Оперативник с ИИ. Том 2

Глава 2

Была уже почти ночь, когда я раздобыл адрес Леночки Золотухиной. В этом, как и в нашем с ней знакомстве, помогла мне мать.

Проверка по базе ничего не дала. В нашем регионе Елены Сергеевны Золотухиной, кандидата наук, не нашлось. Иби сказала, что проверит по другим регионам. Но это займёт время.

Я же не стал откладывать разговор до утра. Очень уж не терпелось посмотреть в глаза этой Леночке. И послушать, что она скажет. Ведь получалось, что именно она оговорила меня.

Я, наконец, пришел к месту ее предполагаемого проживания. Задрипанная пятиэтажка, балконы залеплены кусками шифера, окна почти не горят. Лишь в одном свет. Как раз в той квартире, которая мне и нужна.

Это хорошо. Наша научная мышка не спит.

Вошел в подъезд, в котором нестерпимо воняло старыми тапками, поднялся на нужный этаж. Обшарпанная дверь говорила о том, что тут либо бичевник, либо квартира съемная, и уже сто тридцатый обитатель по счёту. Интересное выходит кино.

Я нажал на звонок, но он не работал. Хотел постучать, но тут заметил, что дверь вообще не замкнута. Расстегнул кобуру под рубахой, нащупал «Глок», вошел внутрь.

В нос ударил запах перегара, дешевого курева и квашеной капусты. Очень не похоже на квартиру, где живет кандидат наук. На полу такая грязь, хоть картошку сажай, как тот парень-марсианин.

Затертые до бетона грязные обои. В общем, обычная маргинальная блатхата. Ну, уходить от порога не буду, надо хоть навести справки, знают ли здесь Леночку.

— Эй, хозяева! — крикнул я, но никто не отозвался.

В полумраке едва видно было, как какая-то тень, пошатываясь, направилась в санузел. Занятая этой важной дорогой тень никак на меня не реагировала, будто меня и не существовало.

Алкашного вида мужик, еле держась на ногах, ввалился в сортир. Он был настолько пьян, что шёл на автопилоте, как мне показалось, даже не открывая глаз, и дверь за собой не прикрыл.

Я заглянул внутрь. Он шарил рукой по ширинке, но никак не мог справиться с застёжкой, так что напоминал наугощавшегося музыканта, который, несмотря ни на что, продолжает играть на струнном инструменте.

Я прошёл дальше. В спальне на диване храпела какая-то пьяная тётка с фингалом под глазом, от неё разило спиртягой. Я чувствительно потряс её за плечо, но она только что-то пробурчала и перевернулась на другой бок.

На кухонном столе стояла закопченная сковорода с жареной картошкой, на треснутой тарелке забыты три подсохшие сосиски, на полу — две пустые бутылки из-под водки.

«Музыкант» всё так же покачивался в туалете, опираясь одной рукой о стену, а второй продолжая щупать невидимые струны. Нужно было как-то привести его в чувство. Я взял со стола сосиску, подошёл и вложил ему её в руку. Он удовлетворённо хмыкнул, будто прибор найден и осталось только навести прицел.

Пока целился, причём с закрытыми глазами, скользкая сосиска выскочила из пальцев и с характерным бульканьем нырнула в унитаз.

Такого крика от в дупель пьяного мужика я ещё не слышал: он заорал так, что дрогнули стены, вмиг протрезвел, распахнул глаза и теперь уже обеими руками щупал себя за ширинку.

С явным облегчением он нашёл свой «смычок», понял, что его разыграли, и развернулся в поисках хулигана.

— Ты кто? — пробурчал он.

— Свои, — коротко сказал я. — Лена Золотухина здесь живёт?

Он прищурился зло и пробурчал:

— А что тебе от неё надо?

— Шоколада, — отрезал я. — Не твоё дело. Где Лена?

В этот момент дверь в прихожей распахнулась, и в квартиру завалился ещё один алкаш. В руках две бутылки водки, зажатые так, будто это трофеи, и обе почему-то неполные. Морда красная, под глазом наливается свежий синяк, но выражение довольное, как у брокера, только что провернувшего удачную сделку.

— Фух, — выдохнул он. — Принёс! Получилось, мать их! Как всегда прокатило.

Он размахивал бутылками, выставляя их вперёд.

— Правда, охранник мне в глаз, падла, зарядил, — добавил он почти что с гордостью.

Музыкант обрадовался пузырям, и по обрывкам их фраз я быстро понял схему покупки водки после одиннадцати ночи: тот, что с фингалом, просто брал бутылку с прилавка и делал несколько глотков, а потом охрана и продавец вынуждали его купить её уже по факту. Срабатывало каждый раз. Но иногда с побоями.

— А это ещё кто? — наконец заметил меня тот, что с фингалом.

— Прикинь, Санька, — проговорил музыкант, — он к твоей Ленке пришёл.

— Чего? — Санёк поставил бутылки на стол, поплевал на руки и растёр ладони. — Да сколько вас сюда ходит? Ленка! Шалава, мля! К тебе опять хахаль приперся!

Но повернулся он при этом отнюдь не к Ленке. Он рванулся ко мне и ударил кулаком в лицо. Вернее, попытался ударить. Пьяный кулак летел в голову, но цели не достиг. Я уклонился и сразу ответил. Мой кулак пошёл навстречу, коротко и точно так, что в ту же секунду я пробил ему в подбородок.

Алкаш сел на пол, захлопал глазами, схватился за лицо и пробурчал с обидой:

— Ну вот… Весь вечер меня по роже метелят. Что за день такой?

В это время из спальни выползла сонная дама с фингалом.

— Чего орёте? — упёрла она руки в бока.

— Дак, Лен, вот, хахаль твой пришёл, — обречённо проговорил тот, и не пытаясь подобраться с пола.

Ленка окинула меня оценивающим взглядом, прищурилась, улыбнулась и пробормотала:

— Ну, это не мой хахаль. Но я бы не отказалась. Жа-а-аль, что не мой.

— Так, товарищи алкоголики-тунеядцы, — сказал я. — А теперь слушаем меня внимательно. Елена Сергеевна Золотухина. Кто-нибудь знает её? Она здесь жила.

— Здесь только одна Ленка, — кокетливо сказала тётка. — Это я. А чё? Тебе одной Ленки мало?

И она поправила прядь волос, засаленных до такого зеркального блеска, что в неё можно было галстук поправлять, если б я заявился сюда при параде.

Ясно стало, что я попал не в ту квартиру, и адрес, который оставила в кадрах работница научного учреждения, был левый. Я, раздав алкашам профилактические подзатыльники и веско сообщив, что пить — здоровью вредить, вышел. Дверь за мной захлопнулась, щёлкнул замок, и уже оттуда донеслось:

— Ещё раз к Ленке придёшь — урою!

Хахаль разговаривал со мной через дверь, ведь только так он мог быть уверен, что ещё одну плюху не заработает.

Я спустился во двор, сел в машину.

— Егор, — сказала Иби, — это словно и не люди. Как будто… животные.

— А ты как будто плохо знаешь людей, — ответил я. — Вон сколько информации в свободном доступе.

— А когда видишь это вживую, не перестаёшь удивляться, почему они так опускаются, — недоумённо прозвенела та. Почему, Егор?

Я завёл двигатель.

— В вине есть мудрость, а в воде могут быть бактерии.

Кирпича я оставил у себя в квартире. Он сказал, что займётся поиском Серого, мол, знает его привычки, знает, по каким кабакам тот любит ошиваться, и рано или поздно обязательно его найдёт. Теперь у меня был уже не напарник, а сообщник, потому что сам я в этот момент оказался вне закона.

Сам же я переехал на квартиру Антона Бурцева. Квартира оказалась шикарной, с полным набором для нормальной жизни, даже с собственной сауной. Перед сном я погрел там кости, потом выпил большую кружку кваса, пусть и магазинного, не домашнего, но добротного. И уж потом лёг, но сон долго не шёл.

В голове роились мысли, и снова и снова я возвращался к одной — к размышлениям о Лене. Чем дальше, тем отчётливее мне казалось, что именно она ключ ко всей этой истории. Долго я ворочался, пока, наконец, не придумал, как к ней подобраться, и стоило этой мысли оформиться до конца, как я тут же провалился в сон.

Я сидел на заднем сиденье автомобиля ВАЗ-2104 в обеденное время. Машина стояла на парковке ОВД, и из здания начали небольшими струйками вытекать люди. Кто-то шёл домой, кто-то направлялся в ближайшую пельменную. Я знал, что Аркаша Катастрофа всегда ездит обедает с женой.

Он отомкнул машину, плюхнулся на водительское сиденье прямо передо мной, завёл двигатель. На улице стояла жара, в салоне с закрытыми окнами было настоящее пекло, но Аркаша, как всегда, грел двигатель и терпеливо ждал.

Он всегда говорил, что бережёт свою машину, старенькую «четвёрку», доставшуюся от отца, и потому обязательно прогревает двигатель, даже летом.

Коллеги над ним посмеивались, а он упрямо твердил, что рабочая температура должна быть девяносто градусов, и точка. Он вообще был единственным из сотрудников, кто ездил на отечественном.

— Привет, Аркадий, — сказал я ему за спиной.

Он подпрыгнул так, что едва не впечатался макушкой в потолок.

— Тише, тише, — я положил ладонь ему на плечо. — Спокойно. Это я, Егор.

— Егор… фу, блин, — выдохнул он. — Напугал. Как ты сюда попал?

— А ты как думаешь? Она у тебя отвёрткой открывается.

— Ты что… — он уставился на меня.

— Ты сам мне рассказывал, — пожал я плечами.

Особенность старых отечественных автомобильных замков — износ, котрый лишает их «секрета». Любой плоский предмет, и готово.

Он сглотнул.

— Егор, тебя же все ищут. Как так? Ты… зачем пришёл?

— Дело есть, Аркадий, — сказал я. — Ты успокойся. Главное, не волнуйся. Пусть ищут.

— Говорят, тебя в убийстве подозревают, — испуганно проговорил он.

— Говорят, кур доят. Не верь всему подряд. Я никого не убивал.

Я мысленно добавил: по крайней мере, не того, чьё убийство мне сейчас вешают.

— Да я-то верю, — быстро сказал он. — Ты же и мухи не обидишь.

При этих словах в голове всплыло, как я вонзил отцовскую лопату в горло одному из бандитов в гараже. Мухи — да, мух не обижаю. А вот плохих людей могу. Но это я оставил при себе.

— В общем, Аркадий, — сказал я, — помощь твоя нужна.

— Какая помощь? — насторожился он.

— Сгоняй в вещдоки, в камеру хранения. Раздобудь мне телефон. По тому уголовному делу, в котором меня подозревают. Мобильник Савелия Марковича Скворцова.

— А кто это? — моргнул Аркадий.

— Потерпевший, говорю же. Труп. Тот, которого я якобы убил.

Он замолчал, переваривая.

— Зачем тебе его телефон?

— Так надо, чтобы дело раскрыть. Поверь.

— Ну… — замялся он. — Я туда вообще-то без сопровождающего не хожу. И доступа к вещдокам у меня нет. Это только следак может.

— Так, хорош мять сиськи, Аркаша, — сказал я. — Всё ты можешь. Доступ у тебя есть, я же знаю.

— Да нет…

— Возьми ключи у тыловика, — перебил я. — Скажи, что тебе для экспертизы что-то нужно. Не первый раз же.

— Там в журнале расписываться надо.

— Так ты не расписывайся.

Он поморщился.

— Ой, не знаю, не знаю, Егор… Сомнительно всё это. И Зойка ждёт.

Я наклонился ближе.

— Слушай, друг. Ты же помнишь, что я никому не сказал, как ты патрон варил. И что взрыв списали на петарду. Не забыл же? Так что за тобой должок.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно. После обеда сделаю.

— Нет, — отрезал я. — Давай сейчас. Сейчас как раз обед. Народу в здании мало. Всё сделаешь тихо.

— Ох, Егор, — покачал головой криминалист. — Чувствую, подталкиваешь ты меня на… на правонарушение.

— Родина тебе потом спасибо скажет, — сказал я. — И я лично. Когда найду, кто за всем этим стоит.

— А кто стоит? — осторожно спросил он.

— Долго объяснять. Давай, Аркадий. Вперёд.

Он вылез из машины и послушно поплёлся в сторону здания. Через несколько минут вернулся, воровато озираясь, ввалился обратно в свою «четвёрку», вытащил из-за пазухи телефон и протянул мне.

— Вот. Только его потом вернуть надо. Его же хватятся.

— Конечно, верну, — сказал я. — Спасибо, Аркадий. Ты настоящий эксперт-криминалист.

Он помялся.

— А ты точно… про патрон… никому?

— Точно, точно, — заверил я. — Ладно, Зое привет.

А про себя подумал: эх, Аркаша, мне б твои… патроны.

Телефон был нужен мне, чтобы восстановить маршрут передвижений Савелия Марковича. В ту ночь, когда я провожал Золотухину, он появился словно призрак.

Я был уверен, что он за нами следил, точнее, не за мной, конечно, а за ней. И следил потому, что был, фактически, одержим, и, значит, мог знать её настоящий адрес. Знал, где она живёт. Тогда же, в разговоре, он обмолвился, что старается как можно больше ходить пешком.

На его телефоне нашлось приложение «Дожить до 90+». Геолокация включена, все пешие маршруты фиксируются, каждый шаг отмечается — вот такой вот ЗОЖ у человека.

Я сидел на кухне у Тохи. Впрочем, дажее не знаю, называл ли он сам эту комнату кухней: это было огромное помещение, больше похожее на бар, чем на обычную кухню. Заварил себе лапшу быстрого приготовления, запах и вид которой совершенно не сочетались с роскошью квартиры. Готовить времени не было, приходилось довольствоваться этой гастарбайтерской подпиткой.

— Иби, — сказал я, — телефон зарядился. Поможешь найти все маршруты Савелия Марковича?

— Вхожу в приложение, — отозвалась она. — Возьми телефон и приложи ко лбу, так мне будет проще проникнуть.

— Ха-ха, рофлишь, — усмехнулся я.

Конечно, ничего прикладывать ко лбу я не собирался.

— Ну блин, Егор, ты уже выкупаешь мои приколы, — прощебетала она. — Так неинтересно!

— Давай, давай, работай, напарница, — сказал я. — Нам нужно найти эту Леночку.

— Уже ищу, — сказала Иби.

— Кстати, как там проверка фотографий по другим регионам?

— Пока тоже пусто.

Пауза.

— Вот, — наконец, отозвалась она. — Есть маршрут. Основные перемещения у Скворцова стандартные: работа — дом, дом — работа. Но есть ещё один участок. Он заходил в один и тот же двор несколько раз.

Я напрягся.

— И в тот вечер тоже?

— Да. По датам сходится: тот самый вечер, когда ты видел его в последний раз.

— Значит, не показалось, — пробормотал я. — Жаль, что геолокация не показывает конкретную квартиру. Только примерную точку.

— Ты же оперативник, Егор, — спокойно сказала Иби. — Квартиру ты и так найдёшь.

Я посмотрел на часы. Рабочий день подходил к концу, самое подходящее время для визита. Мать говорила, что Леночка в отпуске, но с учётом того, что она фигурирует в показаниях против меня, да и адрес оставила ложный, вряд ли она на самом деле куда-то уехала. Скорее всего, она всё ещё в городе.

Я надел поверх футболки рубаху навыпуск, специально на размер больше, чтобы прикрыть кобуру. Раз уж я в розыске, моя машина тоже могла быть засвечена, так что я решил передвигаться на общественном транспорте.

Доехал до нужной станции на метро, вышел, прошёлся пешком и оказался во дворе, который совпадал с точкой на карте. Дом выглядел обычным, ничем не примечательным. Подъезд с домофоном, дверь закрыта на магнитный замок.

— Иби, — сказал я, — подбери код двери.

— Вариантов около двух тысяч пятисот сорока четырёх, — сказала Иби. — Если отсечь редкие комбинации и взять наиболее вероятные, останется примерно семьдесят пять. Если учитывать затёртость кнопок, наиболее распространённые связки, то выходит тридцать четыре варианта.

— Блин, долго, — сказал я. — Побыстрее нельзя?

— Можно, — ответила она. — Магнитный замок такого типа не рассчитан на рывковую нагрузку.

— Это как? — спросил я.

— Дёрни двумя руками за ручку посильнее. Дверь откроется.

Я так и сделал. Р-раз! — дверь бухнула, как от выстрела, и поддалась.

Я вошёл внутрь. Квартир много, геолокация-то показала только подъезд, а не конкретную квартиру.

— Так, какие будут мысли? — спросил я.

— Егор, — сказала Иби, — тут я затрудняюсь что-то подсказать.

— Эх, — усмехнулся я, — ты же теперь с опером работаешь. А для опера самый главный метод какой?

— Какой? — поинтересовалась она.

— Метод личного сыска. В частности поквартирный обход.

— Ты что, будешь обходить все квартиры?

— Нет, конечно. Нам нужна либо старшая по подъезду… — я задумался. — Либо просто старшая. Та, которая здесь живёт дольше всех.

— Бабушки, — догадалась Иби. — Те, что с самого заселения дома здесь. Они всегда всё про всех знают. Я правильно мыслю?

— Молодец, ты настоящий сыщик, — похвалил я. — Есть нюанс. Осталось понять, где именно живёт эта бабушка.

— Анализирую запах, — сказала Иби.

— Ты что, бабушку по запаху искать собралась? Ты что, нам живые нужны.

Но напарницу просто так было не сбить.

— В квартирах, где пахнет кошками, вероятность проживания одинокой пожилой женщины выше.

— Молодец, — сказал я. — Восхищаюсь.