Господство тьмы. Падение. Книга первая

Глава 8

Боль, удушающая и такая сильная, давила на мою грудную клетку, и я не знала, как сделать нормальный вдох. Тело скручивало от спазмов, и мне хотелось кричать во всю глотку, требовать, чтобы хоть кто-нибудь что-нибудь сделал. Не знаю, как мой папа и брат пережили это, когда не стало нашей мамы.

Как они существовали все эти годы?

Как?

Нет никаких средств, чтобы заглушить в себе ощущение пожара, словно ты горишь и горишь, а огня-то нет. Плавятся все внутренности, которые хочется вырвать, а самой забыться. Стереть воспоминания.

Но для этого нет времени.

Звучит ужасно, правда?

Для такой, как я, нет времени, чтобы остаться с единственным человеком, который всю мою сознательную жизнь оберегал, учил, кричал, но любил. Любил братской любовью, которую я чувствовала всегда.

По моей щеке непроизвольно катится слеза, пока мы всем отправляющимся отрядом ожидаем команды, загружаться по машинам. Не помню в какой момент меня поставили сюда и приказали стоять.

Именно приказали!

Приказ, который я не должна нарушать! Люди Аарона и Хоука все это время стояли на улице, а я была не в силах посмотреть в сторону открытых ворот. К ним подключились врачи с санчасти, которые забрали тело Майкла, и словно специально пронесли его мимо нас. Горло жгло от бесконтрольных слез, которые не прекращая стекали по щекам, а вот моя наружная часть тела не двигалась.

Хоук Старк оторвался от массы людей около входа и направился к нам. С другой стороны, вошел конвой вместе с заключёнными, которых тут же определили по машинам.

– Атвуд и Брайс в машину! – прогремел голос Хоука, и я на полном автомате, придерживая винтовку подошла к грузовику. – Вы охраняете внутри. Приказ понятен? Выполнять!

Когда я поднялась по ступенькам и проскользнула внутрь, то заметила беглянку, сидящую за решёткой, которая отделяла её от нас. Справа и слева имелись сиденья для стражи, на которое я тут же села. Хлопнула дверь, и мы скрылись в полумраке кузова. Напротив меня сел Матиас, опустил винтовку прикладом вниз, держась за неё одной рукой.

– Интересно вас с рождения учат быть такими безжизненными? Где радость в глазах? – послышался насмешливый тоненький голосок. Мне было плевать на все, что происходило рядом. Пусть сейчас на нас нападут, я бы не смогла бы даже дернуться, не говоря уже об охране заключенного.

– Тебе не позволено разговаривать! – бросил Матиас.

– А ты зайди и заткни меня, малыш! – вторила она ему. Парень только цыкнул и не ответил.

– Мара, – тихо позвал он меня, но я отвернулась, борясь с новым потоком слез, что с новой силой потекли по щекам.

Я не могла поверить, что его больше нет.

– Все нормально, – прошептала я, – я в норме.

– Никто из нас не в норме, – сказал он, и мне пришлось посмотреть на него; в почти темном помещении его глаза казались блестящими. – Мы все ценили Майкла.

Я сама того не осознавая откинулась на спинку сиденья и ударилась затылком о металлическую конструкцию кузова. Закрыла глаза и сжала челюсть. Хотелось выть. Мои пальцы, обхватывающие винтовку, сжались. За что его убили? Неужели кто-то видел, что Майкл узнал о том, о чем не должен был? Убрали свидетеля?

Голова гудела от разрывающих ее вопросов, а самое главное, что в Эмбервуде преступность была под строжайшим запретом, и за нее выгоняли из города!

– Не моё, конечно, дело, но вид у вас какой-то помятый, – со смешком произнесла девчонка.

– Закрой. Свой. Рот. – прошипела я сквозь стиснутые зубы. – Я не он и могу зайти, чтобы вырубить тебя, а потом ехать в тишине до пункта назначения!

– Капец, напугала! Я видела и похлеще тебя! – заржала девчонка, но моя попытка встать была прервана движением грузовика. – Вы хоть представляете, где живёте? Пляшите под руководством, которое, кстати, имеет вас во все дыры! Знаете, это когда не важно в какую дырку засунуть!

Мы переглянулись с Матисом, и я не знала, был ли он в курсе того, что происходило за пределами стен, знал ли он о бракованных?

– Чего молчите? – снова подала голос беглянка. – Правда глаза колет?

– Ну а вы чем лучше, а? – вспылила я, не сдержавшись.

– Не нужно! – прервал меня Матиас.

– Мы хоть живём на свободе, не подчиняемся старому маразматику, который во всем видит только выгоду! Он же фанатик! – девчонка приблизилась к решетке, по которой ударил Матиас.

– Назад! – она отшатнулась и оскалилась.

– Мы подчиняемся маразматику, серьёзно, девочка?! Что ты знаешь о нашей жизни? Вы дикари, которые постоянно все воруют! – я уставилась на нее, не понимая такого сильного негатива. Да сейчас каждый в нашем мире не ангел, сошедший с небес.

– Воруем! Потому что ваш сраный глава города делает все, чтобы все вокруг пришли и подчинились ему! Он убивает каждого, кто стоит на пути; его эти сверхлюди насилуют женщин и детей! Детей, мать вашу! И ты мне сейчас говоришь, что я дикарь? Это вы отродье! Ваш весь этот Эмбервуд гнилой! Ненавижу вас! – взгляд девчонки стал настолько злым, что на таком достаточно неблизком расстоянии было ощутима эта ненависть.

Я и Матиас уставились на девчонку, не отрывая своих взглядов, пытаясь осмыслить все только что сказанное ей. И не могло же нам обоим послышаться все то, что она сказала.

Какие на хрен сверхлюди?!

Какие смерти?

Изнасилование?

Нас подбросило на кочках, и это поспособствовало для толчка, чтобы прийти в себя. Я смотрела на девочку, судя по всему, удивлённым взглядом, потому что она рассмеялась. Её звонкий смех отражался от стен, создавая сильный гул.

– Вы что ничего не знаете? – спросила она, продолжая посмеиваться. – Все вокруг знают, что с вами нельзя связываться, лишний раз показываться на глаза этому бешеному Аарону Рейнольдсу. Он же тоже больной фанатик, как вся ваша верхушка!

– Что ты имела в виду, когда сказала о сверхлюдях? – отошедший от шока, спросил Матиас, и она перевела взгляд на парня.

– Вы точно с Луны свалились. Мне даже весело открывать вам этот жестокий мир, ребятки.

– Не перегибай! – рявкнула я.

– Ладно-ладно, сладкая, – она усмехнулась. – Вы точно хотите это услышать?

– Говори!

– Хоук, Аарон и Виктор являются шестёрками главы города, который в свою очередь ещё до катастрофы был врачом. Помешанный на изучении природы человека, он даже оперировал кого-то когда-то, а потом следил за состоянием. Случился этот бум! – девчонка для эпичности взмахнула руками, звякнув наручниками. – А этот старик выжил, создал такую большую империю и нашёл подельников, которые ему помогают. Да, за пределами вашего святого Эмбервуда стоит несколько лабораторий, которые, кстати, очень усердно работают. Да, мы до сих пор на теме человечества! – она наклонилась к нам. – Вот так там под видом главных стражей и происходит бляха магия. Я бы даже сказала, магия вне Хогвартса! Помните такой фильм? Это просто пушка, мы с друзьями успели его посмотреть, хотя телек уже не к чёрту… Я вам скажу раньше снимали очень крутые фильмы! Плохо, что я не родилась в тот момент. А еще говорили, что в каждом городе были ночные клубы с крутой музыкой… У меня до сих пор сохранились парочка песен… Я прикиньте за неё иногда получаю то, что мне нужно…

– Стоп-стоп! Остановись! Черт! Как же тебя много! – я выкрикнула от давящей новой информации. Мне нужна была секунда для перезагрузки.

– Что такое Хогвартс? – вдруг спросил Матиас, а девчонка снова заржала, складываясь пополам.

– Какие же вы девственные, ей-богу! Умора, ребятки! Вас точно зомбируют в этом вашем Эмбервуде! Но мне весело, поэтому я объясню! Это фильм, который был популярен до катастрофы… А хотя, подождите, вы хоть знаете, что такое телик?

– Знаем! – фыркнула я.

– Ох, мать, да это прогресс!

– Ты не сказала о каких людях идёт речь? – снова вклинился Матиас.

– Стражи! Те, кто охотится вне стен. Наши называют их мутиками, глаза светятся, а сила бешеная. Некоторые даже без оружия могут напасть. Они вечно шарят по окрестностям, даже иногда мочат “бракованных”. Про вирус, хоть в курсе?

Ничего не ответив, в моей голове раздался голос Майкла и воспоминания о том, как он кричал мне о горящих глазах стражи. Теперь пазлы начали складываться, и вся эта история с главой стала более ясной. Более того, страх охватил меня при мысли о том, что произойдет с Лидией! Знает ли об этом папа, Макс? Они тоже в сговоре с правительством?

– Ты говорила, что стражи насилуют женщин и детей. Это происходит…

– Всё просто: те, кто не спрятался от ваших, считайте уже трупы. Как вам говорят, главная Стража охраняет стену. Да, нихера! Они ловят людей для своих опытов! Сама не раз видела, как их привозили на ваши базы. Те, кто не подходит, отдают на растерзание этих “Бракованных”. А у всех мужиков разные вкусы, кто сейчас смотрит на возраст и закон.

– Ты ей веришь, что ли? – спросил меня перепуганный Матиас. – Она несёт какую-то ересь!

– Подожди, Тиас… – я перевела взгляд на девчонку. – Твои дружки недавно были у ворот, они тоже такие же?

– Мара! Ты что творишь? – меня снова перебил Матиас.

– Кто? – она нахмурилась. – А-а! Наверное, приезжали Джек и Лиам. Это свои ребята. Мои братья, можно, так сказать. У нас такого нет, сладкая. Мы не совсем душевнобольные.

– Хочешь сказать, Риверфорд святые? – уточнила я.

– Нет, далеко не святые, – она засмеялась.

– Что ты творишь?! – я дёрнулась, когда ко мне прикоснулся Матиас. – Нельзя разговаривать! Она несёт бред!

– Ох, если бы это было так…

На улице, сквозь шум дороги, послышались выстрелы, нас резко бросило в сторону. Несколько раз вильнуло, а потом мы снова поехали прямо, но не долго. Раздался свист, а через секунду что-то тяжёлое ударилось о наш грузовик. Матиас громко выругался и начал шарить по карманам в поиске рации. Достать её он не успел, потому что мы резко затормозили.

Удар. Невесомость. Скрежет металла об асфальт. Приземление.

Сквозь шум в ушах и головную боль я открыла глаза, понимая, что грузовик перевернулся, а снаружи царит какой-то хаос. Голоса, переходящие в крики, поверх которых раздавались команды стражам и выстрелы. Пробивающийся луч света извне дал понять, что Маркус лежит в отключке около двери, а девчонка, забившись в угол, немного ухмыляется. Правда ли она больная? Осмотревшись по сторонам, я увидела рацию и потянулась к ней, и в этот же момент ко мне подползла девочка.

– Это бракованные, вам не отстреляться, если их слишком много. Отпусти меня, я не хочу отправиться в ваши лаборатории! Они со всеми это делают!

Не обращая внимания на девчонку, я отшвырнула в сторону сломанную рацию и подобралась к двери. Пальцами нащупала шею Матиаса и проверила пульс. Живой, но без сознания.

– Тиас, – я толкнула парня. – Тиас, нужно выбираться отсюда! Ну же! – Парень никак не отреагировал на мои слова. – Да твою же мать!

Я попыталась открыть заклинившую дверь, а меня от внезапного нового взрыва откинуло назад. Комья песка, пыли и пепла заставили закашляться. Я снова поднялась и подползла к Матиасу, ощупывая парня. Мне его не вынести и не донести до ближайшего укрытия. Выглядывая сквозь помятую дверь на улицу, я услышала приказы командиров, отаку со стороны новоприбывших Риверфордцев. Красноватый окружающий фон дня придавал всему этому зрелищу зловещее название – Ад. Мир действительно пал.

Поднимаясь на ноги, я без слов подошла к решетке и открыла её. Девчонка попыталась напасть, но я ударила её первой. Дуло Глока уперлось в её горло.

– Не думай, что ты умнее меня! Дернешься, я пристрелю сразу же! Поняла? – Она медленно кивнула. – Двигай на выход, и без глупостей! Сейчас нам лучше убраться отсюда, либо станем чем-то наподобие мяса.

Когда мы выбрались наружу, я, не задумываясь, побежала в сторону, потянув за собой девчонку. Она со скованными руками иногда спотыкалась. Весь наш отряд с сопровождением был остановлен. Людей не было видно, зато машины были перебиты. Столбы чёрного дыма смешивались с пеплом, оседая сажей на землю. Как и говорил Макс, на воле практически ничего не видно. Словно мы ослепли, поэтому иногда я останавливалась, чтобы осмотреться.

Очертание какого-то здания появилось так неожиданно, что я чуть было не влетела в его стену, потянув за собой свой трофей. Девчонка молчала, а потом вовсе толкнула меня внутрь здания.

– Бракованные! – она смотрела в окно, и её глаза бегали по улице в поисках тех самых зараженных. Я отпустила её, схватила глок двумя руками и вытянула их, прицеливаясь, сама не понимая в кого.

– Ничего не вижу, – сказала я, но моей заложницы рядом не оказалось, она скрылась за углом обшарпанной стены. – Сука!

Выбегая вслед за ней, активировала свои дроны, которые сразу взмыли над головой. Исходящий от них гул распространился по всему помещению. Голограмма на часах и работа дронов нашли девчонку в дальнем конце коридора, прямо за дверью. Помещение было с заколоченными окнами. Ей не выбраться.

– Мне очень хочется прямо сейчас надрать тебе зад, но пока не стану! Выходи!

– Отпусти меня! Мне нужно вернуться в город!

– Нет!

Дверь открылась, вызволяя девчонку вместе с дронами, на которые она смотрела, не мигая. Они кружили над ней, то приближаясь, то отдаляясь.

– Они же не могут стрелять? – Я почему-то усмехнулась на её тихий тонкий голосок, в котором не было ни капли храбрости. Я отозвала дроны, посылая рассредоточиться по всему дому, выискивая наличие опасности.

– Могут самоуничтожаться, если я того захочу, – ответила я, и на этот раз услышала звук, исходящий с улицы.

– Нужно уйти наверх! – Девушка сиганула по лестнице, и я медленно, не сводя взгляда с окна, пошла спиной. Мои руки взметнулись вверх, постоянно перемещаясь на непонятные звуки.

Не знаю, как это объяснить, но было ощущение, что на улице кто-то очень тяжело дышит, как будто это нечто заставляли без остановки бегать. Чем сильнее становился этот звук, тем сильнее моё сердце замирало, от правдивости сказанного отцом. Больше не задумываясь, я взлетела по лестнице, осмотрелась и вбежала в одну единственную открытую дверь. Заключённая стояла у окна, точнее слева от него, прижавшись спиной к стене.

– Посмотри своими девственными глазами, что творится на улице, сладкая, – прошептала она.

Я выставила руку с пистолетом, держа его двумя руками, двинулась к окну, бесшумно встала по правую сторону и повернула голову. Прямо под окнами стояли люди, точнее, всё, что от них осталось. Их было семь. Лысые гладкие головы какого-то сероватого-синего оттенка, мне даже показалось, что я вижу их вены. Не веря во всё происходящее, мой взгляд скользнул по шее, спине судя по всему, принадлежащему мужчине. Исхудавшее тело было близко к анорексии, это говорило о выпирающих костях, по всему телу. Босые ноги.

Когда я вдоволь насмотрелась на это нечто, мой взгляд вернулся к лицу…

Охренеть!

Это было невообразимо! Я не верила в это, казалось, что я сплю и вот-вот проснусь. У этих заболевших не было носа и губ, оскаленная пасть, показывающая наличие гнилых зубов и дикие голодные глаза. Я отвернулась, чтобы снова перезагрузить свой мозг, я дышала тихо, но прерывисто.

– Чтобы убить этих тварей, нужно целиться в голову, либо они встанут, – опять прошептала мне девчонка.

– Это какой-то сон! – я покачала головой, стряхивая ей, но жуткие картинки никак не хотели уходить, потому что на фоне я слышала их дыхание.

Мы обе вскрикнули, когда на забитое досками окно кто-то запрыгнул. Я развернулась, выстрелила, подгоняя девчонку к выходу. Мы рванули по лестнице, как раз в тот момент, когда к нам уже бежали все остальные. Не задумываясь, я всадила несколько пуль в головы сразу троим бракованным. От силы удара они полетели на тех, кто рвался забраться в дом.

– Сюда! – я в последний момент схватила девчонку, и мы вырвались на улицу.

Оглядываясь назад, я постепенно теряла из виду дом, но прекрасно слышала утробный рёв, и это подстрекало бежать дальше. Из-за плохой видимости мы передвигались медленно и старались прислушиваться к звукам вокруг.