Свидетели геноцида

С первых дней немецкой оккупации привычным фоном польской жизни стали насилие и жестокость. Урон, нанесенный нацистами жителям Польши, евреям и неевреям, огромен и ощущается по сей день. Поляки едва ли не ежедневно были невольными свидетелями геноцида еврейского населения. Мало кто из них напрямую сотрудничал с нацистами, однако многие доносили немецким властям о побегах евреев из гетто или, взяв у беглецов деньги за предоставленное им убежище, затем выдавали их нацистам. В то же время тысячи поляков, рискуя собственной жизнью и жизнью членов своих семей, помогали еврейским соседям. И только поляки организовали движение сопротивления, главной задачей которого было спасение евреев. Отношения поляков и евреев были непростыми и в довоенные годы. Было взаимное недоверие, неприязнь. Однако в годы войны евреям помогали даже убежденные антисемиты — иногда из религиозных соображений, иногда просто по-соседски. Ни один народ, кроме евреев и цыган, не пострадал так сильно, как поляки. Борьба против общего нацистского врага порождала терпимость. Когда около трехсот тысяч уцелевших евреев — из трех миллионов, живших в Польше до войны, — вернулись домой, они были встречены в лучшем случае холодно, а в худшем — откровенно враждебно. Случались погромы, из-за которых многим евреям пришлось эмигрировать. Сегодня в среде польской молодежи заметно возрос интерес к вкладу евреев в историю их страны, внимание привлекают и вещественные свидетельства еврейской культуры — пустые синагоги, заброшенные кладбища. Однако евреев в Польше практически уже нет.


Я вспомнил Кампо ди Фьори

В Варшаве, у карусели,

В погожий весенний вечер

Под звуки польки лихой.

Залпы за стенами гетто

Глушила лихая полька,

И подлетали пары

В весеннюю теплую синь.

А ветер с домов горящих

Сносил голубками хлопья,

И едущие на карусели

Ловили их на лету.

Трепал он девушкам юбки,

Тот ветер с домов горящих,

Смеялись веселые толпы

В варшавский праздничный день.

Мораль извлекая, скажут,

Что римляне ли, варшавяне

Торгуют, смеются, любят

Близ мученического костра.

Другие, возможно, скажут

О бренности мира людского,

О том, что забвенье приходит

Прежде, чем пламень угас.

Я же тогда подумал

Об одиночестве в смерти…

ЧЕСЛАВ МИЛОШ

Перевод Наталии Горбаневской


Загрузка...