Отто фон Бисмарк. Путь к вершинам власти

Канатоходец

Провозгласив «Новую эру» и назначив либеральное министерство, принц Вильгельм — ставший в 1861 году королем — вовсе не собирался отказываться от своих монарших прерогатив. Одной из них являлось руководство вооруженными силами; армия традиционно считалась личным доменом короля. Либеральное большинство парламента, однако, не было согласно с этой точкой зрения. Когда Вильгельм в 1860 году попытался провести масштабную военную реформу, значительно усиливавшую прусскую армию, ландтаг отказался одобрить необходимые для этого расходы. Реформа в итоге была проведена явочным порядком, что окончательно завело ситуацию в тупик — ни одна из сторон не могла отступить без катастрофической потери лица. «Военный конфликт» между короной и парламентом превратился в «конституционный», в вопрос о том, кому принадлежит власть в государстве. В 1862 году внутриполитический кризис достиг своего пика. Вильгельм I расстался со своими прежними либеральными симпатиями, которые и без того были не слишком глубокими, и все чаще задумывался о назначении главой правительства человека с «железной рукой». И одним из главных кандидатов был Бисмарк.

Его назначению, однако, предшествовали долгие колебания. Сначала Бисмарк был направлен в качестве прусского посла в Париж. Пробыв на этом посту всего лишь несколько месяцев, он осенью 1862 года был вызван в Берлин. Немалую роль в этом сыграл его старый друг, военный министр Альбрехт фон Роон. Бисмарк и сам в эти месяцы развернул активную деятельность, направленную на то, чтобы возглавить правительство. В письмах и донесениях он убеждал своих берлинских адресатов в том, что именно он является тем человеком, который сможет справиться с кризисом, и одновременно требовал как можно скорее принять решение.

В Берлин Бисмарк прибыл 20 сентября. Два дня спустя состоялся решающий разговор с королем. После того как Бисмарк продемонстрировал готовность защищать интересы короны и свою уверенность в успехе, он был в тот же день назначен министром-президентом, то есть главой правительства Пруссии.

Однако получить власть в свои руки было только половиной дела, теперь предстояло ее удержать, что было в сложившейся ситуации далеко не самой легкой задачей. В тот момент многие были убеждены, что назначение Бисмарка — это жест отчаяния со стороны монарха, и свежеиспеченный министр-президент продержится на своем посту максимум несколько месяцев. Действительно, и парламент, и общественное мнение были настроены резко против него, в придворных кругах у «бешеного юнкера» имелись влиятельные противники, его единственной опорой было доверие короля. Стоило Вильгельму I заколебаться — и Бисмарка ждал бы крах. И все это — на фоне острого политического кризиса, противостояния между королем и ландтагом, зашедшего в тупик.

С каким багажом Бисмарк подошел к решению этой сложнейшей задачи?

Фактически к этому времени его стратегическая концепция уже сложилась. Его главными целями было сохранение власти традиционных элит в Пруссии и усиление позиций Берлина как в Германии, так и на международной арене. Ради достижения этих целей он готов был проявлять тактическую гибкость, идти на компромисс с противниками, использовать в своих интересах происходившие необратимые изменения. Бисмарк воспринимал политику как шахматную игру и всегда держал наготове несколько вариантов действий. Это позволяло ему быстро приспосабливаться к менявшейся ситуации и ограничивать ущерб от ошибок и промахов. В свои планы он не посвящал никого; Бисмарк был ярко выраженным одиночкой, нуждавшимся не в помощниках, а в исполнителях. Его стиль руководства был отчетливо авторитарным, и с течением времени эта склонность только усиливалась.

Первый год на посту главы правительства — до осени 1863 года — был, пожалуй, самым сложным во всей политической карьере Бисмарка. Он напоминал канатоходца, идущего по тонкой веревке под самым куполом цирка без какой-либо страховки. Любая ошибка могла стоить ему поста. И первую из них он сделал уже неделю спустя после своего назначения.

Речь идет о самых знаменитых словах Бисмарка: «Не речами, не постановлениями большинства решаются великие вопросы времени — это было большой ошибкой 1848 и 1849 годов, — а железом и кровью». Он произнес их перед депутатами ландтага, пытаясь убедить их в необходимости сильной Пруссии во имя общегерманского дела. Тем самым он пытался заложить почву для компромисса с оппозицией. Однако Бисмарк не задумался о том, какой эффект произведут эти фразы в контексте закрепившейся за ним репутации. Депутаты, а вслед за ними и возмущенная общественность восприняли «железо и кровь» как главные пункты программы «бешеного юнкера». Последовавший взрыв возмущения едва не стоил Бисмарку должности. Ему пришлось срочно ехать навстречу королю, возвращавшемуся в поезде с курорта, и убеждать его в своей правоте. Удержаться на своем посту главе правительства в итоге удалось, однако кризис только усилился.

В конце концов Бисмарк заявил, что раз ландтаг отказывается принять предложенный правительством бюджет, значит, страна обойдется без утвержденного бюджета — в конституции такая ситуация никак не регламентируется. Эта так называемая «теория пробела» была далеко не безупречной с юридической точки зрения, и депутаты официально обвинили министерство в нарушении конституции, а также возложили на министров личную материальную ответственность за незаконные расходы. «Прусская монархия еще не выполнила свою миссию, она еще не готова к тому, чтобы стать чисто декоративным украшением вашего конституционного здания, не готова превратиться в мертвую деталь в механизме парламентского правления», — бросил Бисмарк в ответ в лицо оппозиции. Глава правительства был обречен проводить жесткую линию — ведь это была программа, одобренная королем, и от ее выполнения зависела поддержка монарха. В такой ситуации у Бисмарка практически не было пространства для маневра. Единственное, на что ему оставалось надеяться — что прусская общественность со временем устанет от «неконструктивного» поведения депутатов и лишит их своей поддержки.

Однако пока что все происходило ровно наоборот. В мае 1863 года нижняя палата ландтага вновь подавляющим большинством голосов отвергла проект бюджета, а затем приняла адрес королю, требовавший отставки правительства. Осенью на новых выборах левые либералы — прогрессисты — одержали убедительную победу, получив больше двух третей мандатов в парламенте. Бисмарк, в свою очередь, ввел жесткую цензуру и провел чистку правительственного аппарата от всех чиновников, отличавшихся либеральными симпатиями. Однако опасность грозила ему не только со стороны парламента — при дворе сформировалась мощная оппозиция во главе с королевой, наследником престола и его супругой. «Этот человек — недоразумение мирового масштаба и величайшее унижение Пруссии, — писала кронпринцесса в одном из своих писем. — Если бы последствия его действий обрушились только на его собственную голову, можно было бы утешиться, но из-за него пропадем мы все».

Бисмарк был вынужден каждый день бороться за свое политическое выживание и хвататься за любой призрачный шанс. Он думал о том, чтобы мобилизовать против либеральных средних классов простой народ — идея, которую он лелеял еще с 1848 года. В середине 1863 года он тайно встретился с Фердинандом Лассалем — основателем Всеобщего германского рабочего союза, одной из первых немецких социалистических организаций. Переговоры помещика-консерватора с социалистом вызвали бы настоящую сенсацию в Пруссии, если бы о них стало известно. Еще большей сенсацией стало бы то, что обе стороны смогли найти общий язык, выступая, в частности, за введение всеобщего и равного избирательного права. Эта история не имела продолжения — Лассаль вскоре погиб на дуэли, а Бисмарк больше никогда не испытывал потребности в заигрывании с «красными».

Во внутренней политике кризис, таким образом, продолжал обостряться. Что же в это время происходило на международной арене, в той сфере, где Бисмарк чувствовал себя не в пример более уверенно?

Здесь тоже приходилось вести тяжелые оборонительные бои. В Вене решили перейти в наступление в «германском вопросе», предложив реформу Германского союза, усиливавшую интеграцию немецких государств. Бисмарку стоило немалого труда убедить короля игнорировать австрийский проект и тем самым сорвать его. Одновременно в Царстве Польском началось восстание, и прусская дипломатия вынуждена была лавировать между Россией и тремя остальными великими державами, выступавшими в поддержку поляков. Заключив с Петербургом «конвенцию Альвенслебена» о совместной борьбе против восставших, Бисмарк тут же постарался выхолостить ее и отказался от предложенного российской стороной союза. Все эти события не только не улучшили международное положение Пруссии, но и сделали Бисмарка еще более непопулярным у немецкой общественности.

Ежедневная борьба за политическое выживание выматывала главу правительства. «Я чувствую себя так, словно за один этот год постарел на пятнадцать лет. Люди все же еще намного глупее, чем я о них думал», — сказал он одному из своих друзей осенью 1863 года. Он страдал от мигрени и хронической бессонницы, и многие в дипломатических кругах считали, что глава правительства долго не протянет. Однако на горизонте уже забрезжили события, которые дали Бисмарку шанс добиться решительного поворота в свою пользу.