Отто фон Бисмарк. Путь к вершинам власти

Жонглер

Вильгельм I стал императором, а Бисмарк — имперским канцлером. Его слава достигла зенита; его не без веских на то оснований называли самым влиятельным человеком Европы. У руля Германской империи «железный канцлер» находился без малого два десятилетия. Это время получило в немецкой истории название «эпохи Бисмарка». Однако если объединение Германии всегда рассматривалось как безусловная история успеха, то деятельность Бисмарка после 1871 года удостаивалась более сдержанных оценок, а затем и вовсе стала объектом критики. В современной Германии фигура «железного канцлера» оценивается двояко. С одной стороны, признается масштаб его личности и его заслуга в деле объединения страны. С другой — на него возлагается ответственность за формирование авторитарной политической системы и политической традиции, которая в конечном счете привела Германию к развязыванию двух мировых войн и к «немецкой катастрофе». Порой и вовсе проводится прямой путь «от Бисмарка к Гитлеру». Насколько обоснованными являются подобные обвинения?

Мы не будем во всех подробностях описывать германскую внутреннюю и внешнюю политику «эпохи Бисмарка». Такое описание просто не поместится в рамках небольшой книги, да и не нужно с точки зрения ее целей. Всех интересующихся автор может переадресовать к принадлежащей его перу подробной биографии «железного канцлера», вышедшей двумя изданиями в 2011 и 2018 годах. Сосредоточимся на главном вопросе — вопросе об итогах правления Бисмарка для Германии.

Начнем с того, что с годами стиль руководства «железного канцлера» становился все более авторитарным. Он не только не терпел возражений, но и практически утратил способность прислушиваться к альтернативной точке зрения. Это вполне объяснимо — Бисмарк столько раз шел наперекор общему мнению и в итоге побеждал, что не мог не уверовать в собственную правоту. Плохо то, что вокруг него не оставалось соратников и сподвижников — только исполнители и слуги. Сам «железный канцлер» временами жаловался на одиночество: «...старые друзья умирают или становятся врагами, а новых уже не приобретаешь», — однако изменять своим привычкам не спешил. В итоге после его ухода с политической сцены в высших эшелонах власти осталась зияющая пустота. Бисмарк не оставил достойных преемников, да и никогда не ставил перед собой такой цели; он невольно воспитал поколение посредственностей, неспособных на самостоятельные действия.

Во внутренней политике его задачей было без помех проводить свою линию, опираясь на послушный парламент. В первые годы существования империи его главной опорой были умеренные либералы. Однако даже самые верные сторонники Бисмарка из этого лагеря не были готовы безоговорочно поддерживать правительство. В этой ситуации «железный канцлер» пустил в ход широко распространенный по сегодняшний день рецепт: создание образа «внутреннего врага». На роль такового была назначена католическая партия Центра, скептически относившаяся к новой империи и к доминированию в ней Пруссии. Против «ультрамонтанов» была пущена в ход вся мощь правительственной пропаганды: их обвиняли в антигерманских настроениях и сотрудничестве с внешними врагами. Тех, кто поддерживал партию Центра, называли «врагами империи». Так называемая «Культуркампф» — борьба против влияния католической церкви — традиционно считается неудачной, поскольку не привела к снижению популярности партии Центра среди ее сторонников. На самом деле ключевая цель была достигнута — либералы, поддерживавшие «Культуркампф», оказались готовы пойти на существенные уступки правительству. В частности, в 1874 году они согласились на ограничение права парламента ежегодно утверждать бюджет — траты на армию, составлявшие львиную долю общеимперских расходов, были установлены на семь лет.

Однако сотрудничество с умеренными либералами вскоре подошло к своему финалу. Для Бисмарка оно с самого начала было «браком по расчету». Он вовсе не собирался идти на постепенную либерализацию политической системы, на которую рассчитывали его союзники. Кроме того, влиятельные бизнес-элиты требовали изменения экономической политики и введения высоких покровительственных пошлин — шаг, неприемлемый с точки зрения либеральных принципов свободной торговли. В конце концов «железный канцлер» решился на разрыв с либералами. Вопрос заключался в том, на кого опереться в этой ситуации. Консерваторы не составляли большинства в парламенте; необходимо было примирение с партией Центра, и «Культуркампф» оказался быстро свернут.

На роль новых «врагов империи» были назначены социал-демократы, находившиеся еще в самом начале своего развития. В 1878 году очень кстати произошли два покушения на Вильгельма I, которые удалось приписать «красным». Воспользовавшись ими, Бисмарк в том же году провел через рейхстаг закон о запрете деятельности социал-демократических организаций. А в 1879 году «внутриполитический поворот» увенчался быстрым ростом таможенных пошлин и окончательным завершением «либеральной эры».

Расчет «железного канцлера», впрочем, оправдался не полностью. Партия Центра так и не пошла на полное примирение с ним; социал-демократы, несмотря на все гонения, обладали все большим влиянием. Консерваторы и немногочисленные либералы, сохранявшие, несмотря ни на что, верность Бисмарку, были весьма далеки от господства в рейхстаге. В итоге Бисмарк не мог опереться на устойчивое парламентское большинство, и многие его планы оказались сорваны. Так, неудачей окончилась попытка провести реформу налогообложения. Большие коррективы рейхстаг внес в социальное законодательство, с помощью которого Бисмарк рассчитывал добиться лояльности немецких рабочих государству и отвратить их от поддержки социал-демократии. «Железный канцлер» попытался ослабить рейхстаг, создав «параллельный парламент» — Народный экономический совет из представителей различных отраслей экономики, — однако и здесь его постигла неудача. Только в 1887 году, на фоне бушевавшей в Европе «военной тревоги», на выборах победила поддерживавшая Бисмарка коалиция — «картель», — однако она просуществовала меньше трех лет.

Итогом «эпохи Бисмарка» стало не просто формирование авторитарной политической традиции, в рамках которой политические партии и парламент были в значительной степени лишены реальной власти. Практика борьбы с «врагами империи» оставила после себя глубокий раскол немецкого общества, который не удалось преодолеть вплоть до середины XX века. На этот же период приходится бурное развитие консервативного, «правого» национализма, которое канцлер стремился поддерживать и использовать в своих целях.

Если в сфере внутренней политики Бисмарку приходилось бороться с оппозицией, то в области внешней политики его господство было безраздельным. Он мог фактически в одиночку определять действия германской дипломатии. Однако и здесь итоги его деятельности как минимум неоднозначны.

Свою главную задачу Бисмарк видел в том, чтобы обеспечить безопасность Германской империи. Положение государства в центре Европы, в окружении других великих держав, он справедливо считал вполне уязвимым. Главным противником, безусловно, оставалась Франция. Поскольку Германия была после 1871 года сильнейшей из великих держав, одного врага можно было не опасаться. Реальной угрозой была коалиция противников; сам Бисмарк говорил о «кошмаре коалиций», который постоянно мучает его. Соответственно, главной задачей было не допустить формирования такой коалиции — или, говоря проще, не позволить Франции найти союзников. Проблема заключалась в том, что эта цель противоречила логике баланса сил и в принципе не имела долгосрочного решения.

Тем не менее, поначалу Бисмарку удалось добиться некоторых успехов. В 1873 году Германия, Австро-Венгрия и Россия образовали Союз трех императоров. Это был чисто консультативный пакт, имевший скорее моральное, чем реальное значение, однако изоляцию Франции он обеспечивал. И в Вене, и в Петербурге предпочли бы двусторонний союз с Берлином — противоречия двух держав на Балканах никуда не делись. Однако Бисмарку удалось добиться своей цели. Он стремился не дать своим союзникам сблизиться между собой слишком сильно и одновременно не дать им поссориться окончательно. Это был хрупкий баланс, поддерживать который мог только настоящий мастер дипломатической игры. Сам Бисмарк обозначал свою цель как «создание такой политической ситуации, в которой все державы, кроме Франции, нуждаются в нас и будут воздерживаться от направленных против нас коалиций из-за существующих между ними разногласий». Это означало — разжигать конфликты на периферии европейской системы, в то же время не допуская большой войны, в которую Германия оказалась бы вовлечена. Такая задача, опять же, не имела стабильного решения и требовала постоянных тактических маневров для поддержания неустойчивого равновесия. Неслучайно Бисмарка часто сравнивают с искусным жонглером, который умудрялся держать в воздухе несколько шаров одновременно. Проблема заключалась в том, что даже самый опытный жонглер рано или поздно совершает ошибку — либо на смену ему приходит другой, не столь умелый преемник.

Первую ошибку Бисмарк допустил уже в 1875 году, начав распускать слухи о неизбежной скорой войне с Францией и устроив тем самым первую «военную тревогу». Историки по сегодняшний день спорят о его мотивах. В любом случае, и в Петербурге, и в Лондоне отреагировали мгновенно, заявив, что не допустят нового разгрома французов. Принцип «Европейского концерта» снова работал. «Железному канцлеру» пришлось признать поражение. А в следующем году уже бушевал во всю мощь Восточный кризис, который поставил Россию и Австро-Венгрию на грань конфликта. Союз трех императоров фактически прекратил свое существование. Победа России над Османской империей в войне 1877–1878 годов еще больше обострила обстановку в Европе.

Бисмарку пришлось выступить посредником — «честным маклером» — на Берлинском конгрессе, где впервые за долгое время собрались вместе все ведущие деятели европейской политики. В итоге был достигнут компромисс, однако России пришлось отказаться от некоторых плодов своей победы. Вину за это в Петербурге не вполне справедливо возложили на Бисмарка и немцев. Александр II отправил Вильгельму I, который приходился ему дядей, резкое письмо, обвиняя в черной неблагодарности. Не улучшило отношений и введение немцами в 1879 году высоких сельскохозяйственных пошлин, больно ударивших по российскому хлебному экспорту.

На этом фоне в конце 1879 года Бисмарк заключил с Австро-Венгрией оборонительный союз против России. «Железный канцлер» хотел закрепить за Германией хотя бы одного надежного союзника. Впрочем, «провод в Петербург» он тоже не разорвал. В 1881 году удалось восстановить Союз трех императоров — российская сторона пошла на это, опасаясь остаться в изоляции. На следующий год система союзов Бисмарка была дополнена Тройственным союзом с Австро-Венгрией и Италией, направленным против Франции и России. Сложно складывались отношения с Британией; обе стороны были не против сотрудничества, однако не хотели брать на себя хоть сколько-нибудь серьезные обязательства. В частности, Бисмарк совершенно не горел желанием ввязываться в конфликт с Россией из-за английских интересов. В середине 1880-х годов в отношениях Берлина и Лондона даже произошло заметное охлаждение из-за того, что Германия приобрела ряд колоний в Африке.

Во второй половине 1880-х годов события на Балканах привели к началу нового серьезного европейского кризиса. Балканский полуостров к тому времени окончательно превратился в «пороховой погреб Европы» — неслучайно именно здесь в 1914 году произойдут события, в результате которых начнется Первая мировая война. Бисмарк не раз во всеуслышание заявлял, что Балканы «не стоят костей даже одного померанского мушкетера», однако происходившее в регионе не могло не затрагивать германские интересы. Вновь резко обострились российско-австрийские отношения, Союз трех императоров окончательно канул в Лету. Одновременно во Франции усилились реваншистские настроения. В 1887 году казалось, что до войны между Австрией и Германией с одной стороны и Францией и Россией с другой остается один шаг.

Новую «военную тревогу» удалось, тем не менее, благополучно завершить. Между Германией и Россией было подписано секретное соглашение о нейтралитете — так называемый «договор перестраховки». В том же 1887 году без прямого участия Германии, но при активном содействии Бисмарка была создана «Средиземноморская Антанта» — система англо-австро-итальянских соглашений, направленных на поддержание существующего положения на Балканах и сдерживание России.

При взгляде на карту сеть союзов, сплетенная Бисмарком, выглядит впечатляюще. Берлин был прямо или косвенно связан соглашениями со всеми великими державами, кроме Франции, и рядом второстепенных. На деле эта сеть была исключительно хрупкой, а договоренности все сильнее противоречили друг другу если не по букве, то по духу. Долговременного решения проблемы германской безопасности найти так и не удалось, пространство для маневра медленно, но верно сужалось. Проявив выдающийся политический талант и изобретательность, Бисмарк, тем не менее, так и не смог справиться с системными проблемами, стоявшими перед единой Германской империей в сфере как внутренней, так и внешней политики.