Оперативник с ИИ. Том 2

Глава 12

Игнат Пантелеев, рослый и дерзкий ППСник, сидел в лаборатории НИИ, окутанный проводочками. От него тянулись тонкие жилы к стойкам аппаратуры. Рядом стоял генерал Кольев, чуть поодаль — его помощник Разумовский.

А над самим Игнатом колдовал хмырь в белом халате, называвший себя сотрудником НИИ.

— Это точно не больно? — пробурчал Пантелеев, косясь на обруч с проводами, который Эбель крепил на его голове.

— Слушай, — сказал генерал, — я тебе такие деньги плачу, потерпишь, если что.

— Нет, нет, — вмешался Эбель. — Это не больно. Уверяю. Может быть разве что неприятное покалывание в районе затылка.

— И что потом, я смогу читать мысли? — хмыкнул Пантелеев.

— Если всё пройдёт удачно, — проговорил учёный, — вы сможете гораздо больше, чем читать мысли. Нет, мысли, конечно, читать не сможете, я про то, что…

— Давай уже, — перебил его Пантелеев. — Включай свою шайтан-машину.

Он усмехнулся и мечтательно посмотрел на потолок.

— А что, вы меня тут прокачаете, и уволюсь к чертям с ментовки. Может, своё дело открою.

— Нет, — возразил Кольев. — Ты будешь работать в полиции.

— С чего это вдруг? — дернулся тот. — Так мы не договаривались.

— Договоримся, — пробурчал генерал. — Поверь мне, ещё договоримся.

— А, если вы про это… — Пантелеев поперебирал пальцами в воздухе, обозначая деньги. — Я хоть кому могу служить. Смотря сколько заплатят.

— Я же говорю, договоримся, — холодно заверил генерал.

На самом деле Кольев больше не собирался платить ему как наёмнику. Он верил, что новый формат человека-полицейского будет подчиняться ему безоговорочно, как и обещал Эбель, говоря о проекте «Селена».

— Внимание, — проговорил учёный. — Я запускаю передачу данных. Сейчас вы почувствуете что-то вроде мурашек. Там, где прикреплены гальванические контакты к коже.

Послышался тихий писк, пошел невидимый разряд. Ничто не нарушало больше тишину — и тут Игната будто пронзило. Он выгнулся дугой, стиснул зубы.

— Ну ни хрена себе… — прохрипел он. — Не больно, говорили…

Он сорвал датчик с одной руки, потом с другой, дёрнулся к голове. Ее плотно охватывал обруч с кучей проводков. Эбель метнулся к креслу-кушетке и буквально повис у него на руке.

Во вторую вцепился Разумовский.

— Нет, нет! — закричал Эбель. — Не вздумайте прерывать процесс! Иначе это все плохо кончится!

— Да пошли вы… — рычал Пантелеев. — Подавитесь своими деньгами!

Однако встать он не смог. Его будто пригвоздило к креслу, словно неведомая сила прижала тело, лишила возможности пошевелиться.

— Всё нормально? — не выдержал генерал.

Он обращался к учёному.

В этот момент Пантелеев всё-таки рванулся и силой отшвырнул Артура Альфредовича от себя. Как крепко тот ни хватал испытуемого за руку, сдержать так и не смог. Тот отбросил ученого к стене.

Сигнал снова прошил испытуемого. Игната затрясло. Он дёрнулся и сорвал ещё один провод.

— Нужно его угомонить, — простонал профессор, потирая ушибленное плечо. — Срочно. Пока он не поднялся.

— Успокой его, — приказал генерал, обращаясь к Разумовскому.

Тот вытащил из-под пиджака электрошокер.

— Нет! — едва увидев это, громко, как только смог, закричал учёный.

Но было уже поздно. В этот самый момент Разумовский вогнал разряд Пантелееву под рёбра.

Игната выгнуло ещё сильнее, а потом тело обмякло. Он больше не пытался сбежать, он вообще не шевелился.

А по руке Разумовского вдруг разлилось свечение, голубая искрящаяся волна, будто остаточный электрический разряд.

— Что вы наделали⁈ — подбежал Эбель. — Неизвестно теперь, как всё пойдёт!

— А вы хотели, чтобы он разнёс лабораторию? — холодно спросил Степан, ничего не замечая.

Артур Альфредович бросился к монитору, защёлкал по клавишам.

— Фух… слава богу… вроде, обошлось, — пробормотал он. — Сознание интегрировалось…

— Что? — переспросил генерал.

— Селена официально в действии, Александр Андреевич. Прямо сейчас. Подключение к донору завершено.

Экран загорелся ровным синим цветом.

— Селена, ты меня слышишь? Ответь. Приём.

Тишина.

— Селена, отвечай. Протокол номер два. Перечисли правила поведения и укажи, кому ты подчиняешься.

Тишина.

На мониторе не загорелась ни одна строка.

— Не понимаю, — прошептал Эбель. — Датчики регистрируют присутствие Селены. Она здесь. Я не понимаю…

Он смотрел на пустой экран, и впервые за всё время в его голосе прозвучал страх.

— Испытуемый что, сдох? — Кольев от злости сузил глаза.

— Нет, нет… он живой, — пробормотал учёный.

Эбель подошёл ближе, наклонился над бесчувственным телом Пантелеева, и в этот момент произошло неожиданное.

Игнат, не открывая глаз, резко схватил его за горло. Стиснул пальцы так, что учёный захрипел, вцепился обеими руками в кисть, смявшую его кадык, и попытался оторвать её от себя, но не смог.

— Ну что встал? — пробурчал генерал, держась на почтительном расстоянии и обращаясь к помощнику. — Освободи докторишку.

Разумовский молча подскочил к креслу. Перехватил руку Пантелеева, вывернул её на излом. Пальцы разжались. Эбель рухнул на пол, хрипя и задыхаясь, мучительно закашлялся.

Пантелеев открыл глаза. Махнул рукой так, будто на ней повис не рослый и жилистый Разумовский, а тряпичная кукла, и отшвырнул его в сторону.

Степан завалился на спину, сделал перекат и ловко вскочил на ноги.

Пантелеев не торопясь встал с кресла, окинул присутствующих ледяным взглядом. У Кольева по спине пробежал холодок.

— Э! Ты слышишь меня? — забормотал генерал. — Ты мне подчиняться должен. Слышишь?

Он пятился к двери, понимая, что кондициями не ровня не только Разумовскому, но, может, даже и ученому, и не успеет сделать и нескольких шагов, если тот, кто сейчас перед ним, захочет его догнать. А кто это — человек, симбиоз искусственного интеллекта и плоти или нечто более страшное, он ещё не понял.

Он только видел, как легко тот чуть не придушил Эбеля и отшвырнул Разумовского. Свернуть человеку шею более грузному и неповоротливому для него явно не составит труда.

— Эй, Артур! — рявкнул генерал на учёного.

Тот уже стоял на карачках и с трудом поднимался.

— Он меня слышит? Ты обещал, что он будет мне подчиняться!

Но Пантелеев словно вообще никого не слышал.

Он шагал к генералу медленно, размеренно, как робот. Лицо не выражало ничего. Абсолютно пустое и бездушное, только в глазах сияло зеленое свечение.

И от этого оно казалось ещё более зловещим.

— Скажите кодовое слово… — прохрипел Эбель. — Кодовое слово. Проект «Селена»…

— Чего ты там сипишь⁈ — рявкнул генерал. — Он на меня идёт! Разумовский, останови его!

Помощник уже встал между генералом и подопытным. Пантелеев убрал его с дороги с лёгкостью, ударив рукой наотмашь.

Разумовский снова отлетел. Но надо отдать ему должное — он и во второй раз не шмякнулся, как мешок. Перекатился и вскочил на ноги. Физически он был гораздо слабее, но откуда-то в нём взялась эта ловкость, умение падать правильно, перекатом, как учат борцов самостраховке.

Кольев на это даже не обратил внимания.

— Кодовое слово… «Проект Селена», — уже отчётливее проговорил учёный. — Скажите это!

— Проект «Селена»! — выкрикнул Разумовский.

— Нет, — возразил Эбель. — Он реагирует только на голос Кольева. Скажите вы, Александр Андреевич!

— Проект… Селена, — пробубнил генерал.

И в тот же миг словно пелена спала с Пантелеева. Он дрогнул, будто очнулся. Свечение в глазах исчезло. Он снова стал обычным человеком.

— Что происходит? — он осмотрел себя, будто видел в первый раз. — Где я? Блин… башка трещит…

— Ты подчиняешься мне, — проговорил генерал.

Голос стал увереннее, Александр Андреевич осмелел.

— Да подчиняюсь, подчиняюсь, — отмахнулся Пантелеев. — Только вот, если я уволюсь, то хрен я тебе буду подчиняться. Сниму погоны и…

Он вдруг осёкся.

— Не понял… — пробормотал он. — А вы это слышите?

Все молчали.

— Вы слышите женский голос?

Он резко обернулся.

— Эй… твою мать… у меня баба в голове. Что за ересь⁈

— Это ваша помощница, — окончательно оправившись и прочистив горло, проговорил Эбель.

— Какая ещё, на хрен, помощница? — взорвался Пантелеев. — Мы так не договаривались!

— Это экспериментальный искусственный интеллект, — начал объяснять учёный. — Теперь он будет с вами. И будет помогать вам во всём.

— Оно мне надо? — процедил Пантелеев. — Вы обещали прокачать мне навыки.

— Навыки разовьются у вас как побочный эффект. И, судя по всему, они уже усилились, — сказал ученый. — Вы не помните, вы были не в себе, но вы проявили нечеловеческую силу.

— Посмотрим, — буркнул Пантелеев.

Он подошёл к креслу, взял его одной рукой и с лёгкостью поднял над головой.

— Ох… Ну ни хрена себе, — вырвалось у него. — Как такое вообще возможно?

Эбель оживился и заговорил быстро, почти на одном дыхании:

— Воздействие связано с тем, что внедрение искусственного интеллекта привело к глубокой перестройке нейронных связей. Повысилась эффективность передачи импульсов, снизились тормозящие реакции, оптимизировалась работа моторных центров. Проще говоря, мозг стал управлять телом быстрее и точнее, без лишних потерь энергии. Мышцы работают в более эффективном режиме, а болевой порог и пределы самосохранения временно смещены.

— А эта баба в голове, — прищурился Пантелеев, — она вообще что может?

— Всё, — ответил Эбель. — Загружать любую информацию, подключаться к каналам связи, проводить расчёты, анализировать массивы данных, строить собственную статистику, выдвигать версии совершённых преступлений.

— Так… эй, напарница, — проговорил Пантелеев. — Ну-ка посчитай. Просчитай вероятность дальнейших событий, если я набью морду генералу. Разгромлю здесь всё, а потом смоюсь. Какова вероятность, что меня найдут и обвинят в причинении вреда здоровью?

Он замолчал, будто прислушиваясь. Потом довольно хмыкнул.

— Ну да… да ладно, расслабьтесь, — махнул он рукой. — Шутка. А вообще… ничего так. Бабёнка умная, разложила мне щас прям по полочкам.

Он повернулся к Кольеву.

— Ну так что, где обещанная вторая половина денег?

— Не борзей, лейтенант, — холодно сказал генерал. — Получишь всё сполна. Но после того, как докажешь свою состоятельность в новом качестве.

— Это я ещё кому-то что-то доказывать должен? — удивился Пантелеев.

Кольев уже не отступал, стоял на широко расставленных ногах, смотрел на Игната строго и едва сдерживал раздражение в голосе:

— Ты пойдёшь служить обратно в ППС, откуда пришёл. На должность инспектора, как и был. Проявишь себя с другой, сильной стороны. Докажешь состоятельность проекта, чтобы другие, такие как ты, смогли массово войти в ряды сотрудников.

— Так я что, типа прототип первый? — усмехнулся Пантелеев. — Робот-полицейский? Робокоп?

— Нет, — покачал головой Эбель. — Вы не робокоп. Вы остались Игнатом Пантелеевым. Просто ваши физические, когнитивные и другие способности усилены симбиозом с искусственным разумом.

— Симбиоз? — нахмурился Пантелеев. — Что за хрень этот симбиоз?

— Взаимовыгодное сосуществование организмов, — спокойно объяснил Артур Альфредович. — Практически на одном носителе. Например, зеленоватая шерсть у ленивцев — это защитный окрас. Но на самом деле это одноклеточные водоросли, живущие в шерсти животного.

— Понятно, — хмыкнул Пантелеев. — Значит, я теперь… ленивец. Только с пистолетом.

— Это образно, — возразил Эбель.

— Ладно… — Пантелеев поморщился. — Голова трещит. Пойду я.

— Завтра тебе выходить на работу, — напомнил генерал. — Посмотрим, Пантелеев, на тебя в деле.

Тот кивнул, ни капли не выражая уважения ни к должности, ни к званию собеседника, и направился к выходу.

Генерал наклонился к учёному и прошипел ему на ухо:

— Вы обещали, что он будет подчиняться мне.

— Скажите ещё раз кодовое слово, — так же тихо прошептал Эбель.

— Проект «Селена», — проговорил генерал.

Пантелеев не успел дойти до двери, замер, будто превратился в памятник.

— Почему он стоит? — спросил генерал. — Эй, ты меня слышишь?

Пантелеев не двигался.

— Он ждёт ваших указаний, — пояснил Эбель. — Вернее… не он, а она. Непосредственно сейчас им управляет Селена.

— А как ей приказывать?

— Любой приказ, но обращение надо начинать с имени «Селена».

— Селена, подними ногу!

Пантелеев поднял ногу и застыл, как цапля.

— Селена, подними руки!

Он поднял руки и остался стоять в нелепой, почти комичной позе.

— Селена, упади на пол!

Пантелеев грохнулся на бок с глухим ударом.

— Осторожнее! — воскликнул Артур Альфредович. — Вы можете повредить биологического носителя, а он нам нужен. Он крайне ценен!

Учёный был возбуждён, глаза блестели.

— Вы не представляете! Мы сегодня совершили величайший прорыв в науке. Это же новая… я не побоюсь этого слова… новая форма человека разумного. Человек… я бы назвал его так: человек сверхразумный.

Он перевёл дыхание.

— Вы сами видели, что физические данные биологического носителя качественно улучшились за столь короткий промежуток времени. А вы представляете, что будет потом?

— Мне без разницы, что будет потом, — пробурчал генерал. — Мне нужно здесь и сейчас. Так, всё ясно. Сможем ли мы ещё внедрить подобное в других сотрудников?

— Закодированное сознание Селены я сохранил, — сказал учёный. — Но для этого нужны средства, ну и… добровольцы. И вы же понимаете, что это возможно только с одобрения государства. Одного человека мы смогли обмануть. Тайно запрограммировать, так сказать. Но если это будет массово, это уже будет войско. Солдаты, послушные вам. Я не смогу делать это вопреки закону.

Генерал с довольным видом похлопал учёного по плечу.

— Это понятно. Мы найдём разрешение в рамках закона. И добровольцы будут. Мы устроим презентацию, покажем навыки и возможности нашего подопытного.

— Да, ещё один момент, — сказал Эбель. — Лучше в отчётах вывести это как случайность. Авария, замыкание. Что угодно. Потому что в нашей стране запрещено экспериментировать над людьми.

— Ну, придумайте что-нибудь, — отмахнулся генерал. — Я в вас не сомневаюсь, Артур Альфредович. А пока этот может вставать. Эй, вставай, что разлёгся?

Пантелеев так и лежал на боку, неподвижный.

— Скажите кодовое слово, — напомнил учёный. — И управление его телом снова вернётся к нему.

— Проект «Селена», — сказал генерал.

Пантелеев зашевелился, закряхтел, засопел, поднялся, потирая плечо.

— Блин… — пробурчал он. — Что я так шибанулся-то? Даже не заметил, как упал.

Он огляделся.

— Фух. Ладно, пойду я.

Генерал повернулся к помощнику.

— Ну а ты что молчишь, Степан? Что думаешь?

— Я думаю, — ответил тот, — что скоро у вас будет много подобных послушных сотрудников, товарищ генерал.

— Дай бог, дай бог, — закивал Кольев мечтательно, глядя куда-то в потолок.