовые щечки, и смотрел на всё восторженными глазами, будто попал в сказку, а не в кабинет оперативников.

— Вот, знакомься, Фомин, — сказал начальник. — Твой новый подопечный. Пётр Коровин.

— Э-э… не понял, — сказал я.

— Что значит «не понял»? — поморщился Валентин Валерьевич. — Бери нового сотрудника. Учи, воспитывай, опекай, так сказать. Сделай из него оперативника.

— Всё равно не понял, — мотнул я головой.

— Так, Фомин, ты у нас теперь старший опер, — нажимал подполковник. — Я за тобой закрепил наставничество. Вот тебе новобранец. Ну как новобранец… бывший участковый. Перевёлся к нам из другого города. Сотрудник действующий, уже аттестован, звание есть, пистолет может получать. Приказ на должность есть. Приказ на наставничество готовится в кадрах. Ты будешь официально его наставником.

— Я? Наставником… — мой голос застрял где-то в гортани.

Я еле удержался, чтобы снова не сказать «не понял». Фраза уже почти вылезла, но я её задавил.

— Ну не я же, Фомин, — устало вздохнул подполковник. — А ты думал как? Старший опер — это не просто к зарплате прибавка. Старший на то и старший, чтобы заниматься младшими.

— Но я же в должности всего ничего, — развёл я руками.

— А это всё формальность. Я в тебя верю. Ты не прибедняйся, ты сейчас лучший сыскарь в отделе. Поэтому я тебе и доверяю новобранца, чтобы…

Он потряс указательным пальцем в воздухе.

— Чтобы другие лоботрясы его не испортили.

Парнишка расплылся в лучезарной улыбке и протянул мне ладошку с короткими пальцами-сосисками.

— Пётр, — сказал он.

— Егор, — ответил я и пожал руку. — Слушай, Петя, выйди, пожалуйста, на секунду.

— Ага, без проблем, — улыбнулся тот и шустренько исчез в направлении коридора, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Я не понял, Фомин, — нахмурился начальник. — Ты это… что себе позволяешь?

Сказал он это скорее с удивлением, чем с наездом.

— Товарищ подполковник, — сказал я. — Давайте закрепим Коровина за кем-нибудь другим. У меня тут столько навалилось…

— У тебя только кражи самокатов висят, — отрезал подполковник. — Чего там «столько»?

Он явно был в курсе моих дел. Значит, подготовился.

Я задумался.

Не скажу же я ему, что разрабатываю генерала Кольева из столицы. Генерала, который, к тому же, связан с ним самим.

— Ну… — начал я придумывать. — Мне ещё надо отработать преступления прошлых лет. Там кое-какие нераскрытые зависли. И показатели с нас спрашивают за прошлые годы. Ещё надо… — я стал загибать пальцы.

— Шоколада, — передразнил начальник.

Он махнул рукой.

— В общем, так. Это не обсуждается. Всё! Принимай пополнение. Ничего не знаю. Дел, говоришь, много. Ну так оно и кстати. Таскай его за собой, бери везде. Быстрее научится. Всё, работай. Не благодари за совет.

Еремеев развернулся и вышел из кабинета. Уже из коридора донёсся его голос:

— Коровин, я не понял, ты что делаешь? В игрушки играешь?

— Извините… простите, — проговорил тот. — Просто самолётик запускаю.

Я выглянул в коридор. Бывший участковый свернул из листочка самолётик и запускал его вдоль стены.

Твою же мать, подумал я. Детский сад, штаны на лямках. Это, наверное, Еремеев мне специально такого напарничка подсадил. Чтобы ослабить меня.

— Зайди в кабинет к своему новому наставнику, — строго проговорил Еремеев. — Он тебе нарежет фронт работы. До дежурства ты пока не допущен. Ты ещё ни фига не умеешь и в оперативной деятельности не смыслишь. Ходи тенью за Фоминым и всё запоминай. Чем ближе будешь к нему держаться, тем быстрее научишься. Ясно?

— Да, да, конечно, — закивал пухлыш.

— Не «да, конечно», а «так точно».

— Да, конечно… так точно, — ещё пуще закивал тот.

— Фух, — выдохнул Еремеев и уже тише добавил: — Если бы не твой отец, ты бы, наверное, к нам не перевёлся. Ну, не посрами своего отца хоть. Оправдай имя. Соберись, Коровин.

— Да я вообще… — пожал плечами новобранец. — Никуда не хотел переводиться. Так получилось.

Еремеев обреченно махнул рукой и ушёл прочь. Новый напарничек поднял на меня глаза.

— Ну что, Егор? — проговорил он, и в голосе его была искренняя надежда. — Ты научишь меня всему?

— Конечно, — сказал я. — Сегодня же и начнём.

В моём голосе не то что звучал, а просто-таки звенел сарказм. Но, похоже, Коровин его так и не уловил.

— Удивительно. Это просто удивительно, как всё обернулось, — пыхтел Эбель. — Я хочу вам показать кое-что невероятное.

Он семенил по тёмному, уходящему вниз коридору, спускаясь в подвал НИИ. За ним шагал генерал Кольев. Где-то дальше следовал тенью Разумовский.

Лицо у генерала было недовольное. Учёный выдернул его среди рабочего дня, не стал объяснять по телефону, что именно собирается показать, а всё настаивал, чтобы тот приехал лично, мол, не телефонный разговор.

Они вошли в лабораторию.

Толстая дверь с противовзломным механизмом глухо закрылась за ними. Инга Беловская по-прежнему была на кровати без движения. За всё это время она не пошевелила даже пальцем, лежала, словно поваленный манекен. От её головы и тела тянулись тонкие проводочки, уходящие к стойкам аппаратуры.

Ученый что-то объяснял про новую аппаратуру. Генералу было наплевать, что это за приборы. Его интересовал только результат. Он лишь отметил про себя, что приборов стало значительно больше. Как, впрочем, и расходов. Денег на его счетах становилось всё меньше. Он вкладывал в проект свои сбережения. Пусть и заработанные нечестным путём, но всё же свои, кровные, с которыми давно сросся. Это раздражало. Хотелось уже, наконец, увидеть отдачу.

— Вот, посмотрите, — сказал Эбель и щёлкнул мышкой.

Он развернул большой монитор к посетителю. Экран ожил.

На нём была изображена Селена. Образ искусственного интеллекта, женский силуэт, собранный из света, линий и движущихся структур.

— Ну и что изменилось? — проворчал Кольев. — Вы вызвали меня из-за художеств?

Эбель оживился.

— Я сейчас поясню, — начал он. — Искусственный разум, который мы сформировали, вышел за рамки обычного алгоритмического интеллекта. Он способен самостоятельно адаптироваться… Он не просто анализирует входящие данные, он перестраивает собственную архитектуру под среду.

Учёный говорил быстро и увлечённо. Кольев даже нахмурился, пытаясь успевать за его мыслью.

— Более того, мы зафиксировали возможность симбиоза с биологическим организмом. Искусственный интеллект может встраиваться в нейронные цепи человека, усиливать их, дополнять, компенсировать утраченные функции. Если коротко, то это такая взаимосвязь… он учится у мозга и одновременно обучает его.

Эбель перевёл дыхание.

— Это не копирование сознания. Это, Александр Андреевич, уже совместное существование. Новый уровень. Цифровой разум и биология больше не противостоят друг другу. Они могут работать как единое целое.

Он с восхищением посмотрел на экран.

— Вы понимаете всё значение? По сути… мы стоим на пороге совершенно иной формы интеллекта.

— Давайте ближе к делу, Артур Альфредович, — пробурчал генерал, не переставая хмуриться.

— То есть, другими словами, он способен переселиться в тело человека, — продолжил Эбель. — Эта особенность достигнута благодаря тому, что искусственный интеллект создан на основе сканирования сознания реципиента Инги Беловской. Он фактически создан с живого прототипа. И именно поэтому Селена способна переселиться в человека.

Генерал задумался. Потёр гладко выбритый подбородок и пробурчал:

— Так. Это, конечно, всё интересно. Но как это мне поможет внедрить… вот эту Селену в МВД? Это всё может влиять на ваши Нобелевские премии, кто бы там их ни выдавал, он может, конечно, впечатлиться, если всё так, а мне главное, чтобы продукт был готов как можно скорее и чтобы он был внедрён как можно шире.

— Вы не понимаете, — воскликнул учёный. — Александр Андреевич, это же будет прорыв. Это вообще иной способ существования, горизонты абсолютно иные.

Он поднял указательный палец.

— Мы сможем внедрить Селену не в компьютеры. Не в системы. А сразу в сотрудников. Это качественно меняет работу. И качественно меняет сам подход.

Эбель говорил всё быстрее, увлекаясь собственными словами.

— Представьте, Селена будет не инструментом, не какой-то там программой. Она будет самой системой МВД. Она будет самими сотрудниками. Она будет… она и есть сотрудники.

— Хм, — задумался генерал. — То есть вы хотите сказать, что сознание сотрудника мы подселим в Селену — и он станет Селеной, так что ли?

— Нет, нет, ни в коем случае, — воскликнул Эбель. — Его личность остаётся непременной основой. Она станет его помощницей. Ну… напарницей. Она станет чем-то большим, чем инструмент. Это будет два человека в одном.

Он немного сбавил тон.

— Конечно, с этической точки зрения и с точки зрения гуманизма есть некоторые… в общем, вполне возможно, что правозащитники нас заклюют. Но мы же можем не полностью раскрывать карты, Александр Андреевич! Мы можем выбрать добровольцев. И потом представить наши исследования не как средство борьбы с преступностью, а как… Да, это возможно. Это шаг на новый уровень человечества в принципе!

Глаза Эбеля горели, словно он был не серьёзный исследователь, а чокнутый ученый из супергеройских комиксов. Генерал поморщился.

— Плевать мне на человечество в принципе, — пробурчал генерал. — Это субстанция неисчислимая, так сказать. Вы лучше занимайтесь проектом. И давайте-ка оставим все эти подселения. Селену нужно внедрить сразу и везде, а не в какого-то там отдельного сотрудника.

— Александр Андреевич, — никак не успокаивался учёный, — сегодня это один сотрудник. Завтра два. Послезавтра три. А потом и вовсе у всех полицейских в голове будет Селена.

— У всех, — задумался Кольев. — Ну да. Тогда они будут намного эффективнее.

Эбель подхватил мысль.

— Они будут намного эффективнее. И не понадобится большой штат сотрудников. Представляете, какая это экономия? И, возможно, это перейдёт и в другие сферы деятельности. Не только в правоохранительные.

Он оживился ещё больше.

— Вы только представьте, если инженер или другой работник интеллектуального труда сможет иметь такую напарницу в голове!

— Так, про другие сферы давайте оставим, — отрезал генерал. — А вот это, пожалуй, вы правы.

Он одобрительно кивнул.

— И все эти Селены будут подчиняться мне. Те, которые будут вживлены в сотрудников. Так?

— Нет, — замотал головой учёный. — Не Селены. А Селена. Она всё равно будет одна.

— Как это, одна во всех головах? — нахмурился Кольев.

— Я пока над этим работаю, — честно ответил Эбель. — Не знаю, как именно это реализовать. Мы не сможем создать несколько Селен. Это будет всё-таки одна. Но пока можно попробовать вселить её в какого-то одного добровольца. У вас есть надёжный человек, подходящий для этого?

— Я об этом подумаю, — сказал генерал. — Просто что толку, если Селена будет одна и человек будет один. Мне нужен широкий охват. Мне тогда надёжнее как было, чтобы компьютеры. Понимаете?

— Я придумаю, как расширить. Как сделать так, чтобы можно было мультиплицировать проект. Переселить его в сотни голов. В тысячи голов, в сознание многих людей.

— Подумайте, подумайте, — кивнул генерал. — Хоть ваши мысли мне и не все нравятся, но кое-что дельное в них есть. Работайте, товарищ Эбель, работайте.

— Ох, я работаю, — восторженно закивал учёный. — Вы просто не представляете. Это невероятно. Такого никогда не было.

Мы вышли с Петром на улицу, зашагали к набережной. Людей было много, лето, кафе выставили столики, самокаты и велосипеды стояли где попало, порой буквально поперёк тротуара.

— Вот смотри, Петя, — повторил я. — Здесь похищают самокаты. За последние дни уже несколько штук стырили. Люди ставят их возле кафе, заборов, лавочек. Отвлекаются — и всё. Кто-то их угоняет.

Я остановился и посмотрел на него.

— Какие твои действия?

Петя задумался.

— Ну… нужно проверить камеры видеонаблюдения.

— Правильно, — кивнул я. — Молодец. Ещё что?

— Ну… можно самим поставить какой-нибудь самокат. Желательно дорогой. Сделать, ну… ловлю на живца, предположим.

— Ага. Ты в фильмах это видел, что ли? — усмехнулся я.

— Ну да, — честно кивнул он.

— Ладно, — согласился я. — Можно и так. Но первым делом — камеры. Во всех кафе, во всех магазинах, что здесь есть. Смотришь, сверяешь с датами и временем краж. И смотришь именно те промежутки.

— Понял, — серьёзно кивнул Петя.

— Егор, а ты молодец, — проговорила Иби. — Ты нашёл способ избавиться от напарника.

— А то, — хмыкнул я.

— Камеры ведь мы уже с тобой просмотрели, — напомнила Иби. — Я к ним подключалась. Ничего там такого не было.

— Пускай, пускай, — сказал я мысленно. Пусть сам. Всё сам. Пусть нюхнёт оперской работы. А то чем он там, участком в деревне занимался? Хвосты коровам крутил.

Мы прошли дальше, туда, где набережная кончилась, и народу вокруг уже почти и не было. Я хотел показать подопечному границы его поисков.

— Вот ведь люди какие, — вдруг осуждающе сказал Петя. — Вот ведь мусорить любят.

Он наклонился, поднял стеклянную бутылку из-под пива, валявшуюся у тротуара. Неподалёку стояла урна. Петя пошёл к ней, собираясь выкинуть бутылку.

— Слишком добрый он для полиции, — сказала Иби. — Может, тебе его в волонтёры какие-нибудь отправить? Берег реки чистить.

— Ага, — сказал я. — Или ещё куда подальше. Спасать пингвинов от глобального потепления. Я бы с удовольствием. Но его ко мне приказом привязали.

— Осторожно, Егор! — закричала Иби.

Она подняла тревогу раньше, чем я сам успел увидеть опасность.

Через мгновение после её крика послышался визг шин.

Кто-то на «Жигулях» непонятного бежевого цвета, с пятнами на кузове, выскочил из проулка прямо на меня.

Здесь не было проездной дороги, так, проулочек. Машина пронеслась возле Петра. Тот отскочил в сторону, громко вскрикнул от страха, взмахнул испуганно руками. Бутылка выпала у него из рук и шлёпнулась ровнехонько на лобовое стекло автомобиля. Стекло тут же пошло сеткой, закрывая обзор водителю и мешая ему исполнить умысел. Ведь он явно пытался меня задавить.

Наверное, это меня и спасло.

Я успел отпрыгнуть в сторону. Машина пронеслась дальше. Я упал, а в следующую секунду уже вскочил с земли, вытащил пистолет.

И выстрелил.

Бах! Бах!

Стрелял, конечно, по колёсам.

— Мушку чуть-чуть влево, — проговорила Иби. — Задержи дыхание. Жми спуск, Егор!

Она помогала мне прицелиться, видно, потому что уловила уровень стресса.

Бах!

Есть.

Колесо бухнуло. Шина зашлёпала по асфальту. Машину на скорости повело, и она врезалась в бетонный столб. К счастью, людей вокруг не было. Лишь где-то на лавочке сидела стайка студентов. Увидев всё это, они мгновенно вскочили и, собрав ноги в руки, скоренько смылись.

Водитель тут же выскочил из машины и побежал.

— Стоять! — крикнул я и рванул следом.

Но долго бежать не смог — при падении я отбил плечо. При каждом шаге боль отдавалась в сустав, и даже если прижать руку плотнее к себе, легче не становилось, шаги сбивались, дыхание тяжелыми вздохами рвалось с губ.

Можно применить какие-то техники против стресса, но ни человечество, ни даже искусственный интеллект ещё не научились отключать боль и инстинкт самосохранения, которые управляли реакциями и даже самой биохимией крови.

Чёрт. Не догоню.

— Петя! За ним! — крикнул я.

Но ничего в ответ не услышал и обернулся. Коровин стоял и испуганно хлопал глазами. Он просто-напросто замер от страха.

— Что встал⁈ — рявкнул я. — За ним!

— Прости, Егор… — пролепетал напарничек. — Он уже убежал…