Патриот. Смута. Том 13

Глава 2

По ушам ударило взрывной волной. Но будучи человеком опытным, я успел открыть рот, чтобы барабанные перепонки не так пострадали. Да и расстояние все же было приличное.

Но оглушило сильно.

Заряд был не из малых.

М-да. Хотя этого следовало ожидать. Не только я один соображаю в подрывном деле. Среди польской пехоты тоже нашлись смышленые ребята, которые закатили под воз бочонок с порохом и подожгли. Благо не было там железной начинки. Уже хорошо. Удар пришелся не разлетающейся картечью, как сделал я, а просто взрывной волной.

Но ситуация выглядела неприятно.

Один из возов гуляй — города отбросило метра на три, перевернуло на бок. Конструкция перекосилась, но выдержала. Вроде как, с моего угла осмотра. Хотя и прилично пострадала. Сам он горел, дно занялось, укрепленный верх пока только дымил.

Соседние возы развернуло.

Хорошо, что крепления цепей не выдержали, а то у меня бы тут эффект домино случился и весь гуляй — город волной от взрыва пошел. А тут просто вырвало один и сильно тряхнуло соседние. Но терпимо, их оборонять можно.

Что люди?

Вокруг образовавшейся прорехи лежали, пытались подняться, мотали головами мои бойцы. Кто-то опаленный был отброшен назад, валялся навзничь и не подавал признаков жизни. Несколько служилых людей ошалело пытались сбить огонь. Но действия их были несобранными. Уверен, присутствовала контузия.

— Черт! — Заорал я. Вскочил.

Что творилось на той стороне не ясно. Но вряд ли ляхи подорвали сами себя. Скорее отвлекли, закинули бочонок. Отступили. А значит, пара мгновений и враг ломанется в этот прорыв. Нужно его как-то перекрыть, перегородить хоть чем-то. Желательно вернуть воз обратно. Но это уже план максимум.

— Сбивать пламя! Сбивать! — Я махнул своим, приходящим в себя. — Вперед!

У нас чуть ниже, за линией обороны, имелось несколько обычных подвод, крепких возов для запасного военного снаряжения — стрелы, копья, бочонки с водой для питья бойцов. Ткань для срочной перевязки. В меньшей степени пули и порох.

Можно взять один такой и вкатить, на худой конец. Хоть что-то.

Рванулся вперед, чтобы лично все это устроить. Люди ошеломлены, как бы не запаниковали!

Мои бойцы, видя куда я двигаюсь, покидали ту позицию, которую держали. Их место тут же занимали казаки и спешившиеся бойцы Шереметева.

— Пантелей, сверни знамя! — Выкрикнул я, торопясь вперед, не до него сейчас.

Двигался вперед, смотрел на то, что творится у возов. Противник тоже слегка опешил, бой на время потерял свой накал. Все же не знали ляхи, что будет подрыв. Это провернул какой-то небольшой отряд. Прилично левее центра. Почти впритык к каменной стене одного из храмов. Собственно второй воз от взрыва и пострадал. Первый и третий задеты.

Я бежал, увлекал за собой людей. Благо были лучники Шереметева, как некий резерв. Они откладывали саадаки, хватались за сабли и шли за нами.

Считанные секунды в запасе и враг рванется внутрь. Плохо! Очень плохо! Но нужно держаться.

Радовало меня то, что воз, хоть отлетел и горел, все же еще не развалился окончательно. Не разворотило его взрывом и при должной сноровке, потушив в ближайшее время, можно было вернуть его обратно. Хоть как-то перегородив проход. Понятно что он уже перестал быть частью гуляй — города. Но хоть какая-то защита. Заглушка.

Чтобы коннице не пройти

Эх. Десятка два пикинеров бы сюда сейчас. Устояли бы. Отбросили. А мы бы воз подкатили. Но чего нет, того нет. Есть только легкие казацкие копейщики, аркебузиры да московские всадники с копьями, луками и саблями.

На той стороне взревели сотни глоток. Загудели рога.

Вот оно, помнились! Поняли, что победа близка. Сейчас попрут.

— Туши! — Орал я. — Туши!

Подбежал, но люди уже работали. Огонь почти был сбит. Отлично!

Осмотрелся.

За рядом укреплений гуляй-города, который мы с трудом держали, имелись помимо обозных телег еще и обожженные остовы строений монастырского подворья. Там были какие-то обугленные бревна. Материал плохой, но хоть что-то.

Махнул рукой, приказал тащить то, что есть.

— Давай! Вон из бревен завал! Давай!

Пантелей и еще пара человек навалились, пытались перевернуть потушенный воз. Он скрипел, но не поддавался. А у пролома встал совсем малый заслон, человека три всего.

Мало!

Несколько служилых быстро поняли, что нужны материалы, рванулись вниз. Трое к полупустой подвое, еще пятеро за бревнами. Часть пришедших с нами озирались, ждали приказа. Все они понимали, что инженерное дело оно конечно важно, но тут враг.

Я поднял голову, уставился на пролом.

Оттуда уже поперли ляхи.

Переступая тела павших товарищей и наших бойцов, они, придя в себя после взрыва, с удвоенным рвением полезли на штурм. Много. Причем за парой десятков пехотинцев были еще и всадники. Благо, пока не гусары.

Мы были вблизи пролома и только сами могли остановить их. Больше некому. Лица врагов искажены злобой, перекошены. Кто-то оглушен. Кто-то ранен или просто невероятно зол. Разделяло нас каких-то шагов семь. Не больше.

Мгновения в боевой ситуации.

— Пали! — Дико взревел я.

Десяток аркебуз моих самых ближних бойцов жахнул. Первые, ломившиеся в пролом, упали. Но за ними уже торопились новые. Даже всадник влетел, но конь его взбрыкнул и рухнул в воронку. Забился, получил стрелу, другую. Лучники помогали, как могли.

Последовал нестройный залп с той стороны и несколько рванувшихся защищать пролом бойцов упали замертво.

Все! Теперь время рукопашной! Строй на строй, плечом к плечу в дикой тесноте.

Черт! Как же я это ненавижу, но кто поведет их?

Дыра в укреплениях привлекла многих ляхов. Все они хотели ворваться, перебить нас и на этом поставить точку. Конец битве, можно пировать!

Хрена им! Так просто нас не взять!

— Воз перевернуть! Живо! Дыру закрыть! — Сам получше перехватил рукоять своей легкой сабли.

Ощерился.

Есть у нас еще один козырь.

— Пистолями! Пали! — Я знал, что у всех в сотне Якова есть помимо аркебузы еще и более короткоствольный огнестрел. Все же они рейтары. А их я снаряжал именно так.

Грохнуло еще несколько выстрелов. Я рассчитывал на большее.

Стрелы полетели из-за наших спин, это бойцы Шереметева пускали то, что у них осталось. Несколько десятков развернулись, пока что стреляли, но уверен, прикажи, пойдут в атаку. Да даже без приказа кинутся, когда стрелы иссякнут. Не пойдут за новыми к возам. Некогда.

— Вперед! — Я не узнал свой гневный голос. — Ура!

— Ура! — Общий злой вой разнесся за моей спиной и по бокам.

На той стороне прорыва я видел несколько казаков. Они так же готовы были кинуться вперед. Нужно купировать прорыв. Перекрыть, отбросить, укрепить.

— Сабли вон! — Громко приказал я. Но и без этого уже люди кидались вперед в рукопашную.

На той стороне тоже, издав яростный, дикий, больше звериный, чем человечий крик, в битву ринулись ляхи.

Я сам повел десяток самых ближних бойцов Якова и телохранителей вперед. За первыми, устремившимся бойцами, шли мы. Да, потом будут ворчать мои верные стражи, что риск слишком велик. Но сейчас, так надо.

Только так!

Сердце разгоняло кровь по моим жилам. Я словно подлетал над землей в безумной ярости, готовый рвать врага и отбрасывать его назад. Ярость! Стиснув зубы, я изготовился рубить.

Прорыв покрывало дымом. Видно было плохо. Дышать тяжело. На месте, где стоял воз, образовалась небольшая воронка.

Я налетел на какого-то казака с копьем, что уже преодолел рытвину. Тот, пригибаясь к земле, в нерешительности замер. Ждал атаки. Неловким ударом попытался уколоть меня встречным выпадом, но я ловко перехватил левой древко и рубанул легкой сабелькой. Что там с ним смотреть некогда. Удар прошел, вряд ли встанет.

Следом был еще один. Вылез прямо из этой неглубокой ямы. Тоже какой-то потрепанный, взъерошенный, потерявший в драке шапку и с опаленным лицом, перекошенным от боли. Он прижимал левой рукой окровавленный бок и двигался тяжело.

Попятился, понимая, что на него летит несколько человек. Ведь рядом со мной и чуть впереди, а также сзади, сражались мои бойцы

Удар.

Противник прикрылся палашом, но моего клинка там, куда я обозначил атаку, уже не было. Он свистнул в финте рассекая воздух, встретил сопротивление, рассек плечо. Крик боли. Лях отшатнулся. Толкнул его резко, свалил. Кольнул не глядя, ощутил, что острие вошло во что-то мягкое.

Хрип

Вперед. Вокруг все больше людей. Свои, чужие, нужно замахнуться, бить.

Уже на кромке воронки меня встретил бывший всадник. Казацкие хоругви прорывались, им приходилось спешиваться. Но этот, судя по всему, влетел сюда конным, тот самый, что лишился коня. Поднялся значит.

Я атаковал, но он отбился, поставил блок. Слишком тесно, не пофехтуешь особо.

Мы обменялись ударами. Я потеснил врага, но поразить никак не мог. Пространство было слишком узким для хорошего удара. Напирали мои, тоже били, рубились, каждый со своим поденщиком.

Ноги скользнули вниз. Держать равновесие!

Сцепив зубы, мне это удалось с трудом. Еще один удар. Доспех хорошо прикрывал пана. Клинок скрежетал по кольцам, высекал искры, но не мог пронзить. Пока не мог.

Шаг.

Убитая лошадь лежала прямо на дне воронки, занимая ее приличную часть. Слева и справа от этого, никак не желающего помирать шляхтича, отбивались другие и еще несколько за ними. Давили, напирали. А за их спинами…

Зараза!

Ерехонка давала не очень хороший обзор, но мне его хватило, чтобы увидеть опасность.

Пятеро сплоченно действующих жолнеров, польских стрельцов по факту, перезаряжали свои аркебузы. Пара мгновений, и они смогут бить, а мы тут как раз отбросим этих шляхтичей и будем открыты. На, бей прямо в грудь.

Черт!

Клинок доспешного полетел мне навстречу. Ему тоже было тяжело пробить мой доспех, и он решился колоть. Понимал ли он кто против него стоит.

— Луки! — Заорал я. — Луки сюда! Стрелков!

Резко отбил глубокий удар противника. Обменялся ударами. Раз, другой. Никак не достать. А напирают со всех сторон все сильнее. Черт! Что же они тут саблями, как цепами машут. Надо же культурней, аккуратней, сноровистей. Хотя в такой гуще боя…

Хитро свел атаку. Махнул сам на излете, выходя из защиты. Клинок скрежетнул по кольцам кольчуги. Зараза. Надо действовать решительней. Убить его, идти дальше. А то задавят! Веса моего оружия не хватает для эффективного противостояния таким бойцам. А впереди еще гусария. Сейчас налетит.

От этой мысли сердце заколотилось сильнее. Пот застилал глаза, солью отдавал на языке. Дышать было нечем. Дым, гарь, запах потных тел, крови, боли и ужаса. Настоящего звериного ужаса и того, чем пахнет кровавая драка — яростью, дикой и необузданной.

Идите сюда, гусары! Всех порешу!

Правда в дыму и за спинами врагов я не видел их, и слава богу, что так.

Вновь отбил атаку. Краем глаза увидел или даже больше почувствовал, что в бок мне летит копье. Ушел в сторону, влетел в какого-то нашего бойца, тот взревел от злости. У него там был свой бой. А я мешал.

Да, в строю я биться не привык.

— Бревна! Бревна тащат! — Орал кто-то из-за спины. — Быстрее!

— Давай, давай, братцы. А то ляхи…

— Давай молодцы.

Слева грохнула аркебуза. Туда, за спины первого ряда.

Без щита биться в плотном строю чертовски опасно. Мы сошлись уже почти впритык и рубить саблей становилось все неудобнее. Черт! Погибнуть так глупо! Но… Именно в такой бойне очень просто. Нас тут напирало друг на друга много и выбраться назад я уже не мог. Слишком сложно это было, рискованно, потому что впереди враги, готовые нас посечь, исколость. За спиной свои, тоже готовые драться.

Вновь отбил удар сабли. Замахнуться уже не получалось. Но, надо кончать этого упыря!

Давай Игорь! Давай!

— Господарь! — Услышал справа вопль. Это был Богдан. — Назад, господарь!

Хороший план, казак, но как?

Укол. Рука ушла в атаку, а ей навстречу, напирающая с той стороны все сильнее толпа подставила того самого бывшего всадника. Наконец-то. Он попытался отбить клинок, но не смог. Добрая сталь вошла ему в плечо, пробила, продавила кольчужное полотно. То со скрежетом развалилось, пропустило острие.

Хлынула кровь.

— Ааа! — Заревел он, потом захрипел, начал оседать.

Я рванул обратно оружие. Мне оно еще надо.

Копье ударило мне прямо в лицо. Еле увернулся. Древко перехватить не успел. Рука не поднялась, ей помешало чье-то стоящее слева тело. Спина. Из-за него последовал ответный укол, через мое плечо. Прямо в голову нападающему. Брызнула кровь, на доспех на шлем, попала в глаза. Он упал на колени.

А я на миг ослеп. Проморгаться! Колоть!

Гулкий удар снова пришелся по шлему. Что-то врезалось мне в ногу, прикрытую юшманом, потом в руку, соскользнуло.

Все сильнее напирающий строй давил меня вперед. Мы уже дрались на дне воронки. Полузадохнувшиеся, полуслепые, полуживые. Ноги скользили. Я чувствовал, что земля подо мной, несмотря на то что минуту назад была тверда и опалена взрывом, все больше набухала. Она напитывалась кровью и превращалась в болотину. Туша лошади скользила.

Черт. Чуть не потерял равновесие.

Падать нельзя! Ни в коем разе!

Не устоял, упал на колено. Сабельный удар прилетел мне по куполу шлема. Звонко, хлестко, уши заложило. Сдержала ерехонка, хвала мастерам, которые ее чинили. Шея отдала болью. Чуть не завалился вперед ничком.

Кольнул куда-то вперед. Раз, второй. Уже не понимая куда наношу удары.

Слишком душно, слишком людно, слишком много крови.

Вокруг тела. Внизу под ногами мертвые и умирающие. За спиной свои. Впереди враги. По бокам… А тут как получится, черт. И мы в этой мешанине пытаемся рубить друг друга, колоть, резать.

— Господарь! — Далеко, слишком далеко. — Черт.

Надо выбираться. Дело сделано, мы отбросили их, выдавили. Дальше… Дальше сами, собратья.

Кто-то схватил меня за ногу. Неужто в этой мешанине есть живые? Я резко наклонился, ударил туда рукоятью сабли. Просто присел и опустил руку, ломая чью-то челюстью. Раздался стон, хватка ослабла. Ударил еще раз.

И это меня спасло.

Громыхнуло. Раздались вопли. Слева кто-то начал сползать, упираясь в мое плечо. Давил на меня, пригибал к земле своим весом. Я ощущал как что-то липкое влажное проступает через одежду.

Кровь. Благо не моя, а этого умирающего.

Жолнеры наконец-то отстрелялись. Долго же они выжидали. Теперь спешно стали перезаряжаться. До них было каких-то метра два, но перед ними был враг. Они били на свой страх и риск над головами, по тем, кто лез в воронку, а я был уже в ней. И пригнулся к тому же.

Назад! Надо выбираться.

Сбросил тело, толкнулся, попытался отшагнуть.

Сквозь кровавую пелену увидел падающего к ногам какого-то оборванца, вооруженного копьем. За его спиной стоял жолнер, судорожно перезаряжал аркебузу. Стрела воткнулась ему прямо в глаз. И он начал заваливаться на спину. Но там уже тоже кто-то был. Поэтому боец не упал. А стал оседать.

Еще один, чуть левее. Его поразило сразу две, живот и грудь. Третий, я видел его мельком. Он попытался прикрыться оружием, но получил в горло.

Это дали залп призываемые лучники? Или Абдулла? Плевать! Наконец-то!

— Господарь! — Чья-то рука схватила меня. Потащила. Кажется, ад заканчивался.

Черт, а я оказывается даже не стою, а полулежу в этой жиже. Когда успел? Вроде бы присел, ударил, пригнулся. На одно колено только припал.

— Тащи! — Ревел Богдан. — Тащи!

Еще пара рук ухватили меня за доспехи.

Ляхи, чуть отступив, понеся потери от выстрелов лучников, тут же рванулись вперед. Кто-то из них явно понял речь казака. Хотя… В такой толчее может это просто был звериный инстинкт убить, убить и еще раз убить всех врагов.

Копье полетело мне четко в грудь. Сбил его ударом сабли. Отмахнулся.

Я сам толкнулся пятками, вскочил. Опять споткнулся. Прямо передо мной, закрывая собой, вставая на место, влетел какой-то боец. Хвала ему, прикрыл своего господаря! Сотня Якова, судя по одежде. У них были более-менее единого покроя и цвета кафтаны. Он вступил в бой, махнул саблей. За ним еще влез казак.

Все, вроде бы все. Живой!

Раздалось громогласное «Урааа». Затем где-то впереди, прямо в шаге, что-то грохнулось. Упало нечто массивное. А я все еще не видел. Черт, может я ослеп. Голова гудела, в ушах звенело, а глаза никак не могли проморгаться.