Первый среди равных. Через смерть

Глава 15

Тишина в императорских покоях раздражала эну Доанну. Она боялась оставаться одной даже по ночам. Если в это время её ложе не грел кто-то из приближённых, то она находилась в окружении множества служанок, но сегодняшний вечер был особым. Эну Доанна ожидала верного Ингара Симиони, своей занятостью обязанностями императорского лекаря, совсем забывшем об их милых встречах. И эну прихорашивалась, ожидая прихода своего лучшего любовника.

Скрипнула дверь.

– Позволь войти, моя дорогая?

– Опять без доклада.

– О лекарях не докладывают. Их ждут с нетерпением и надеждой.

– Ты совсем забыл обо мне. Ну, иди же, обними меня.

– Не забыл, – подойдя, Ингар обнял эну и шёпотом продолжил, – я выполнял твоё распоряжение, надеюсь, у тебя всё готово и нужные люди тебя поддержат.

– Брось! Который месяц ты об этом говоришь, а мой супруг…

– Сегодня.

Лицо эну Доанны изменилось, приобрело серьёзность. Она отстранила от себя пахнущего специфическими лекарственными настойками и микстурами, но от того более желанного… но не сейчас, не сейчас. Сколько долгих месяцев она ждала, сколько интриг ей пришлось сплести, сколько вынесла насмешек, но неужели совсем скоро, может именно сейчас решится её судьба и судьба дочерей. Она не сразу поверила и, не сдерживаясь, громко произнесла:

– Повтори!!!

– Император скончался. Ещё никто не знает. Я лично пришёл сообщить об этом, моя Императрица, – чуть склонив голову, произнёс Ингар. Он выполнил своё обещание, и теперь ликовал. Месяцы ушли на то, чтобы не вызывая подозрений устранить бывшего личного императорского лекаря и заняв его место, убедить созванных со всей империи лекарей в своей состоятельности, выведя Императора из бессознательного, бредового состояния. Но время потеряно не зря. Никто не заподозрит, что всё это время Императора медленно, но верно травили.

– Что сидим?! Надо… надо созвать… надо столько много сделать, – быстро говорила эну Доанна, прокручивая в голове давно разработанный план действий, где шаг за шагом она множество раз переживала столь долгожданный момент, но Ингар её перебил:

–Успокойся. Первое, что надо сделать — это оповестить верных людей.

– Ты прав, ты прав. Сейчас же этим займусь…

Этой ночью эну Линесса долго не могла уснуть. Прошедшие после большого приёма месяцы она много размышляла о сделанном энцем Роилой предложении, и вот наступил так настойчиво откладываемый момент, когда придётся дать ответ: согласна ли она выйти за него замуж и стать верной женой, или отвергнет предложение и тем самым навлечёт укоризненные взгляды, а то и насмешки со стороны дворянского сообщества. И этот судьбоносный момент произойдёт именно завтра.

Долго она под любыми предлогами откладывала судьбоносное решение, но всему наступает конец и она понимала, что терпение у молодого энца на исходе, а ещё эну заметила, что некоторые молодые особы постоянно окружали такого завидного жениха. Что сказать, после повеления Императора, малоизвестного и не очень богатого по столичным меркам дворянина определили на государственную службу, где он за такой короткий срок снискал уважение. Но эну сомневалась, и сомнения ей были непонятны. Здравый ум и расчёт говорил: «Это твой шанс! Этим замужеством ты сразу устранишь две проблемы: зависть и насмешки окружения и пристальный взгляд со стороны супруги Императрицы». Но одновременно в глубине души другой голос шептал: «Подожди, не торопись. Это не тот вариант, из-за которого надо без оглядки бросаться в омут событий».

Шум, беготня громкие разговоры донеслись из-за закрытой двери в её апартаменты, и тут же вбежала запыхавшаяся служанка.

– Что случилось? Почему шум? Пожар?! – встревоженно спросила молодая эну. В памяти ещё были сильны воспоминания о трагичном событии далёкой давности, когда её совсем ещё маленькую, едва живую вынесли из полыхающего родового поместья.

– Госпожа!!! Госпожа!!! Император скончался!!! Дворец окружён личной гвардией эну Доанны. По коридорам расставлены гвардейцы.

– Тогда откуда ты узнала, что… — не веря в происходящее, спросила молодая эну. Она не хотела верить, что её родной дядюшка скончался. Она была готова на всё, чтобы только он жил. Ведь кроме дядюшки никого ближе и роднее у неё не было. Энц Роила — хорошая партия, но это не то. Она так и не определилась, сможет ли она довериться ему с самыми сокровенными тайнами, делиться радостью и горем, а вот дядюшка…

– Я возвращалась из дворцовой кухни, – тут верная служанка едва заметно покраснела и заговорила тише, – передавала распоряжения по поводу завтрашнего завтрака, как услышала шум и беготню. Я спряталась… и потом услышала разговор кого-то из гвардейцев, что Император скончался и приказано никого не выпускать из своих покоев…

Мучительно долго тянулась ночь. Эну Линесса попыталась выйти из своих покоев, но стоявший возле дверей гвардеец вежливо рекомендовал остаться внутри. Ничего больше ей узнать не удалось и оставалось только мучиться в неведении. Гвардеец ни подтвердил, ни опроверг слов служанки, но это только усугубляло беспокойство молодой эну. Она лихорадочно думала, погрузившись в подсчёты шансов каждого из претендентов на Императорский престол, а их было не так уж и много — всего шесть вероятных кандидатов, но все они являлись очень дальними родственниками почившему Императору и пятеро из них находились за границей, где провели всю жизнь.

После долгих размышлений она пришла к выводу, что вероятным кандидатом на Императорский престол является её троюродный дядюшка — энц Вантир Эниссо. Одно только смущало эну — этот энц Вантир слишком стар и по слухам уже никого не узнаёт.

Наступило утро. Облачившись в траурный наряд, Эну Линесса подошла к зеркалу и замерла в нерешительности. Если ночные разговоры о смерти Императора окажутся слухами, а она расхаживает по дворцу в траурном облачении, как тогда объяснить своё поведение?!

В дверь постучали, и в покои вошла служанка:

– Уважаемая эну, к вам Ингар Симиони.

– Проси, – коротко ответила Линесса. Вот у кого можно узнать последние новости о событиях этой ночи. Уж императорский лекарь точно знает, что с Императором.

– Эну, – с коротким поклоном вошёл Ингар, – не буду говорить, что наступивший день добрый, но вижу, вы уже знаете. И рад, что не первый, кто сообщит печальную весть: ваш дядюшка — Император Странис Первый скончался этой ночью. Поверьте, я делал всё, чтобы продлить его дни. Но болезнь прогрессировала, и мои… наши усилия только ненадолго продлили радостные дни пребывания Императора с нами.

Линесса стояла, замерев, но слёзы невольно потекли по её лицу.

«Всё!!! – кричало её сознание, – теперь она осталась одна во всём этом большом Мире, где нет никого, кто бы мог её как ребёнка обнять, утешить. Не осталось никого из продолжателей великого рода Ронгаров, берущих своё начало от основателя Канторийской Империи — первого Императора Здрависа Мудрого, единственного, кто удостоился права именоваться по делам своим, а не цифровым обозначением в императорском списке имён. Кто, всего пять лет назад мог предположить, что она останется последней из великого рода?! Потомки Страниса Первого только девочки, но они значительно младше Линессы и как она не могут претендовать на Императорский престол, не говоря о том, чтобы именоваться продолжателями рода. Потомки — да, но великий род прервался».

Слёзы текли по её щекам, а она оставалась стоять, не обратив внимания, что в комнате кроме неё никого нет.

– Госпожа, с вами всё хорошо, может лекаря позвать?

– Всё нормально, Зассина.

– Вы стоите так уже второй час. Я подумала…

– Со мной всё хорошо. Гвардейцы до сих пор у дверей?

– Да, госпожа.

Приведя себя в порядок, утерев слёзы, эну Линесса направилась к выходу из своих покоев, и её решительность не оставила шанса стоявшим на посту гвардейцам. Никто не посмел её остановить.

Сейчас она шла по длинному пустому коридору. Звук шагов эхом разносился, извещая о приближении и двери перед ней распахивались. Она шла к покоям Императора отдать последний долг, попрощаться с последним близким человеком. В покои её пропустили. Подле его ложа были приближённые, но они расступились, давая пройти в момент повзрослевшей эну. Линесса остановилась подле смертного одра и не узнавала в иссохшем лице утончённые черты своего родного дядюшки. Сомнение закралось в её воспалённый ум, а бурное воображение рисовало картину, что Императора подменили…

– Эну Линесса, благодарю, что пришли почтить память горячо любимого Императора, – из буйства разыгравшегося воображения, рисовавшего то заговор, то волю самого Императора об уединении и спокойной жизни, вывел тихий, но до глубины души будоражащий голос. Линесса обернулась. Чуть сзади, поодаль в траурном облачении стояла, утирая раскрасневшиеся от слёз глаза эну Доанна.

– Последние дни Император был совсем плох, – продолжала эну Доанна, – и я запретила посещения. Не желала, чтобы его видели в таком состоянии. Хочу, чтобы дорогой супруг в памяти большинства остался красивым и полным сил. Болезнь извела его, вытянула все соки… — Доанна говорила тихо, делая продолжительные паузы, но Линесса не слушала. Ком подкатил к горлу, и она зарыдала. Ей никогда не было так горько и больно от утраты. Даже смерть братьев и родного отца обошли её стороной. Тогда она была слишком мала́, чтобы понимать, что произошло, но теперь она повзрослела и осознала, что прежней жизни не будет.

– …траур продлится двадцать один день. Знаю, ты хотела выйти замуж, но в столице проводить обряд не советую. Рекомендую найти…

– Свадьба отменяется, – коротко ответила Линесса…

Вечером того же дня, размышляя о прожитом дне, она не могла себе объяснить, почему произнесла «отменяется», а не «переносится», но сказанного не вернёшь.

Трудный разговор с энцем Роилой. Его благородный поступок с просьбой подумать и дождаться окончания траура, а только потом дать окончательный ответ оставил ей шанс, но для себя она решила: если ей уготовано остаться одной, то со смирением удалится и проведёт отведённые ей годы жизни в уединении. Лучшего места как зимняя резиденция она не знала, тем более эну Доанна сдержала своё обещание, даже больше. Передала в опеку всю зимнюю резиденцию, что немного, но скрасило скорбь утраты.

Пышные похороны прошли как в тумане и, не дожидаясь окончания траура, она отбыла из столицы.

Валентину в госпитале было откровенно скучно. Большинство постояльцев, кто восстанавливался после ранения, разъехались, а о нём словно забыли. Он остался единственный из ходячих больных, и толком общаться было не с кем. Утренние процедуры: лежание в грязевых ваннах, прогулки по хвойному лесу, приём лечебной воды уже настолько ему надоели, что Валентин готов был лезть на стену от безделья. Скрашивали и спасали от безумия только вечерние посиделки. Употребление спиртного в военном госпитале не приветствовалось, да и Валентин не горел желанием проводить время за рюмкой, но настойчивые просьбы составить компанию также скучающему медицинскому персоналу не отверг. Как ни странно, соблазнили его пирогами. В один из вечеров он услышал приятный, такой знакомый и так давно забытый запах свежеиспечённого хлеба и не смог удержаться, пошёл на нюх, где его тут же взяли в оборот. Из-за отсутствия пациентов медперсонал также оказался в заложниках ситуации. Те, кто должны был прибыть — ещё не прибыли, а те, кто ещё должны находиться на лечении, убыли. Вот и появилась масса свободного времени. Петь я не умел, стихов не знал, но пользовался очень большой популярностью среди младшего и среднего медперсонала женского пола, что уже перестал запоминать имена, но такое блаженство продолжалось недолго.

– О! Господин капитан, а мне сказали, что вы срочно убыли в столицу, – прогуливаясь после обеда, увидав знакомое лицо, Валео подошёл к бывшему своему секунданту.

– Лейтенант Мирони, вам немедленно предписано отбыть в столицу, – строго, по-уставному, произнёс капитан. От официоза Валентин опешил, принялся поправлять обмундирование, но улыбка расползлась на лице капитана.

– Шутить изволите, капитан, – добродушно улыбаясь, ответил Валентин, – где пропадал все эти дни?

– Не шучу, но рад встречи, лейтенант. В столице пропадал. В тот день, как договорились о встрече, меня вызвали в столицу, а сейчас вот назад, с предписанием, – капитан достал конверт и протянул Валентину. – Можешь толком не читать. Это уже пятый вручённый конверт. В нём приказ прибыть в столицу. Я как узнал, что пакеты необходимо доставить в госпиталь, откуда только что отбыл, так напросился и вот я здесь.

– Подальше от столичной суеты? – хотел съязвить, но капитан тут же посерьёзнел.

– И от этого. Пойдём к тебе, поговорим. На сегодня я все дела сделал.

Разговор сначала не клеился, но через некоторое время капитана словно подменили.

– Не понимаю, что происходит в Империи. Страниса Первого похоронили слишком быстро — не прошло и трёх суток со дня кончины, как провели обряд погребения. Согласен, провели пышные похороны. Всё согласно уложению, но через три дня!!! Не дали проститься всем страждущим. Тело не выставили для обозрения, как необходимо, чтобы не возникало сомнений, что это именно Император скончался. Ещё, оказывается, я сам только на днях узнал, что пару месяцев назад Император подписал указ, изменяющий порядок престолонаследования и сейчас неразбериха. Кто говорит, что супруга Императора займёт престол, кто говорит, что из-за границы едет наследник престола.

– Но, – вмешался в разговор, – насколько знаю, по женской линии престол не наследуется.

– Ты последний указ Императора читал?! Хотя, откуда?! В эту дыру новости приходят с опозданием и то не все. Энц Вантир Эниссо — главный претендент на престол, отрёкся от него сразу после смерти Страниса Первого и тогда, согласно новому положению о престолонаследии, Императорский трон переходит ближайшему императорскому родственнику независимо от пола.

– Вот как!!! – непритворно удивился. Мне что-то это напоминало из истории Российской Империи, но я не силён в этой науке, только понял, что если в ближайшее время на престол не вступит законный, ну или хотя бы поддержанный большинством не только дворянства, но и простого люда Император, то бунта не избежать. И не надо забывать, что идёт война. Скоро зима закончится и начнётся летняя кампания, судьба которой будет зависеть от силы и воли будущего Императора, его генералов и командиров, а так же, как ни будет забита фраза: «от самоотверженности народа».

– Не удивляйся. Через месяц как раз объявят нового Императора. Пройдёт официальная церемония коронации. Тебя и ряд солдат и офицеров призвали, чтобы совместить награждение и раздачу фиолетовых лент.

– Чего раздачу? – не понял я.

– Ах, да. Ты ж наверно не знаешь. Давно это повелось, ещё при основателе Империи и давно не практиковалось. Фиолетовая лента — знак дарованного наследуемого дворянства. Позволяет к имени добавить «энц», ну или «эну», но последнее никогда такого не было, чтобы женщине даровали дворянский титул.

– Теперь понял, а кого короновать будут?

– Вот это и остаётся загадкой, но смею предположить, что кто-то из наследников Страниса.

– Его супруга? – высказал само собой напрашиваемое предположение.

Капитан надолго задумался. Не думал, что он не рассматривал её как одну из кандидатов, когда сам только что говорил: «независимо от пола».

– Сомневаюсь, но не исключаю. Её в армии не любят. Думаю, что не осмелится занять место супруга. Может только кто из дочерей, но тогда есть другие кандидаты, которые стоят ближе в очереди престолонаследия.

– А сам как думаешь? – спросил напрямую. Интересно было узнать реакцию не только его, но и настроение в гвардии.

– Думаю, что будет мужчина. Дворяне не отдадут Канторийский престол женщине.

«Вот тебе и ответ на твой вопрос. Не любят женщин у руля корабля, тем более такого большого и древнего, как Империя», – размышлял, трясясь в кибитке, направляясь в столицу.

Хотел под любыми предлогами отказаться от поездки, вплоть до того, что вместо столицы отбыть обратно в часть, но капитан навязался со мной, чем скрасил разговорами недолгий путь до места назначения. Узнал много интересного и про столичную жизнь и про личную императорскую гвардию, даже заручился поддержкой, в случае, если пожелаю остаться в столице, но столичная жизнь в мои планы не входила. Хотел отбыть свою роль и вернуться назад в свою ставшую родной воинскую часть, но Валентин предполагает, а господь располагает…